Оценка.

В стерильном сиянии базы, среди голограмм и древних артефактов, Элой замерла, пристально вглядываясь в лицо Тильды. В самой глубине груди настойчиво теснилось глухое недоумение, которое постепенно дополнялось колючим, почти физически ощутимым сомнением в правдивости каждого только что произнесенного слова, пока разум отчаянно пытался сопоставить образ великой ученой с образом земной женщины, способной на простые человеческие привязанности. — Неужели между тобой и Элизабет действительно существовало что-то подобное? — спросила она, сощурив глаза от яркого света. — Элизабет ведь отдала всю себя спасению мира, у неё в голове были только алгоритмы и терраформирование. Не могу представить, как в такой жизни нашлось место для... любви. Слегка улыбнувшись, Тильда поправила воротник своего безупречного наряда. В её взгляде промелькнула тень воспоминаний, приносящих с собой едва уловимую печаль. — Мир и личная привязанность порой переплетаются самым странным образом, — ответила она, мягко поглядывая на девушку. — А что насчёт тебя, Элой? В твоём сердце разве не поселился кто-то особенный за время всех этих странствий? Неужели на твоём пути не встретилась какая-нибудь красивая девушка, разделяющая тягу к прекрасному и обладающая любовью к искусству? Спешно отводя взгляд в сторону, Элой поймала себя на том, что к скулам приливает предательский жар, а дыхание на мгновение сбивается, выдавая внутреннее смятение. В горле вдруг пересохло, а руки начали суетливо проверять крепления на рукавицах, хотя те и так держались крепко. — Нет, конечно нет, — поспешно пробормотала она, стараясь не смотреть собеседнице в глаза. — У меня задачи, машины, спасение племен... Совершенно некогда заниматься подобными глупостями. Тут из угла, где до этого момента царило лишь едва слышное гудение аппаратуры, раздался сухой, пробирающий до костей голос Сайленса. — Пожалуй, стоит уточнить для ясности, — произнёс он, даже не отрываясь от изучения данных на голограмме. — Наша спасительница просто замирает каждый раз, когда Король-Солнце Авад смотрит на неё дольше двух секунд. Это выглядит крайне занимательно с точки зрения биологических реакций. Замерев на месте, Элой задохнулась от закипающей в груди гремучей смеси из ярости и неловкости. Хотелось немедленно запустить в этого знатока человеческих душ чем-нибудь тяжелым, но вместо этого она лишь издала неопределенный возмущенный звук, пока Сайленс продолжал невозмутимо перелистывать голографические страницы. Изумлённо приподняв бровь, Тильда скрестила руки на груди, пристально изучая Элой, словно редкий экземпляр в своей коллекции. Искреннее любопытство долгожительницы, приправленное едва уловимой иронией, заставило её чуть склонить голову набок. — Надо же, какие причудливые повороты делает генетика, — заметила она, наполняя каждое слово бархатистыми нотками забавы. — Элизабет всегда находила женское общество вдохновляющим, а её сердце откликалось именно на девушек. Хотя, признаться, даже она не избежала временного помутнения рассудка в виде короткой и крайне нелепой интрижки с Тедом Фаро, пока тот ещё не превратился в окончательного безумца. Но ты, Элой, кажется, пошла по совершенно иному пути. От упоминания Теда Фаро в таком контексте по коже Элой пробежал неприятный холодок, а челюсть непроизвольно сжалась. Возмущение боролось внутри неё со смущением, создавая в мыслях настоящий хаос из образов Меридиана и тёплой улыбки Короля-Солнца. — При чём тут генетика, когда речь идёт о конкретном человеке! — Воскликнула она, всплеснув руками и едва не задев ближайшую голограмму. — Авад... он просто совсем другой. В нём живёт доброта, которая не требует ничего взамен, и он умеет слушать так, что слова находят правильное место. В его присутствии внутри становится спокойно, и всё вокруг кажется понятным и честным. Снова вмешавшись в разговор, Сайленс издал сухой смешок, похожий на треск старого кабеля. Его фигура, подсвеченная синими огнями голограммя, казалась воплощением холодного скептицизма, разбивающего любые романтические порывы. — Биологические предрасположенности и личные симпатии — лишь побочный продукт нейронных связей, — прокомментировал он, продолжая вводить коды в консоль. — Видимо, эта копия Элизабет решила, что для спасения будущего ей не хватает именно мягкости меридианских шелков и вежливых улыбок монарха. Окутанная собственным разочарованием, Тильда лишь глубоко вздохнула, переводя взгляд с сердитой, раскрасневшейся Элой на невозмутимого Сайленса. Стремительным движением тонких пальцев в воздухе она развернула мерцающую проекцию, бесцеремонно вторгаясь в память визора охотницы. Перед глазами присутствующих возник объемный портрет мужчины в роскошных одеждах, чьи черты лица казались высеченными из благородного камня. — Посмотрим же на этот идеал, — произнесла девушка, щурясь и внимательно изучая каждую деталь облика Короля-Солнца. — Хм, челюсть вполне симметричная, а взгляд выражает ту самую одухотворенность, которая обычно скрывает полное отсутствие практических навыков выживания. Рассматривая золотые украшения и безупречную осанку Авада, Тильда хмурилась, и в её глазах читалось явное неодобрение вместе с холодным эстетством. Возникшее в помещении напряжение разбавлялось лишь тихим писком взломанных баз данных. — Судя по записям твоих разговоров, этот мужчина умеет подбирать слова так, будто патока льется прямо в уши, — продолжила она, брезгливо дернув плечом. — Слишком много пафоса о мире и созидании. Элизабет бы назвала это пустой тратой когнитивных ресурсов, хотя, признаю, смотреть на него не так мучительно, как на Теда в плохой день. Вспыхнув от такого наглого вторжения в личное пространство, Элой попыталась перехватить контроль над визором, но её попытки наталкивались на непробиваемый код древних технологий. Гнев внутри клокотал, заставляя пальцы судорожно сжиматься на рукояти копья, пока образ Авада продолжал сиять посреди комнаты. — Прекрати немедленно копаться в моих воспоминаниях! — Выпалила охотницв, пока жар приливал к её щекам при звуке собственного голоса, зафиксированного в памяти фокуса в моменты бесед с королем. — Его внешность и манеры вообще не имеют отношения к делу спасения планеты. Раздавшийся со стороны Сайленса сухой кашель прервал назревающую перепалку. Исследователь даже не обернулся, его фигура оставалась неподвижной, погруженной в расчеты. — Удивительно, как наличие высокого роста и золотого венца затуманивает критическое мышление, — разразившись сухим смешком, этот незваный свидетель чужих секретов явно наслаждался каждой секундой происходящего конфуза. — Даже я вынужден могласиться, что этот правитель тратит на риторику время, которое можно было бы посвятить оптимизации обороны Меридиана. Стоя перед критикующими её выбор союзниками, Элой ощущала себя зажатой между двумя эпохами, каждая из которых считала своим долгом оценить её личные симпатии с высоты прожитых столетий или математических формул. Глядя на спокойное и доброе лицо Авада в проекции, она испытывала странную горечь от того, что его искренность здесь воспринималась лишь как удачный набор звуковых частот.