Глава 5

They say, "You're a little much for me

You're a liability

You're a little much for me"

Lorde – «Liability»

Пытаясь унять внутреннюю неловкость, Кристен не только очистила пол от разбитого стекла, но и разобрала посуду в раковине, попутно смыв с лица остатки макияжа, а также разложила раскиданную на диване одежду в небольшие стопки. Беспокойная мысль, что последнее, наверное, было уже слегка перебором, закралась слишком поздно. С любопытством юного следопыта, попавшего в логово мифического бигфута, Кристен принялась бродить по полумраку маленькой гостиной, которая напоминала хламовник двух прожженных холостяков. Чтобы случайно не наступить на коробку из-под хлопьев или какой-нибудь важный провод, она грациозно перепрыгивала по чистым от мусора просветам на полу. Как ни странно, если приглядеться, можно было догадаться, что из хаоса вещей принадлежало Джексу, а что – его соседу. – Так и знала, что ты тайком слушаешь «Пинк», – хмыкнула она, увидев название песни на простеньком плеере, лежавшем на одной из полок. Когда Джекс вышел, Кристен примерной ученицей сидела на диване, сложив руки на коленях. Он переоделся в домашние штаны и широкую серую футболку, намокшую от влажного полотенца на шее, и выглядел непривычно уютно и по-домашнему. Прошлепав в несуразно пушистых тапках до кухни, он поставил чайник и заглянул в шкафчики. – Остался только горячий шоколад. Будешь? – Давай, – Кристен положила голову на спинку дивана, разглядывая высокую худую фигуру со спины. – Пока делаю шоколад, можешь сходить в душ, – сказав это, он запнулся и поспешил добавить, не оборачиваясь: – Всмысле, я не настаиваю, чтобы ты ночевала здесь, но такси сейчас будет очень дорого стоить. Если захочешь, лягу отдельно на диване. Ты можешь не переживать из-за… остального. – Я буду рада остаться. Горячая вода значительно освежила голову и позволила привести мысли в порядок. За один вечер произошло слишком много событий, но, надевая свежую одежду, которую дал Джекс, Кристен понемногу успокоилась. Прежде чем выйти из ванной, она поддалась маленькому порыву и, притянув ворот кофты, с улыбкой вдохнула знакомый запах, впитавшийся в ткань. Когда она закрыла за собой дверь, то увидела как Джекс стоял возле дивана и с совершенно пустым лицом держал в руке рамку. – Прости ещё раз, что разбила, – виновато сказала Кристен, появившись в его поле зрения. Джекс вздрогнул, не услышав еë шагов. – Нет, не переживай, – он небрежно откинул фото на диван и невесело усмехнулся. – Я скорее удивлён, как оно здесь оказалось. Совершенно точно помню, как заталкивал его в мусорный мешок вместе с остальным хламом на днях. Наверное, придурок-сосед подумал, что я выкинул случайно, и достал назад. Он взял с кухни два дымящихся паром стакана и проводил Кристен к одной из закрытых дверей. Такая же маленькая, как и всё в доме, комната Джекса едва вмещала в себя одноместную кровать, письменный стол со стулом, на котором висела рабочая униформа, и шкаф. На удивление, это место ощущалось почти нежилым, если бы не гирлянды, развешенные на стенах, и флуоресцентные звезды, которыми был обклеен весь потолок. Кристен села на кровать, тут же ощутив под собой что-то мягкое. Она вытянула из-под ноги безумно потрëпанную игрушку в виде плюшевой моркови. Казалось, ей уже очень много лет, но что-то сентиментально-значимое позволяло избегать печальной участи стать утилизированной. – Мне жаль, но к шоколаду ничего нет, – отозвался Джекс, ставя кружки на стол. Кристен торопливо спрятала игрушку за спину, зная, что он будет не в восторге обнаружить в её руках нечто столь личное, и безмятежно улыбнулась. – Ничего страшного, я не голодная, – Кристен похлопала на покрывалу рядом с собой. – Посидишь со мной? Джекс послушно улёгся рядом, закинув руки за голову. Кристен подтянула под себя ноги и развернулась к нему. – Тебе не кажется, что нам стоит немного поговорить? – «Немного»? – он фыркнул, переводя взгляд со звёзд на неё. – В любом случае, в отличии от твоей терапии это бесплатно. – Хорошо, – Кристен решила больше не ходить вокруг да около. – Ты мне очень нравишься. И нравился