глава 1

- Кто ты? – тихо, словно шепот. - Кто? - Кто ты?! – громко и требовательно. - Алекса, - попытка робкого ответа. - Кто ты?!! – оглушающе, словно гром в небесах. - Александра Озерная. - Александра… - мягко шепчущий голос, - Иди, Александра, иди. Душа скользнула вперед в странном тумане. Она не понимала куда идти, пока не услышала тихий плач. Когда она вышла к тому месту, то увидела, как рыдая в дымке растворяется женский силуэт с красивыми длинными золотисто-рыжими локонами. - Кто это? – удивленно спросила душа, так как силуэт показался ей знакомым. — Это Александра. Хюррем. В том мире она не справилась, - немного печально ответил голос, - рождение дочери далось ей тяжело. Но ты можешь занять ее место. Хочешь? - Жить так как жила она? Ох, нет. - Ну почему же как она? Как захочешь сама. Это будет уже твоя история. Такое предлагается только один раз. И то только потому, что мне интересно посмотреть на результат. - А ты можешь кое в чем мне помочь? - В чем же? - Не хочу быть детоубийцей. А там… Сама понимаешь. Можно что-то сделать с тем горе властелином? - Ха-ха, а ты забавная. Ну хорошо, сильно это ничего не поменяло бы. Твои дети родятся так, как и должно быть. Кроме них у Сулеймана не будет других детей. — Значит мы и Мустафа. Хорошо. И я правда могу поступать так, как мне нужно? - Да. Все в твоих руках. Ступай. Надо бы нашей госпоже проснуться. Мир словно закрутился, и душа увидела, что она парит под потолком, а под ней балдахин кровати, на которой возятся женщины, пытаясь разбудить обессилевшую, как им казалось, после родов девушку. Душа опустилась ниже и присмотрелась. Хюррем была моложе чем она помнила. И меньше. Почему-то всегда казалось, что она выше ростом. Вот ведь выправка. Ладно, заселяемся. Уже через мгновение рыжеволосая бестия открыла глаза и, к удивлению, всех, улыбаясь произнесла: - Все хорошо. Хорошо. А где маленькая принцесса? - Она с Нигяр, - удивленно ответила Мария. - О, надо в гареме раздать сладости и монетки, - рассмеялась Хюррем, - первая принцесса у нашего повелителя. - Хюррем, а ты разве не расстроилась? – Мария все еще не верила своим глазам. - Нет. Это всего лишь значит то, что нужно будет еще маленьких. Мария, возьми все нужное в комнате и поспеши в гарем, а то чую мне там кое кто может пакость сделать. Скажи, чтобы радовались. Принцесс еще не было. А мальчики еще будут. Мария кивнула и выбежала за дверь, в которую почти тут же вошла Нигяр-калфа. Увидев на ее руках белый сверток Хюррем протянула руки. - Нигяр, дай мне принцессу. Женщина аккуратно положила ребенка на руки матери и уже хотела что-то сказать, но поняла, что та не обращает на нее внимания, удивленно рассматривая малышку. - Какая же ты миленькая, - прошептала Хюррем дочери, сладко спящей сейчас у ее груди, - очень миленькая. И очень рыженькая. Моя девочка… Папина принцесса, но девочка моя. Самая красивая. Нигер была удивлена не меньше, чем Мария. Они опасались реакции вспыльчивой госпожи на то, что на свет появился не шехзаде. А тут… Чудеса! Мария спустилась в гарем и громко окликнула девушек. - Монетки всем! Монетки! – Весело сообщила она, - Хюррем-султан сказала всем раздать! И сладости еще будут! И молиться за здоровье маленькой султанши нашего повелителя! - Девочку родила? – с насмешкой спросила одна из девушек. - Да. Прелестная султанша сегодня появилась, - так, словно не поняла насмешки ответила Мария, - Мальчики были и еще будут. А султанша первая! Радостный день! Мария наслушалась повеселевших девушек и закончила раздавать монеты, когда в двери гарема с видом вселенской язвы вплыла Гюльшах. Но увидев веселящийся гарем она замерла, не понимая в чем дело. - Что здесь происходит? – кисло спросила она. - Празднуем рождение первой султанши нашего повелителя! – воскликнул кто-то из девушек. - Да дарует ей Аллах долгих лет жизни! – поддержали несколько голосов. Услышав это Гюльшах развернулась и быстро покинула праздник. А в это время в покои роженицы уже спешили Валиде и Дайе-хатун. Услышав о том, что родилась девочка они заволновались, почти уверенные в том, что Хюррем может выкинуть очередную глупость. Однако, когда они зашли внутрь, то увидели, как Александра нежно воркует над ребенком. А когда девушка подняла на них сияющие глаза они обе буквально выдохнули. А та осторожно протянула малышку. - Госпожа, у нас появилась чудесная султанша! – улыбнулась Хюррем, - она прекрасна! - Машаллах! Машаллах! – пробормотала женщина, аккуратно принимая ребенка из рук подхватившей его Нигяр-калфы, и удивленно рассматривая волосики малышки, которые в будущем обещали стать столь же прекрасными, как у ее матери. И тут девочка открыла глазки и Валиде почувствовала, что ее сердце сжалось. Глаза малышки были в отца. - Личико, как лунный свет, волосы как солнце! Когда я молилась за здоровье малыша, то мне было видение. Я видела солнце и луну рядом. Это было предначертано. Я