Глава 4

So call out my name

Call out my name when I kiss you so gently

I want you to stay

I want you to stay, even though you don't want me

The Weeknd — «Call Out My Name»

– Как вы себя чувствуете в последнее время? Кристен помолчала, глядя в окно в попытке собрать мысли в одно целое, прежде чем ответить. – Если честно, то гораздо лучше, – она произнесла это тихо, но, к своему удивлению, уверенно. – Не идеально, но… Кажется, я наконец чувствую, что не нахожусь беспомощно подвешенной в воздухе. Провалы и тревожность никуда не делись, но накрывает гораздо реже. Терапевт кивнул. – Ещё, – Кристен сжала края кофты, – моё собственное отражение больше не кажется мне чужими. И с людьми стало легче. Вернее, пока с очень ограниченным кругом, но… это лучше, чем ничего, верно? – Мне остается только хвалить вас, – участливо отозвался пожилой мужчина, накручивая пышный ус и делая пометку в блокноте. – Кристен, несмотря на ваше состояние, подверженное дереализации, и трудности с социальными коммуникациями, которое вы описывали, вы делаете большие успехи. Кристен посмотрела на свои руки, заставив выпустить из пальцев ткань. – Я безумно боялась встречи с прошлым в лице людей, с которыми мы пережили общий кошмар, потому что думала, что это будет служить напоминанием о боли, – она подняла глаза. – Но… встретив одного из них, мне стало легче. Он не самый тактичный, порядочный, скорее совсем наоборот, грубый, невыносимый и колючий, но рядом с ним я как-будто снова начала дышать. С момента, как мы встретились и начали иногда проводить время вместе, я чувствую себя живой и… настоящей. – Когда человек сталкивается с травмой, особенно такой глубокой, возникает ощущение изоляции, Кристен. Это нормально, – терапевт отложил блокнот на столик и подвинулся к ней ближе на своем кресле, скрестив пальцы. – Найти кого-то с похожим опытом, тем более среди близких, позволяет значительно снизить внутреннее напряжение, потому что вы можете говорить о вещах, которые понятны только вам двоим. Но мне почему-то кажется, что вас беспокоит что-то ещё… Вы хотите поделиться этим со мной, Кристен? Она немного подумала, скользнув взглядом по рамкам, висящим на стене, и снова вернула свое внимание к мужчине. – Возможно, мне никогда не удастся забыть обо всём ужасе, который случился, – рука аккуратно разгладила концы кофты, лежавшие поверх штанов. – Но мне кажется, я сама не хочу отпускать произошедшее, потому что оно также подарило мне много хороших воспоминаний и… друзей. Не могу сказать, что я полностью готова, но… Думаю, идея попробовать отыскать тех, кто стал мне важен, больше меня не пугает. – Это чудесно, Кристен. – Единственное, – она невесело усмехнулась. – Я всё ещё не знаю, насколько другие разделяют эти чувства, и будет ли этот мой выбор правильным. – Вам и не нужно спешить, – добавил он. – Вы уже сделали первый шаг – иногда этого достаточно, чтобы разрешить себе подумать о следующем. Но помните, то, что с вами произошло в прошлом, не перестаёт быть важным, – но ещё важнее то, что вы выбираете делать дальше для своего будущего. Не хотите немного шоколадных конфет, Кристен? Она улыбнулась. – Может быть. Бар прятался в полуподвальном помещении, которое трудно было обнаружить со стороны улицы, если не знать точное расположение за переулком большого кирпичного здания. Над короткой лестницей, ведущей вниз, гудели массивные кондиционеры, и их массивные бока элегантно подсвечивались золотом неоновой вывески «One More Round», где одна из покосившихся букв болезненно подмигивала неисправностью. Внутри оказалось тесно, но не душно, несмотря на занятые большими компаниями столики. В тëплом воздухе стоял тяжеловатый запах пива, жареной еды