Мама?..

Пятница. Вечер. Все уехали к своим родителям на выходные, а Мидория... Тренировка подходила к концу, когда телефон Мидории завибрировал. Он бросил взгляд на экран — сообщение от матери. «Изуку, нам нужно поговорить. Приезжай домой немедленно». Сердце ёкнуло. Что‑то в тоне сообщения заставило его похолодеть. — Сэнсэй, — он повернулся к Айзаве, — мне нужно уйти. Что‑то случилось дома. Айзава внимательно посмотрел на него, оценил выражение лица и кивнул: — Иди. Но если понадобится помощь — сразу звони. Понял? Мидория кивнул, быстро собрал вещи и выбежал из зала. Дорога до дома показалась бесконечной. Он поднимался по лестнице, а руки дрожали. Что могло случиться? Почему так срочно? Он открыл дверь и вошёл в квартиру. Мать стояла посреди гостиной, лицо бледное, глаза сухие, но в них читалась решимость. — Мама?.. — тихо позвал он. — Изуку, — она не дала ему договорить. — Я больше не могу. Я не справляюсь. Ты… ты стал слишком опасен. Мидория замер. — Опасен? Но я же тренируюсь контролировать… — Ты разрушил стену в школе! — её голос дрогнул. — Ты чуть не покалечил одноклассников! А теперь ещё эти трюки, про которые мне рассказали соседи… Ты не контролируешь свою силу, и я боюсь за нас обоих. — Но я учусь! Сэнсэй Айзава помогает мне… — Хватит! — она резко махнула рукой. — Я не хочу больше этого. Не хочу жить в страхе, что в любой момент ты что‑то сломаешь или поранишь меня. Собирай вещи. Ты больше не можешь здесь оставаться. Мидория почувствовал, как мир рушится. — Мама… пожалуйста… — Не проси. Я приняла решение. Дрожащими руками он начал складывать в рюкзак самое необходимое. В голове крутилось: «Она меня выгоняет. Мама меня выгоняет». Когда рюкзак был собран, он повернулся к ней в последний раз. — Куда мне идти? — Это уже не моя проблема, — ответила она, отворачиваясь. — Ты взрослый. Разбирайся сам. Изуку вышел на улицу, не чувствуя холода. Ночь, шум города, огни — всё это казалось чужим и враждебным. Он стоял на тротуаре с рюкзаком за плечами и не знал, куда идти. Телефон в кармане завибрировал. Сообщение от Айзавы: «Всё в порядке? Если нет — приезжай в UA. Ворота всегда открыты». Мидория сжал телефон в руке. Слезы подступали, но он сглотнул их. Он набрал номер. — Сэнсэй… — голос дрожал. — Можно… можно я приеду? На том конце помолчали секунду, а потом прозвучало твёрдое: — Конечно. Жди. Я выезжаю. Через двадцать минут чёрная машина остановилась рядом. Дверь открылась, и Айзава молча указал на сиденье. Мидория сел, сгорбившись, стараясь не смотреть на наставника. — Рассказывай, — коротко бросил Айзава, трогаясь с места. И Изуку рассказал. Всё. От первого слова матери до последнего «разбирайся сам». Айзава слушал, не перебивая. Только пальцы крепче сжали руль. — Понятно, — сказал он, когда Мидория закончил. — Значит, так. Ты остаёшься у меня. Пока не решишь, что делать дальше. И да, это не обсуждается. — Но… я не хочу вас обременять… — Ты не обременяешь, — Айзава бросил на него короткий взгляд. — Ты мой ученик. А я несу за тебя ответственность. К тому же… — он чуть улыбнулся, — кто ещё будет напоминать мне, что нужно есть вовремя? Мидория слабо улыбнулся сквозь слёзы. — Спасибо, сэнсэй. — Не за что. А теперь — слушай меня внимательно. Твоя мать испугалась. Она не понимает, что такое причуда, не знает, как с этим жить. Это не оправдывает её поступок, но объясняет его. Ты не виноват. Ты не опасен. Ты учишься, и у тебя получается. — Но она сказала… — Она сказала то, что сказала, — перебил Айзава. — Но правда в том, что ты — талантливый, добрый и сильный парень. И если она не видит этого сейчас, это её потеря, а не твоя. Мидория вытер глаза. — Я… я постараюсь не подвести вас. — Ты уже не подводишь, — Айзава припарковался у своего дома. — Пошли. У меня есть свободная комната. Они вышли из машины. Изуку посмотрел на дом Айзавы — небольшой, скромный, но такой… надёжный. — Спасибо, — снова сказал он. — За всё. Айзава похлопал его по плечу. — За улетность я не беру денег, — произнёс он тихо. — А за красоту — тем более. Но за упорство и сердце героя — беру обещание, что ты будешь стараться. Идёт? Мидория улыбнулся — на этот раз искренне. — Идёт, сэнсэй. Они вошли в дом, и впервые за этот вечер Изуку почувствовал, что не один.