Часть 1

Газета в её дрожащих руках весила тонну. Черные буквы заголовка — «КАТАСТРОФА НА СТАНЦИИ УОТТЕР-ЛОУ» — въедались в сетчатку, выжигая всё внутри. Запах морга — смесь хлорки и застывшего железа — въелся ей под кожу, в поры, в саму душу. Сьюзен стояла перед длинным рядом каталок, и мир вокруг превращался в серый пепел. Когда санитар откинул простыню с лица Люси, Сьюзен не закричала. Она почувствовала, как внутри что-то с оглушительным звоном лопнуло. Малышка Люси... На её губах застыла пугающе безмятежная полуулыбка, будто она просто вышла в другую комнату. Питер выглядел так, словно уснул после долгого боя. Эдмунд — спокойный, наконец-то обретший мир. Они все ушли вместе, в одной вспышке, в одном рывке поезда, оставив её здесь — опознавать их изуродованные тела и подписывать бумаги в холодном лондонском полумраке. — Вы оставили меня, — прохрипела она, хватаясь за край ледяного стола. — Вы просто бросили меня одну! В этот момент она почти ненавидела их. Ненавидела их праведность, их вечную веру, их легкую смерть. Они вернулись к своему Льву, в свои золотые чертоги, оставив её разгребать этот кошмар. Она вышла из морга в проливной дождь, и ярость захлестнула её, как кипяток. — Ты! — закричала она в пустое небо, не заботясь о прохожих. — Это ты сделал! Ты забрал их, потому что они были «хорошими»? А меня ты вышвырнул, как мусор! Ты велел мне повзрослеть, ты заставил меня жить в этом аду, а теперь судишь за то, что я научилась в нем дышать?! Она вернулась в пустую квартиру, где тишина давила на барабанные перепонки. Депрессия не была просто грустью, она была черной дырой, высасывающей кислород. Каждый предмет в комнате напоминал о том, чего больше нет. Сьюзен не плакала. Она задыхалась. Питер, Эдмунд, Люси... мама и папа. Все они были там. В один миг мир схлопнулся до размеров этой душной комнаты в Лондоне, где пахло дешевым газом и старой пудрой. Но страшнее всего было осознание: они не просто погибли. Они сбежали. Газета с заголовком о катастрофе валялась на полу, как надгробие Её душила яростная, черная обида. В Нарнии ей говорили, что она Королева, а потом Аслан посмотрел ей в глаза и захлопнул дверь. «Ты выросла, Сьюзен». Это был приказ. И она, как верный солдат, исполнила его. Она научилась жить в мире, где нет говорящих зверей, где идет война, где нужно носить чулки и красить губы, чтобы просто казаться живой. Она не предавала Нарнию — она пыталась выжить в той изгнании, на которое её обрекли. А теперь её же за это и судили? Родные братья и сестра смотрели на неё с жалостью, как на падшую, потому что она выбрала «помады и чулки» вместо сказок. Но у них был выбор, а у неё — только этот серый асфальт под ногами. — Это не я предала тебя, — вскрикнула она, швыряя газету в стену. — Это ты предал меня! Ты выставил меня за дверь, а когда я научилась жить на улице, ты назвал меня изменницей!Злость была единственным, что не давало ей захлебнуться в депрессии. Она чувствовала себя вещью, которую использовали и выбросили, когда она перестала быть «милой и верящей». Её душила невыносимая несправедливость. Её «предательство» — помада, чулки, светские беседы — было лишь криком отчаяния ребенка, которому запретили возвращаться домой. Она не предавала Нарнию. Это Нарния в лице своего Великого Льва предала её, лишив сначала права на чудо, а теперь и права на семью. Сьюзен начала подниматься по лестнице на второй этаж. Ноги были ватными, в голове шумело от недосыпа и невыплаканных слез. Обида, накопленная годами изгнания, и свежая, кровоточащая боль слились в один глухой удар в груди. «Зачем мне завтрашний день?» — мелькнула мысль, острая, как бритва. В этом мире у неё не осталось ничего, а в том — её больше не ждали. Она оступилась. Нога в изящной туфле соскользнула с края ступени. Сьюзен видела, как приближается острый угол перила, но даже не попыталась выставить руки. Она просто позволила себе упасть. Короткий полет и резкий, тошнотворный удар виском. В глазах вспыхнул ослепительный свет, а затем всё стихло. Никаких львов. Никаких замков. Только холодный камень и тишина, которую она заслужила своей невыносимой «взрослой» болью.