глава 7

- Что теперь? – тихонько спросила Мария, когда они вернулись в свои покои. Одежду женщины спрятали в тайник, уже давно расположенный в павильоне, находящемся на границе дворца. Именно через его маленькую дверцу прислуга ускользала в город по тайным поручениям. Они только вошли в комнаты, сделав вид, что гуляли в саду. И теперь обдумывали ситуацию. Камил и Эсма сидели на подушках, а Гюльнихаль присела на диванчик к Хюррем. - Я не знаю, что делать, - покачала головой хасеки. Ее рука сама собой легла на живот, словно проверяя действительно ли внутри нее растет маленькая жизнь. — Это приговор всем нам, - прошептала Эсма, - и детям и всем… - Еще не известно. Повелитель не призывал к себе госпожу уже столько лет. Вернувшись, он будет оплакивать Фирузе, и это можно использовать. Нужно подать идею, - Камил махнул рукой в сторону глубин дворца, - умницам. Пусть новую наложницу зашлют к повелителю. - Но как нам скрыть состояние госпожи? – Эсма немного успокоилась, - уехать в наш дом? Но ведь повелитель может приехать туда… - А если нам вообще уехать? – тихо спросил Камил, - уехать туда, где нас вообще не найдут? Чем хороши традиции империи, так это тем, что почти никто не знает, как выглядит Хюррем. Имя женщины здесь знают больше, чем то, какая она внешне. Камил потянулся и откинулся на спину, вытягивая руки вверх. Он был так спокоен и расслаблен, что когда он произнес следующие слова, то женщинам показалось, что они ослышались. - У нас три выхода. Либо мы бежим, либо мы решаем вопрос с султаном Сулейманом, либо он решает вопрос с нами, - ага снова принял сидячее положение и пристально посмотрел на женщин, - ведь она уже приняла этого малыша. Так что получается, что выбор у нас не велик. Он замолчал, и они довольно долго сидели тихо, пока не раздался стук в дверь. - Войдите, - скомандовала Хюррем, и в покои вошел Бали-бей. Мужчина поклонился, - что случилось? - Госпожа, прибыл гонец. Повелитель на подступах к столице! – радостно доложил мужчина, - он прибудет не позднее ужина. - Хорошо. Оповестите всех и готовьте встречу, - улыбнулась Хюррем, - а лучше скажите, где сейчас находятся остальные члены семьи. - Госпожа Хатидже и остальные прогуливаются по саду, а госпожа Шах-султан находится в покоях Валиде. - Я пойду к ней, а ты пригласи туда остальных. Ступай. Как только хранитель покоев вышел, Хюррем кивнула Марии, и они направились к покоям Валиде. Она редко бывала здесь. После того, как Валиде слегла она вообще не подходила к ним, опасаясь, что остальные начнут скандал и это еще больше отразится на здоровье женщины. И сейчас она вошла в гостиную и приказала слуге передать Шах-султан, что она здесь. Женщина вышла к ней почти сразу и Хюррем склонила голову, приветствуя ее. - Госпожа, прибыл гонец. Повелитель приближается к городу. Будет здесь не позднее времени ужина, - сообщила она. - Это прекрасно, Хюррем, - так же склонила голову Шах Хубан, - спасибо, что сообщила. Где будет встреча повелителя? - Об этом я и хотела поговорить. Может лучше встречать его прямо здесь? – спросила хасеки, - вряд ли будет уместно проводить встречу где-то еще, в этой ситуации. - А это очень хорошее решение, - кивнула женщина. - Госпожа, могу я попросить вас о небольшом одолжении? – увидев, как глаза женщины стали колючими, она быстро продолжила, - Ничего такого. Просто скажите, что это ваше предложение. Остальные сейчас… Боюсь, что если они узнают, что… - Я поняла тебя, Хюррем, - Шах Хубан аккуратно коснулась руки хасеки, - не волнуйся, я смогу унять их. Женщина видела, как напряжение ушло из взгляда этой… девушки. Она многое узнала о Хюррем за прошедшие дни и уже не винила ее в том, что та исчезла, едва поприветствовав ее. Скорее стало больше вопросов к сестре и прочим. Особенно после разговора с Мустафой. Племянник объяснил ей, что Хюррем тяжело находиться во дворце. И что она здесь так как правила обязывают ее к этому. И, видит Аллах, но султанша не видела перед собой то чудовище, что ей описывали Хатидже и ее подруги. Перед ней была рассудительная, уставшая женщина, ожидавшая в любой момент подлости от окружающих. И она заметила, как