Ночь

Фарида сама редко болела. Организм, закаленный перепадами высот, сменой часовых поясов и не всегда качественной едой навынос, выработал стойкий иммунитет к большинству сезонных напастей. Последний раз она лежала с температурой еще в Детройте, и тогда к ней заглядывал корпоративный врач, заставляя пить таблетки и ворча, что сотрудники одеваются не по погоде. В то время все было просто — надежный работодатель, медицинская страховка за счет компании, доступная помощь по запросу. Сейчас мир изменился, и ситуация оказалась сложнее. Малик заглянула в спальню: Коллер дремал, свернувшись калачиком под одеялом, и даже во сне выглядел несчастным — лоб нахмурен, дыхание тяжелое, нос заложен так, что он периодически всхрапывал. Фарида постояла в дверях спальни, слушая этот прерывистый ритм, и поняла, что домашней аптечкой тут, скорее всего, не обойдется. Ванная комната встретила ее полупустыми полками. Она открыла шкафчик над раковиной — бритва, тюбик зубной пасты, расческа, засохшая капля какого-то геля. Выдвинула ящик — пара бинтов, рулон лейкопластыря, ножницы. Лекарств не было вообще. — Já blbec, — пробормотала Фарида, передразнивая его любимое ругательство. Коллер, гениальный подпольный хирург, спасающий чужие жизни в антисанитарных условиях, не удосужился завести в собственной квартире даже упаковки аспирина: либо он привычно считал себя неуязвимым, либо просто не думал об этом — как о вещах, не заслуживающих внимания, пока проблема не стукнет по голове. Сама же Малик пока не успела дотянуться до этой области их совместной жизни и поставила себе крупную мысленную галочку в списке «следить за процессом обязательно». Фарида вздохнула, натянула куртку и вышла на улицу. Ближайшую еще открытую аптеку она нашла в двух кварталах от дома, на углу улицы, где днем торговали овощами, а по вечерам собирались подвыпившие компании. Сейчас, после восьми вечера, овощная лавка уже закрылась, а желтая вывеска с зеленым крестом обещала спасение или хотя бы какую-то помощь. Малик толкнула дверь, и над головой пискнул автоматический датчик. За стойкой стояла женщина лет пятидесяти в белом халате, от которого пахло медикаментами. — Добрый вечер, — сказала Фарида, подходя к стойке. — Мне нужно что-нибудь от простуды. У мужчины температура, озноб, насморк. — Давно болеет? — Сегодня началось. Попал под дождь, промок, потом работал весь день в мокром. Сейчас лежит, температура — пока не мерила, но явно есть. Провизор кивнула, повернулась к стеллажам, начала копаться в ящиках. — Без рецепта могу предложить жаропонижающее, противовирусное и спрей для горла, если есть боль, — начала рассказывать она. — От кашля — сиропы. Нужно? Фарида попыталась вспомнить, кашлял ли Коллер перед сном — она не слышала, только сопли. — Кашля вроде нет. Пока нет. — Тогда для начала жаропонижающее. Есть помягче для желудка, есть то, что лучше снимает воспаление. — Давайте второе. Он говорил, что тело ломит. Провизор достала упаковку, положила на стойку, затем добавила еще несколько коробок. — Противовирусное — для поддержки, если это вирус. А если просто переохлаждение, то достаточно жаропонижающего и покоя. Но лучше перестраховаться. Витамин С, обильное теплое питье. И если через три дня не станет легче — обязательно к врачу. — С врачами у нас проблема, — призналась Фарида. — Он сам... ну, он не ходит к врачам. Провизор посмотрела на нее с пониманием, но без осуждения. — Тогда особенно внимательно следите за температурой. Если поднимется выше тридцати девяти, если появится одышка или спутанность сознания — вызывайте скорую. Это уже не шутки. Фарида кивнула, расплатилась, сложила коробки в пакет. На старой рекламе лекарств на витрине — улыбающиеся здоровые люди. Ей очень хотелось верить, что у Вацлава все ограничится соплями и парой дней в постели, а не перерастет в бронхит или что похуже. Она видела, как он работает: сутками в подвале, на сквозняке, без нормального отдыха. Рано или поздно это должно было аукнуться. Он не железный, хоть и любит поспорить с ней на этот счет. Домой Малик вернулась через полчаса, повесила куртку в прихожей, разобрала пакет, выбрала коробочки для первой попытки наладить ситуацию, заварила чай и прошла в спальню. Коллер не проснулся, но одеяло сползло на пол. Фарида укрыла его заново, потом села на край кровати