глава 2

Вечером Хюррем с сопровождением вышла из покоев и направилась к повелителю, она хотела спокойного ужина, как и в прошлые вечера, однако, как только она вошла, то увидела взгляд султана, направленный на себя, и обомлела. А в следующий момент ее уже довольно грубо целовали, подталкивая к кровати. Она даже ахнуть не успела. Но после расслабилась и пустила все на самотек. После растрепанная, только слегка прикрытая покрывалом, она посмотрела на уже одевшегося и усевшегося за свой стол повелителя. - Какое интересное первое блюдо сегодня на ужин, повелитель, - улыбнулась она, - а сама еда будет? - Ха, - тот оценил шутку, - немного позже. Сейчас нужно еще кое-что обдумать. - Может поделитесь своими мыслями, повелитель? – Хюррем повернулась на спину и потянулась. Она не видела, как загорелся взгляд Сулеймана, направленный на нее и тот поднявшись направился к кровати. Но когда мужчина остановился, смотря на нее, то она только улыбнулась, глядя на него сквозь опущенные ресницы. Это подействовало, так как султан что-то прошипел сквозь зубы и скинув халат забрался к ней на кровать. Он прижался губами к ее губам, руками крепко обхватив ее и давая знать, что вовсе не против повторить первое блюдо еще раз. Но неожиданно для него, девушка вырвалась, и он оказался лежащим на спине перед ней. - А можно теперь мне поиграть, повелитель? – дерзко улыбнулась она. Мужчина кивнул, гадая о том, что же собирается делать эта рыжая гурия. А она, оценив, что султан вполне готов к новым подвигам, поцеловала его в губы, прошлась язычком по шее и мягко скользнула к груди, а затем приподнялась и плавно забралась сверху. Сулейман почувствовал, как она сжала его мягкой ладошкой, а потом его обволокло знакомое влажное тепло. Девушка мягко опустилась на мужчину, и начала плавно двигаться. Сулейман почувствовал, как она нежно сжимает его. При этом тело буквально подбросило ей на встречу. Зашипев, он сел, крепко прижимая ее к себе и помогая двигаться сильнее, вырывая у нее стоны. Это было хорошо, до звенящей, оглушающей пустоты в голове, до стона сквозь сжатые зубы, до желания прижать ее к себе и остаться там, в этой мягкости и тайне навечно. Завершение вырвалось ее тонким, тихим вскриком и его то ли всхлипом, то ли стоном, потерявшимся где-то в ее волосах. Они так и застыли, она, запрокинув голову и он, обвив ее руками и прижав к себе настолько, насколько мог. - Хюррем… - он поднял голову, - что это было? - Я не знаю, - она смотрела на него все еще затуманенным взглядом, - Но это было прекрасно… - И как мне теперь о делах думать? Надо же еще решить, что делать с помолвкой. - Хатидже? – Сулейман кивнул, и Хюррем аккуратно передвинулась, спустившись на кровать и удобно ложась на живот, - Мехмед Челеби… сложно ему будет. Он уже не для брака. Долгое лечение только если остановит болезнь, но вылечить до конца не сможет. - И вот что с этим делать… - Дело ведь в его отце? Хм… На все воля Аллаха. Ты искренне желал породниться, но так как его сын болен, то это просто невозможно. А Хатидже дать другого мужа. - И у тебя есть идея кого? – мужчина ласково провел ладонью по обнаженной спине девушки. - Есть, но тебе не скажу, - она села и посмотрела на него хитрым взглядом, - ты злиться будешь. - Не буду, говори. - Да не на меня злиться будешь. А на того, кто влюблен в Хатидже. Но сказать не смеет. Любуется на нее, как подсолнух на солнце. Всюду взглядом следует. Но думает, что цветку рядом с солнцем быть не суждено. Поэтому и молчит. - Да кто же это? – в нетерпении повысил голос султан, - Говори! - Не скажу! Говорю же, будешь злиться. Ай! – Хюррем взвизгнула, неожиданно получив шлепок по мягкому месту и вскочив с кровати завернулась в покрывало как в тогу. Она смерила мужчину строгим взглядом и неожиданно показала ему