Вечер

Утро не задалось с самого начала. Коллер проспал, не услышал будильник, выскочил из квартиры без завтрака, и уже на полпути к Кадлековой вспомнил, что оставил на столе распечатку с предположительным раскладом по доходам, которую обещал ей показать. Возвращаться не стал — не хватило времени, — и ему пришлось полагаться на память, а она в последнее время подводила. Встреча с Кадлекой прошла настолько хорошо, насколько могут вообще проходить встречи с женщиной, которая держит в кулаке половину пражского подполья. Она выслушала его предложения по пересмотру цен на срочные заказы, покивала, задала пару уточняющих вопросов и в итоге согласилась на компромиссный вариант, который оставлял Коллеру возможность работать не в убыток, а ей — не искать другого кибернетика. Когда он наконец выбрался из «Красной Королевы», небо уже заволокло тучами. До магазина он добрался за двадцать минут, но дождь оказался быстрее — ливень хлынул так внезапно, будто кто-то опрокинул над всей Прагой гигантское ведро. Коллер влетел в «Машину времени» за секунду до того, как улицы превратились в бурные реки, но куртка промокла насквозь, вода текла за шиворот, и кеды хлюпали при каждом шаге. — Výborně, — процедил он, стянув куртку и бросив ее на стойку с кассовым аппаратом. — Просто znamenitě. Он прошлепал наверх в кабинет, оставляя за собой мокрые следы, и спустился в подвал. Там его тоже ждал сюрприз — дым, запах гари и паленой резины. Коллер выругался, заметался по мастерской и обнаружил источник: паяльник, который он вчера перед уходом забыл выключить, прожег в резиновом коврике приличную дыру и продолжал чадить. — Кretén, — сказал Коллер сам себе, выдергивая вилку из розетки. Дым после ликвидации его источника никуда не делся, разъедая глаза и заставляя кашлять. Коллер заблокировал створки лифта в открытом положении и пошаманил над панелью второго хода в мастерскую. Потайная дверь открылась неохотно — приводной механизм давно просил обслуживания, но руки все никак не доходили. От сквозняка со стола слетели несколько чертежей. Коллер, ругаясь сквозь зубы, подхватил их на лету и убрал подальше. Дым и гарь постепенно начало выдувать, но на замену им пришел сырой холод из подземных туннелей. Мокрая одежда липла к телу, и Коллер на секунду задумался — вернуться домой, переодеться в сухое? — но махнул рукой: заказ горел, а люди, которые ждать не любят, и так уже нервничали из-за переноса сроков. Он сел за рабочий стол, включил лампу и принялся за партию имплантов. Пять штук, все — дешевое барахло, кривые прошивки, некачественная пайка: абсолютно ничего нового и хоть мало-мальски интересного. Первый пошел тяжело — он потребовал перепрошить контроллер с нуля, потому что заводской код содержал ошибку в расчетах обратной связи. Второй оказался с бракованным сенсором — пришлось вскрывать, менять, заново калибровать. Третий... Коллер отвлекся на минуту, чтобы высморкаться в тряпку. Нос заложило, глаза слезились, дышать стало неудобно. Он не обратил внимания — обычное дело после такого ливня. Работа над четвертым имплантом заняла больше всего времени — старый, снятый с кого-то, кто явно не бережно с ним обращался. Коллер чистил контакты, прозванивал цепи, искал короткое замыкание, бормотал себе под нос проклятия на двух языках. Когда он наконец нашел проблему — окислившийся разъем питания где-то в самой глубине приводного массива, — часы на панели за спиной показывали уже начало седьмого. Коллер упаковал готовое в контейнер, замотал скотчем, наклеил оговоренную маркировку, уже слабо соображая, что вообще делает — голова гудела, а спину ломило так, будто он всю ночь разгружал вагоны. — Ну наконец-то, — сказал он пустому подвалу. — Готово. Можно сдавать. Сквозняк вытянул дым, дышать стало легче, и Коллер закрыл проходы, пока кто-нибудь не забрел на огонек. Он хотел еще между делом глянуть, как там поживает подъемный механизм у лифта, но сил подтянуться на крышу кабины уже не хватило. Начало знобить — еще не сильно, но