Часть 46

Совет в Винтерфелле перешел в стадию практического распределения сил. Карта на столе была испещрена деревянными фигурками, обозначавшими отряды великих и малых домов. Воздух в чертоге перегрелся от дыхания сотен людей и жара факелов. Робб Старк, сохраняя внешнее хладнокровие, начал формировать свою личную гвардию — тех, кто будет находиться в непосредственной близости от него в бою. — Робин Флинт, Дейси Мормонт, Торрхен Карстарк и Дарин Хорнвуд, — его голос разносился под сводами, чеканя имена. — Вы составите костяк моей личной охраны. Ваши клинки и ваши щиты — это безопасность Севера в моем лице. Дарин вытянулся, бросив быстрый, гордый взгляд на Сьюзен, но тут же посерьезнел. Дейси коротко кивнула матери, уже прикидывая, как будет прикрывать спину молодого лорда. Робб обвел взглядом зал, явно ища глазами ту, что стояла чуть поодаль. Он хотел, чтобы и Лира была рядом — под его присмотром, в кругу его гвардии. Но Сьюзен, используя суматоху и то, что лорды начали сбиваться в кучи вокруг своих знамен, действовала технично и бесшумно. Она знала, что под тяжелым, собственническим взглядом Робба ей будет трудно дышать, не то что сражаться. В Нарнии она привыкла к свободе маневра, к возможности видеть поле боя целиком, а не только спину короля. Пока Робб отдавал распоряжения Робину и Дарину, Сьюзен незаметно отступила в тень колонны, а затем плавно переместилась к группе воинов в серых плащах с вышитым солнцем. — Лорд Харрион, — негромко произнесла она, оказавшись за спиной Карстарка. Харрион обернулся. Его суровое лицо на миг осветилось узнаванием. Он видел, как формируется гвардия Старка, и понимал, что Лиры в списке имен не прозвучало. — Я не вижу твоего имени среди щитов лорда-наместника, Лира, — заметил он, сузив глаза. — Гвардия — для тяжелых мечей, — спокойно ответила Сьюзен, поправляя перевязь лука так, чтобы бирюзовый браслет на мгновение блеснул перед глазами Карстарка. — Моему луку нужно пространство. Ваш отряд идет в авангарде разведки. Там я буду полезнее. Харрион оценил её маневр. В его взгляде промелькнуло нечто среднее между уважением к её тактическому чутью и охотничьим азартом. — Разумно. Мой авангард идет первым, — он положил руку на эфес меча. — Становись в строй к моим следопытам. Мы выходим за час до основного войска. Когда Робб наконец закончил с распоряжениями и обернулся к месту, где только что стояли Мормонты, Сьюзен там уже не было. Он увидел лишь Мейдж, которая о чем-то спорила с Гловером. Его взгляд лихорадочно прошелся по залу и замер на отряде Карстарков. Там, среди суровых бородатых воинов Харриона, он заметил знакомый силуэт и яркую вспышку бирюзы. Сьюзен стояла рядом с Карстарком, и тот что-то негромко объяснял ей, склонив голову к её плечу. Робб сжал челюсти так, что скрипнули зубы. Его левая рука судорожно сжала запястье, где под доспехом скрывался зеленый шелк. Она не просто выбрала другой отряд — она ушла к тому, кто открыто называл её своим «напарником». До рассвета оставалось всего пара часов. Винтерфелл за стенами богорощи гудел от лязга стали, но здесь, среди древних чардрев, тишина была тяжелой и липкой. Сьюзен сидела на корнях, прислонившись спиной к белому стволу. Она не знала, слышат ли её Старые боги, но это были единственные боги, которые дали ей второй шанс в этом холодном мире. Она коснулась ладонью шершавой коры, безмолвно прося не за себя, а за тех, кто шел за ней. Тихий хруст снега заставил её руку мгновенно лечь на рукоять кинжала. Но из тумана выплыла «серая наглая морда». Серый Ветер подошел бесшумно, ткнулся холодным носом в её колено и замер, глядя на неё умными янтарными глазами. Он не рычал — он приветствовал свою. А через мгновение из тени деревьев вышел и хозяин. Робб выглядел измотанным. Плащ намок от измороси, взгляд был колючим. Он остановился