язык. Пока Сулейман стоял, ошарашенный такой наглостью, девушка засмеялась и отбежала от него на другую сторону кровати. - не скажу! - А ну иди сюда, - Сулейман расхохотался, и бросился за ней. Он словно подросток играл с ней в догонялки, пока в его объятиях не оказалось обнаженное женское тело. Хюррем стояла. Опираясь коленом на кровать, прижатая спиной и ягодицами к столь же обнаженному телу повелителя. Тот держал ее одной рукой за грудь, а второй крепко сжал бедро. Тело мужчины в очередной раз напряглось от желания, ощутив, как именно девушка прижимается мягкими округлостями к его животу. И он понял, что так будет удобно сделать то, что так резко заняло все мысли. - Ну держись, - прошептал мужчина, немного перемещая ее и резко, так как хотелось, соединил два тела в одно целое - Ах… - вырвалось рваным вздохом из груди Хюррем, и она выгнулась, поведя бедрами. - Какая же ты! – простонал Сулейман, сжимая тонкую талию наложницы и с дикостью, которой раньше в себе и помыслить не мог, вновь и вновь врывался в ее податливое тело, - Невероятная… Моя… - Да!.. – Девушка в полузабытьи стонала, едва не переходя на крик. То, что творилось сегодня в покоях было не похоже на предыдущие встречи. Словно инициатива, проявленная ей в прошлый раз, разбудила что-то в них двоих. Они потерялись в этом безумии, пока Хюррем не задрожала от накатившего на нее блаженства. Почувствовав, как ее буквально затрясло, Сулейман не удержался и так же сорвался в рай, вслед за ней. - Хюррем моя… - он ласково перебирал влажные локоны все еще приходящей в себя девушки, - огненная моя… - Сулейман, - прошептала она, слегка подрагивающими губами, - а можно так будет всегда? Так хорошо… - Всегда, когда мы вместе. Обещаю, - он поцеловал ее, мягко, нежно, без страсти, а с ноткой неги. - Хорошо, - она улыбнулась. - Так, а имя все же придется сказать! – наиграно строго рыкнул он, слегка опомнившись. - Только если пообещаешь! – она села и серьезно посмотрела на него. - Что пообещаю? - Не злиться на них! – она состроила умоляющую мордашку, - на него и на Хатидже. Мне кажется, что он ей тоже нравится. Вот и страдают оба. - Ар-р… - Сулейман резко сел и прижал Хюррем к спинке кровати, - Клянусь, что не буду сердиться! Даже ругать не буду! Просто поговорю! Говори! Имя! - Хорошо! Но ты поклялся! – девушка скромно опустила ресницы, — это Ибрагим. - Мой Ибрагим? – Сулейман сел, растерянно опустив руки. - Я других не знаю. Он правда смотрит на Хатидже как на небесное божество. Молиться на нее готов. А она на него грустно, словно хочет прикоснуться, но между ними все стены мира. Это до слез трогает. Они это другим не показывают. Но сам же знаешь, на меня мало внимания обращают, так что я видела. Мне очень хотелось бы для них счастья, - шепотом закончила Хюррем, и Сулейман увидел, как на ее прекрасных глазах появились слезы. Он зачарованно замер. Это была такая светлая грусть, что ему неожиданно захотелось поженить этих двоих. Не столько даже ради них, а чтобы порадовать эту впечатлительную маленькую девочку, которой сейчас предстала перед ним Хюррем. Мужчина встал и одев рубаху и штаны неожиданно бросил девушке свой тяжелый бархатный халат. - Укутайся хорошенько! – приказал он, хватая с пола ее одежду и бросая на кровать закинул все покрывалом. Девушка завернулась в огромное для нее одеяние, что буквально волочилось по ней по полу и удивленно посмотрела на султана. Мужчина усмехнулся, и указал ей на кровать, - сядь и молчи! Девушка послушно забралась куда ей сказали и аккуратно села, что бы не было видно ничего лишнего. То, что ее вид уже являлся верхом неприличия, ее заботило вообще никак. Султана же это не волновало. А тот в это время направился к дверям. - Срочно вызвать ко мне Ибрагима пашу! – скомандовал он, открыв двери, - Срочно! Повернувшись