достаточно, чтобы Коллер промахнулся мимо замка, когда попытался запереть ящик стола. Он поежился, шмыгнул уже намертво заложенным носом, вытерся все той же тряпкой и бросил ее в угол. Отличный день. — Фарида, — вспомнил Вацлав. — Домой надо. Он посмотрел на часы — она, наверное, уже вернулась с рейса или скоро вернется. Нужно идти, переодеться, согреться, выпить чего-нибудь горячего, но ноги не слушались, а голова стала тяжелой, как чугунная болванка. Коллер дотащился до привычного дивана в углу — тот еще помнил запах крови и лекарств, одинокие ночи, а потом и первые совместные с Фаридой, когда сам Вацлав просыпался от кошмаров, а она гладила его по голове. Сейчас диван выглядел заброшенным — плед съехал, подушка потерялась. — Прилягу на минуту, — сказал Коллер сам себе. — Только на минуту. Потом пойду. Он рухнул на диван, даже не сняв мокрые кеды, сунул руки под голову, повернулся на бок, а потом свернулся калачиком. Глаза закрылись сами собой, и Коллер вырубился мгновенно, даже не успев подумать о том, что забыл предупредить Фариду. — Вацлав? Чужой, но знакомый голос пришел откуда-то издалека, пробившись сквозь вязкую пелену сна. — Вацлав, твою мать, ты где? Коллер вздрогнул, попытался открыть глаза — получилось со второй попытки. В горле пересохло. Он закашлялся, кое-как сел, и мир немного качнулся — стены мастерской поплыли, лампа на столе раздвоилась. — Здесь я, — прохрипел он. Фарида буквально за несколько шагов оказалась возле дивана — встревоженная, раздраженная. — Ты чего не отвечаешь? — спросила она. — Я тебе пять раз позвонила. Коллер моргнул и прищурился, пытаясь сфокусироваться на часах на заставке монитора напротив дивана — там плавали цифры «без пятнадцати восемь». Он проспал больше часа. — Телефон... — Вацлав пошарил рукой по карманам и не нашел. Видимо, оставил в куртке наверху. — Не слышал. Извини. Фарида вздохнула, осмотрелась, принюхалась и поежилась: холод, жженая резина, разбросанные инструменты, коробки с готовым заказом. — Что здесь произошло? Ты пытался кого-то сжечь и заморозить? Коллер потер лицо ладонями. — Паяльник забыл выключить, — признался он. — Надымил и проветриваю. — И давно ты так сидишь? — Не сижу. Лежу. Фарида прищурилась, наклонилась к нему, приложила ладонь ко лбу. Коллер дернулся, но она удержала его за плечо. — Ты горячий, — сказала она. — И мокрый. Ты под дождь попал? — Когда к Кадлековой утром ходил. Пока бежал обратно... — И не переоделся? — моментально возмутилась Малик. — Весь день проходил в мокром? Ты идиот, Вацлав? Коллер безуспешно попытался отмазаться внешними обстоятельствами. — Заказ горел, — кивнул он в сторону коробок. — Люди ждут. Не могли же они... — Могли и подождали бы. Ты не железный. Вацлав только вздохнул, чувствуя себя полной размазней — ни сил спорить, ни желания оправдываться. Нос заложило окончательно, дышать приходилось ртом. Фарида подошла к нему, протянула руку. — Вставай, — попросила она. — Идем домой. Сделаю тебе чай, уложу в постель. — Не могу, — почти привычно запротестовал Коллер. — Заказ надо передать. Завтра утром придут. — Передашь завтра. Или я передам. — Ты не знаешь кому. — Тогда скажи кому, и я передам. Или напиши записку. Или отправь с котом, в конце концов. Вацлав, ты сейчас выглядишь так, будто еще час — и свалишься в горячке. Он хотел возразить, но вместо этого громко чихнул. Фарида даже не улыбнулась. — Видишь? — сказала она. — Все. Аргументы кончились. Коллер посмотрел на нее снизу вверх и шмыгнул носом — он бы поспорил, но не сегодня. Сейчас ему едва ли хватит сил, чтобы встать, когда она потащит его отсюда за шиворот, и он ни капли не сомневался в том, что Малик готова и к этому варианту развития событий. — Дай мне десять минут, — попросил он. — Я уберу инструменты, ход закрою... — Какой ход? Все закрыто. Инструменты завтра уберешь. Твоя задача сейчас — встать и дойти до квартиры. Сможешь? Коллер вздохнул, собрал остатки воли в кулак и поднялся. Мир качнулся еще раз, но устоял. Фарида