дам имя этой девочке. Ее имя Михримах! И будет ее жизнь такой светлой, будто солнце и луна освещают ее путь вместе! - Иншаллах, госпожа! – тихонько ответила Александра. - Нигяр, передай Михримах-султан ее матери. - Пусть она живет долго, в ласке и любви! – улыбнулась Дайе-хатун, - Хюррем-хатун, тебе нужно что-нибудь? - Ничего не нужно, Дайе-…хатун, - девушка голосом слегка выделила оплошность хазнедар. Женщины нахмурились, но увидев, что Хюррем уже смотрит только на ребенка, переглянулись с Нигяр и покинули покои. - Хюррем, ты снова?.. – Начала было калфа, но была перебита тихим голосом. - Нигяр-калфа, как ты думаешь, тот кто должен следить за порядком в гареме может сам нарушать правила? Подумай об этом на досуге. Ступай, мы с малышкой покушаем, а там и Мария придет. - Хорошо, Хюррем-султан… - едва слышно пробормотала калфа и буквально вылетела из комнаты. Она быстро догнала женщин. - Нигяр, что это было? – строго спросила Валиде. - Госпожа, я хотела отчитать ее… но она просто задала мне вопрос… - Какой еще вопрос? - Может ли тот, кто должен следить за порядком в гареме сам нарушать правила? Сказала подумать об этом и оставить ее. - Однако… - задумчиво протянула Валиде, - Неожиданный день. Мария тихонько вошла в комнату и увидела, что Хюррем с улыбкой кормит девочку. Услышав, как скрипнула дверь, она подняла взгляд. - Мария, ну как? - Ты была права. Я только успела девушкам монеты раздать и распорядится о вечернем угощении, как появилась Гюльшах. А увидев, что мы празднуем скисла как недельный плов! Но как ты поняла? - Ох… Мария… - Хюррем покачала головой и перевела взгляд на дочку, но продолжила говорить тихим голосом, - ты так ничего и не поняла? Жизнь наложницы — это постоянная борьба за жизнь и власть. А в моем случае это опасно тем, что я поднимаюсь с низов. Сама. Без поддержки. Без доверия к кому-либо… Девушка замолчала, продолжая смотреть на уже засыпающую у груди дочь. А Мария задумалась. Она молча поклонилась и покинула комнату. Дойдя до перил, девушка облокотилась на них и замерла. «Без доверия к кому-либо». Она стояла так долго. Пока к ней не подошла Нигяр. - Ты чего тут стоишь? - Думаю. Нигяр, ты злишься на Хюррем за то, что она через тебя передала мне мех? - С чего такие вопросы? - Думаю, что нам с тобой обоим отомстили, - Гюльнихаль обернулась, - Она доверяла только нам. Только с нами советовалась. И мы обе ее предали. - Не говори ерунду, - Нигер отмахнулась, - ей уже говорили про то, какие порядки в гареме. - Угу, говорили… - девушка поклонилась и войдя в комнату аккуратно забрала малышку у спящей Хюррем и уложив ее в кроватку прилегла сама. Через несколько дней Хюррем вышла прогуляться вместе с Нигяр. Калфа все взволнованно кудахтала про то, что Хюррем рано встала, пока не замолкла, напряженно смотря вперед, а затем поклонилась. Навстречу им с таким видом, словно она завоевала весь мир, шествовала Махидевран со своей верной служанкой. - О, чудесного мальчика ты родила, Хюррем! – ехидно пропела она, явно ожидая от девушки очередной вспышки гнева. Однако та внимательно посмотрела на нее и покачав головой хотела пройти мимо. Но Весенняя роза не сдавалась, - Мальчика! Я рожу мальчика! И еще рожу! У меня будут одни мальчики! Ты же так говорила? - Нам надо идти, нас ждет лекарь, - забеспокоилась Нигяр-калфа, поторапливая Хюррем. Однако та внезапно повернулась к Махидевран и неожиданно погладила ее по плечу. - Успокойся, Махидевран. Я действительно начинаю беспокоиться за тебя, - она повернулась, собираясь продолжить путь, но потом, не поворачиваясь, спросила, - Махидевран, почему твоя жизнь кажется тебе настолько пустой, что ты рада даже такой мелочи? Неужели ты сама не видишь сколько хорошего тебя окружает? Не потеряй это зациклившись на чем-то одном, что может потом оказаться для тебя не столь и важным. И, если уж на чистоту, Повелителя ты сама потеряла. Я никогда не наговаривала на тебя и не поступала так, как поступала со мной ты. Так кто змея в саду? Они спокойно продолжили путь, а удивленная черкешенка молча смотрела им в след. В это время наверху, с балкона, за этой сценой наблюдали Валиде и Дайе. Когда Александра ушла, они вернулись в покои. - Что скажешь, Дайе? - Айше Хафса-султан присела на диван. - Госпожа, ее словно подменили, - развела руками хазнедар, - странно все это. - Да, и она настолько уверена, что ни в одном случае не была виновата в проблеме. Удивительное упрямство. Хюррем только покормила и уложила Михримах, как пришла Нигяр. Девушка посмотрела на очень довольное лицо калфы и не смогла удержаться от вопроса. - Чем ты так довольна? Прямо сияешь! - Новости пришли. Повелитель наш, домой возвращается. Совсем немного и закончится ожидание. - Слава Аллаху, что услышал наши молитвы и сохранил его для нас. О, Нигяр-калфа, мне нужна твоя помощь. - И что же ты задумала? - Ты же знаешь, как ко мне относится Махидевран. Уже устала