к Хюррем, он увидел, что на в волнении прикусила указательный палец, а ее щеки загорелись румянцем. Он почувствовал, что снова желает это удивительное существо. То гурия, то бестия, то сама невинность. А сейчас, сидя на кровати, трогательно болтая ногами, скрытыми полами его халата, такая вот растрёпанная, она была желаннее и опаснее самого сладкого греха. Сулейману неожиданно захотелось спрятать ее ото всех, но он понимал, что сам ей приказал быть в таком виде. Он подошел к девушке и быстро прижал ее к себе, целуя так, словно отдавая душу. А после отошел и сел за стол, наблюдая, как Хюррем хлопает ресницами, приходя в себя. Через несколько минут слуга громко объявил о прибытии паши. - Повелитель, - буквально влетел в покои тот и замер, увидев сидящую на кровати в одном халате султана Хюррем. На его лице застыло столь комично удивленное выражение, что девушка звонко рассмеялась и пальчиком указала в сторону Сулеймана. А тот внимательно смотрел на реакцию друга. И эта реакция его радовала. В глазах мужчины не было вожделения или интереса, только недоумение. И когда он повернувшись увидел сидящего за столом Сулеймана, то почтительно и ровно поклонился. - Ибрагим, брат мой... – начал Сулейман, и пристально посмотрел на пашу, - не хочешь ли ты мне поведать о том, о чем не решаешься? Мужчина удивленно смотрел на султана, а потом перевел взгляд на улыбающуюся Хюррем. В его голову закралось подозрение, и девушка его подтвердила, неожиданно кивнув, словно благословляя. Ибрагим замер, ничего не понимая. Он постоянно грубил и изводил наглую, как ему казалось, девицу, но сейчас она смотрела на него, взглядом вселяя такую надежду, что ей хотелось поверить. И паша решился. Он опустился на колени и склонился перед султаном. - Простите вашего недостойного слугу, повелитель. Но я не властен над своим сердцем. Без какой-либо надежды, но бесконечно люблю госпожу Хатидже-султан… простите… - он замер, ожидая крика, удара, даже вызова палачей. А услышал только тихий смех повелителя. - Ты была права, - мягко проговорил Сулейман и паша услышал, как тот встал и приближающиеся шаги, - встань, друг мой. Я бы, конечно, мог сейчас хорошенько так покричать на тебя, ибо не ожидал, что ты скроешь от меня столь важное, но увы, поклялся не делать этого. Вставай, поговорим. - Слушаюсь, повелитель, - Ибрагим поднялся, и увидел, как Сулейман подошел к Хюррем и сел рядом с ней, посильнее укутав ту в халат и погладив по лицу. Девушка тут же прижалась к нему, и посмотрела на Ибрагима, слегка кивнув ему, давая понять, что все в порядке. - Ибрагим, ты понимаешь, что теперь, когда я возвысил тебя, то ваш брак с моей сестрой стал возможен? – заметив удивление на лице друга, он покачал головой и посмотрел на Хюррем, приподнимая ладонью ее лицо - а может все же не надо? Как-то он медленно соображает… Может все же получше кого найдем? - Господин, ему, наверное, кажется, что ему снится сон. Дайте ему время понять, что это реальность. Никто не может сразу поверить, что самая несбыточная мечта может стать явью, - раздался мягкий голос девушки. - Так, Ибрагим! Ты хочешь жениться на моей сестре или нет? – резко спросил султан. - Да! Да, повелитель! Прошу вашего дозволения! – склонился в поклоне паша, - Клянусь, я все сделаю для ее счастья! - Хорошо. Я так понимаю, что невеста явно согласна, - Сулейман кивнул и посмотрел на счастливое личико Хюррем. Неожиданно ему снова почти до боли захотелось зацеловать эти смеющиеся губы, так что он просто махнул рукой в сторону дверей, - Иди уже, обрадуй сестру, пока она совсем не извелась. Как только разберусь с этой помолвкой, так сразу организуем вашу. Ступай! Ибрагим поклонился, рассыпаясь в благодарностях, но увидел, что повелитель уже не смотрит на него, буквально пожирая взглядом