и старого дерева, которым были отделаны потолок и стены, облепленные старыми постерами. В глубине зала, где раздавались особенно громкие взрывы смеха и гомон, находился экран, по которому шёл спортивный матч, и бильярд, окружённый игроками. Музыка, пульсирующая из колонок, не была навязчивой, но чувствовалась всем телом: мягкий ритм бас-гитары и клавишных проходил сквозь пол и отдавался в теле. – У-у-у, твоё очередное тайное местечко? – Джекс широко улыбался, провожая взглядом фигуристую официантку, когда они пробрались к барной стойке. – Не представляю, где ты откапываешь такие места, но вкус у тебя зачëтный. Кстати, – он обернулся к Кристен, которая только-только справилась с высоким стулом и теперь была на уровне его глаз. – Разве тебе можно пить? Я думал ты на таблетках, или какую ещё хрень на терапии вам выдают? Кристен победно подняла большой палец вверх: – Меня уже как две недели сняли с противотревожных. Гуляем за мой счёт. – Так во-о-от почему ты сегодня не на машине. Что ж, осталось удалить свой профиль на Фейсбук и записаться на какие-нибудь гончарные курсы, – Джекс занял место рядом с ней. – Вечер обещает быть томным! Попутно отметим моё очередное увольнение. – Опять выгнали с работы? – Ты хотела сказать: «Не смогли оценить великий талант мастера половых тряпок и пожрали говна»? Да, типо того. Перед ними с приветливой улыбкой появился бармен, крепкой татуированной рукой натирающий бокал. – Один «Нью-Йорк сауэр», – заказал Джекс. Бармен взглянул на Кристен. – А для вас, мисс? Она быстро оценила стеллаж из красивых и дорогих бутылок позади него и указала на ряд металлических кранов с деревянными ручками. – Пиво, пожалуйста, любое светлое. Бармен кивнул и ушёл, подхватывая шейкер. Барная стойка тянулась вдоль стены, тёмное лакированное дерево блестело от бархатного света ламп с абажуров и маленьких гирлянд над баром. Бармен за ней двигался уверенно и спокойно: переворачивал и протирал стаканы, ловко подбрасывал лёд, смешивал и разливал напитки другим гостям так, будто создавал маленькое представление. – Как думаешь, – задумчиво протянул Джекс. – Какой существует процент вероятности найти Зубл в одной из таких подвальных забегаловок? Кристен удивлённо перевела на него взгляд, но он продолжал наблюдать за работой бармена. – А ты бы… – осторожно начала она. – Хотел попробовать поискать? Они не особо поднимали этот вопрос с самой первой встречи. Кристен долго металась в сомнениях на этот счёт, пытаясь разобраться в себе, а Джекс, зачастую, просто сливался ровно в момент, когда разговор хотя бы немного кренился в ту сторону. Это было впервые, когда он сам заикнулся на эту тему. – Ну… – Джекс нахмурился, а затем тряхнул головой и сверкнул обезоруживающей улыбкой. – Забей. Просто стало интересно, какую удачу нужно иметь, чтобы случайно найти кого-то из цирковых бедолаг в этом богом забытом городишке, – он театрально пощелкал пальцами в воздухе. – Даже если удача когда-то и присутствовала в моей жизни, я обменял её на чарующее обаяние и красоту. В любом случае, давай честно, вряд ли кто-то из них будет счастлив меня снова увидеть. – А я рада, что моя удача позволила мне встретиться с тобой. – Может, попутно заглянем в Вегас? Кто знает, вдруг её хватит, чтоб сорвать куш. Перед ними поставили готовые напитки: широкий стакан со льдом, наполненный янтарным виски с тёмным слоем вина сверху и лимонной долькой, и высокий бокал холодного пива под густой оседающей пеной. Джекс сразу потянулся к своему коктейлю и сделал глоток – чуть больше, чем хотел, судя по тому, как на долю секунды напряглись мышцы челюсти. Он поставил стакан на стол, звякнув льдом, и длинно выдохнул, торопливо проморгавшись. Кажется, крепкость