Часть 9. Кошка Шрёдингера

Могло показаться, что Гермиона всю ночь провела в ванне с водой, но на самом деле она проспала на широком заборе. Утро встретило ее росистыми каплями на шкуре, и кошка, сладко потянувшись, инстинктивно растрепала шерсть. Дом напротив уже вовсю заливало солнце, и за окном виднелось какое-то движение. У Северуса начинался очередной рабочий день. Спозаранку он поднялся, потому что добираться из деревни снова придется на метро – машина все так же стояла в центре на парковке. «Сейчас бы Бодроперцовое зелье вылить прямо в кофе», – зевал Снейп, наливая крепкий напиток в маленький стакан. «Но дым из ушей бы изрядно смутил коллег». — Рекс, сегодня можешь отдыхать, мне по работе придется самому разгребать кучу дел. Рекс и не сопротивлялся — летняя жара уже давала о себе знать, молча лежа на полу и поглядывая на зельевара-трудоголика. — Как обычно, будь паинькой и следи за порядком, – Снейп уже обувался, и Рекс нехотя привстал, чтобы проводить его до калитки. Гермиона увидела, как они оба вышли во двор и Снейп, собрав вещи, потянул велосипед в проулок. «Пойти за ним? Но он, скорее всего, просто отправился в комиссариат. И мне так не хочется снова бежать за велосипедом…». Лапы кошки напомнили о себе, заныв в мышцах. «Но и остаться я тоже, скорее всего, не могу…». — Анимаг? Гермиона застыла. Рекс стоял посреди двора, глядя прямо на стену соседнего дома – а точнее, на нее. — Как… ты узнал? — Значит, это правда. Причем анимаг-новичок. Она помедлила с ответом. — На уроках рассказывали, что анимагия приобщает к универсальному языку животных после превращения. Но мне ничего не говорили о самом зверином сообществе. Хотя стоило догадаться, что и у животных есть свои «маги». — Верно. Для большинства зверей это – всего лишь сказки. Я лишь ткнул в небо. Гермионе стало обидно, что она сразу выдала правду. — Но у нас нет таких строгих правил, как у людей, так что тебе волноваться не о чем. И тем более мне некому рассказывать этого из числа моих сородичей – я привязан лишь к своему человеку и… его организации. Более того, нет прирожденных животных, которые бы на время могли превращаться в людей. — Спасибо. За понимание, – неловко протянула Гермиона. Рекс запрыгнул на свою будку. — И что же тебе надо в этих местах, волшебница? – пес склонил голову вбок. — Я… ищу одного человека, – уклончиво ответила она. — Ага-а-а. А сама ты откуда? Мог ли пес знать, что и его хозяин – маг из другой страны? Если так, то он уже давно все понял. — Из другой страны. — Как и мой хозяин! «Черт», – ругнулась Гермиона про себя. — Ты очень проницателен, – она попыталась сгладить положение комплиментом и выдуманным незнанием его роли. — Я был бы плохим ищейкой, если бы обстояло иначе! – Рекс высунул язык, и его мордаха сразу же приняла улыбчивое выражение. — А что-нибудь еще можешь рассказать о своем хозяине? Вдруг он тот, кого я ищу. — Больше я о нем ничего сказать не могу. Особенно забредшей кошке. Мало ли, что там у тебя на уме! «Снейп с ним не пропадет». -… однако ты сразу же выдала, кто ты такая. У настоящей шпионки была бы продумана легенда. Гермиона выдохнула про себя. — Но ты слукавила, не сказав, что ты пришла именно к моему хозяину. — А тут как ты догадался? – хотя Гермиона уже знала ответ. — Он тоже маг, – спокойно произнес Рекс. — Снейп проверял тебя, не анимаг ли ты? – спросила Гермиона, вспомнив историю с Петтигрю. – Ты не кажешься обычным псом. — Верно, – отметил Рекс, решив опустить часть про министерство, – я помесь овчарки и шишуги. У Гермионы сузились зрачки. — У тебя был магический родитель. — Фактически так. Я сам тебя