девушку в своих руках. А та так же нетерпеливо смотрит в ответ. Он уже закрывал за собой двери, когда увидел, как повелитель склонился над ней требовательно и жарко целуя. Паша еще некоторое время стоял в коридоре, повернувшись спиной к слугам, а потом направился в покои Хатидже. Он нетерпеливо велел доложить о своем приходе. Его пропустили и он увидел, что вместе с Хатидже в комнате находятся Гюльфем и Валиде. Ободряюще кивнув на испуганный взгляд любимой, он повернулся и поклонился матери султана. - Ибрагим, что за срочность? – удивленно спросила та. И удивилась, увидев, как мужчина опускается на колени, - Что?.. - Госпожа, только что господин наш, султан Сулейман, да дарует ему Аллах всех благ земных и небесных, благословил наш брак с госпожой Хатидже-султан, - он услышал, как ахнули Хатидже и Гюльфем, - после того, как будет расторгнута помолвка с сыном Пири Мехмед-паши, то тут же будет заключена новая. - Хатидже, ты ничего не хочешь мне сказать? – удивленно спросила Валиде у дочери. А та встала с дивана и подойдя к Ибрагиму опустилась на колени рядом с ним, смотря на мать. - Мама, прошу вашего согласия, - она поклонилась и выпрямившись аккуратно взяла мужчину за руку, - этого просит мое сердце. - Ох… Так вот оно как… - Валиде положила руку на грудь, - и давно вы влюблены? - Давно, госпожа, но я понимал, что не достоин госпожи. - Раз моя дочь счастлива, а мой сын согласен, то я могу только порадоваться за вас, - улыбнулась женщина и протянула руки к дочери, которая тут же подбежала и обняла ее. - Ибрагим-паша, но откуда господин узнал? – удивленно спросила Гюльфем. - Я так понимаю, что он узнал от Хюррем-султан. Когда меня вызвали к нему, она была там. - Что? – удивленно вскинулась Хатидже, - Она? - Да, - кивнул Ибрагим, - Именно она повлияла на господина так, что он спокойно принял эту новость, и только по-доброму пожурил меня, что я раньше молчал. - Но почему она сделала это? – Хатидже посмотрела на Валиде, вспомнив, что ни так давно, она, не разобравшись накричала на девушку, а та вдруг делает ей такой подарок, - Чего она добивается? - Я не знаю, - покачал головой Ибрагим, - не знаю. Уже поздним вечером Хюррем шла в свои покои до такой степени уставшая от напора Сулеймана, что у нее было только одно желание – выспаться. Она даже что-то мурлыкала себе под нос. Султан хотел было оставить ее у себя, но она уговорила его сходить проведать Мустафу. Ведь мальчик болел. А Девушка и так уже получила намного больше, чем ожидала. Сумасшедший вечер. Даже в первые три дня они не вытворяли с султаном такого как сегодня. Она же даже заочно разочаровалась, перебирая воспоминания хозяйки тела, а тут такое! Ну что ж, она только за. По крайней мере не придется заставлять себя. Да и, как говориться, для здоровья полезно. Она хмыкнула и тут же замерла, удивленно смотря на стоящего в переходе Ибрагима. - Умеете же вы появляться неожиданно, - охнула она. - Как, впрочем, и вы, - спокойно заметил мужчина, смотря, как Хюррем усмехнувшись на его ответ проходит мимо. Он не удержался, - Почему? - А почему бы и нет? – повернулась она к нему и скрестив руки на груди насмешливо сверкнула глазами. — Это не ответ, - нахмурился мужчина. - Ответ. Просто вас он не устраивает, - спокойно констатировала она, - Я могла это сделать. Мне нет никакого резона от истерик и слез Хатидже. Мне понравилось решение султана поделиться со мной проблемой. Мне нравится то, насколько вы верны султану и шехзаде Мустафе. Это было весело и не только… И все это приводит нас к простому ответу – а почему бы и нет. Не усложняйте жизнь, паша. О, и еще, если я узнаю, что вы хотя бы посмеете посмотреть на другую женщину, кроме Хатидже, а я узнаю, то вам лучше будет самому закопать себя в могилу. Живите спокойно паша. Любите