Прекрасный ублюдок в голове

Я бежал вперёд и вдруг почувствовал, как в моём апельсиновом теле закипает столь знакомая, до боли узнаваемая эмоция. Та самая, что накрывает меня при проигрышах в Клеш Рояле, когда тебя добивают на последних секундах. "Ярость?" — пронеслось у меня в голове. Я ощутил, как мои мышцы наполняются непривычной, гудящей силой. Мои ноги сами собой увеличили частоту шагов, мир вокруг замедлился. Я становился быстрее с каждой секундой. "Неужели?" Я перевёл взгляд на бутылку с гранатовым соком, который всё ещё сжимал в руке. И тут меня осенила простая, но отрезвляющая истина. "Я проебался." — мысленно ударил я себя по лицу, чувствуя горечь упущенной выгоды. Я растратил ценный, временный буст силы, полученный от читателей, просто чтобы утолить жажду! Я тяжело выдохнул, сбрасывая остатки самокритики. Не всё в жизни идёт по плану, и ныть об этом бесполезно. Нужно действовать. Я решил с максимальной пользой потратить эту полученную временную силу: добраться до Асхаба как можно быстрее, пока эффект не иссяк. "Если что, я не тупой еблан." — сразу пояснил я сам себе, чётко формулируя мысли, чтобы не вышло недопонимания. — "Я прекрасно понимаю, что вечный буст силы мне дадут только во снах, где меня мучает моё Второе Я." И вот, буквально через минуту стремительного бега сквозь коридор, я уже стоял у массивных дверей школьного спортзала. На лице расплылась широкая улыбка облегчения: я успел! Эффект ещё действовал, пульс был бешеным, но контролируемым. Я постучал в дверь и стал ждать, стараясь выровнять дыхание. Через секунду дверь бесшумно открылась. Передо мной предстал Асхаб. Он был одет в своё традиционное народное одеяние, которое так шло ему, а на лице сияла искренняя, тёплая улыбка. Сразу было видно, что он в хорошем настроении, возможно, только что закончил свой первый урок. — О-о-о, Ситрус! — воскликнул он, узнав меня. — Что случилось, балам? Ты весь запыхался! Я глубоко выдохнул, собираясь с мыслями, и моя улыбка сменилась маской предельной серьёзности. — Асхаб, мне нужно кое-что сказать вам касательно этой школы. Асхаб мгновенно уловил перемену в моём тоне. Его улыбка слегка поблекла, взгляд стал внимательным и напряжённым. Он выпрямился во весь рост, готовый слушать. — В этой школе... — начал я тихо, делая драматическую паузу, чтобы усилить эффект. Затем я посмотрел ему прямо в глаза и произнёс леденящим душу тоном.— ...убивают за плохие оценки. Наступила звенящая тишина. Асхаб замер, его мозг быстро обрабатывал полученную информацию. Полминуты длилась эта пауза, пока выражение его лица менялось от удивления к ужасу, а затем к мрачному пониманию. Его улыбка окончательно исчезла, сменившись каменной маской. "Теперь понятно, почему Грейс пьёт таблетки." — словно молния пронзило его сознание. Он вспомнил коробки с успокоительными и антидепрессантами в кабинете директрисы, которые посчитал признаком её нервного характера. Теперь это обрело зловещий смысл. — Кто? — спросил Асхаб. Его голос стал низким, тяжёлым, вибрирующим от сдерживаемой ярости. — Назови имена тех, кто так делает. — Циркуль, Блуми и Тавель. — спокойно перечислил я, уже представляя, какой переполох сейчас начнётся. Им трындец. Большому, жирному, неизбежному трындецу. Асхаб медленно кивнул. В этом кивке была тяжесть приговора. Он развернулся и решительным шагом направился в сторону учительской. — А у вас что, разве нет уроков? — спросил я вдогонку, немного растерявшись от такой скорости реакции. Асхаб, не оборачиваясь, кивнул: — Нету. У меня сегодня только пятым уроком занятие с 8 классом. У меня есть время навести порядок. Он ускорил шаг, почти переходя на бег. — Удачи вам! — крикнул я ему вслед с широкой улыбкой, понимая, что не зря потратил время на знакомство с этим человеком. Справедливость будет восстановлена! Асхаб молча кивнул в ответ, и в следующую секунду произошло нечто невероятное. Он просто... растворился в воздухе и стал невидимым. Его силуэт размылся и исчез, будто его и не было. Это меня не так сильно удивило, сколько разочаровало. "Я ведь тоже татарин." — с грустью подумал я, выдыхая остаток воздуха. — "Почему я так не умею? Почему мой единственный скилл — это апельсиновые тело? " Понимая, что всё идёт не совсем так, как хотелось бы, я медленно побрёл в сторону кабинета Блуми. Я представил её лицо, когда туда ворвётся разгневанный Асхаб. Возможно, скоро она станет ещё ниже. Эта мысль вызвала у меня новую волну улыбки. Предвкушение расправы над теми, кто творит беспредел, окрыляло. Я снова ухмыльнулся, чувствуя прилив, и побежал в сторону кабинета химии. Почти добежав до заветной двери, я вдруг услышал внутри своей головы знакомый космический голос. Он звучал с явной, едкой насмешкой, словно владелец голоса только что придумал идеальный способ меня задеть: "Ну как поживаешь, герой?" — спросил он, растягивая слова. Но не тут-то было. Я не собирался давать ему поводов для торжества. "Просто прекрасно." — холодно и уверенно мысленно ответил я, не сбавляя шага. В ответ повисла тишина. Похоже, Austral совершенно не ожидал услышать от меня такого спокойствия и отсутствия драмы. Через пару секунд, явно растерявшись, он выдавил: "А... понятно. Понятно..." Голос его стал нарочито смиренным, но затем в нем снова проскользнула та самая раздражающая усмешка: "А я тут, между прочим, сосиски жарю. Аромат на всю вселенную стоит." Этим он реально задел меня за живое. Желудок предательски заурчал. Я резко остановился посреди коридора, зажмурился и мысленно послал этого космического гада куда подальше: "Иди на хуй, прекрасный ублюдок." — огрызнулся я, добавив слово "прекрасный" из чистого нарциссизма. Ведь как-никак, он — это я, а значит, оскорбляя его, я технически не оскорбляю себя, а просто веду внутренний диалог на повышенных тонах. "Ой, кто-то завидует моему кулинарному мастерству." — парировал он, начиная противно хихикать прямо у меня в голове. — "Мне тут так весело: бухло, закуска, атмосфера... ну ты сам понимаешь, жизнь удалась." "Ты ведь не пьёшь." — мгновенно сказал я, вспоминая свои же принципы. На этот раз ответа не последовало. Тишина стала еще гуще, но смех в моей голове усилился, став еще более издевательским. Он просто игнорировал факт, продолжая давить на больное. Я же, сделав глубокий вдох, перестал реагировать на его провокации. Бессмысленно спорить с тем, кто контролирует реальность. Я проиграл бы этот словесный батл в любом случае. Эта тварь в любую секунду может просто перестать писать главу, поставить точку и найти подходящий ответ в следующей сцене, а я вынужден плыть по течению его сюжета. Спорить с автором — занятие неблагодарное. С приятно горьким осадком от всего происходящего — смесь голода, злости на насмешки и предвкушения скандала — я наконец добежал до кабинета химии. Я поднял руку, чувствуя, как мышцы напрягаются от решимости. Пальцы коснулись холодной ручки... Продолжение следует...