в нескольких шагах, глядя, как его лютоволк ластится к девушке, которая так упорно избегала его взгляда на совете. Напряжение между ними было таким, что казалось, коснись — и посыплются искры. Это был не тот момент для нежных слов или выяснения отношений из-за ленты. Воздух пах грядущей кровью. — Не знала, что лорды-наместники находят время для прогулок перед битвой, — не оборачиваясь, бросила Сьюзен. Её голос прозвучал суше, чем палая листва под ногами. — Я искал волка, — хмуро ответил Робб, хотя оба знали, что это ложь. Он подошел ближе, и бирюза на её запястье, не скрытая сейчас рукавом, тускло блеснула в предрассветных сумерках. Он уставился на браслет, и его рука в кожаном поруче непроизвольно дернулась. Сьюзен поднялась, отряхивая снег с колен. Она посмотрела ему прямо в глаза — не как подданная, а как королева, видевшая падение империй. — Скажи мне, лорд Робб, — она сделала паузу, и её слова ударили резче, чем северный ветер. — Ты действительно оставишь свой дом парализованному мальчику, малышу и кастеляну? Уходя на Юг, ты оставляешь Винтерфелл без защиты, с Теоном Грейджоем за спиной и Железными островами под боком. Робб замер, его лицо окаменело. — Мои братья в безопасности за этими стенами. Сир Родрик — верный человек, а Теон... Теон мне как брат. — Я думала, ты умнее, Робб, — Сьюзен сделала шаг к нему, и Серый Ветер присел, чувствуя перемену в её голосе. — Оставлять дом пустым — значит приглашать вора. Ты ведешь весь цвет Севера на Юг, а за спиной оставляешь зияющую дыру. Ланнистеры — не единственные хищники в этом мире. Робб стиснул зубы. Он хотел возразить, вспылить, напомнить ей о её месте, но вместо этого он просто смотрел на неё, пораженный этой внезапной, почти мужской прямотой и тактическим чутьем. — У меня нет выбора, Лира, — выдохнул он, и на миг в его голосе прорезалась та самая мальчишеская боль. — Мой отец в цепях. — Выбор есть всегда, — отрезала она. — Но если ты решил идти — иди до конца. И не надейся, что стены защитят тех, кого ты оставил, если ты сам не станешь их щитом. Она прошла мимо него, едва не задев плечом. Робб не пошевелился, но когда она скрылась в тумане, он долго смотрел ей вслед, сжимая свое левое запястье, где под доспехом его кожу жгла зеленая лента. Слова Лиры не просто задели — они въелись в кожу, как ледяная крошка, которую не стряхнуть. «Я думала, ты умнее», — эта фраза хлестала его наотмашь каждый раз, когда он закрывал глаза. Она звенела в ушах, заглушая лязг доспехов во дворе и тревожное ржание коней в конюшнях. Робб мерил шагами солярий, и половицы стонали под его сапогами. Свечи оплывали, бросая на стены уродливые, дерганые тени. Кому он оставляет Винтерфелл? Кому доверяет Брана, который теперь лишь половина мальчика, и Рикона, который слишком мал, чтобы понять, почему уезжает брат? Сир Родрик верен, как старый пес, но его время уходит. Теон... При мысли о Теоне Робб замер, сжимая подоконник так, что древесина жалобно хрустнула под пальцами. Грейджой смеялся вместе с ним, спал в соседней комнате, но за его спиной всегда стоял призрак Железных островов. Оставить заложника охранять дом, пока хозяин уводит армию на смерть — было ли это тем самым безумием, которое разглядела в нем эта девчонка с глазами древней королевы? — Дурак, — выдохнул он в темноту окна. — Какой же я дурак. Его мысли лихорадочно метались, пока не наткнулись на Стену. Там, среди льда и забвения, был Джон. Его тень. Его правая рука. Брат, чья верность была тверже северного гранита, потому что она не покупалась титулами, а ковалась в одних детских драках. Робб представил Джона в Черном Замке: вот он стоит перед чардревом, вот открывает рот, чтобы произнести слова, которые отрежут его от мира навсегда. «Я — меч во тьме, я — дозорный на Стене...». Если он скажет это — Старк в нем