жену. Сохраняйте преданность султану. Оберегайте Мустафу. И не отступайте от этого. Всего доброго, паша. Она развернулась и пошла в свои покои, оставив мужчину потрясенно смотреть ей в след. Он понял, что от такой Хюррем у него буквально прошел мороз по коже. Он только через несколько минут развернулся и вернулся в покои Хатидже, где та ждала его вместе с Гюльфем и Валиде. Они увидели, каким задумчивым вернулся мужчина. Тот несколько раз прошелся по покоям и замер. - У меня мороз по коже от этой женщины, - выдохнул он наконец. - Что такого она тебе сказала? – Хатидже взяла любимого за руки и удивленно воскликнула, - да у тебя руки ледяные! - Дело даже не в том, что она сказала, а как, - он передал им разговор с Хюррем, и немного помолчав, добавил, - у меня неожиданно появилось такое впечатление, что я должен быть ей благодарен за то, что она решила помочь, а не ударить меня кинжалом в сердце. Причем думаю и тогда она могла бы так же спокойно пожать плечами и ответить: «А почему бы и нет». - Я боюсь, что однажды Махидевран может заслужить именно это своими выходками, - покачала головой Валиде, - думаю, что мы что-то не рассмотрели в этой девочке. Присмотритесь, как к ней сейчас относятся в гареме. А Сулейман? Ибрагим-паша, как он сегодня вел себя с ней? - Эм… - мужчина неожиданно покраснел, только теперь осознав, что именно видел в покоях повелителя. - Что? – требовательно спросила Валиде. - Я только сейчас понял, что когда я пришел туда, то она сидела на его кровати в его же халате… Когда он присел рядом с ней, то тут же прикоснулся так, словно не мог удержаться. И когда я закрывал за собой двери… Он целовал ее так, будто это последнее, что он может сделать в жизни. Я даже подумал… - О чем? – удивленно спросила Хатидже. - О том, что после нашей свадьбы я тоже хочу такой поцелуй… - прошептал Ибрагим и влюбленные замерли, смотря в глаза друг друга. - Да уж… И что с этим делать? – Гюльфем посмотрела на Валиде. - Этих женить! – рассмеялась та, но тут же стала серьезной, - а к Хюррем присмотреться внимательнее. В последнее время она ведет себя весьма достойно. Может мы что-то не так поняли… Вызови ко мне Дайе! Срочно. - Сейчас. Девушка вышла из комнаты, а потом попрощался и Ибрагим, оставив их решать свои женские проблемы. Хатидже сказала, что расскажет ему если они что-то поймут сами. Через некоторое время вернулась Гюльфем с Дайе-хатун. - Дайе, вспомни еще раз тот разговор Гюльнихаль и Хюррем. Ты точно все мне передала? – требовательно спросила у женщины Валиде. - Госпожа, я же говорила, она так властно обещала сделать повелителя своим рабом и прочее. Говорила, что высказала это Махидевран-султан. - Что? – Хатидже нахмурилась, - Но тогда, когда Махидевран вызвала ее для того, чтобы посмотреть, Хюррем молчала. Только когда выходила, то спросила у Гюльшах про то, кто такая Махидевран. - Так… Дайе, а где сейчас Гюльнихаль? - Она в покоях рядом с покоями Хюррем. - Приведи ее. - Слушаюсь, госпожа. Мне это не нравится, - сказала Валиде, - такое ощущение, что я что-то упустила и теперь не понимаю, что именно. Но я думаю, почему именно сейчас Хюррем начинает вести себя иначе, чем раньше. - Двое детей, - кивнула Хатидже, - она поняла, что теперь имеет больший вес чем Махидевран. Если она родит еще… - Если она родит еще, и если это будет шехзаде, то я даже не представляю с чем мы столкнемся, - Валиде покачала головой, - мне не спокойно. Они ждали, пока не вернулась Дайе, ведя за собой явно напуганную девушку. - Проходи, Гюльнихаль. Не бойся, мы просто хотим поговорить, - улыбнулась Валиде. Та, приблизившись поклонилась, - Гюльнихаль, ты помнишь ваш с Хюррем разговор, когда перед первым хельветом ее отводили к Махидевран-султан? - Да, госпожа. Она тогда так напугала меня сначала, - Мария кивнула, - я