давно. Я знаю, что тебе тяжело проявлять свои чувства, поэтому хочу, чтобы ты точно знал о моих. Лицо Джекса в этот момент Кристен пообещала себе навсегда сохранить в памяти. Возможно, стоило пройти всё дерьмо, чтобы дожить до этого момента и его увидеть. – Ох, воу, это было ахренеть как смело, – он неловко кашлянул. – Я, э, я тоже считаю тебя своим другом и… Кристен спокойно покачала головой и положила руку на его грудь, где ощутила бешено бьющееся сердце. – Нравишься не как друг. Друзей так не целуют, – она склонилась над ним, загораживая звезды. – Я тебя люблю. Глазами, полными изумления, он изучал её лицо, не в силах поверить в услышанное. Кристен улыбнулась и, заправив прядь за ухо, нежно коснулась губами его лба. – Я не требую от тебя ответа прямо сейчас, – она отстранилась и снова села прямо. – И пойму, если однажды ты скажешь, что тебе это не подходит. Но со своей стороны я хочу оставаться честной. Джекс выглядел испуганным и загнанным в угол заерьком, но после последних слов он неуверенно посмотрел на неё и осторожно положил свою руку на еë ладонь. – Спасибо, Крис. Он переплел с ней пальцы. Чувство облегчения сняло огромный груз с души и вернуло полное внутреннее спокойствие. Кристен ощутила, как её собственное тепло передается Джексу, и как медленно и несмело он расслабляется рядом с ней. – Слушай, – было тяжело начинать следующую тему, но она хотела враз со всем разобраться, – я знаю, что это личное, но… Расскажи мне о сестре. Джекс напрягся, но не убрал своей руки. Он дал себе время, чтобы всё взвесить, и с тяжелым вздохом сел на кровати. Сгорбившись, он долго смотрел на их сплетенные пальцы и наконец произнес: – Если честно, доктор, здесь мало что есть интересного для обсуждения и выявления моих травм, – получив тычок в бок, он тихо рассмеялся и посерьёзнел. – Это правда, Крис. Просто всё очень запутано. – У вас сложные отношения? – Наверное, это нормально для сиблингов? – Джекс пожал плечами, выпуская её руку. – У нас с ней всегда всё было очень трудно. Он замолчал набраться смелости, прежде чем отпустил себя. – Жила-была обычная семья, выпивающий по вечерам после смены папаша и его невротичная жена, родившая ему двух детей в надежде, что хотя бы так она станет любимой и нужной. В конечном итоге, папаша уходит сначала в беспрерывные запои, а потом и из семьи, – Джекс говорил это бесцветно и куда-то в сторону, полностью далёкий от событий прошлого. – Пока я учился в школе, сестра тащила меня и нашу мать на себе. Старалась откладывать мне на колледж, хотя я твердил, что, как только исполнится восемнадцать, пойду работать, чтобы ей помочь. В мой день рождения мы очень крупно повздорили, и… я взял её машину, – его рука коснулась шрама на лбу, а взгляд стал затуманен болезненными воспоминаниями. – Завел мотор, выехал на дорогу. Ночь была безлунной и плотной, фары освещали только кусок асфальта перед авто и белую линию разметки. Я нажал на газ, видя как спидометр начал ползти вверх. С каждой секундой машина становилась будто легче, деревья по обе стороны дороги слились в сплошные черные стены. Дыхание перехватывало от ощущения полёта. Я не знал куда я еду, просто знал, что если остановлюсь, то… Блядь, – Джекс зажмурился, с шипением выпустив воздух сквозь стиснутые зубы. – Я помню, как свет фар выхватил из темноты силуэт человека, – не знаю, стоял он там или выбежал на дорогу, – но моё тело среагировало быстрее, чем я успел испугаться. Руль вывернуло из рук, взвизгнули шины, асфальт исчез из-под колёс. Удар! И мир схлопнулся в одну точку. Звенящая пустота и полное ничего. А потом я очнулся в Цирке. Кристен едва дышала, боялась пошевелиться. Сердце сжималось от одного вида блеснувших в уголках глаз слёз. Джекс закрыл лицо руками и злобно растёр его ладонями. Теперь голос звучал глухо и почти не слышно, но был наполнен яростью и глубоким гневом: – Я так злился. На родителей, на сестру, на тупую школу. На себя. Я всё и всех ненавидел, старался раз за разом всем доказать, что я чего-то стою. Отец с детства пытался лепить из меня мужчину, матери было на всё плевать, сестра изводила себя ради