обожгла его горло сильнее, чем он ожидал. Кристен с тихим смешком покачала головой и отпила из своего бокала, чувствуя как от горьковато-пшеничного вкуса в груди расползается тепло. Она слизнула пену с уголков губ и аккуратно убрала пальцем со стеклянной кромки оставшийся след помады. – Навевает воспоминания, – Джекс повернулся на стуле к остальному помещению, развязно откинув локти на стол. Кристен оглядела его, в мятой черной рубашке с небрежно закатанными рукавами (и где только откопал?), лениво распущенным галстуком и узкими брюками, а потом бросила взгляд на бар и чуть улыбнулась. Действительно, им уже приходилось находиться в подобном обстановке. Только сейчас они сидели вдвоем, вокруг много настоящих живых людей, а на ней вместо черно-белого наряда – бордовая водолазка с открытым воротом-лодочкой, схожие с Джексовыми брюки, и, на пробу, слегка дерзковатый макияж из коричневых смоки и тёмно-красной помады в тон верха. На таком образе настояла Мишель, всё-таки сумевшая выведать некоторые детали у Кристен про «таинственного юношу», с которым она каждый раз выходит поболтать по телефону во время обеденных перерывов. Та пыталась продать идею по смене имиджа под соусом «твой-типо-друг-точно-не-сможет-устоять», на что Кристен лишь отмахивалась, ведь Джексу всё равно во что она одета. Но настроение для похода в бар выдалось хорошее, поэтому Кристен решила воспользоваться идеей и попробовать что-то для себя новое. – …Здорово не быть веганом, да? – она перевела на Джекса взгляд и вздрогнула, увидев, что тот уже какое-то время внимательно на неё смотрел. Застигнутый врасплох, он резко выпрямился и, прежде чем ответить, прочистил горло: – Разумеется. Белок, мышцы, бицепс в обхвате двадцать два дюйма, – начал он быстро, но запнулся на полуслове и криво улыбнулся. – Неважно. Мясо крутое. Как говорил великий Заратустра: «Счастье нельзя купить, а вот свежий стейк – вполне». Его рука взлохматила непослушные волосы на затылке и соскользнула на заднюю сторону порозовевшей шеи, выглядывающую из-под рубашки. Кристен не выдержала и засмеялась. Не глядя на неё, Джекс, отпил свой коктейль и с напускным равнодушием поиграл на весу льдом в стакане. – Что? Хочешь заказать у меня слоган для своей конторки? Беру дорого. Я эксперт в сфере маркетинга. Не знала? – Как и в других областях, откуда тебя вытурили? – Ауч, подруга, это было низко, – Джекс картинно изобразил боль от выстрела, пронзившего сердце, и, не выдержав драматизма, рассмеялся вместе с Кристен. – Окей, и какие же у тебя ещё есть таланты? – Кристен подначивающе боднула Джекса в плечо. Он хмыкнул. – Первоклассно открываю бутылки монетой в пятьдесят центов и с десяти ярдов попадаю мусором в ведро. А ещё умею портить вечер собеседнику быстрее, чем успеет закрыться бар, – о-хо-хо, сколько раз меня выгоняли за драки в питейных заведениях в пиздючестве, – Джекс подпёр щеку рукой, мечтательно закатывая глаза. – Если тебе вдруг станет скучно, Пом-Пом, дай знать. Развлечемся, разгромим бар. – Смелое заявление, – она широко улыбнулась. – Часто практикуешься? – Только по пятницам, – он мягко усмехнулся и сделал глоток. – Сегодня, кстати, особый случай, ведь у меня есть крутая напарница. Кристен почувствовала, что сейчас должен быть очередной подкол с его стороны, но никаких тупых шуток не последовало. Он просто улыбнулся ей, задержав взгляд дольше обычного, а затем отвёл глаза, в которых мелькнуло что-то непривычное. Кристен спрятала озорную ухмылку в своём бокале, а затем кошачьим движением прижалась к Джексу боком и томно притянула к себе его голову за галстук. – Что ж, напарник, – со всей серьëзностью прошептала она, едва касаясь губами уха и чувствуя, как