даже не поняла, что она шутила. - Шутила? – переспросила Хатидже. - Да. Она тогда так серьезно говорила, а потом сказала, что это шутка и смеялась, что я поверила. Когда зашла Дайе-хатун, я как раз ругала ее за то, что непонятно, когда она шутит, а когда нет. - Дайе? – Валиде вопросительно посмотрела на женщину. - Я не помню того, госпожа. Я так была возмущена тем, что услышала, что видимо не услышала этого, - стала оправдываться женщина. - Так неужели все из-за этой шутки, госпожа? – Мария обратилась к Валиде. - Что именно? - Ну вы так не любите Хюррем. Она же столько раз страдала из-за вашего отношения. Тогда, когда Дайе-хатун так строго с ней разговаривала и после, когда даже после рождения ребенка ее так и продолжили звать Хюррем-хатун. И когда каждый раз из-за ссор наказывали именно ее, хотя она не была их зачинщицей, - из глаз девушки полились слезы, - вы хотя бы представляете, как ваше отношение к ней влияло на отношение всего гарема? Сколько над ней издевались? - Наказывали, когда она была не виновата? И когда же это? – удивилась Хатидже. - Когда она пришла с первого хельвета. Девушки издевались над ней, били подушками. Но утром Нигяр начала кричать именно на Хюррем, хотя она сразу ей сказала, кто именно виноват. После этого все решили, что могут спокойно говорить ей все, что вздумается. А когда вы, Дайе-хатун принесли ей дар от султана и буквально швырнули тот мешочек с золотом, вы понимали, как это выглядит в глазах других? – девушка дрожала, но продолжала говорить. А женщины не смели перебивать, простую хатун, начиная понимать, что именно они сами сотворили, - А она спокойно поцеловала вам руку, ни взглядом не высказав, как ей было обидно. А вечером на празднике что вы сделали? Вы позволили Махидевран откровенно издеваться над ней. И после этого ее же бросили в темницу, когда она не выдержала. А после, когда та же Махидевран набросилась на нее оскорбляя и срывая с нее кольцо, то вы же снова выставили ее виноватой. Лишь за то, что Хюррем отказалась отдавать ей подарок султана. И ведь она ни словом не обмолвилась об оскорблениях и попытках избить. И да, она тогда просто увидела, что Мустафа идет один по коридору и хотела отвести его к матери. А после этого, когда ее все же избили? Когда украли кольцо? Махидевран просто погрозили пальчиком. А вся эта история с попыткой выдать ее замуж? А с отравлением? А с постоянными оскорблениями? Когда ей говорили ты же фаворитка! Молчи! И каждый раз именно ее упрекали в том, что именно она ужасно себя ведет. И после этого, когда у нее родился шехзаде, вы все упорно продолжили звать ее Хюррем-хатун. Что порождало все новые и новые насмешки. И что вы хотите от нее после этого? Скажите, что, когда родилась девочка Махидевран не отправила в гарем Гюльшах с золотом, чтобы позлорадствовать? Я сама видела кошели в ее руках, но вот незадача, Хюррем успела отправить меня. А через несколько дней опять же Махидевран остановила Хюррем в коридоре и попыталась снова начать скандал. А когда повелитель разрешил устроить праздник для девушек? А он разрешил. Я лично видела, как Хюррем ходила спрашивать разрешения. На кого первого вы закричали, Хатидже-султан? - Хорошо, с этим разобрались. Но, а как же то, как она поступила с тобой? Чем это лучше того, как ведет себя Махидевран? – Валиде внимательно посмотрела на девушку, но вдруг увидела на ее лице насмешку. - И вы подумали, что это было из-за того, что я была у султана? – Гюльнихаль рассмеялась, - Вы же даже этого не поняли. Сделали, а что именно сделали – так и не осознали. Вы же намеренно отправили меня, чтобы сделать ей больнее. И мы подрались из-за этого. Но вот тот яд – это была месть не за султана. За предательство. Я предала ее. Запуталась в этой паутине и предала. Мы же с ней все время были