ее взгляд стал более отстраненным, когда в покои вошли Хатидже, Махидевран и Гюльфем. Сестра тут же впилась в хасеки взглядом, собираясь что-то громко сказать, но Шах быстро подняла руку, приказывая ей молчать. - Сестра, ты понимаешь, где ты находишься? – спокойно сказала женщина, увидев, как лицо Хатидже стало еще более недовольным, — Это я пригласила Хюррем присоединиться. Вам сообщили о том, что брат скоро прибудет? - Хранитель покоев только что сообщил нам и попросил прийти сюда, - тихо сказала Махидевран. - Я думаю, что встречать повелителя стоит здесь. Состояние Валиде не располагает к пышным церемониям, - сообщила Шах, - именно по этой причине вы все сейчас здесь. В гареме вечером можно будет просто подать сладости, в честь окончания похода. Тем более, что он был не особо удачным. Сейчас не время для торжеств. — Это правильно, - согласилась Гюльфем, посмотрев на постепенно ставшую спокойной Хатидже. - Хорошо, но я не хочу видеть эту женщину здесь до приема, - все же не смогла полностью усмирить свой характер султанша и указала на Хюррем. - Я не навязываю вам свое присутствие более, чем это необходимо, - кивнула та и направилась к выходу. Уже в дверях она столкнулась с Мустафой. Шехзаде резко остановился, понимая, что едва не врезался в Хюррем. Он учтиво поклонился ей, стараясь ничем не показать, как ему хотелось придержать ее, дотронуться хотя бы под видом заботы. Но видимо она что-то увидела в его взгляде, так как слегка зарделась и быстро склонив голову проскользнула мимо него в коридор. - Я предлагаю всем пока разойтись, - недовольно покосившись на Хатидже сказала Шах Хубан, - и подумать, как стоит вести себя в присутствии повелителя. - Но сестра, - начала было Хатидже, однако та прервала ее. - Пока проблемой здесь выглядишь именно ты. Тогда как Хюррем повела себя весьма достойно. Это она предложила встретить повелителя здесь. Но попросила меня донести это до вас, так как понимала, что вы не примите ничего, что исходит от нее. И по твоему поведению я вижу, что она была права. А ведь она даже пока вас здесь не было не сказала о вас ничего, только озвучила просьбу. Хатидже, не пора ли остановиться? - Она заползла туда, куда не следовало, - буквально прошипела султанша в ответ, - Порушила устои гарема! И я должна молчать? - А почему ты не скажешь об этом нашему брату? – едко спросила Шах, - Ты знаешь, что он просто поставил ее перед фактом? Она даже не знала, что будет церемония, пока он не показал ей ее. Я переписывалась с шейх-уль-ислам ибн Кемаль Эфенди. Он прямо написал, что церемония проводилась в тайне ото всех, даже от Хюррем. Это было полностью решение брата. И я так думаю, что он этим дал понять именно вам, что его решение будет главным. И знаешь, что еще мне достоверно известно? То, что Хюррем написала ему о болезни Валиде и гибели наложницы, не упоминая виновных. Она просто изложила факты. Она вас же прикрывает после всего, что вы ей пытались сделать. Ох… Мустафа, проводи меня в мои покои. Они вышли из комнаты, оставляя за собой тишину. Немного пройдясь, Шах повернулась к шехзаде и устало улыбнулась. - Извини за эту сцену, - спокойно сказала она, - иногда членов нашей семьи приходится одергивать. Но я хотела поговорить с тобой. Что ты можешь сказать мне о Хюррем? Версию женской части семьи я уже слышала. - Я согласен с тем, что вы говорили. И уже не раз повторял это сам, - Мустафа пожал плечами, - как понимаете, никто не прислушался. И теперь мне предстоит столкнуться с гневом повелителя. - Не думаю, что только тебе, - Шах покачала головой и нахмурилась, - до меня доходят тревожные слухи. И сегодня я узнаю, насколько они правдивы. - Что за слухи? - Хм… Что ты знаешь о своем деде, Султане Селиме? – неожиданно спросила женщина. - Великий полководец, довольно суровый правитель. Не доверял никому, даже членам собственной семьи. - Как тонко подмечено. Отец был не просто суров. Для своей семьи он был тираном. И твои бабушка и тетя почувствовали это в полной мере. Мне повезло больше, я младше. А вот мама… Она считает, что жить так и надо, как жила она. Без любви, без радости, только правила, устои