её обволакивает запах пряного цитруса «Нью-Йорк сауэра», – сегодня тебе крупно повезло, ведь я всегда ношу с собой заряженную пушку. Бери на себя вон того борова за бильярдным столом, а я разберусь с остальными. Джекс не отозвался на её очевидную игру в гангстеров под прикрытием. Кристен недоуменно заглянула ему в лицо в ожидании ответа, но увидела только изумлённо распахнутые глаза, отсутствие дыхания и полностью багровые щеки. Джекс очнулся от ступора и дëрнулся в сторону. К сожалению, большая часть Кристен уже опиралась на него, и, чтобы не свалиться со стула по инерции, пришлось схватиться за бедро, что со стороны его владельца вызвало продолжительный шипящий свист. – Осторожно! – воскликнул Джекс, подхватывая её за плечи и грубо усаживая на место. – Почему ты всегда норовишь оказаться верхом на мне?! Только что подошедший бармен под немыми взглядами молча оценил обстановку и, ничего не спрашивая, кивнул на пустой стакан из-под виски. – Обновить, – хрипло бросил Джекс. Он отодвинулся подальше, нервно поправив галстук, и сел, вжав голову в плечи. Кристен уткнулась в свой бокал, постукивая пальцами по стеклу. – Значит, криминальные фильмы тебе не нравятся, – буднично отозвалась она спустя время. – Нет, – буркнул Джекс и настойчиво принялся разглядывать бутылки за баром. Когда перед ним появился новый коктейль, он быстро сделал несколько глотков и неуклюже стукнул донышком о стол, пролив несколько капель. – Но… пистолеты и правда тебе к лицу. Кристен заинтересованно подняла бровь. Комплиментов от него слышать ещё не доводилось. – А без оружия, значит, чуть ниже среднего? Джекс недовольно обернулся, но, увидев её миролюбиво поблескивающие в полумраке глаза, сердито щелкнул языком. – Решила поиздеваться, – он наконец успокоился и больше не напоминал надутого обидой ребенка. – Не всё же тебе одному веселиться, – Кристен невинно взмахнула ресницами и аккуратно чокнулась бокалом о верхушку его стакана. Иногда Джекс действительно походил поведением на подростка в пубертате, который демонстративно хлопает обклеенной меланхоличными плакатами дверью под девизом: «Предки отстой!». Чаще это вызывало раздражение, но порой, как сейчас, Кристен находила это забавным и даже милым. Возможно, в ней говорил алкоголь, а возможно ей просто нравилось искать в Джексе новые черты, которые тот так старательно пытался скрыть. Кристен вновь придвинулась ближе. Джекс подозрительно покосился в её сторону. – И чего крадешься? – Ты сегодня какой-то странный, – сказала она легко, делая пару глотков пива. – Неужели? – Да. Хм, молчаливый? Джекс фыркнул. – Экономлю сарказм. На тебя уходит слишком много моих природных ресурсов. Кристен заглянула ему в глаза, склонив голову набок. – Значит, я отношусь к приоритетным тратам? Джекс прищурился и небрежно отпил виски. – Не льсти себе. Скорее неизбежная статья расходов. – Звучит серьезно, – Кристен прыснула в кулак. – Повезло, что я по образованию бухгалтер и могу помочь тебе распределить бюджет? Джекс хотел сказать что-то ещё, но вдруг замолчал. Кристен не сразу поняла почему, но затем уловила направление его взгляда. Её губы. Он смотрел на них слишком долго, чтобы это можно было списать на случайность. – Джекс? Застигнутый на месте преступления, Джекс вздрогнул и отвернулся. Кристен озадаченно наклонилась к нему. – Со мной что-то не так? – она заправила прядь за ухо. – На лице или?.. – Не заморачивайся, – избегая её внимания, Джекс опрокинул в себя остатки виски. На деревянном столе остались мокрые следы полуколец от его стакана. Лëд в нём постепенно таял, скатываясь по стеклу холодными каплями. Кристен задумчиво обхватила ладонями свой бокал. На языке вертелся вопрос, который давно