вместе. Она всегда мне все рассказывала. Уверена, не начни я подыгрывать вам всем, скрывать от нее, то ничего бы не было. Это месть от боли за потерю последнего человека, которому она могла доверять здесь. Женщины сидели, опустив головы, а девушка стояла напротив них и плакала. Она понимала, что за то, что она сейчас наговорила и как именно это сделала, ее вполне могут бросить в тюрьму. Но больше она не позволит себе отступить. - Гюльнихаль, ступай, - тихо сказала Валиде, - можешь спокойно рассказать Хюррем об этом разговоре. Скажи, что я подумаю обо всем. Девушка поклонилась и вышла за дверь. А валиде осмотрела тех, кто остался. - Теперь понятно, что она говорила о соблюдении правил. Пыталась снова заставить нас задуматься, - Валиде прижала руку к груди. - И после всего этого она помогла мне, - заплакала Хатидже, утыкаясь лицом в плечо Гюльфем. - Беспокоит то, что если раньше она кричала, то теперь молчит и делает все спокойно. И к чему все это приведет? - Госпожа, а может просто посмотреть? – спросила Гюльфем, - подумайте, она же могла промолчать в случае с учителем. Никто бы никогда не узнал, что именно произошло. Но она сразу же пришла и высказала свои опасения. Причем она явно опасалась за жизнь шехзаде. И ее гнев на Махидевран из-за лекарства. Не похоже, чтобы она желала зла Мустафе. - Хорошо, посмотрим. Мария прошла по коридорам и подошла к двери Хюррем. Девушку трясло. Она постучала и через миг ей открыла явно не ложившаяся еще Александра. Мария протиснулась мимо нее в комнату и как только та закрыла дверь, упала перед ней на колени. - Александра, прости меня! Прости, за то, что была такой дурой! – плакала, она, прижимая к груди трясущиеся руки. - Что с тобой, Мария, - склонилась над девушкой Хюррем, помогая ей встать и отводя к дивану, - успокойся. Расскажи, что случилось? Не волнуйся, мы со всем справимся. - Хюррем, я у Валиде была. Там еще Хатидже и Гюльфем были, - всхлипнула Мария, - они меня спрашивали о тебе все, с той шутки про султана, помнишь, когда ты от Махидевран вернулась. Оказывается, Дайе передала все Валиде так, словно ты все это серьезно говорила. Ну я им и высказала за все, что у тебя накопилось…  - Прям за все? – удивленно рассмеялась Хюррем. - Ага. От начала и до конца. Не знаю откуда и смелость взялась. Думала, что за такое как минимум в темницу бросят, - прошептала Мария, - а они даже с лица спали и сидели, как в воду опущенные. А Валиде сказала, что я могу прямо тебе об этом разговоре сказать. И передать, что она подумает о том, что услышала. - Даже так? – Хюррем встала и прошла несколько раз по комнате, задумавшись о чем-то. Мария смотрела на нее и видела перед собой властную султаншу. Куда там Махидевран или Хатидже. Хюррем даже так, без украшений, в простом платье казалась более знатной, чем они. Откуда это взялось, Мария не понимала, но поняла, как наивна была, окунаясь во все это. Ее бы просто пережевали и выплюнули. Ведь такого стержня, что был в Хюррем в ней, в Марии просто не существовало. Так, наивная девочка, решившая, что может что-то. - Хюррем, прости меня за прошлое? Я понимаю, что доверие вернуть будет сложно, но я буду очень стараться, - прошептала Мария. - Да, доверие вернуть будет сложно. Но ты сегодня сделала большой шаг к этому. А прощение уже давно у тебя. Я доверяю тебе своих детей. Так как знаю, что ты не отступишь больше. Идем спать, Мария. Завтра будут новые дела. Они спокойно разошлись по комнатам. Утром Валиде пришла к Махидевран и узнала, что повелитель ночевал у нее. Женщина смотрела, как сияет невестка, но в голове все еще звучал эхом рассказ Марии. Поэтому она спокойно вела себя с невесткой, не обнадеживая ту. Она решила больше не делать этого. Только поговорить с сыном относительно сегодняшней ночи. — Вот так и