чуть не принял за книззла, тебя выдала только неумелая походка взрослой кошки. — Вот как, – взгляд Гермионы ушел куда-то вдаль, – а у меня был книззл. Зовут Живоглотом. Правда, он решил остаться… в Норе. — Книззлы теперь роют норы? – осведомился Рекс. — Да нет, так называется жилье моего близкого друга. Но… – замялась Гермиона, – почему ты так доверительно со мной общаешься? — Bauchgefühl, – вытянулась овчарка, – интуиция меня еще никогда не подводила. Не хочешь зайти в дом? Это очень по-человечески. — Э-э-эм… — Не бойся, я не съем. Мы кошек не едим. — Ты… такой огромный, – почти по-детски произнесла волшебница. — Чтобы валить с ног жертву. Точнее говоря, преступников. То есть со мной ты не пропадешь. Гермиона вняла такой логике и спустилась по грудам сваленных вещей. Рекс постоял и пошел внутрь дома. Там Гермиону встретил достаточно минималистичный интерьер, почти как в ее общежитии. — К счастью, у нас не только собачий корм, – Рекс поддел носом ручку, прижавшись лапой к холодильнику, и с некоторым усилием нажал. – Вот тут есть сосиски. Я иногда беру по одной, он или не замечает, или ему все равно. На Гермиону опустилась прохлада, дохнув целым ассортиментом продуктов. Ее не мог не порадовать шипучий тыквенный сок, стоявший в отдельном графине и, судя по всему, приготовленный Снейпом самостоятельно. — Мне немного неловко, что я дома у… без приглашения. — А как зовут моего хозяина? – пес посмотрел на нее с пол-оборота. Гермиона только сейчас поняла, что она оказалась в замкнутом помещении, где овчарка – при желании – в любой момент могла ее зажать. — Северус Снейп. — Да, – пес вернулся к холодильнику и деликатно выцепил клыками сосиску. Рекс несколько секунд молчал. Потом все-таки произнес: – Его настоящее имя. Держи. Гермионе было неловко принимать сосиску, обслюнявленную с другого конца, но куда деваться. — А зачем ты его искала? — Я случайно встретила его в университете… И не могла поверить, что он жив, – кошка отложила сосиску, свернувшись в клубочек. – У меня на родине все считают, что он погиб. Я тоже так думала. — Захотелось поздороваться со старым знакомым? — Да… Можно и так сказать, – Гермиона не могла разобраться в собственных чувствах. Они были и без того в смятении, когда она пребывала в звериной форме. Запахи усиливались, чувства обострялись, и здесь, посреди этого жилья, ее сердце билось быстрее. Запах старых рукописей, трав для отваров и дыма котлов. Видимо, где-то в доме у него был еще и кабинет, где он продолжал варить зелья. Этот аромат… Которым почему-то пахла и ее Амортенция тогда, на занятии у Слизнорта. — Судя по всему, за ним могут охотиться. Поэтому и хорошо, что он не на родине, – в облике кошки нельзя было увидеть, как покраснела Гермиона, так что Рекс спокойно взялся за свою сосиску. – Мы буквально вчера также столкнулись с одним из его старых… «друзей». Благо, сумели справиться. Я впервые бился с оборотнем. Рекс вспоминал события прошлого вечера. Только будучи сыном шишуги, он мог распознать сильную ауру Снейпа при знакомстве. Только так смог он почуять яд магической мандрагоры. И видеть зачарованные чернила на реестре магглорожденных, чтобы почуять направление поиска. Он же мог не только ощущать, но видеть и дементоров, которые витали над Дёллерсхаймом. Как и Патронуса – как бы это каламбурно ни звучало – в патронах против дементоров. И об оборотнях он слышал – разве что действительно увидел впервые. В отличие от Хеллерера. Хеллерер же сейчас сидел в офисе, держа компресс со льдом у головы. — Не думал, что тебя вчера так разморило. В тебя обычно влезает за двоих! – удивлялся Бек, который