и неустанно беспокоил. Прежде ей удавалось от него отмахиваться, но сейчас он снова дал о себе знать липким чувством смятения. Вряд ли ей было что терять, чтобы его озвучить. – Когда мы впервые встретились ты разочаровался в моей реальной внешности, не так ли? Джекс, до этого слишком сосредоточенный на том, чтобы играть долькой лимона в стакане, застыл. Когда смысл слов до него дошёл, он воинственно развернулся к ней всем телом. – Че за?.. – Джекс тут же осёкся, сменив тон. – Что за тупые выводы? Ты откуда такое взяла, глупая? – Практически не смотришь на меня, – Кристен спокойно загнула палец, а следом и другие: – Избегаешь зрительного контакта. Если вдруг случайно касаешься, то шарахаешься, как от прокаженной. Скажи честно, тебе неприятно находиться со мной? Я не обижусь, если это так, но хотя бы буду точно знать в чем дело. Возмущением, которым наполнился Джекс, можно было кипятить воду для варки спагетти. – Ну и срань! Ты всё понимаешь неверно! Мне!.. Я!.. – он начал глотать слова, не зная за какие хвататься, и от того весь раскраснелся. – Боже! – он с силой потëр ладонью лицо. – Послушай. Это правда не так. У меня нет проблем с тем, что ты человек, а не мультяшный шут. Я рад, что т-ты… что мы смогли выбраться и встретиться, потому шанс был ничтожно и до безумия мал. Дело вообще не в этом. Мне просто нужно привыкнуть к тому, что теперь ты – это ты. Понимаешь? – Признаться, нет, – честно сказала Кристен, с осторожностью наблюдая как со страдальческим стоном Джекс опустил голову на стол. – Ну извини, что я не такой мастер изъяснять свои мысли и располагать к себе, как твой мармеладный цифровой бойфренд, – недовольно промычал он себе под нос. – Вы бы славно провели время среди зефира и шоколадных пони, и ему бы уж точно не пришлось ходить вокруг да около. Кристен искренне попыталась удержать логическую связь в его бессвязном потоке. – О чем ты? Джекс бросил на неё мрачный, полный обвинения взгляд, с трудом проговаривая слова: – Я говорю о тупом крокодиле, который проиграл эволюцию и стал бесполезным десертом с ароматом химозного яблока. Что ты в нём нашла? У него же ужасный вкус в шляпах. Кристен перевела глаза на стоящий рядом с ним пустой стакан. Пазл сложился. – Зато у тебя отменный в костюмах для горничных, – она похлопала его по спине. – Кажется, нам пора домой. Джекс протестующе отмахнулся, когда Кристен слезла со стула и осторожно потянула его за собой. – А ты не меняй тему, – пробормотал заплетающимся языком он, но всё же позволил помочь опустить себя на пол и даже потрепал свою компаньонку по макушке. – Это моя прерогатива, крошка, как человека с тревожно-избегающим типом привяз... – Конечно-конечно, – согласно закивала Кристен, оставляя на барной стойке деньги и обхватывая друга за пояс. Вывести пьяного Джекса на улицу оказалось задачей со звездочкой: только за то время, как они пытались добраться до двери, лавируя между столиками, он успел запециться словами с несколькими посетителями, которые, по его мнению, как-то не так на них посмотрели, и почти ввязался в драку. – Всё, дыши свежим воздухом, – выдохнула Кристен, когда они преодолели лестницу, и привалила покачивающегося Джекса к стене. – Сейчас проветришься и полегчает. Кто бы мог подумать, что Джекс так легко пьянеет в реальной жизни. Хотя, учитывая, что он почти за раз влил в себя два стакана крепкого коктейля, удивительно, что он ещё стоял на ногах. Зато стало ясно, по какой причине в юности его выгоняли из баров, – чувство самосохранения отбивало напрочь. Она достала телефон, звякнув колокольчиком, чтобы вызвать такси. Отправлять Джекса одного в таком состоянии не звучало разумно, поэтому решение сначала поехать вместе с ним, а