Часть 47

Ворон из Винтерфелла достиг Черного Замка в час самой глубокой серой хмари, когда иней на камнях кажется вечным. Старый Медведь, Джоор Мормонт, сидел в своих покоях, согревая костлявые пальцы о кружку с горячим вином. Когда стюард внес свиток, скрепленный серым воском Старков, лорд-командующий нахмурился. Он ожидал новостей о войне, о созыве знамен, но то, что он прочел, заставило его отставить куб и подойти к окну, выходящему на Стену. — Кровавые боги, парень... — прохрипел Джоор, перечитывая строки о десятине стали и праве на каждого второго преступника из темниц Винтерфелла. — Ты предлагаешь мне жизнь Дозора в обмен на одного мальчишку. Он вспомнил Джона Сноу — угрюмого, способного, с тем самым северным стержнем внутри. Джон уже готовился произнести обеты. Еще пара дней, и закон богов и людей приковал бы его к Стене навечно. Но Робб Старк, ведомый чьим-то острым советом (Джоор почти чувствовал за этими строками почерк своей сестры Мейдж или внезапную мудрость, не свойственную юнцам), предлагал сделку, от которой Ночной Дозор не имел права отказываться. Пятьдесят мечей сегодня и сотни людей из темниц завтра стоили больше, чем один бастард, пусть и талантливый. — Приведите ко мне Сноу, — бросил он стюарду через плечо. — И оседлайте ему коня. Кажется, лорд-наместник купил своему брату свободу по самой высокой цене на Севере. Тем временем основная колонна войска Старков уже миновала окраины Волчьего леса. Марш был тяжелым: земля раскисла, колеса телег тонули в грязи, а над головами висело низкое, давящее небо. Робб ехал во главе, выпрямив спину. На его лице больше не было того лихорадочного блеска, что в ночь в богороще. Теперь в его взгляде застыла холодная уверенность человека, который заделал брешь в своих стенах. Он знал, что ворон долетит . Он знал, что лорд командующий — прежде всего Мормонт, и он выберет выживание Дозора. Проезжая мимо авангарда, Робб намеренно придержал жеребца. Лира ехала в рядах Карстарков, её лук был зачехлен от сырости, а капюшон плаща глубоко надвинут на лицо. Но бирюзовый браслет на её запястье всё равно нет-нет да и вспыхивал, когда она перехватывала поводья. Робб поравнялся с ней. Он не стал наклоняться или шептать. Он просто посмотрел на неё — долго, тяжело, как смотрят на равного союзника, который только что спас тебе жизнь, не обнажив меча. В этом взгляде было всё: и благодарность за жестокую правду, и обещание, что он больше не допустит слабости. Сьюзен почувствовала этот взгляд. Она приподняла голову, и их глаза встретились. Она увидела в нем не «Каспиана» и не влюбленного мальчишку, а Лорда Винтерфелла, который только что совершил свой первый по-настоящему крупный политический маневр. Робб едва заметно кивнул ей — короткий, сухой жест, — и, пришпорив коня, ушел вперед, к своим знаменам. На его левом запястье, под сталью наруча, зеленая лента всё еще была затянута на пульсе, но теперь она казалась не просто трофеем, а частью его брони. В Черном Замке сумерки всегда пахли старым снегом и безнадегой. Джон Сноу стоял в кабинете лорда-командующего, чувствуя, как под кожей зудит нетерпение — завтра он должен был произнести слова, которые навсегда сделают его «черным братом». Он ждал приказа, ждал напутствия, но Старый Медведь молчал, тяжело опираясь на стол и глядя на вскрытый свиток Старков. — Ты собрался давать обеты, Сноу, — прохрипел Джоор Мормонт, наконец подняв взгляд. Его глаза, выцветшие от северных ветров, буравили бастарда насквозь. — Отречься от семьи, от имен, от земель. Стать мечом во тьме. — Я готов, милорд, — твердо ответил Джон, хотя внутри всё сжалось. — А вот твой брат — нет, — Мормонт швырнул пергамент на стол. — Робб Старк прислал ворона. Он не просит, он выставляет счет. Десятины стали, зерно, право на каждого второго преступника из темниц Винтерфелла… навсегда. Джон нахлестнул брови, не понимая. — Зачем? Зачем ему платить такую цену? — Затем, что он остался один, — Джоор тяжело вздохнул и подошел к окну, за которым высилась Стена. — Его отец в цепях, мать на юге, а дома — калека и младенец. Робб пишет, что Винтерфеллу нужен Старк. Настоящий. Тот, кто будет беречь его спину, пока он воюет с Ланнистерами. Он покупает твою свободу от клятв, которые ты еще не успел произнести. Джон замер. В голове зашумело. Свобода? Вернуться домой не дезертиром, а защитником? — Я… я не могу, — выдавил он. — Я пришел сюда, чтобы служить. — Ты и будешь служить, парень! — рявкнул Мормонт, оборачиваясь. — Ты будешь служить Северу в Винтерфелле. Сталь и люди, которых Робб обещал за тебя, спасут Дозор надежнее, чем один угрюмый мальчишка. Робб уходит на войну. Он забирает всех, кто может держать меч. В замке остаются калека, младенец и старик-кастелян. Твой брат боится, Сноу. Боится оставить свой дом пустым. Он приказал тебе стать щитом для своих братьев. Не догоняй его войско, не ищи славы на юге. Твоя война — здесь, в тылу. Ты едешь в Винтерфелл. Прямо сейчас. Джоор подошел к Джону и почти силой вложил ему в руку запечатанный приказ кастеляну сиру Родрику. — Ты будешь глазами и мечом Старков, пока Робб на юге. И передай мейстеру Лювину: пусть присылает обещанную сталь без задержек. Мне нечем вооружать тех воров, которых мне теперь будут везти из ваших темниц. Джон покинул Черный Замок через час. Он скакал на юг, чувствуя, как ветер бьет в лицо, унося прочь мысли о черном братстве. В его груди боролись обида и странное, жгучее чувство долга. Робб «выкупил» его. Выкупил, чтобы он стерег стены дома.