меня. Я просто хотел сорваться, куда глаза глядят, подальше от этих чувств. Знаешь, Цирк стал моим убежищем, – его губы сложились в горькую улыбку. – Я заставил себя поверить в то, что это всё сон, что всё кругом не по-настоящему, и поэтому можно давать волю всему дерьму, что я в себе сдерживал. Но… я обрел первых в жизни друзей. Кауфмо, Риббит. Знаешь, возможно тогда я впервые ощутил себя полноценным и счастливым, а потом… Сначала рассеялась Риббит, следом Кауфмо. Они оставили меня, они сдались, потому что я им оказался не так и важен. И это чувство, чувство полной бесконтрольной злобы и несправедливости снова меня затопило, – Джекс вдруг повернулся к Кристен, и его влажные глаза блестели в темноте болезненным раскаянием. – Я принёс остальным столько боли просто потому что уверил себя, что это всего лишь игра. Я меньше всех заслуживал жить в реальном мире и должен был рассеяться в Цирке, но я выбрался, и снова всё порчу одним своим существованием. Я опять обуза. Кристен обняла его за плечи. – Это не правда. Ты не обуза и никогда не был. Ты просто старался себя защитить. Его руки покрылись мелкой напряженной дрожью, и Кристен сильнее прижала его к себе. – В этом мире я чувствую себя… таким… беспомощным. Там, в Цирке, несмотря на весь ужас, моя жизнь имела хоть какой-то смысл, – быть весёлым, проживать раз за разом новое приключение. А здесь… Здесь я снова пустое место, которое ни на что не может влиять. Кристен аккуратно повернула его лицо к себе, но он не смотрел на неё. Еë пальцы аккуратно смахнули влажную дорожку на щеке. – Ты не имеешь права называть себя пустым местом, – тихо, но уверенно сказала она. – Ты был тем, кто был рядом со мной и придавал сил, сам того не ведая. Только благодаря тебе, я могла чувствовать радость, находясь в клетке, и не опускать руки, потому что было за что бороться. Ты стал мне очень дорог за время Цирка, но, что важно, ты принёс радость и наполнил мою жизнь красками уже здесь, в реальности. Он поднял влажные ресницы, пересекаясь с ней болезненным взглядом. – Мне так жаль. Я не ценил то, что обрёл, и вёл себя как последний мудак. С тех пор, как я вернулся, меня каждую ночь мучают кошмары, что ты осталась там и рассеялась, а я ничего не могу с этим сделать. Прости меня, Кристен. – Всё хорошо. Я здесь, – она прислонилась к его лбу своим. – Я давно не держу на тебя зла. И, уверена, не я одна. Джекс глухо шмыгнул носом. Кристен отстранилась с мягкой улыбкой, позволяя ему неловко вытереться. – Я… хочу найти остальных, – сказал он. – Мне безумно страшно снова их встретить, но при этом я очень сильно этого хочу. Как бы это обозвал твой мозгоправ? – Амбивалентность, – ответила Крис. – Ого, новое слово в копилку, – Джекс потёр шею и рассеянно указал на стол. – Шоколад остыл. Кристен достала из штанов слегка помятое фото, которое вытащила из рамки, пока Джекс был на кухне, и положила перед ним. – Мы обязательно встретиться с остальными ребятами, – улыбнулась Кристен. – Но сначала нужно начать с не менее важного. Джекс пристально посмотрел на фото, а затем поставил его на стол, облокотив о кружку. – Что ж, – он усмехнулся. – Почему нет. Заново с Рэйч посраться всегда успеем. Кристен взяла его за руку и сжала. – Я буду рядом, Феликс. Тебе не обязательно справляться со всем в одиночку. – Феликс, – задумчиво повторил он. – Думаю… думаю, я могу попробовать привыкнуть к этому имени. Но не обещаю, что первое время не буду морщить кислые рожи. – Хорошо, – легко согласилась Кристен. Феликс обернулся к ней с усталой, но искренней улыбкой. – Я рад, что однажды ты появилась в моей жизни и сбила с ног. Буквально. Он подгрёб её под себя и обессиленно улегся на кровать. Кристен прижалась лицом к его мирно вздымающейся груди, вдыхая мятный аромат геля для душа, и, крепко обняв одной рукой, второй нашла его ладонь, которой он сонно обхватил её пальцы. – Я тоже, – шепнула она, слушая, как замедляется его дыхание. – Я люблю тебя. Им многое предстоит сделать, но они будут вместе. И, чтобы не случилось, она не отпустит его руку и будет рядом, несмотря ни на что, потому что знает, что он поступит также.