как ни в чем не бывало сел полистать журнал. — Сам не пойму. Меру я знаю. — Может, тебе стоит зайти к Графу? У него есть одно надежное средство, прямо в аптечке. Правда, его нужно слегка разбавить водой, чтобы опять не разболелась голова… — Спасибо, Бек, но наш рабочий день только начался, – пробубнил Петер. Он отчаянно пытался что-то вспомнить, но все не мог сообразить, что именно. Будто то самое воспоминание вылетело бабочкой, оставив по себе лишь пустой кокон, по которому ничего не нащупаешь. — И он будет без Рекса, – со скукой проговорил Бек. – Не с кем решать головоломки. После такого боя офис подождет, а вот история с оборотнем не терпит отлагательств. Вот и будет повод сходить в Wunderer, подумал Снейп. «В кафе можно будет и поиграть, и поболтать с Максом – он же завсегдатай этого места». Снейп пришел ровно в тот момент, когда Макс окидывал бильярдный зал в поисках игроков. — Знаешь, зачем я пришел? – Снейп приблизился к игровому столу. — Очевидно, что не только в партийку перекинуться, — Макс прицелился и сделал мягкий, точный удар. Шары с сухим стуком разошлись по зеленому сукну. — Мне уже доложили. Особенно о Бернхарде. Жаль парня, но ликантропия сейчас — не приговор, хотя жизнь ему подпортит знатно. — Работа в поле полна издержек, — сухо заметил Северус. — На его месте вполне мог оказаться любой из нас. Или я. — Но оказался он, — Макс мелом потер кончик кия, не глядя на собеседника. — Сивый действовал расчетливо. Использовать мой облик, чтобы подобраться к тебе на заброшенном складе... Хотя, скорее всего, его кто-то надоумил. Снейп прищурился, прослеживая взглядом траекторию замерших шаров. В его голове выстраивалась совсем другая геометрия событий. — Вот именно, Макс. Твой облик. Откуда у беглого британского оборотня, едва прибившегося к местным радикалам, доступ к твоим личным вещам? К твоим волосам для зелья? Ты ведь не вчера ушел со службы, чтобы разбрасываться своей генетикой направо и налево. Макс неопределенно повел плечом, выцеливая следующий шар. — Я старею, Северус. Моя бдительность уже не та. Мало ли где я мог оставить расческу или забыть стакан в пабе. — Не держи меня за дурака, — голос Снейпа стал тише, в нем проступили знакомые опасные шипящие интонации. — Оборотное зелье требует свежих компонентов. Сивый не просто искал случайного мага в Вене. Он знал мою новую личность. Он знал, кто меня курирует. И он использовал маску человека, который лично выстраивал мою легенду и устраивал меня в комиссариат. Откуда такие подробности у пришлых фанатиков? Макс замер с поднятым кием. Его взгляд на секунду метнулся к лицу Северуса, но тут же вернулся к игре. — Утечки случаются, Северус. В любом ведомстве есть крысы. — Не такого уровня, — отрезал зельевар. — Программа защиты свидетелей должна была стереть мой след окончательно. Но меня привозит сюда Магический департамент, селит в пригороде, дает работу под твоим началом — и тут же, словно по заказу, объявляется Сивый. Причем не просто объявляется, а идет целенаправленно на меня. Тебе не кажется, что моё пребывание здесь… изначально планировалось? Макс вздохнул, медленно выпрямился и опустил кий, уперев его в пол. В его глазах больше не было напускного безразличия. — Ты всегда умел распутывать чужие узлы, Северус, — произнес он. — Хорошо. Скрывать очевидное теперь глупо, раз уж Сивый наследил. Да, определенные люди в министерстве изначально предполагали, что твое появление в Вене не останется незамеченным. Твоя фигура... слишком притягательна для тех, кто ищет реванша или мести. Мы рассчитывали, что они сделают ход. Снейп почувствовал, как внутри поднимается