и приложила ладонь к его лбу. Даже без градусника было ясно — температура приличная. — Вацлав, — негромко позвала она. — Вацлав, проснись. Он заворочался, что-то пробормотал по-чешски, но глаза не открыл. Фарида вздохнула. — Вацлав, — повторила она уже громче и легонько тряхнула его за плечо. — Надо померить температуру и выпить таблетку. — Дай поспать, — прохрипел он, натягивая одеяло на голову. — Не дадут тебе спать, пока не измерим. Давай, не выпендривайся. Малик достала из футляра электронный градусник, включила его. Вацлав высунул голову из-под одеяла, похлопал сонными мутными глазами. — Что ты делаешь? — Температуру тебе меряю. Открой рот. — Sam. Сам могу. Коллер попытался забрать градусник, но промахнулся — рука пошла куда-то в сторону. Фарида перехватила его за запястье, вложила градусник в ладонь. — Держи. Не вынимай, пока не запищит. Коллер подчинился с недовольным видом, но спорить не стал. Фарида смотрела на табло — цифры ползли вверх. 37,2. 37,8. 38,1. Остановилась. — Тридцать восемь с половиной, — констатировала Малик, забирая градусник. — Не смертельно, но и не шутка. — Фигня, — просипел Вацлав. — Пройдет. Я просто... — Ты просто замерз, промок и работал полдня в мокрой одежде. Давай таблетку. Фарида распотрошила упаковку жаропонижающего, выбила одну капсулу, протянула ему. Коллер посмотрел на предложенное с подозрением. — Это что? — От температуры и ломоты. — Я знаю, что это. Я спрашиваю, зачем? — Затем, что у тебя 38,5. Пей. — Я сам себе могу... — Можешь. Но не хочешь. Вацлав, прекращай. Выпей таблетку, выпей чай и спи дальше. Не усложняй, пожалуйста. Коллер попытался возразить, но Фарида сунула капсулу ему в ладонь и протянула чашку с теплым чаем. — Ладно, — буркнул он, с трудом проглотив лекарство. — Так лучше? — Вполне. Теперь ложись. Вацлав сполз обратно на подушку, закрыл глаза, но через секунду снова открыл. — А ты... когда? — Я пока на кухню. Бульон сварю. — Nemusíš... — Знаю, что не должна. Хочу. Спи. Коллер хмуро посмотрел на нее, потом вздохнул и сдался. Через минуту он уже крепко спал, периодически всхрапывая. Фарида посидела рядом, прислушиваясь к изменениям, потом встала и пошла на кухню. В морозилке нашлась курица — разделанная тушка, купленная несколько дней назад и забытая до лучших времен. Малик выбрала птичью запчасть поприличнее, остальное убрала обратно, поставила воду на плиту, разморозила мясо, добавила соль, не рискнув баловаться со специями. Лук и морковь тоже обнаружились в запасах, слегка приунывшие, но еще годные. Пока вода закипала, Фарида резала овощи и вспоминала, как в детстве на ранчо тетя готовила ей такой же бульон, когда она возвращалась после целого дня на озере — мокрая, замерзшая, с синими губами и всеми шансами на температуру под сорок на следующее утро. Тетя тогда ругалась, заставляла переодеваться в сухое, поила горячим бульоном и говорила: «Ничего, Фарида, твои кости крепче стали. Просто дай им время согреться». Коллеру, наверное, тоже нужно просто дать время согреться. И запретить стоять на сквозняке по десять часов. Малик сняла пену, помешала бульон, убавила огонь и заварила себе крепкий чай без сахара. Окна на кухне запотели, запахло вкусным и домашним. Вацлав упрямился, что это «несерьезно и быстро пройдет». Фарида хотела в это верить, но что-то подсказывало — не пройдет настолько быстро, как он мечтает: слишком долго он игнорирует усталость, слишком много работает, слишком мало спит и слишком часто дышит этой проклятой канализационной сыростью в подвале. Малик доварила бульон и оставила его остывать на плите, решив для себя, что, если завтра Вацлаву не станет лучше, она найдет способ уложить его в постель еще на день или на два. Или на столько, сколько понадобится. Она вернулась в спальню, когда часы на тумбочке показывали без пятнадцати двенадцать. Коллер снова спихнул одеяло на пол. Фарида укрыла его еще раз и заметила, как он дрожит. Она села на край кровати, приложила ладонь к его лбу — горячий, но теперь еще и мокрый. — Вацлав, — тихо позвала она. — Холодно, — выдохнул он. Фарида достала градусник, сунула ему. — У тебя температура. Держи. Коллер послушно зажал прибор губами, но дрожать не перестал. Глаза блестели, губы потрескались. Фарида смотрела на табло — цифры снова поползли вверх, замерли на 38,5. Та же температура, ни