я от ее колкостей. - Здесь я тебе не помощник… - Да ты дослушай сначала! Мне надо с Валиде поговорить. Не жаловаться. По делу поговорить. - По какому такому делу? - Махидевран не дает малышку с шехзаде познакомить. У него сестра появилась, он ее так и не видел. Сколько дней уже прошло! - А-а… Хм… Тогда идем, попросим Валиде принять нас. Но смотри у меня! - Ха-ха, идем, Нигяр! Они вышли из комнаты и пройдя по коридорам поспешили к покоям Валиде. Уже пройдя половину пути, они встретили взволнованного Сюмбюля. Ага семенил по коридору, нервно поводя руками. Увидев это, Нигяр остановила его. - Сюмбюль-ага, чем ты так обеспокоен? – Нигяр нахмурилась. - О, беда-беда! Учитель шехзаде заболел. Сказали, что он сильно кашлял, а потом упал. Сколько волнений! Он же жених Госпожи Хатидже! - Сильно кашлял… Сюмбюль, идем к Валиде! Срочно! – выпалила Хюррем и побежала по коридору. Когда они подошли, то их остановили, сказав, что у Валиде дела. - Скажите, что дело не терпит отлагательств! – Хюррем вскинула голову и одарила охрану и служанок таким взглядом, что невольно попятились даже Нигяр с Сюмбюлем, - Речь о жизни членов семьи! - Хюррем, что ты… - обеспокоено прошептала калфа. - Сами все узнаете. Так, а ну прочь с дороги! – крикнула она, увидев, что слуги все еще мешкают и воспользовавшись их шоком распахнула двери покоев. - Что такое? – громко спросила Валиде, а к распахнувшимся дверям повернулись Хатидже и Махидевран. - Госпожа, простите за вторжение, - залепетал Сюмбюль, но женщина уже увидела Хюррем - Что ты себе позволяешь? Стража! - Госпожа, дело о жизни шехзаде Мустафы! – громко выкрикнула Хюррем, и все резко замолкли. - Да как!.. – начала было Махидевран, но Валиде прервала ее одним плавным, но властным жестом руки. - Говори. - Махидевран, прошу, приведи шехзаде. Мне очень нужно поговорить с ним о его учителе. Если то, что я подозреваю правда, то его нужно срочно удалить из дворца. - Я… - Иди, Махидевран. Поторопись, - Валиде кивнула, и женщина вышла из покоев, - Что ты подозреваешь? - Сюмбюль-ага рассказал о том, что случилось. Если то, что я думаю – правда, то и свадьба госпожи Хатидже так же невозможна. - Да что же это за недуг такой? - Чахотка, госпожа. Это смертельно. И опасно. - О Аллах… - Валиде и остальные побледнели. Александра смотрела на них и старалась сохранить обеспокоенное выражение лица. Она знала, что все так, как есть, но это был хороший повод увидеть шехзаде. Девушка вздохнула. Человек, которому она очень хотела помочь… Они вот-вот увидятся. Прошло еще немного времени и Махидевран вернулась. За ней шел ангел с самыми прекрасными глазами на свете. Александра не удивилась, увидев, что он несколько старше, чем был в это время в ее памяти. Лет десять на вид. Он настороженно смотрел вокруг, явно уже обеспокоенный волнением матери. - Позволь, Махидевран, - тихо сказала Хюррем, приблизившись. Только увидев, как та нехотя кивнула, она подошла к мальчику и опустилась на колени, - здравствуй, шехзаде Мустафа. Мне очень нужно поговорить с тобой. - Вы Хюррем-султан? – спросил мальчик, рассматривая ее. - Ты запомнил меня? – улыбнулась девушка, - да. Но сейчас нам очень нужно, чтобы ты кое-что вспомнил. Это о твоем учителе. Скажи, а как давно он начал кашлять? Пойми, это важно. - Я понимаю, - мальчик задумался, - уже давно. Больше сорока дней. - О Аллах… - Махидевран прижала руку ко рту, но Хюррем посмотрела на нее и успокаивающе покачала головой. - Молодец! Так, а теперь вспомни, когда кашель стал сильным и долгим? - Дней семь или восемь назад. Но сегодня он в первый раз упал и не мог дышать. - Слава Аллаху, - воскликнула Александра и неожиданно для всех ненадолго обняла мальчика, - ты умница! А скажи мне, ты любишь апельсины? - Хюррем… - Валиде хотела что-то спросить, но девушка незаметным жестом ее остановила. - Сок очень вкусный, - кивнул Мустафа, удивленно смотря на девушку перед собой. — Это хорошо. Иди к маме, обними ее, - Хюррем встала и потрепала его по волосам, а потом обернулась к Валиде, - я права. Но все вовремя стало известно. С шехзаде все будет в порядке. Махидевран, послушай, пожалуйста, что я скажу. Ближайшие дни лучше сделать для Мустафы напиток, который нужно будет пить. - Я не поз… - Сделаешь его сама, - не стала слушать ее девушка, — Это просто. Свежий сок апельсина, немного сока лимона, немного сока из измельченного корня имбиря и мед. Он все это ест? - Да, - опять же сквозь нежелание кивнула женщина. - Смешать и разбавить до вкуса, который будет приятным. Можно просто мед, лимон и имбирь. О, кстати это всем полезно по утрам, особенно когда холодно. Простуда меньше пристает. Организм сильнее становится. Но на ночь не надо, так как он бодрит. Теперь по поводу учителя. Через несколько дней его болезнь станет очень опасна для окружающих. И она не излечима. Понять это будет очень просто. В кашле будет кровь. Госпожа, прикажите кому-то