Часть 1. А как хочется?

- Каким образом я могу наиболее быстро и эффективно её восстановить? Нужно придумать способ, - пробормотала Гермиона, потирая виски. Она медленно и с удовольствием подняла руки, потянулась... Такое простое движение, а доставляет столько радости!.. Годрик! Как она до этого докатилась - радоваться хрусту в позвоночнике и возможности сменить положение тела в разгар рабочего дня?!.. Виной всему - министерские будни. Три года назад она с гордостью переступила порог своего собственного кабинета на втором этаже и с воодушевлением окинула взглядом заваленный свитками письменный стол. Достаточно массивный, мрачно-коричневый он вполне гармонировал с атмосферой департамента магического правопорядка. Однако Гермиона всё видела в радужном свете. Маленькие радуги отражались от хрустальной люстры оживляя отделанные темными панелями стены. В её сердце тихо и трепетно мерцали такие же. При мысли о том, сколько пользы она сможет принести Магической Британии в носу начинало пощипывать. От тайной гордости за себя. От благоговения перед тем, что ещё только предстояло совершить. Однако очень скоро на первый план вышла монотонная бумажная рутина. И как Гермиона ни старалась убедить себя в том, что составление правовых актов наиполезнейшее занятие, её огненная часть, та самая, что привела её когда-то на Гриффиндор, упрямо сопротивлялась. А иногда (о ужас!) предлагала просто поджечь всё это к чертовой матери! Всё это время волшебница ответственно прятала бунтарские мысли от посторонних глаз... Да что там... От себя самой тоже. Подобные переживания казались ей крайне нелогичными. По сути сбылось её заветное желание - она на хорошем счету в Министерстве, приносит реальную пользу, имеет определённые рычаги давления... Но Мерлин! Чтож так тошно? Ох уж эта душа... Вела бы себя прилично, молчала бы, не высовывалась... Так нет же... Хочет чего-то непонятного, поскрипывает совсем не в такт Министерскому перу, что де не на своём месте находится. "А где же тогда моё место? Чего я хочу? ". Этих вопросов Гермиона боялась как огня, не допускала даже в мыслях. Просто потому, что тогда вся её бурная деятельность превратится в пепел. А чем заполнить эту пустоту волшебница не знала. Она только чувствовала, что силы покидают её. В буквальном смысле. Гермиона ясно осознавала, что её энергия иссякает. Последние несколько дней ей давался с трудом даже слабенький люмос. И теперь она судорожно перебирала в памяти наиболее эффективные способы восстановления энергетического потенциала. Ни один ей не подходил. На йогу и медитацию не было времени; в отпуск она сможет пойти только когда будут внесены поправки в новый законопроект - не ранее, чем через шесть месяцев; а зелья перестали помогать ещё на втором году службы. - Занятие нелюбимым делом отнимает массу энергии, мисс Грейнджер, - заметила как-то профессор МакГонагалл, посетившая Министерство по делам, - если вы захотите покинуть свой пост, могу предложить вам место преподавателя по защите от тёмных искусств. Что-то подсказывает мне, что это направление наилучшим образом раскроет ваши таланты. - Что вы, профессор! Кингсли мне доверяет, коллеги поддерживают. Я на своём месте, поверьте! И... - она скромно опустила глаза, - за два года уже успела себя зарекомендовать. - Чтож... - поджала губы директриса, - дело ваше. Однако знайте, что моё предложение в силе. Без срока давности. Вспоминая этот разговор Гермиона на мгновение заколебалась... Быть может МакГонагалл права? Быть может ей стоит попробовать другое дело, раз нынешнее совсем не радует? Стоп! Эти рассуждения слишком опасны. Её совсем недавно назначили заместителем начальника отдела. На неё рассчитывают. Уйти теперь - настоящее свинство. Кроме того, Гермиона знала, друзья гордятся ею. Это тоже грело душу. Да и Рон, кажется, совсем не против в будущем стать супругом министра Магии. Не потому что он не любит Гермиону саму по себе, как