Ожидание королевы.

Сквозь высокие арки террасы в Меридиане просачивался закатный свет, окрашивая резной камень в густые медные тона. Тяжело опустившись в кресло, Эренд чувствовал каждый натруженный сустав и каждую новую вмятину на своих доспехах, которые за время похода на запад успели покрыться слоями чужеземной пыли. Напротив, в ореоле золотого шитья и спокойного величия, замер Авад, внимательно вглядываясь в лицо старого друга. Террасу наполнял едва уловимый аромат благовоний, смешанный с запахом нагретого за день металла. — Значит, небесные боги оказались просто людьми в блестящей скорлупе, — произнёс Король-Солнце, прижимая ладонь к резному подлокотнику и устремляя взгляд в глубину пустеющего зала, словно пытаясь разглядеть в танце пылинок истинную суть этих далеких странников. Гулким басом Эренд начал рассказывать о стальных башнях, о сиянии, которое выжигало зрение, и о Немезиде — тени, что мчится из пустоты вслед за своими создателями. Голос капитана из племени Озерам становился тише, когда он описывал бесконечные сражения, но внезапно в его речи промелькнули нотки беспечного воодушевления. Рассказывая о пути через запретные земли, Эренд стал серьезнее, когда речь зашла о тех, кто делил с ними кров и опасности в стенах древней базы. Он помянул добрым словом Варла, чья верность и отвага оборвались трагически, оставив в душах друзей незаживающую рану. Голос капитана теплел, когда он описывал мудрость Зо из племени Утару, ставшую для них опорой в горе, и суровую решимость маршала Коталло, который доказал, что честь воина Тенакт крепче стали. С особой живостью он вспоминал любознательную Альву из народа Квен, чья страсть к знаниям предков не раз выручала их, и даже Бету — ту, что была для Элой больше чем просто союзницей. Эренд не забывал вставлять в рассказ шутки, чтобы скрыть горечь утраты, описывая, как эта пестрая компания училась действовать как одно целое против общего врага. В груди Авада зашевелилось смутное, колючее беспокойство. Каждое упоминание о новых друзьях Элой отзывалось в сердце короля тревожным замиранием. Пальцы непроизвольно сжались, сминая дорогую ткань одеяния, пока в голове роились образы далёких героев, деливших с ней костёр и опасность. — Рассказывая о стольких талантах и доблестных воинах, ты заставляешь меня задуматься, — Авад произнёс это ровно, хотя внутри всё напряглось от ожидания ответа. — Неужели Элой среди этой пестроты лиц не присмотрела себе кого-то... особенного? Её сердце всё так же неприступно? От неожиданности Эренд поперхнулся элем, и его резкий, какой-то надрывный смех заставил кубок на столе тревожно звякнуть. Громкий звук лишь на мгновение замаскировал замешательство, промелькнувшее в глазах капитана, прежде чем он судорожно сжал пальцы, не зная, куда их деть. — Послушай, Ваше Величество, эта девчонка сделана из того же холодного железа, что и её копье. Мои попытки найти путь к её сердцу разбивались вдребезги, а уж когда она сама рассказала мне про одну воительницу из Квен по имени Сейка... Знаешь, она лишь вздохнула, мол, не судьба, и снова ушла в свои мысли. Скажем так, Элой мастерски игнорирует любые намёки. Складывалось ощущение, что она хранит верность кому-то, кто остался далеко за её спиной, в этих краях. Знаешь, она ведь ту тиару, твой подарок, вообще не снимала. Таскала её через все джунгли и болота, как какой-то талисман. Слова капитана подействовали на Авада подобно глотку родниковой воды в палящий полдень. Тепло разлилось по венам, вытесняя горечь ревности и заменяя её тихим, трепетным торжеством. Образ рыжеволосой спасительницы, бережно хранящей знак его внимания среди хаоса войны, вызвал на лице короля мягкую, почти мечтательную улыбку. Тревога, терзавшая его всё время её отсутствия, наконец-то отступила, оставляя место хрупкой надежде. — Приятно слышать, что время и расстояния не заставили её забыть о тех, кто остался здесь, — ответил Авад, глядя куда-то вдаль, за горизонт, где небо сливалось с землёй. Опершись на перила балкона и подставив лицо вечернему бризу, Авад заговорил снова с едва заметной усмешкой. Эренд же, уловив этот мечтательный тон, неловко кашлянул в кулак и принялся с преувеличенным вниманием изучать пыль на своих сапогах. — Знаешь, советники в последнее время совсем извели меня разговорами о престолонаследии и необходимости выбора супруги. Приводят ко двору дочерей знатных родов, описывают их достоинства, плетут интриги. Но я всё ещё не тороплюсь с этим делом. Просто жду свою королеву, сколь бы долгой ни была её дорога домой. Тяжело вздохнув, капитан Озерам сначала лишь недоуменно нахмурился, почесывая заросший затылок. До него не сразу дошло, к чему клонит этот затянутый в шелка правитель, ведь для Эренда «королева» — это кто-то в короне и с манерами, а не девица, которая спит на голой земле и завтракает поджаренным мясом кабана. Спустя мгновение его глаза округлились, а кубок замер на полпути к губам. ​— Постой-ка, ты это сейчас серьезно, Ваше Величество? — капитан едва не поперхнулся, глядя на мечтательное лицо друга. — Ты про Элой? При всем моем уважении, она скорее согласится обниматься с ледяным Громозевом, чем наденет это ваше придворное платье и сядет на трон. Она — как степной ветер, её нельзя запереть во дворце, даже в таком красивом, как твой. Ты уверен, что не перегрелся на этом закатном солнце? ​Тонкая улыбка тронула губы Авада, но он даже не обернулся, продолжая созерцать засыпающий город. В его взгляде не было ни капли сомнения или желания спорить, лишь глубокое внутреннее спокойствие человека, который видит невидимые другим нити. — Для меня всё слишком очевидно, — негромко произнес король, и в его голосе прозвучала такая уверенность, что Эренд невольно притих. — Настоящей королеве не нужны церемонии, чтобы ею быть, а мне не нужны другие, пока по миру ходит она. ​В глазах Авада отражалось заходящее солнце, и в этом сиянии жила непоколебимая готовность ждать столько, сколько потребуется, пока пыль дорог снова не приведёт к его порогу ту самую рыжеволосую воительницу.