проверить это, что бы не было сомнений. - Хорошо. Ты молодец, Хюррем, - благосклонно кивнула Валиде. - Еще раз прошу прощения, что так ворвалась, но здоровье шехзаде и госпожи очень важно. Я могу идти или вы хотите что-то спросить? - Ох, - опомнилась Нигяр, - ты же хотела попросить Валиде… - О чем ты хотела попросить, Хюррем? – Женщина пристально посмотрела на девушку. - Я хотела попросить у вас дозволения познакомить шехзаде с сестрой. Я понимаю, что визит в наши покои несколько нежелателен, но можно ли нам с малышкой посетить вас? – Хюррем поклонилась. — Это очень хорошая мысль, - Валиде даже улыбнулась. Ее так же уже начало утомлять, что Махидевран упорно не желала наносить визит вежливости. Удивляло только то, что образцом благоразумия выступала Хюррем, - я жду тебя и детей завтра на обед. Махидевран, вас с шехзаде тоже. Отказы не принимаются. На следующий день Хюррем очень ждала визита к Валиде. И когда к ним пришла Дайе-хатун и сказала, что госпожа ждет их, то буквально через пять минут они уже направились в ее покои. Мать султана немного поворковала над спящей малышкой и стала играть с весьма активным сегодня Мехмедом. Хюррем же тихонько сидела, качая девочку на руках и иногда прислушивалась, надеясь услышать шаги в коридоре. Но было тихо. Валиде старалась не показывать этого, но хмурилась все сильнее. В конце концов она подозвала Дайе и что-то ей прошептала. Еще через половину часа двери открылись и Дайе вошла в покои, а за ней следовала, недовольно морщась, Махидевран и растерянный Мустафа. Они поклонились Валиде. Махидевран опустилась на свое место, как можно дальше от Хюррем и дернула сына за руку, усаживая рядом с собой. Девушка нахмурилась, видя это. - Махидевран, что тебя так задержало? – довольно резко спросила Валиде. Женщина, отведя глаза, невнятно пожаловалась на головную боль. Валиде еще сильнее нахмурилась, - Ох, Махидевран, тогда я не буду задерживать тебя. Мустафа пусть пообедает здесь, а ты пока отдохнешь в своих покоях. Ступай. Если такое повториться, то просто попроси служанок сопроводить шехзаде ко мне. Ты же не думаешь, что без твоего присутствия здесь может что-то случиться? Махидевран поняла, что она переступила черту. Все же, бросив на Хюррем буквально пылающий недовольством взгляд она встала и поклонившись вышла из покоев. Александра смотрела на сидящего тихо на своем месте ребенка, явно не знающего, что делать. Сейчас она готова была голову оторвать Махидевран за такое поведение. - Шехзаде, - тихонько сказала она, - не хочешь сесть ко мне? - Можно? – мальчик посмотрел на Валиде и пересел ближе к Хюррем. Девушка повернулась к нему и ласково улыбаясь… подмигнула. - Так, а теперь протяни ко мне руки, - она едва не смеялась, видя, как ничего не понимающий мальчик протянул руки, словно требуя подарок. И он его получил, правда не ожидая этого совсем растерялся. Ведь неожиданно на его руках оказался белоснежный, тихо сопящий кокон. Мустафа широко распахнутыми от удивления глазами смотрел на маленькое личико спящего ребенка. А потом он почувствовал, как удивительно мягкие и нежные ладони Хюррем-султан аккуратно помогают ему правильно держать девочку, — Вот так. Это твоя сестренка. Михримах. Ей правда приятно с тобой познакомиться. - Красивая… И волосы как у вас… Но откуда вы знаете? Она же спит, - мальчик перевел взгляд на почти смеющуюся девушку. - Если бы ей не понравилось, то уже пол дворца разбегалось бы прочь от ее плача. А она, смотри, только улеглась поудобнее, - девушка склонилась к ближе, - у нее характер как у твоего папы. Это было сказано таким тоном, что мальчик сразу понял, что девушка шутит и тихонько рассмеялся. Они так и сидели, улыбаясь и переговариваясь тихонько, пока ждали обед. Валиде с удивлением смотрела на это. Совсем не того она ожидала от Хюррем. Такая же непринужденная обстановка сохранялась на протяжении всего времени визита. Но отпуская всех, Валиде неожиданно остановила Хюррем. - Задержись. Пусть детей отнесут в твои покои. Девушка поклонилась Валиде и кивнула Марии. Когда остались только Дайе-хатун, Валиде и сама Александра, с лица матери султана упала маска. Она строго посмотрела на девушку. - Хюррем, что это было? – требовательно начала она, - С чего такая милость к шехзаде? Ты что-то задумала? - Госпожа, с чего я должна была что-то задумать? – удивленно спросила Хюррем, - Или мне что-то неправильно сказали и окажется, что из-за законов дети тоже с детства враждуют друг с другом? - Нет, конечно, - растерялась Валиде, - но… - Я просто хотела дать детям познакомиться друг с другом. Что в этом подозрительного? И то, что меня ненавидит Махидевран никак не относится к ее сыну. Мустафа милый ребенок. Не нужно искать подводные камни там, где их нет, - Хюррем поклонилась, - если позволите, то я пойду. Михримах скоро проснется. - Да, иди, - задумчиво ответила госпожа, и девушка спокойно направилась к себе. Проходили