холодная, контролируемая ярость. Ему это отношение очередного руководящего старика слишком живо напомнило Альбуса Дамблдора. Тот тоже любил просчитывать партии наперед, используя людей как пешек, отправляемых на убой ради «высшего блага». Старый, расчетливый махинатор. — Значит, вы использовали меня как приманку, — резюмировал Снейп. — Даже не посчитав нужным предупредить. — Северус, не я придумал твое назначение сюда. Пиши обращение к самому герру Веберу, или же вашему же новому министру. — Но вы в курсе обо всем, — Снейп едва сдерживал себя. — Я знаю лишь то, что как Пожиратели, так и Альянс связаны с древними аристократами, которые каждое столетие спонсируют очередных головорезов, чтобы сдерживать смешение магов с магглами. Видимо, по какой-то причине им нужен ты. — Отомстить? Но разве не поэтому меня направили сюда – по программе защиты свидетелей? Макс смотрел не на Снейпа, а на кончик кия. — И это тоже. — Тоже? Сколько мне еще искупать мое прошлое? Может, ты еще скажешь, что и клок волос подкинул им, а? Макс невольно выпрямился. — Мы лишь подозревали, что им нужен ты. Однако появление Сивого подтвердило эту гипотезу. — То есть я теперь должен ходить, зная, что за мной следят как магглы-преступники, так и Пожиратели с Неофитами? — С тобой шишуга. — Наполовину. — И тем не менее. — Макс, моя безопасность находится под такой же угрозой, как и у министерских. А они, в отличие от меня, имеют право носить палочки. Как и ты, – Снейп бросил взгляд на, казалось бы, обычный кий. – Это не смешно. — Я попробую подать прошение… Но ты знаешь нашу бюрократию. — Как внедрять иностранца на неположенное место, так бюрократия все успевает. — Этим занималось британское ведомство. — С позволения австрийцев. — Северус, я мало чем могу помочь, – резко ответил Макс и поднял на него глаза. Их взгляды встретились, и Кох ощутил на себе весь холод внутреннего подземелья Снейпа, глубина которого уже мало чем отличалась от бездонной тьмы дементоров. — Значит, я сам по себе. Не привыкать. Снейп развернулся, так ничего не заказав в кафе – так зол он был на все и вся. Он был готов трансгрессировать прямо сейчас в офис, но не мог. Его нрав кого-то напоминал… Вместо трансгрессии он наконец сел в автомобиль, который забрал со стоянки. «Даже в офисе умудрился найтись человек, который решил следить за мной». В помещении сидел лишь Бек, скучающе вращавший кружку с кофе. Снейп обежал взглядом столы и спросил: — А куда подевался Петер? — Вчера перебрал, сегодня весь день сидел, схватившись за голову. Если коротко, то решил отпроситься и отдохнуть дома. — Это простительно, – произнес Снейп. – Но дела не терпят отлагательств. Я поработаю над его бумагами. — Как там Рекс? Мы сами его так и не угостили выпивкой, – пошутил Крис. — Остаток вечера мы провели очаровательно, – Снейп уселся за стол Хеллерера. В одном из ящиков он обнаружил большую папку, на титульной странице которой красовалась надпись, сделанная размашистым, но аккуратным почерком Петера: «Р. М. — анализ несоответствий». Снейп открыл её. Внутри лежал скрепленный зажимом отчет, состоящий из распечаток из базы данных, копий документов и многочисленных заметок на полях, написанных синими чернилами – Хеллерер подошел к делу с дотошностью. Там была биография «Рихарда Мозера», однако Хеллерер искал в ней и «белые пятна». И нашел. У «Мозера» нет записей о вакцинации, школьных аттестатах и фотографий в выпускных альбомах. Петер также оставил заметку: «В личном деле указано: “В юности привлекался за мелкие кражи”. Полная чушь. Мозер — педант. Он дотошен к деталям, демонстрирует железную дисциплину и