уже потом вернуться к себе, показалось самым правильным из всех. К счастью, его адрес Кристен уже знала, хотя так ни разу и не побывала в гостях. – Ты его и правда носишь, – пробормотал Джекс, оказавшийся прямо позади неё. Кристен с улыбкой позвенела брелоком. – Мне он очень нравится. – Я рад. Длинные руки тихо притянули её к себе, а острый подбородок уютно устроился у нее на голове. Кристен замерла, чувствуя как согревающее тепло окутало её со всех сторон, а о лопатки тяжело и быстро забилось чужое сердце. – Ты замерзла, – едва слышно пояснил Джекс, крепче смыкая кольцо своих рук. – Ты всегда мерзнешь. Если неприятно, то отпущу. Кристен уткнулась носом в рукав его рубашки, пряча красные щеки. – Меня поражает твоя убежденность в том, что всё, что ты делаешь, должно встречаться другими только с негативом. Джекс что-то промычал в ответ, облокотившись о неё всем телом, и, пока они вот так ждали такси, умудрился задремать. Кристен помогла ему расположиться на заднем сидении и пристегнуться, потому что сам он не попадал лентой в замок, и села рядом, на всякий случай немного приоткрыв окно. Однако Джекса не укачало, но очень быстро сморило, – только они выехали на главную дорогу, как его голова с сонной тяжестью упала ей на плечо, обжигая кожу горячим дыханием с ароматом тёплого виски. Кристен положила на его волосы щеку, с нежностью отмечая, какие они у него, оказывается, мягкие. Такси ехало долго, постепенно углубляясь в петляющие закоулки плохо освещенного района с редкими фонарями. Вдоль дороги тянулись спутанные провода и старые многоэтажные дома с ржавыми пожарными лестницами и потемневшими кирпичными фасадами, где в случайных окнах горел свет. Привыкшая к непрерывному шуму города, Кристен сразу отметила, насколько здесь тихо и безлюдно. Машина остановилась возле одного из усталых зданий. На стенах местами облупилась краска, на сером газоне лежал опрокинутый мусорный бак, где рылась бездомная собака. Джекс выполз из машины, любовно почесав завилявшего хвостом пса по загривку, героически преодолел первые ступни и окончательно сдался перед входом, в который уткнулся лбом. Кристен тяжело вздохнула и вышла из такси, отпустив водителя. Они зашли внутрь. Запах старого дома, пыльный, въевшийся в стены, ударил в лицо. Тусклый свет едва позволял увидеть дальше нескольких футов маленького коридора, лестница тяжело скрипела под их шагами. Квартира Джекса, которую он, насколько знала Кристен, снимал с каким-то своим знакомым со старой работы, оказалась на одном из верхних этажей. Джекс долго возился с ключами, сквозь зубы цедя ругательства, но наконец дверь поддалась. – Осторожно, тут порожек, – предупредил он и сам запнулся о него ногой, в последний момент схваченный Кристен за рубашку, – …да ебанный ты блядь этот сраный порог! Первое, что бросилось Кристен в глаза, это теснота. Квартира была крохотной, болезненно сжатой до размеров коробки. Узкая прихожая, заваленная ботинками, низкий потолок, тонкие стены, словно подпёртые грудой хлама, и разбросанные везде вещи, – всё, казалось, громоздилось друг на друге, с трудом пытаясь уместиться. Дверь за их спинами закрылась, отсекая бледное освещение лестничной клетки, и всё погрузилось в темноту, едва рассеянную тусклым светом из незашторенного окна. – Похоже сегодня Тед опять куда-то свалил, – отстраненно отметил Джекс, прислушиваясь к тишине. – Что ж, вот я и дома. Можешь выдохнуть, добрался в целости и сохранности благодаря тебе. Не уверен, что у нас остался чай или что-то подобное, чтобы тебе предложить. Его кривая улыбка, трудно различимая в полумраке, за которой он попытался спрятать неловкость за место, где приходится жить, неприятно кольнула Кристен в