Часть 4

Марат вертел в руках пустой стакан, глядя куда-то сквозь стену гримерки. Дима стоял у порога, не спеша заходить — он слишком хорошо чувствовал чужую тяжесть — Ты же понимаешь, что шоу не заметит потери бойца? — негромко спросил Матвеев, нарушая тишину. — Зритель поплачет неделю и переключится на нового фаворита. Башаров горько усмехнулся, наконец подняв взгляд на Диму. — Шоу — нет. А я — заметил. В студии как будто свет выключили, Дима. Ты видел, как он уходил? Даже не обернулся. — Он уходил, потому что не мог остаться, Марат. Это правила игры, которые ты сам защищаешь каждый выпуск. Марат резко встал, сокращая дистанцию. В его глазах было столько несвойственной ему, почти детской растерянности, что Дима невольно отступил на шаг. — К черту правила. Я готов был остановить мотор. Я хотел сказать ему… — Марат запнулся, и слова застряли в горле комом. Дима внимательно посмотрел на него, и его голос стал непривычно мягким: — Что именно, Марат? Что ты его любишь? Воздух в комнате словно стал гуще. Марат замер, вслушиваясь в это слово, которое наконец-то обрело физическую форму в пространстве. — Да, — выдохнул он, закрывая глаза. — Люблю. Теперь это уже не секрет, да? — Теперь, — Дима положил руку ему на плечо, — это твоя точка невозврата. Решай, что с этим делать дальше.