дни. Хюррем постепенно свыкалась с жизнью в гареме, привыкала к людям и быту. Постепенно она поняла, что внутри нее память о прошлой жизни девушки Александры из другого мира и Александры из этого плавно соединились. А также образы людей наложились друг на друга. Так оказалось, что они с Махидевран одного роста. У Валиде больше седых волос. У евнухов в гареме более высокие и певучие голоса. Постепенно на место вставали разные мелочи. Но самое интересное получалось с возрастом. Хюррем сейчас было всего семнадцать. Причем исполнилось недавно. И выглядела она младше чем помнила по сериалу. Махидевран же наоборот была чуть старше. Ей уже было двадцать шесть, как и Хатидже, которая, впрочем, соответствовала и возрасту, и внешности. Как и остальные. Кроме Мустафы. Он был старше. Ему уже было одиннадцать лет. Хюррем рассмеялась. Она ближе по возрасту к Мустафе, чем к султану. Словно Аллах услышал ее мысли. В этом отдаленном уголке сада, где, в маленькой беседке, предпочитала проводить время девушка, редко кто появлялся, а сейчас по дорожке шел мальчик. Он осматривался, словно был здесь впервые. Увидев красивое, буквально воздушное строение он остановился, рассматривая его. Он не замечал девушку внутри, пока не зашел. - Простите, Хюррем-султан, я не думал, что здесь кто-то есть, - он замер, не зная, что делать. - Все хорошо, шехзаде, - девушка склонила голову, - я не удивлена, что вы зашли сюда. Заметить эту беседку сложно, но увидев невозможно не зайти. Здесь очень красиво. - Вы правы, - согласился Мустафа, рассматривая улыбающуюся девушку. Он знал, что именно из-за нее мама стала часто плакать и почти перестала улыбаться. Ведь женщина постоянно упоминала, что это именно Хюррем виновата во всех их бедах. И даже разговаривать с ней опасно. А теперь эта девушка просто улыбалась, и, как всегда, по-доброму смотрела на него. Он не понимал, как такое может быть. Он уже хотел вернуться на тропинку, но все же не удержался и заговорил, - Хюррем-султан, вы знаете, что моя мама часто плачет из-за вас? - Знаю, - кивнула та и ее взгляд стал печальным, - и плачет, и злится. Именно из-за меня. И я плакала из-за нее. - Вы? Не понимаю… - И не надо. Шехзаде, не нужно вам в это вникать. Живите, учитесь, растите умным и справедливым. Поддерживайте маму. Вы сами все поймете позже. Сейчас никто из нас не сможет ничего изменить. Жизнь простой не бывает. Тем более для женщины в гареме. Идите, шехзаде, и, пожалуйста, не говорите маме о том, что говорили со мной. А то она снова будет грустить. Девушка отвернулась от Мустафы. Он посмотрел на нее и вышел из беседки. Но прежде, чем уйти мальчик обернулся. Хюррем сидела все так же отвернувшись. Однако теперь ее голова склонилась ниже, а плечи подрагивали. Мустафа вдруг понял, что девушка, про которую ему говорили, что она самое злое существо, сейчас просто сидит одна в самом дальнем углу сада и… плачет… А Хюррем просто не смогла сдержаться. Слезы сами выступили на глазах после того, как она осознала, что не имеет права вмешиваться в его историю сейчас. Нужно было время. Много времени. Влиять можно было только в небольших «дозах», чтобы не сделать еще хуже. А это значило, что Мустафа будет расти ненавидя ее. Когда она успокоилась и пришла в себя, мальчик давно ушел. Некоторое время она просто наслаждалась тишиной. А потом услышала голоса. Она встала со скамьи и вышла из беседки. Искали действительно ее. - Нигяр-калфа, что случилось? – спросила обеспокоенная девушка. - Ох, вот ты где, - та осмотрелась. - Да, здесь тихо, и уютная беседка. Я здесь иногда бываю. - Хорошо. Идем, а то не успеешь подготовиться! - К чему? - Повелитель возвращается сегодня! Гонец прибыл почти час назад! - О, Аллах… Хюррем внутренне содрогаясь поспешила за Нигяр. Хорошо, что та шла впереди и не видела лица девушки, ведь не нем была вовсе не радость. Снова ложиться в постель с этим… И изображать что-то… Девушке передались воспоминания прежней хозяйки тела, причем так, словно были ее собственными, но были же и свои. А значит было с чем сравнить. Видимо доступность женских тел и их количество повлияло на то, что султан не особо заморачивался с тем, как удовлетворять женщин. А какой смысл? Они так и так кроме него никого не познают, а следовательно, будут думать, что если не больно, то уже прекрасно. Даже прошлая Хюррем не особо понимала, что такого в этом особенного, но раз повелителю это нравится и от этого берутся шехзаде, то не сомневалась, что это того стоит. Но учить султана сексуальным утехам... Хотя… Хм… Ну ладно. Пошалим. Ну не нравился ей этот… суслик. Столько лет наблюдать, как изводят его «любимую»! Да где там эта любовь? Не видела она ее. Причем ни к кому. У девушки сложилось впечатление, что Сулейман сам себе придумывал сказки и сам же в них верил, но потом трезвел и придумывал новые игры. Причем каждый раз заворачивал их так, словно именно он прав во