личность... Просто... В такие моменты у него по-мальчишески загораются глаза и он с полной самоотдачей восклицает: "Вау! Круто!". За четыре года отношений он ясно уяснил: его половина горячая, решительная и способная ведьма. Если хочешь жить с ней в мире - не стой на пути и не спорь. Просто восхищайся. Что он и делал, сохраняя при этом достоинство. Будучи уже два года успешным вратарём своей любимой команды "Пушки Педдл", он сумел избежать звёздной болезни. Притязания поклонниц не вызывали в нём отклика, на всех мероприятиях он появлялся исключительно с элегантной и строгой мисс Грейнджер, декольте которой украшала неизменная нитка жемчуга, с удовольствием ловил устремленные на неё взгляды и гордился, что она поишла сюда именно с ним. Гермиона и правда расцвела, стала по-настоящему женственной. Она избегала кричащих цветов и обилия украшений. Её взгляд - глубокий и проницательный - приковывал к себе внимание куда мощнее, чем, к примеру, бриллиантовое колье мисс Гринграсс, которая раз за разом “выводила в свет“ своего опального жениха. Малфой, кстати, тоже поглядывал в сторону вчерашней гриффиндорки, хотя в его положении это было совсем уж непозволительно. Астория делала всё, чтобы бывшего пожирателя приняли в обществе. Однако идти им навстречу не спешили. Малфоя сторонились. Точнее не так. Его просто не замечали. Как-будто сама память о Волдеморте создавала вокруг юноши густой непроглядный туман. Это жутко бесило и ранило. Семейный девиз Малфоев "Чистота всегда одержит победу" разлетелся на осколки. Драко чувствовал себя побеждённым. Что может быть хуже? Ситуация омрачалась тем, что через год после битвы за Хогвартс умерла Нарцисса. Должно быть сказался стресс и постоянная тревога за сына. Женщина угасла буквально за несколько месяцев - агрессивная форма рака. С её уходом из поместья как-будто выкачали остатки тепла. Драко неприкаянно бродил по длинным сумрачным коридорам, разглядывал потемневшие портреты в золочëных рамах, переходил с этажа на этаж почти что на ощупь, не зажигал огня. Люциус делал вид, что ничего не произошло. Суткам сидел у себя в кабинете и перебирал бумаги. Как-будто они имели хоть какое-то значение сейчас! Однако это был его способ пережить горе... Каждый справляется по своему. Совершая свой полуночный моцион, Малфой младший старательно избегал материнской спальни. Он знал - если хоть краешком глаза коснётся её постели тут же превратиться в маленького мальчика. И обязательно станет плакать. Горько. Безутешно. Как может только ребёнок, у которого случилось большое горе. Он позволил себе это лишь однажды - сразу после её кончины. И решил больше никогда так не поступать. Шло время. Под давлением чистокровных устоев и собственных амбиций глава семьи вынужден был вернуться к реальности. Отложив в сторону бумаги Люциус вызвал сына к себе: - Настал твой черёд позаботится о чести семьи Драко. Наше имя смешано с грязью. Ты должен жизнь положить на то, чтобы вернуть Малфоям былое величие. Он уведомил сына, что на днях имел разговор с Эдвардом Гринграссом. Его дочь - Астория недавно вернулась из Хогвартса и оба родителя находят совместное пребывание своих отпрысков весьма полезным. Вот так прозаично началась их романтическая (?), точнее совсем не романтическая история. Драко никак не мог смириться с тем, что Астория выступала своего рода отбеливателем, спасением его запятнанной репутации. Ощущение, что ты по гроб жизни обязан не добавляет отношениям страсти... Скорее душит их на корню. Именно это ощущение не покидало Малфоя. Ощущение удушья. Нехватки воздуха, непосредственного, живого общения, тепла... Как бы красива ни была Астория, какие бы правильные вещи ни говорила, как бы мягко ни улыбалась, Драко видел её как-будто сквозь пелену. Пелену своей собственной несвободы. Неспособности поступать так, как хочется. А как хочется - он и сам не знал. Слишком смелый это вопрос для того, кто носит фамилию Малфой.