выше, ни ниже. — Таблетка не помогла, — вздохнула она, забирая градусник и уже начиная беспокоиться. — Поможет, — прохрипел Коллер. — Просто надо время. — Уже можно следующую. Но сначала чай. Малик ушла на кухню, заварила травяной чай — ромашку, липу, что-то еще, что нашла в шкафу. Пока чай настаивался, она достала банку с медом с полки рядом с сахарницей — купила на прошлой неделе, но открыть так и не успела. Когда она вернулась в спальню с чашкой в руках, Коллер приподнялся на локтях, посмотрел на нее, потом слабо кивнул на чашку. — Что там? — Чай с медом. — С чем? — С медом, Вацлав. Ты не ослышался. Он скривился так, будто она предложила ему выпить нечто отвратительное. — Я не ем мед. — Сейчас будешь. — Не буду. Коллер откинулся на подушку и натянул одеяло до подбородка. — Издевательство какое-то. Я лучше чай без ничего. — Чай без ничего не поможет. Мед смягчает горло, сбивает температуру... — Мед ничего не сбивает. Это народная... — Вацлав. Фарида поставила чашку на тумбочку и сложила руки на груди. Коллер посмотрел на нее исподлобья, как нашкодивший кот, но промолчал. — Я понимаю, что ты врач, — спокойно продолжила она. — И что ты лучше меня знаешь, какие лекарства работают, а какие нет. Но сейчас ты не врач. Ты пациент. И пациент делает то, что говорит человек, который за ним ухаживает. Потому что у этого человека есть голова на плечах и он не хочет, чтобы через два дня у его мужчины началось воспаление легких. — С насморком до легких... это не так работает. — Мне плевать, как это работает. Пей давай. Коллер вздохнул, сел, взял чашку и поморщился. Он отпил маленький глоток с мученическим видом, затем еще один. — Это ужасно. Попытка разжалобить Фариду с треском провалилась еще на самом старте. — Не нравится — не смотри. Пей до дна. Вацлав со вздохом подчинился, не переставая морщиться. Когда чашка почти опустела, он поставил ее обратно на тумбочку. — Все? — хмуро спросил он. — Почти. Фарида выдавила из упаковки вторую капсулу жаропонижающего. — Теперь это. — Еще одна? Та же самая? — Та же самая. Четыре часа прошло. Почти. — В смысле, «почти»? Четыре часа — это... — Вацлав. Таблетка. Он взял капсулу, проглотил, запил остатками чая, потом откинулся на подушку, закрыл глаза, и Фарида уже подумала, что он снова заснет, но Коллер вдруг заворочался, с трудом сел и попытался спустить ноги с кровати. — Ты куда? — опешила Малик. — На диван. — Зачем? — Чтобы ты не подцепила сопли эти. Температуру. Я за ночь раскашляюсь, разнесу все... Фарида перехватила его за плечо, когда он уже наполовину сполз с кровати. — Ты дурак, Вацлав? — Nene, серьезно. Коллер попытался высвободиться, но сил не хватило, и он только сильнее расстроился и разозлился одновременно. — Я не хочу, чтобы ты болела. У тебя рейсы, график... — У меня рейсы, график и мужчина, который собрался тащить себя с температурой на диван посреди ночи. Ты за кого меня принимаешь? Вацлав притих. Фарида не ругалась, но этот подтон в ее голосе он научился определять еще в первые недели их знакомства — упрямый и не терпящий возражений и чужой тупости, пусть эта тупость и направлена на защиту ее самой от возможных последствий ее решений. — Если мне суждено заболеть — так тому и быть, — продолжила Малик. — И я не собираюсь выгонять больного человека из собственной кровати, потому что ему вдруг взбрело в голову поиграть в благородство. Ты лежишь там, где лежишь. Понял? Коллер открыл рот, чтобы возразить, но Фарида несильно, но решительно толкнула его обратно на подушку. — Spi, — буркнул он, сдаваясь. — Вот именно. Спи. Она заставила Вацлава лечь ровно, подоткнула одеяло со всех сторон, а потом забралась на свою половину кровати. Коллер повернулся к ней, и Фарида, помедлив секунду, осторожно обняла его, опасаясь надавить не туда или сделать больно. Он прижался щекой к ее плечу и затих. — Ты горячий, — сказала она. — Знаю. — Но хотя бы не трясешься уже. — Потому что ты греешь. Малик усмехнулась и погладила его по голове. Коллер вздохнул и уснул через минуту. Фарида полежала еще немного, слушая, как за окном проехала машина, как где-то в подъезде хлопнула дверь, и, перед тем, как уснуть, понадеялась, что таблетка, наверное, все-таки поможет, что к утру температура спадет, и Вацлав проснется злым, голодным и готовым припомнить ей этот несчастный мед.