всем. Ладно, главное терпение. А его точно хватит. На все. Через два часа ее вызвали в покои, где предстояло встречать повелителя. Она поправила одежду на Мехмеде и взяла на руки Михримах. Мария несла шехзаде, как всегда, прикрыв лицо вуалью. Но больше она не смотрела на Хюррем перед тем, как надеть ее. Сейчас она вела себя тише, не умничала рядом с Нигяр, а старалась держаться ближе к своей госпоже. Похоже до нее дошли слова о доверии. Это было хорошо. Девочка становилась умнее. Они пришли в покои, в сопровождении одной из немых теней Валиде. Там уже собрались все, кроме Хатидже и Гюльфем. Валиде поворковала над внуками, к явному неудовольствию Махидевран, а после отошла поговорить с подошедшими женщинами. Хюррем спокойно подошла и встала в конце ряда. Двери наконец открылись, и слуга объявил о прибытии султана. Хюррем напряглась, но потом сделала счастливое лицо, напоминая себе, что так надо. А в это время в двери вошел он. Не особо высокий примерно 185см, не особо статный… Средний во всем. Уже начавший лысеть. Но взгляд! Этого орла хорошо пнули. Хюррем понимала, что она откровенно придирается. Но оно само буквально бросалось в глаза. - Валиде, вот мы и дома! – радостно поприветствовал мать Сулейман. - Хвала Аллаху, что он позволил тебе вернуться целым и невредимым, сынок! – женщина сияла от счастья, но постепенно все же стала обеспокоенной, - мы получали такие известия, что с ума чуть не сошли! - Да, у нас были трудные моменты. Меня спасли ваши молитвы, - сын нежно сжал руки матери, - И Ибрагим. Он меня закрыл собой при покушении и был тяжело ранен. Но уже все хорошо. Он здоров. - Да хранит его Аллах, - Валиде не могла оторвать взгляд от сына. А вот остальные женщины переглянулись, что не укралось от взгляда Хюррем. Она внутренне чертыхнулась. Совсем забыла об этой мыльной опере. - Хатидже, - Сулейман подошел к сестре, протягивая руку для поцелуя. Та мягко склонилась, выполняя требуемое обычаями. Султан почти сразу перевел взгляд на резко изменившуюся в лице Махидевран. - Добро пожаловать, повелитель! – сияя от счастья воскликнула она, припадая к руке султана. - Мустафа, сыночек мой! – Сулейман крепко обнял мальчика, - Я так рад! Как же ты вырос! - Добро пожаловать, отец! – рассмеялся шехзаде. Наконец Сулейман повернулся к Хюррем и Марии. Он подошел к шехзаде, аккуратно погладил его по голове, а потом посмотрел на любимицу. - Добро пожаловать домой, повелитель. Позволь представить тебе Михримах, нашу дочь, - улыбаясь сказала девушка, прежде чем кто-то успел заметить, что она не кинулась целовать руку султана. - Дочь? – удивился Сулейман и подойдя ближе очарованно замер, смотря на малышку. - Видимо Аллах решил, что в этом дворце все еще недостаточно красоты и послал нам это чудо, - прошептала девушка, а султан протянул руки и аккуратно взял девочку. - Михримах… она прекрасна! Спасибо, дорогая! – мужчина улыбнулся Хюррем, покачивая дочь. - Рада угодить повелителю, - рассмеялась девушка, и сразу тихонько шепнула, - однако это значит, что мне все еще нужно будет подарить моему султану обещанного шехзаде… - Именно, - принял, по-видимому, величественный вид Сулейман и сквозь полуприкрытые веки глянул на Александру. Девушка видела, как за спиной повелителя Махидевран снова приняла вид готовой разрыдаться мученицы, а Валиде переглянулась с Хатидже. Султан не долго еще поговорил с матерью, а после покинул их. Хюррем так же откланялась, сославшись на то, что нужно уложить детей. Хотя просто не хотелось нарываться на еще один скандал. Но когда она шла по коридору, то развернулась и приказав Марии ждать ее, направилась к покоям повелителя. Она приблизилась и обратилась к стражнику. - Доложи повелителю, что пришла Хюррем-султан, мне нужно переговорить с ним буквально минуту. - Он ожидает Великого Визиря, - ответил ей стражник. - И он велел не беспокоить? – уточнила девушка, - если нет, то спроси, у меня просто один маленький вопрос. Слуга кивнул и доложил. А после кивнул уже Хюррем. - Повелитель, прости, за внезапный визит, - Хюррем аккуратно поклонилась, - я уже шла к себе, когда подумала кое о чем, но где искать Валиде я теперь не знаю, и твои покои были ближе. Повелитель, можно устроить небольшой праздник для девушек в гареме? Так хочется поделиться счастьем от вашего возвращения! - Хм… Это хорошая мысль, Хюррем. Я даю тебе свое позволение на это, - султан встал и подошел к девушке, осторожно коснувшись рукой ее лица. Девушка просияла улыбкой и снова поклонилась. Султан поднял ее и поцеловал в лоб, - беги, приказываю повеселиться от души. - Спасибо, мой султан! Девушка вышла в коридор и отойдя на приличное расстояние выдохнула. Она дошла до того места, где ее ждала Мария и направилась к Сюмбюлю. Отдав ему распоряжения Хюррем пошла готовиться к празднику. Когда она собралась, шехзаде успел проснуться, а Михримах поела и снова сладко спала. Оставив девочку под