аскетизм. Воры так себя не ведут. Эта запись в биографии явно сделана для того, чтобы оправдать его “понимание психологии преступников” и закрыть пробел в ранней карьере». Хеллерер также не нашел документов из провинциального департамента, откуда Мозер был якобы переведен. «Мозер без труда определяет сложные органические яды растительного происхождения – например, аконит, белладонну или мандрагору – на глаз и по запаху, не прибегая к лабораторным тестам. При этом он никогда не учился на фармацевтическом или химическом факультете!». «Бек видел бледный темный рисунок на левой руке. Мозер никогда не носит одежду с коротким рукавом, даже в летнюю жару, и тщательно скрывает это место. Символика банды? Неонацистская группировка? Культ? Рисунок отдаленно напоминает череп или змею. Нужно попытаться зафиксировать четкое изображение». «Под крышкой рабочего стола Мозера неоднократно обнаруживался скрытый оттиск печати с нечитаемой символикой». К этому Петер приложил карандашный набросок, детально воспроизводящий герб Отдела магического правопорядка. «Секта или тайное общество? Рихард регулярно оставляет эти метки, а затем они исчезают. Он явно связывается с кем-то внутри нашей структуры или за её пределами». «Выявлена связь Макса Коха с послевоенной стажировкой в закрытом учреждении под названием “Нурменгард” (1945–1949 гг.). Макс поручился за Рихарда. Если Макс связан с Нурменгардом, а Рихард — его протеже, то корни этой истории уходят гораздо глубже, чем простые полицейские дела. Возможно, Мозер — беглец из тех мест или участник уцелевшей ячейки». «Вот и будет Максу работа – залатать эти дыры» – с мрачным удовлетворением подумал Снейп, представив себе лицо Коха, когда тот дойдет до разбора своей биографии. В конце обширного документа стояло резюме. «Он находится под чьей-то неофициальной опекой на самом высоком уровне. Его навыки, скрытность и странные "интуитивные" раскрытия дел указывают на подготовку спецслужб или участие в закрытой военизированной организации. Но пока он успешно раскрывает, я буду молчать. И всё же... я должен знать, кто он такой на самом деле». «”…буду молчать”. И на том спасибо, Петер. Хотя знать тебе ничего не положено» – только подумал Снейп, как вспомнил, что сами министерские что-то утаивали от него. «Чем тебя не устраивает моя интуитивность… Может, я Шерлок. И мой пес – Холмс. Но да ладно, это не моя проблема. Теперь все будет свалено на министерство». — И что там Петер успел наработать, а, Ричи? — Что нам надо будет выдвигаться дальше в поисках преступников. — Сегодня? — Нет, мне еще надо вернуться к кое-кому, – Снейп закрыл папку и засунул ее под мышку. — И чем прикажешь мне заняться? – со скукой на лице протянул Бек. Снейп задумался. Ему пришла в голову мысль… И он надеялся, что до нее пока не добрались. — Есть одна девушка, Йозефа Бруннер. Возможно, она будет следующей жертвой преступников. Я отфильтровал свои списки по некоторым параметрам, и она полностью подходит под описание. — А что за списки? И какие параметры? — Объясню, как вернусь. Проведай ее… Но не один. Может даже, возьми небольшой наряд. На всякий случай. Если с ней все в порядке – отпустишь их. Лучше к ней приставить кого-то. — На это нужны документы. — Документы будут сделаны, – Северус оставил у себя в памяти засечку, чтобы не забыть напомнить Максу. Сейчас надо будет обратно к нему, но он не будет заходить к тому в кабинет – просто передаст через секретаря папку с инструкциями. «Обойдется. Мне он много говорил – и я буду немногословен». А потом домой. Дома же разговоры тянулись до самого вечера. Но не только о Снейпе и