Часть 53

Уолдер Фрей стоял на крепостной стене, щурясь на костры северян. Его беззубый рот кривился в самодовольной ухмылке. Он не верил. Старый стервятник привык, что лорды торгуются, угрожают, но в конце концов склоняют голову перед его мостом. — Сжечь Близнецы? — прошамкал он, сплёвывая в реку. — Девчонка с огнивом? Старк блефует, как и его отец. Мальчишка хочет выторговать себе девку покрасивее. Пусть померзнет у ворот, пока не поумнеет. Робб стоял внизу, на самом краю берега, и в его руке был зажат длинный шест с привязанным к нему чёрным знаменем — сигнал, который Лира ждала на том берегу. Кейтилин стояла рядом, её пальцы впились в плечо сына. — Робб, остановись, — шептала она. — Он не поверит. Он просто закроет ворота навсегда. Робб не ответил. Он смотрел на правый берег, где среди складов и амбаров Фреев затаилась его Медведица. Он чувствовал, как под наручем пульсирует кожа там, где завязана зелёная лента. Между ними была связь крепче любого слова. — Он думает, что я торгуюсь, — негромко произнёс Робб. — Он думает, что Север просит милостыни. Он резко взмахнул знаменем — трижды, описывая широкую дугу. Секунда. Две. Тишина была такой абсолютной, что слышно было бурление Трезубца. И вдруг правый берег вспыхнул. Сначала из окон самого дальнего склада вырвался тонкий язык оранжевого пламени, а через мгновение глухой хлопок сотряс воздух — это рванули бочки с маслом, пропитанные смолой по приказу Лиры. Столб чёрного дыма взметнулся к небу, и огонь, подгоняемый речным ветром, мгновенно перекинулся на соседние постройки. Закричали люди. На стенах Близнецов началась паника. Уолдер Фрей схватился за парапет, его лицо из жёлтого стало мертвенно-бледным. Он смотрел, как его богатство, его запасы зерна и фуража превращаются в бушующий ад. — Она это сделала, — выдохнул Дарин Хорнвуд, и в его голосе было столько же ужаса, сколько и восхищения. Робб не шелохнулся. Он смотрел на пожар, и в отсветах пламени его лицо казалось отлитым из стали. Он поднял голову и крикнул так, что его голос перекрыл гул огня: — Лорд Фрей! Это был лишь первый амбар! Мои люди стоят у главных ворот с факелами! Выбирай сейчас: либо союз на моих условиях, либо твой род будет греться у углей своего замка до конца зимы! Кейтилин закрыла лицо руками. Она поняла, что в этот миг её сын не просто сжёг амбары Фрея — он сжёг путь назад. Для него больше не существовало «политики» и «пар». Существовал только этот огонь и та, что зажгла его по его слову. Через минуту тяжёлые засовы Близнецов заскрежетали, и огромные створки ворот начали медленно открываться. Старый стервятник сдался. Лира стояла на том берегу, в тени горящего здания, и её лицо было испачкано сажей. Она видела, как мост опустился. Она видела, как Робб первым въезжает на него, не оборачиваясь на мать. На правом берегу Близнецов пахло гарью, паленой шерстью и страхом Фреев. Огонь, разожженный Лирой, всё еще лизал балки дальнего амбара, выбрасывая в серое небо снопы искр. Когда первые всадники северян прогрохотали по мосту, их встречала тишина, нарушаемая лишь треском пламени. Маленький Джон Амбер спрыгнул с коня еще до того, как тот полностью остановился. Его огромное лицо, освещенное пожаром, расплылось в диком, восторженном оскале. Он смотрел на Лиру, которая стояла у края пепелища с перепачканным сажей лицом и огнивом, небрежно зажатым в кулаке. — Кровавые боги! — взревел Амбер, хлопая себя ладонью по бедру так, что лязгнул доспех. — Я всегда знал, что эта девка — огонь! Глядите, она спалила старику Уолдеру бороду, даже не заходя в замок! Лира медленно повернула голову. Её взгляд, холодный и режущий, мгновенно заставил Маленького Джона осечься. — Что ты сказал, Амбер? — тихо, с опасной вкрадчивостью переспросила она. Великан замер, его хохот оборвался на полуслове. Он внезапно вспомнил их первую встречу в Винтерфелле — тот хруст собственной челюсти и вкус крови во рту после того, как он неосторожно назвал её «девкой» в первый раз. Тогда он, сплевывая выбитый зуб, торжественно поклялся перед всем двором, что это слово больше никогда не слетит с его языка в её адрес. — Э-э... — Джон неловко почесал затылок, косясь на Робба, который как раз спрыгивал с жеребца неподалеку. — Я хотел сказать... Грозная Медведица! Пламенная леди! Ошибка вышла, Лира, дым в глаза попал! — Твоя челюсть, кажется, зажила слишком быстро, Джон, — заметила Лира, не меняясь в лице, но в её глазах промелькнула искра смеха. — Смотри, как бы огонь не напомнил тебе о старых ранах. Дарин Хорнвуд, стоявший за спиной Амбера, не упустил случая поддеть друга. — Он просто забывчивый, Лира. У Амберов память короче, чем фитиль, который ты зажгла. Но ничего, Робб ему напомнит, если ты не захочешь марать руки. Робб подошел к ним вплотную. Он проигнорировал оправдания Амбера и смешки Дарина. Его взгляд был прикован к саже на её щеке и к бирюзовому браслету, который теперь казался еще ярче на фоне черного пепла. — Она не «девка», Амбер, — негромко произнес Робб, и в его голосе была такая мощь, что Маленький Джон невольно вытянулся во фрунт. — Она — причина, по которой мы сейчас стоим на этом берегу, а не мерзнем в болотах. Робб сделал шаг к Лире, сокращая дистанцию. — Ты сделала то, что обещала. — А ты сделал то, что должен был, — ответила она, глядя на его левое запястье, где под сталью скрывалась её лента. — Добро пожаловать на правый берег, лорд Старк. Путь на Риверран открыт.