присмотром надежной девушки, Хюррем и Мария с шехзаде на руках направились в гарем, где уже играла музыка и слышался смех. Они вошли и присели в удобном уголке, где прекрасно было все видно. Хюррем слышала, как девушки стали обсуждать ее, но не обращала на это внимания, пробуя сладости и смотря, как танцуют. А после и сама вышла танцевать. Сегодня все было так, словно между ней и остальными не было разницы, и они веселились все вместе. Так же повеселились над ужимками Сюмбюля и попытались утащить танцевать Нигяр-калфу, хотя и безуспешно. Но им было очень весело, исключая нескольких особо завистливых, как уже знала Хюррем, что сидели в дальнем углу. - Кто им позволил все это устроить? – спросила Нигяр у Сюмбюля. - Сам повелитель разрешил, - отмахнулся тот, - Хюррем о девушках подумала и у него дозволения попросила. Через несколько минут в двери гарема вошли Махидевран и Гюльшах. Сначала их лица были довольны, но увидев Хюррем, их буквально перекосило. Впрочем, как и всегда. Они минуту стояли, сверля девушку недовольными взглядами, а потом Махидевран не выдержала. - Так, заканчивайте! Расходитесь! – скомандовала она. - Стойте! – только недавно присевшая передохнуть от танцев Хюррем встала и пошла вперед, - Не уходите. Торжество продолжается. Играйте! Танцуйте! Ну, что вы стоите? Музыка продолжилась. Но Махидевран явно не собиралась так просто сдаваться. - Прекратите играть сейчас же! – крикнула она, - чей это праздник? Кто вам позволил? — Это мой праздник. Для девушек, чтобы отпраздновать возвращение повелителя. - А ты помолчи! Тебя я не спрашиваю! Нигяр-калфа, Сюмбюль-ага! Пусть они расходятся! -  Продолжила командовать черкешенка, перебив Хюррем. Но те молчали, сжавшись и смотря на Хюррем. - Махидевран, - повысила голос уже та, - ты их хочешь заставить нарушить волю повелителя? У тебя теперь такая власть появилась? Хорошо, тогда мы разойдемся. Александра повернулась и пошла к девушкам. Только они видели, как ее глаза поблескивают от сдерживаемого смеха. - Что за воля повелителя? Что еще ты придумала? – явно не веря спросила Махидевран. - Повелитель дал дозволение на этот праздник, - обернулась Хюррем, - и приказал повеселиться от души нам с девочками. Но раз уж ты теперь во всем дворце распоряжаешься, то я, разумеется, не буду спорить и просто пойду к себе… - Что здесь такое? – раздался резкий голос Хатидже-султан и она влетела в гарем, - Что вы тут устроили? Ну же, говорите! Хюррем, что ты опять тут натворила?! Девушки стали расходиться из-за скандала. Хюррем покачала головой, и укоризненно посмотрела на Махидевран. - Молодец. И что теперь? Довольна? – спросила она, а потом повернулась к Хатидже, - повелитель разрешил праздник устроить для девушек. Но Махидевран-султан решила, что ее воля превыше всего и требовала разойтись. Вы же, не разобравшись, только усугубили ситуацию, обвиняя меня во всех проблемах. Мне так и сообщить повелителю, когда он меня спросит о том, хорошо ли мы провели время на празднике в честь его возвращения? Хатидже стояла, как рыба, ловя ртом воздух, а Махидевран склонила голову. Хюррем прекрасно помнила этот момент. И то, как Хатидже распекала их. Но не теперь. Теперь права была она. У нее было дозволение! - Пожалуй я вернусь к детям, раз уж вечер испорчен, - Хюррем поклонилась и пошла к себе. А остальные так и остались стоять. Краем глаза девушка увидела, как удивленно переглядываются на балконе Валиде и Дайе, но просто завернула за угол. Там она остановилась, прислушиваясь. И гром грянул. - Махидевран! Откуда такая злоба? Отвечай, живо! Как смеешь вести себя так? - Я думала, что она без разрешения устроила праздник! - Хватит! Ты разума лишилась? Так вести себя! Приди в себя! Здесь не базар! Здесь дворец нашего повелителя! Ты не можешь вести себя так, как не подобает в семье, в которой ты служишь! Ты спросила, прежде чем начать скандал? Нет! Ты решила, что тебе позволено все. И чего ты добилась? - Что произошло? – Валиде спустилась вниз. - А то, что Махидевран снова решила, что ей дозволено все, - указала на черкешенку Хатидже, - Увидела, что в гареме праздник и Хюррем, она решила их разогнать. Так еще и я подумала, что это Хюррем что-то натворила. А праздник был распоряжением повелителя. Хюррем попросила его дозволения. - Ох… Махидевран, как же так? Сколько раз тебе говорить, что бы ты была умнее и сдерживалась? – запричитала Валиде, - Аллах свидетель, если повелитель узнает, то снова из-за тебя и на меня гнев сына падет! А я уже устала от этого! Хюррем не стала слушать дальше и просто вернулась к себе. Спала она в эту ночь очень сладко. Утром, когда она проснулась то ей тут же, шепнули, о новом назначении Ибрагима. Нигяр буквально светилась, сообщая ей то, что тот больше не является хранителем покоев. - О, - Хюррем сделала удивленное выражение лица, - повелитель так быстро оценил его заслуги по достоинству? - Как ты… - Нигяр удивленно