Заговор.

В тенистых арках королевской террасы затаился Марад, щурясь от ярких бликов, отражавшихся от золотых доспехов стражи. В его голове, привыкшей перебирать нити заговоров, словно четки, выстраивалась пугающая картина грядущего краха империи Карха. Последние недели во дворце Меридиана напоминали не тихую гавань, а поле боя, где между Королем-Солнцем и его супругой летали искры такой силы, что даже самые стойкие гвардейцы старались найти повод для патрулирования дальних границ. — Опять эти споры, — прошептал себе под нос мастер над шепотами, наблюдая, как в тронном зале Элой, затянутая в просторный шелковый наряд, яростно жестикулирует перед лицом Авада. В руках рыжей охотницы зажат кусок запеченного мяса, которым она махала прямо перед королевским носом, обвиняя мужа в немыслимой жестокости. Для Марада, привыкшего видеть в каждом жесте скрытую угрозу престолу, подобные вспышки ярости казались предвестниками грядущего мятежа и открытым вызовом королевской воле. Каждое резкое слово Спасительницы, долетавшее до его ушей, казалось прелюдией к удару копьем в спину монарха. Он видел, как Элой хмурится, как её губы кривятся в недовольстве, и как она внезапно прекращает спор, уходя вглубь покоев с таким видом, будто уже отдает приказ о штурме цитадели. — Неужели она собирает сторонников среди Нора? — терзал себя сомнениями Марад, нервно поправляя расшитые рукава. — Её гнев растет с каждым днем, а Авад лишь покорно склоняет голову, словно одурманенный ядом. На самом деле внутри Элой бушевал шторм совсем иного толка. Привыкшая к вольному ветру и вечной охоте, она ощущала, как тело становится тяжелым и чужим, а запахи привычной еды превращаются в пытку. Живот, уже заметно округлившийся под мягкой тканью, казался ей эпицентром какого-то неконтролируемого процесса, вызывая то приливы нежности, то вспышки беспричинной ярости на весь белый свет. Авад же, озабоченный каждым её вздохом, вызывал у неё раздражение просто своим существованием и излишней опекой. — Почему в этом доме пахнет лавандой, Авад? Ты хочешь, чтобы я задохнулась прямо здесь, на глазах у твоих советников? — раздался громкий голос Элой, эхом прокатившийся по галерее. Замерев у резной колонны, король лишь виновато развел руками, в то время как в его груди разворачивалось целое море противоречий: там лихорадочное беспокойство за каждый её болезненный вздох сталкивалось с тем всепоглощающим, благовейным трепетом, который он испытывал, просто глядя в её глаза. — Дорогая, я лишь хотел, чтобы ты отдохнула, — мягко ответил Авад, пытаясь коснуться её плеча. Наблюдавший за этой сценой из укрытия Марад похолодел, заметив, как Элой резко отшатнулась. В его воображении это был не просто отказ от ласки, а стратегическое дистанцирование лидера восстания от будущей жертвы. Ему казалось подозрительным всё: и то, как она подолгу сидит в библиотеке, изучая старые карты (хотя на самом деле она просто пыталась найти рецепт отвара от тошноты), и то, как часто к ней приходят гонцы. — Она планирует захват власти, — заключил Марад, чувствуя, как по спине пробегает холод. — Сначала она подчинит себе армию, прикрываясь своим статусом Спасительницы, а затем Авад станет лишь бледной тенью при её троне. Особую подозрительность в его глазах вызывало то, что Элой начала требовать странные вещи. Когда она в очередной раз приказала принести ей ведро запеченных яблок и жареных кузнечиков одновременно, он окончательно убедился, что это какой-то зашифрованный сигнал для её тайных агентов. Внутри него росло напряжение вместе с искренним недоумением перед тем, как легко король сдает свои позиции. — Ты снова споришь со мной о цвете занавесок в детской, Авад! Это подрывает мой авторитет! — донесся до Марада очередной крик. В этот момент Элой почувствовала, как внутри неё что-то шевельнулось, заставив на мгновение замереть и прижать ладони к животу. Это ощущение было пугающим и захватывающим одновременно, стирая из головы все обиды на запах лаванды или не вовремя поданный обед. Авад, заметив её внезапную перемену, шагнул ближе, и в его взгляде отразилась глубина преданности, заставляющая его сердце биться в унисон с каждым её вздохом и рождающая в душе трепетное желание защитить её от любой тревоги. — Тебе плохо? Позвать целителей? — внутри Авада в это мгновение всё сжалось от ледяного испуга, а в груди забилось острое, лишающее самообладания беспокойство за неё. Глядя на них, Марад лишь горестно вздохнул, представляя, как завтра на шпилях Меридиана могут взвиться флаги с изображением копья, а не солнца. Он видел, как Элой берет руку Авада и кладет её себе на живот, и в его глазах это выглядело как ритуальное подтверждение её триумфа над поверженным правителем. Тревога, охватившая душу старого советника, соседствовала с обидой за своего господина, который так легко попал в ловушку этой рыжей воительницы. Марад продолжал стоять в тени, не замечая, как за его спиной слуги шепотом обсуждают, что королева снова соизволила потребовать добавки, а значит, буря в очередной раз миновала, оставив после себя лишь легкий шлейф недопонимания и гулкую тревогу в сердцах тех, кто привык видеть в любви лишь очередной заговор.