Гермионе. — Мне казалось, что раз ты пес, то мы с самого начала и будем… Как кошки с собаками. — Внешность обманчива. Да и, как ты уже поняла, я не совсем обычный пес. — Я проходила и Курс анимагии – хотя она мне не обязательна, – и Уход за магическими существами, но о таких подвидах почти не слышала. — О шишугах не распространяются, потому что их используют в Отделе магического правопорядка или подобных полицейских отделениях. — То есть тебя пристроили к Снейпу? — Не совсем так… – Рекс предпочел личное оставить себе. – Но в целом наши карьеры совпали. Сколько мы уже говорим, а я так и не спросил… Так кем ты приходишься Снейпу? — Скажем так... Мы занимались в одной организации. Другая организация напала на нас, из-за чего все были уверены, что он погиб. — Ага. Ну, меня никто не инструктировал. Я только из его разговоров иногда могу понять, что он, например, преподавал в одной магической школе. Особенно вот так, по вечерам. И особенно с огневиски. Гермиона не могла представить Снейпа пьющим. Но отдаленно могла понять его ощущения, когда он оказался на чужбине. — Он часами рассказывал об одной юной волшебнице, которую он долгое время обучал, – глаза Рекса поднялись вверх. «И как ее звали?» – хотелось выведать Гермионе, но этот вопрос она решила притаить. – А о чем еще? — Еще о своей школьной любви, которая, увы, погибла. Остальное рассказывать у меня нет разрешения. — Ну, раз так, – Гермиона схватилась за эту возможность, – можешь рассказать о той ученице, например. Это же не секретные данные? — Он уже не там, поэтому могу. Начинал он всегда с других обстоятельств – как ему надо было следовать инструкциям директора, что ему приходилось выполнять не самые приятные приказы… Но сама школа была своего рода отдушиной. Он был суров к ученикам, хотя он знал, что порой зелья могут очень выручать – вот как сейчас, когда Антимагический купол отслеживает действие магических палочек. Поэтому он всех готовил так, чтобы знания осели в головах накрепко. И вот, среди всех учеников он выделял ее. Как она все старательно исполняла, как готовила зелья – не по рецепту, а словно подстраиваясь под его возможную трактовку этих рецептов. У него и самого даже была какая-то своя личная книга… которую забрал другой ученик. Часто говорил, что эта ученица выросла у него на глазах… и заметно похорошела. Он стал все больше замечать, как она похожа на его погибшую любовь. А потом и вовсе перестал упоминать первую. Все касалось только ученицы. И сожаления, что он где-то был резковат. Что где-то мог нагрубить, сам того не желая. Что она может плохо думать после его мнимой гибели. А еще больше – что у них нет и не будет никаких поводов увидеться. Особенно здесь, за многие километры от Британии. Хотя ему внедрили немецкий язык, ему здесь не очень уютно. А учитывая то, что он был однолюбом, он вообще не общался с другими женщинами. И тот же круг коллег. С каждым словом пса у Гермионы все неистовее билось сердце. Все больше ей рисовались картины от лица Снейпа, о чем тот мог думать, говоря об этой ученице. Какие сцены представлять… И все это с мыслями Гермионы колотилось, перемешивалось и встряхивалось, словно компоненты зелья, пахнущего пергаментом, травами и чернилами. — И… как же звали эту волшебницу? – прервала его Гермиона. Рекс сделал вид, что задумался. — Не помню, – взгляд Рекса все так же плавал под потолком. – С именами у меня плохо, нюх меня больше выручает. «Все ты прекрасно помнишь, ищейка». — Избирательная у тебя память. — Память, она как чердак: нужно наполнять лишь нужным, – развел ушами пес. Вдалеке внезапно послышался щелчок открывающейся двери.