деловито подхватила Вацлава под локоть, как пилот, помогающий пассажиру выбраться из кресла после долгого перелета. — Медленно, — скомандовала она. — Не спеши. Процессия доковыляла до лифта. Фарида нажала кнопку подъема, и кабина медленно поползла вверх. Коллер прислонился к стене и закрыл глаза — слезы текли даже от тусклого света лампочки. — Ты чего молчишь? — спросила Малик. — Думаю. — О чем? — О том, что надо петли смазать. — Об этом ты сейчас думаешь? — А о чем еще? — обиженно буркнул Коллер. — Заказ сделал, паяльник выключить не забыл, дыма почти нет. Все остальное — мелочи. — Твоя температура — не мелочь. — Я отлежусь. Не в первый раз. Фарида фыркнула. — Ты неисправим. — Знаю. Лифт остановился, двери разъехались, выпуская парочку в кабинет. Они спустились на первый этаж. Фарида повела Вацлава к выходу, но он остановился. — Ключи, — сказал он. — В куртке. Малик дошла до стойки, вытащила связку из мокрого кармана. Во втором нашла телефон — экран даже не думал загораться. — Вода попала, — констатировала она. — Выключился. Поэтому и не отвечал. Фарида протянула ключи. Коллер кое-как закрыл парадные двери, тихонечко ворча на все попытки ему помочь. На улице дождь давно кончился, но под ногами хлюпало. Малик подхватила Вацлава под руку, и они медленно двинулись к дому за углом. — Ты как будто воевал сегодня, — сказала она, пока они поднимались по лестнице. — Воевал, — согласился Коллер. — С дождем, с паяльником и бракованным железом. И с дураком, который забыл переодеться. — С дураком ты проиграл. — Согласен. Полная капитуляция. В квартире было тепло и уютно. Вацлав с непривычки поежился. Фарида помогла ему снять куртку, повесила ее сушиться и придержала его под локоть, пока он стряхивал с себя мокрую обувь. — В душ, — скомандовала она. — Немедленно. Теплый, не горячий. Я пока чай поставлю. Коллер попытался улыбнуться, но вместо этого еще раз чихнул. — Слушаюсь, пани строгий пилот. Он побрел в ванную, раздеваясь на ходу, включил воду, долго оттаивал, уткнувшись лбом в кафель и пытаясь не уснуть. Когда он вышел, натянув на себя что под руку попалось из домашнего, Фарида уже ждала на кухне с чашкой ромашкового чая. — Садись, — кивнула она на стул. — Пей. Коллер сел и обхватил ладонями чашку, стараясь одновременно не раздавить керамику и не уронить ее себе на колени. — Спасибо, — тихо сказал он. — Не за что, — отозвалась Фарида. — Но в следующий раз, когда пойдешь под дождь без зонта, я тебя убью сама. Честно. Без вариантов. Вацлав уже даже не пытался спорить. — Понял. Найду зонт и постараюсь про него помнить. Он обжег язык, но не почувствовал. Фарида смотрела на него так, будто он крупно накосячил, а она, вместо того, чтобы ругаться, беспокоится за него. Коллер такое не любил — от подобных взглядов у него иммунитета не было. Или любил, с непривычки ощущая себя виноватым дураком — он уже не мог сказать явно, мысли путались. — Ты сегодня летала? — спросил он. — Да. Короткий рейс в Дрезден. Туда и обратно. — Все нормально? — Все нормально. Погода была хорошая, диспетчеры не бесили, пассажиры спали. Скучно, но безопасно. — Хорошо. Коллер допил чай, поставил чашку на стол. Глаза слипались. Фарида помогла ему подняться. — В спальню, — сказала она. — Ложись. Я приду через полчаса, проверю температуру. — Ты тоже ложись, — пробурчал Коллер, отчаянно пытаясь быть самостоятельным. — Ты тоже устала, не засиживайся. — Я позже подойду. Мне еще дела надо переделать, и телефон твой попробую оживить. — Не надо. Все само... — Вацлав. Не спорь. Она довела его до кровати, уложила, натянула одеяло до подбородка. Коллер хотел что-то сказать, но только тихо и устало вздохнул. Малик поправила подушку, коснулась губами его лба. — Спи, — прошептала она. — Утром поговорим. Она выключила свет, оставив гореть только ночник. Коллер смотрел на теплый желтый круг на потолке, послушал, как Фарида возится на кухне, чем-то гремит, тихо ругается, рассыпав что-то мелкое — и провалился в сон, даже не заметив, когда и как.