нужно, Махидевран. Вести себя спокойно и достойно, - сказала Валиде, - помни об этом. Она присела к внуку и дальше уже общалась с ним. Мария вошла в покои Хюррем и увидела, как та ласково воркует с Михримах. Девушка поморщилась, представив, что сейчас ей придется испортить такое хорошее настроение. - Хюррем… - негромко сказала она, - Повелитель провел всю ночь и только что вышел из покоев Махидевран-султан. - Я знаю, - Хюррем улыбнулась Михримах и пощекотала ее пузико, - да, доченька, мама вчера вместе с папой покинула его покои и посоветовала подольше побыть с шехзаде. И хорошо, что он ночевал вместе с Мустафой. Мустафа наш обрадуется и быстрее поправится! И придет к Валиде играть с Михримах! Она говорила все это, играя с девочкой. - Неужели ты не волнуешься? Там же Махидевран! – удивилась Мария. - Нет, подержи ее, - она передала девочку в руки хатун, - с чего бы? Думаю, что после вчерашнего вечера он бы точно на нее не посмотрел. А мне, даст Аллах, этот вечер еще маленького пошлет! - Эм… - Мария в шоке застыла, — это то, что я думаю? — Это четыре раза то, что ты думаешь! – еще больше расхохоталась Хюррем, - Он после третьего вызвал Ибрагима на разговор, а я сижу такая на кровати, в его халате и ногами болтаю, благо из-под халата не видно! Ха-ха! Так, когда Ибрагим ушел, повелитель едва дождался, пока тот двери закроет! Ха-ха-ха! - Ну вы даете… - Мария села на диван и потрясенно смотрела на Хюррем. - Ну а почему бы и да? – подмигнула та. И девушки уже вдвоем рассмеялись. Они долго веселились, а после неожиданно пришел с визитом сам султан. Он улыбнулся и прижал ее к себе. - Хюррем моя, - прошептал мужчина, тут же целуя девушку, - моя гурия… - Повелитель, - рассмеялась та, - всего с вечера не виделись, а вы уже так соскучились? Ладно, оставим смех. Как себя чувствует шехзаде? Ему лучше? - Да. Намного. И ему дают то, что ты советовала, - султан щёлкнул девушку по носу, - только не возгордись. - Ой, не буду! – она прикрыла нос руками, забавно склонив на бок голову, - я просто буду радоваться за него. - Хюррем, - повелитель наклонился и зашептал что-то девушке на ушко. Она слегка нахмурилась, а потом кивнула. - Хорошо, повелитель. Может вы перед этим придете поужинать с нами? – спросила она. - Нет, лучше ты приходи ко мне, как вчера, - он снова поцеловал ее и немного крепче прижал к себе, давая почувствовать, что с ним сделала ее близость. - Пожелание повелителя закон для меня, - поклонилась Хюррем так, чтобы он еще и сполна мог понаблюдать за нежной округлостью ее груди в вырезе платья. - А это я припомню! – рыкнул он и вышел из комнаты, под веселый смех девушки. - Хюррем, ты его с ума сводишь, - прошептала Мария, наблюдавшая все это. - Так и надо, - вскинула гордо голову девушка, - ох, нужно подготовиться к ужину. Пойду ка я в хамам. Присмотришь за детьми, ладно. - Конечно. Беги. Хюррем долго и спокойно нежилась в тепле, приводя в идеальный порядок кожу и волосы. А когда она выходила, на пороге показалась Махидевран. Девушка посмотрела на торжествующий вид той, но спокойно поклонившись прошла мимо. У себя, она хорошенько просушила волосы, уложила их волнами, украсила затейливым украшением и скользнула в довольно простое платье винного оттенка. И вот, ровно к положенному времени она скользила по коридору в сопровождении Марии, оставив детей с двумя довольно преданными ей девушками из гарема. Перед дверями она остановилась и попросила доложить о ней повелителю. Как раз перед тем, как она вошла, из-за поворота показался Ибрагим, но увидев, кто входит к султану, он просто повернул обратно. Как только девушка оказалась в комнате, дверь с таким грохотом закрылась, что Мария сначала вздрогнула, а потом улыбнувшись отошла за угол. А в это время повелитель уже жадно целовал Хюррем, тесня ее к кровати.