грудь. Она ничего не ответила. В тесном безмолвии квартиры между ними повисло странное молчаливое напряжение, которое не давало двинуться с места. – Ну, – наконец сказал Джекс. – И как тебе? Почти что хоромы Тони Монтаны. – Думала, будет хуже, – отозвалась Кристен, не сводя с него глаз. – «Человек со шрамом»? А говорил, что не любишь криминальное кино. – «Я всегда говорю правду, – он наклонился к ней, пафосно цитируя главного героя из фильма, – даже когда вру». Кристен протянула руку и невесомо коснулась его щеки холодными пальцами. Джекс оцепенел, а затем медленно прикрыл ресницы и с опаской поддался навстречу прикосновению. Что-то совершенно новое, нежное и уязвимое, появилось в выражении его лица, отчего сердце забилось тяжелым молотом, а во рту враз пересохло. – Тогда… – она задержала дыхание, чувствуя, как в животе от волнения затягивается узел, – думал ли ты хоть раз за вечер о том, чтобы меня поцеловать? Джекс испуганно открыл глаза и отступил. На губах дрогнула нервная усмешка. – Чего? Мы что, в каком-то низкобюджетном ромкоме? Кажется, ты тоже сегодня перебрала лишнего. Тебе пора домой, Помни, – посмеиваясь, он лихорадочно зашарил рукой в пустых поисках выключателя, чтобы рассеять возникшую неловкость светом лампы. – «Кристен», – твёрдо сказала она и сделала шаг ближе. – Это моё имя. Назови его. – Слушай, я… – Феликс, – Кристен подошла настолько близко, что человеку перед ней ничего не оставалось, кроме как вжаться в стену прихожей. – Пожалуйста. Кадык на его шее беспокойно дёрнулся. – Не зови меня так. – Но это твоё настоящее имя. Как и моё – Кристен. Она обеими руками обхватила его лицо, заставив посмотреть прямо себе в глаза. – Реальный мир не настолько страшен, чтобы отрицать его, – большие пальцы осторожно погладили тёплую кожу щек. – Феликс, я очень сильно хочу услышать от тебя своё имя. Ровно так же, как и то, чтобы ты меня наконец поцеловал. Кристен видела, как переменилось его дыхание, как напряглись плечи. Она положила свою ладонь вниз, на вздымающуюся грудь, пылающую жаром даже сквозь рубашку. Он резко вдохнул, когда холодные пальцы мазнули по оголенной коже ниже ключиц, не прикрытых воротником. Его взгляд опустился на её губы, и в тот же момент они оба одновременно поддались навстречу друг к другу. Горячий выдох опалил рот, в спешке зубы стукнулись друг об друга. Это не был осторожный поцелуй. Это был запоздало сорванный стоп-кран, который снёс все возможные рамки и внутренние запреты, сдерживающие их обоих слишком долго. Кровь ударила в голову. Мысли не поспевали за телом, которое с готовностью поддалось грубой ласке чужих рук. Внутри разгорался пожар. Узнав, насколько мягкие у него губы, узнав, каково это, чувствовать давление пальцев на своей талии, Кристен хотела большего с каждой новой секундой. И, чувствуя страсть отдачи, знала, что это взаимно. С большим трудом Джекс на мгновение отстранился, тяжело дыша. – П-Подожди, я… мы оба пьяны, – сипло выдавил он. – Это неправильно. Я не хочу, чтобы ты потом… Кристен не дала ему закончить, снова оказавшись до опасного рядом, с отчаянной решимостью вжимая своим телом его к стене. Всякое сопротивление Джекса растворилось за секунды, когда Кристен языком поймала его сдавленный стон и утянула за собой в новый глубокий и влажный поцелуй. Они вновь оказались в жадных объятиях друг друга, сваливая вниз висевшую на крючках одежду. Сбивчивые движения, горячее дыхание, губы, сминавшие друг друга в мучительной жажде, – время и пространство перестало существовать, оставив от себя только жар и желание раствориться в чувстве долгожданной близости. – Крис, – шептал Джекс между поцелуями, ненасытно шаря по её спине ладонями, будто боялся, что она