смотрела на улыбающуюся девушку, - Он стал Великим Визирем. Вторым человеком после нашего повелителя. - Ибрагим-паша, - рассмеялась Хюррем, - да, чего у него не отнять, так это верности повелителю… Хм… Это хорошо. Она до вечера занималась с детьми, а когда приблизилось время ужина, то отправилась к покоям повелителя. В ее голове уже созрел план, как сделать кое-кого своим должником. Султан благосклонно принял ее просьбу поужинать. Они мило ворковали все время приема пищи. Девушка видела, что мужчину очень радует легкое общение и восторг, который она периодически изображала. Но его немного задело то, что по окончании ужина девушка даже не попросилась остаться, а сказав, что уже отняла у повелителя мира много времени, упорхнула из покоев. Сулейман понял, что даже хотел бы, что бы она проявила инициативу. Но буквально через несколько минут подошел Ибрагим, и султан забыл про эти мысли. Через несколько дней, гуляя с Мехмедом по гарему, Хюррем услышала, как к Махидевран зовут лекаря. Она дошла до комнат женщины и остановилась у открытых дверей. Девушка наблюдала за состоянием ребенка, но услышав его кашель нахмурилась… Ох уж эта Махидевран. Она вошла в комнату. - Что-ты… - Махидевран подошла и попыталась вытолкнуть Хюррем, но та сурово посмотрела на женщину. - Скажи мне, а давала ли ты Мустафе тот напиток, что я тебе советовала? – резко спросила она. - Какая тебе разница? – повысила голос женщина, - иди к себе! Тебя никто не… - Какая разница? Махидевран, ты хотя бы понимаешь, - не замечая, что женщина косо поглядывает за ее спину буквально взорвалась девушка, - что из-за своей глупой вражды ко мне пренебрегла здоровьем ребенка! Ведь этого сейчас могло бы просто не быть! - О чем ты говоришь, Хюррем, - раздался за ее спиной голос султана. - Повелитель, Валиде, - обернувшись девушка увидела, как мать султана замерла, прижав руку ко рту, а сам мужчина, нахмурившись смотрит на нее. - Так, о чем ты говорила? – резко повторил мужчина и увидев, что Валиде хотела что-то сказать остановил ее резким жестом, - Отвечай, Хюррем. - Повелитель, когда я узнала о болезни учителя шехзаде Мустафы, я сразу пришла к Валиде и сообщила о своих подозрениях. Разговор с самим шехзаде только подтвердил их. Для того, чтобы чахотка стала заразной было, слава Аллаху, рано. Я попросила Валиде присмотреть за этим человеком. Но сама простуда, из которой появилось столь тяжкое заболевание так же не проста. И я посоветовала делать для шехзаде напиток из меда, лимона и имбиря, который можно было добавлять в апельсиновый сок. Я подробно рассказала, как его делать. Но судя по кашлю шехзаде, напиток он не пил. Иначе кашель был бы намного мягче, если бы был вообще. И, простите… но меня это очень разозлило… Простите… - Хюррем едва сдерживалась что бы не расплакаться, - я же хотела как лучше, а тут… - Ступай, я здесь присмотрю. Приходи вечером ужинать в мои покои, - султан ласково погладил по плечу расстроенную девушку, - не грусти. Все будет хорошо. Хюррем вышла, а султан молча, словно не видя Махидевран подошел к мальчику. - Как он, - спросил мужчина у женщины, втиравшей мазь в спину ребенка. - Простуда. Все поправимо, повелитель, - бодро ответила та, но мужчина понял, что она отвела глаза. - Говори, - приказал он. - Повелитель, девушка права. Если бы шехзаде пил то, о чем она говорила, то кашель был бы намного легче, и жара удалось бы избежать, - склонив голову прошептала лекарь. - Я тебя понял, - он отошел к Валиде и пристально посмотрел на женщину, - мама, а вы ничего не забыли упомянуть? Например то, что занятия вы прекратили после того, что вам сообщила Хюррем? - Сынок, но это же не так важно, просто, к слову, не пришлось, - Валиде склонила голову. - Да. И это, - он указал на Мустафу, - тоже не так важно, видимо. Мое терпение не бесконечно, Валиде. Я уже говорил вам. Мужчина повернулся и смерив Махидевран уже откровенно презрительным взглядом вышел из покоев. Черкешенка зарыдала, готовясь снова начать говорить что-то о подлости Хюррем, но Валиде остановила ее. - Не начинай даже. Ты действительно поставила мелочность твоих обид выше жизни своего сына. И после этого ты вообще должна помалкивать. Радуйся, что тебя не бросили в темницу после такого. А Мустафа смотрел на все это и неожиданно ему впервые стало обидно не за мать, которую он утешал последние годы так как мог, а за себя, ведь он понял, о чем был разговор. «Жизнь не бывает простой. Тем более для женщины в гареме. Идите, шехзаде, и, пожалуйста, не говорите маме о том, что говорили со мной. А то она снова будет грустить» - крутились в его памяти слова Хюррем, сказанные в беседке. Он осознал, что если бы не сегодняшняя вспышка из-за него, Мустафы, то он бы все так же подозрительно относился к девушке. А сейчас он знал, что она переживает за него. И почему-то ему казалось, что ее переживания теплее, чем переживания его собственной матери.