умрет. Останется только черный брат. — Лира, что же ты со мной творишь... — прошептал Робб, чувствуя, как внутри всё переворачивается от ужаса и надежды. Она заставила его сомневаться в единственном друге и искать спасения там, откуда нет возврата. Джон не мог просто уйти. Но мысль о том, что в Винтерфелле должен быть Старк — настоящий, способный вести людей и перегрызть глотку любому вору, — пустила корни и начала стремительно расти. Лира видела брешь в его обороне, которую он сам в пылу гнева и горя просто проглядел. Робб резко развернулся к столу, едва не опрокинув чернильницу. Перо неистово заскрипело по пергаменту, выплескивая на бумагу его отчаяние и его волю. Это не было просто письмо, это была сделка Лорда Винтерфелла со Старым Медведем. Десятины зерна, горы шерсти, лучшая сталь из запасов отца и — самое страшное — право забирать из темниц каждого второго преступника без суда на вечные времена. Пожизненный приток людей на Стену в обмен на одну жизнь. На одну свободу. Когда ворон сорвался с парапета, черной точкой растворяясь в предрассветном тумане, Робб наконец смог вдохнуть полной грудью. У него еще не было ответа, но у него уже был план. Теперь, уходя на Юг, он знал, что не оставляет свой дом пустым. Он оставляет его волку. Рассвет над Винтерфеллом был серым и холодным, как сталь вынимаемых из ножен мечей. Тысячи копыт вбивали подтаявший снег в грязь, а надвратные рога трубили так, что закладывало уши. Сьюзен уже сидела в седле в рядах авангарда Карстарков, когда к ней рысью подскакал Робин Флинт. Его конь шел ходко, а сам он, в своем сером плаще, выглядел пугающе похожим на неё саму — тот же разворот плеч, тот же внимательный, чуть прищуренный взгляд охотника. — Ловко ты вчера, — негромко произнес Робин, пристраиваясь рядом. В его голосе слышалась неприкрытая усмешка. — Лорд-наместник полчаса искал тебя глазами в своей гвардии. Бедный Дарин чуть шею не свернул, озираясь. А ты, оказывается, уже здесь, под солнцем Кархолда. Сьюзен поправила на плече тяжелый лук. Бирюзовый браслет на её запястье на миг сверкнул, прежде чем она перехватила поводья. — В гвардии я была бы просто мишенью, Робин, — ответила она, глядя прямо перед собой. — Робб смотрел бы на меня, а не на дорогу. А здесь... здесь я смотрю в оба. — Разумно, — Робин кивнул, и в его глазах промелькнуло нечто родственное, глубокое. — Ты действуешь как зверь, который чует засаду раньше, чем увидит её. Но ты ведь понимаешь, что он этого не забудет? Он приказал мне следить за флангами, но на самом деле — присматривать за тобой. Сьюзен коротко взглянула на него. — И ты будешь это делать? Докладывать ему о каждом моем шаге? Робин Флинт рассмеялся — тихо и сухо. — Я Флинт с Камней, Лира. Мы верны Старкам, но мы не гончие псы. Я буду присматривать за тобой, потому что ты — лучший стрелок в этом войске после меня. И потому что... — он сделал паузу, внимательно вглядываясь в её профиль, — ...у нас с тобой слишком похожий стиль, чтобы я позволил тебе подставиться под глупую стрелу. В этот момент основные ворота распахнулись, и на мост выехал Робб на своем сером жеребце. Серый Ветер бежал рядом, огромный и безмолвный. Робб ехал во главе своей гвардии, и когда его взгляд упал на авангард Карстарков, Сьюзен почувствовала это кожей. Он увидел их — Робина и Лиру, стоящих стремя к стремени. Двух лучников, которые были похожи как две капли воды и которые сейчас уходили вперед, за пределы его досягаемости. Робб не замедлил коня, не окликнул их. Но он поднял руку в кожаном поруче, и Сьюзен знала: там, под сталью, его пульс бьется о её зеленую ленту. Это был не прощальный жест, а предупреждение. — Ну, в путь, «сестренка», — Робин тронул коня пятками, разворачиваясь к своему отряду. — Посмотрим, чей глаз окажется вернее, когда мы встретим первых разведчиков Ланнистеров.