исчезнет, если оторвëтся хоть на миг. – Крис, Кристен… Боже мой… Кристен в затуманенном сознании ощутила как крепко стиснули её бедра и резко подняли вверх. Не прерывая поцелуй, Джекс поменял их местами: прижал к стене и навалился сверху, заставив обхватить себя ногами, чтобы не упасть. Холод жесткой поверхности за спиной и жар чужого тела встретились с двух сторон, до искр перед глазами окончательно сбивая дыхание от яркого контраста. – Какая же ты красивая… Если бы ты только знала, насколько, блядь, давно я этого желал… Его губы блуждали по её лицу и шее, оставляя обжигающий привкус виски на открытой коже, зубы сменялись мокрым языком, жарко зализывающим укусы. Кристен властно держала Джекса за волосы, за ворот полураспахнутой рубашки, за несчастный галстук, то притягивая к себе, то до его хриплых стонов оттягивая в сторону, чтобы самой запечатлеть жгучий след на шее. Раскалённые ладони прошлись по её вздымающимся ребрам, с нетерпеливостью задирая ткань водолазки. Кристен чувствовала как твёрдость чужого возбуждения с силой упирается о неё внизу, и никогда так сильно не преисполнялась ненавистью к тому, что людям необходимо носить одежду. Затуманенным взором она окинула комнату, когда перестала чувствовать позади себя опору. Джекс отнёс её вглубь квартирки и опустил на маленький диван, заваленный тряпками. Кристен нетерпеливо оплела его шею руками и толкнула на бок, с желанием сесть сверху, но вдруг ощутила как что-то задела ногой на маленьком придиванном столике. Звук разбившегося стекла прозвучал в комнате раскатистым громом, заставившим стремительно отпрянуть друг от друга. Джекс протянул руку, чтобы включить стоящий рядом торшер: свет озарил их, тяжело дышащих, изумленных, полностью растрепанных. На полу среди мелких осколков лицом вниз лежала фоторамка. – Ох, мне очень жаль, – Кристен одернула водолазку в неуклюжей попытке привести себя в порядок. – Брось, ерунда. Джекс облизнул припухлые губы, на которых остался бордовых след помады, и провёл рукой по красному лицу, избегая пересекаться взглядом. На нём читались смущение, растерянность и остатки напряжения, которое не успело исчезнуть. Он оттянул и без того болтающийся на шее галстук, чтобы дать себе воздуха, и встал. – Мне… мне нужно в ванную. Посидишь тут пока, хорошо? Я быстро. Он развернулся и, пошатываясь, направился к двери. Крис осталась одна в полной тишине квартиры, нарушаемой только звуком сильного напора воды за тонкой стеной. Она на ощупь пригладила волосы, пытаясь осознать, что только что произошло. Комната постепенно обрела вокруг очертания, возвращая Кристен в реальность, но собственное дыхание и фантомное ощущения горячих губ на коже отпускать совсем не хотели. Раздался скрип. Кристен вздрогнула, когда поняла, что открылась дверь отнюдь не ванной, а совсем другой комнаты, откуда осторожно выглянул щуплый юноша в очках. – Сорян, что беспокою, – тактично шепнул он и мышкой шмыгнул до кухонного холодильника. – Я только колу и чипсы с собой заберу, и меня нет. Перед тем, как скрыться в недрах своего логова с двухлитровой бутылкой и упаковкой сырных палочек, юноша опять высунул голову: – Кстати, я Тедди. А ты, если не ошибаюсь, Кристен? Это имя единственное, которое он, – Тед кивнул в сторону ванной, – хоть как-то упоминал в разговоре. Рад знакомству. Всё, я ушёл. Если что, не переживай, я был и буду в наушниках. Когда дверь за ним плотно закрылась, Кристен уронила пылающее лицо в ладони и глухо выругалась. Просто великолепно. Борясь с жгучим чувством стыда, она опустилась на пол, чтобы собрать осколки. Рука аккуратно подняла рамку и, развернув, замерла. Пальцы медленно прикоснулась к лицу девушки, безумно сильно похожей на Джекса.