и долг. Ее так воспитала жизнь с отцом. Каралось все. Неподобающий цвет, вкус, эмоции. Когда брата назначили в Манису все с радостью отправились подальше от столицы. Абдуллаху, Мураду и Махмуду повезло меньше. Их казнили в один день. А что еще ждать от того, кто казнил всех своих родственников по мужской линии, когда взошел на престол? Даже своего отца. Он для вида отправил его в ссылку, но по дороге приказал дать яд. К чему я это рассказываю? К тому, что все мы, да, даже я, воспитаны в тени этого человека. Это сказалось на нас. Но если мама, я и мои сестры женщины, то твой отец его наследник. И если то, что я слышала правда, то веянье отца сказалось на султане Сулеймане самым прямым образом. - Мне уже говорили быть аккуратнее, - тихо сказал Мустафа. - Именно. Осторожность должна стать твоим вторым именем, - категорично заявила Шах, - Отец, даже несмотря на то, что брат уже был единственным наследником, отправил ему отравленный кафтан. Мустафа, ты знаешь, что я переживаю за тебя. Ты мой племянник. Я не знаю детей Хюррем и меня это устраивает, так как свой выбор я сделала еще в тот год, когда ты только поселился в Эдирне. - Я очень дорожу твоим мнением, тетушка. Ты понимаешь, что я не могу положиться ни на кого из родных кроме тебя и Ибрагима. И я скажу тебе тоже, что мне сказал он. Присмотрись к Хюррем. - Присмотреться? О чем ты? - Меня что-то беспокоит в ней. - Ты ее опасаешься? - Как ни странно, но нет, - Мустафа не лгал. Даже после всего что случилось он не чувствовал, что она угрожает ему, - Я не понимаю. Она не рвется к власти, не интригует. Чтобы не говорили остальные, но я сужу по тому, что вижу сам и по тому, что докладывали мне мои люди. Она всегда спокойна. Не ищет проблемы, но и не дает спуску. При ней постоянно одни и те же люди. Исключая последние события, когда к ее слугам присоединились Сюмбюль-ага и Нигяр-калфа. Насколько я знаю, она все время уделяет своим детям. Они очень умны. Даже Михримах получает полное образование. Но… Они слишком идеальны. Я разговаривал с их учителями. Их восхищение не наиграно и не куплено. Они все подчеркивают, что эти дети воспитаны, утонченны, образованы. Один из наставников сказал, что даже Джихангир, которому семь лет, настолько поразил его, что он бы прямо сейчас дал ему одобрение к управлению санджаком. И именно этот наставник сказал то, что заставило меня задуматься. Он сказал, что дети обучаются не у них. - Что? – Шах нахмурилась. - Да. Детей обучают люди Хюррем. Тогда я решился спросить, как наставники оценивают их стремления. Ответ меня так же поразил. Эти дети никогда ни словами, ни поступками не выражали стремления к престолу. — Это очень странно, я присмотрюсь к Хюррем, - задумчиво сказала Шах Хубан, - И да, Мустафа, возможно, что мне понадобится твоя помощь в одной проблеме. - Что случилось? - Лютфи-паша. Он стал слишком проблемным. И как паша и как муж. Причем они почти все дела обсуждают в переписке с Ферхатом-пашой. Мне жаль Бейхан, но их обоих придется устранить. Чем раньше, тем лучше. - Если сейчас мы доложим об этом повелителю, то это может сыграть в нашу пользу, - кивнул Мустафа, - но нам нужны неоспоримые доказательства. - Они со мной. Письма, бумаги о сделках и указы. - Тогда я поговорю с отцом, когда пойму, что он будет слушать. Пока мы не знаем, как он поведет себя из-за всего, что случилось. - Да. Я так и хотела. Ох, доставили же нам проблем эти… И сами же себя наказали по сути. - Главное сейчас уберечь Бали-бея и остальных, кто может пострадать из-за этого, - Мустафа поклонился тетушке, - Вам нужно подготовиться к приветствию повелителя. Мы еще обсудим все позже. - Да. Ступай, дорогой племянник. Да поможет нам Аллах разобраться со всем этим. Они разошлись и не заметили, что за ними наблюдали. Камил тихо выскользнул из-за колонны и внимательно прислушиваясь направился в покои Хюррем. Мустафа стоял за спиной матери и наблюдал, как переглядываются женщины, косясь на Хюррем. Хасеки стояла чуть в стороне и тихо переговаривалась с Камилом-агой, который только что подошел и встал рядом с ней. Они не понимали, что делает здесь этот человек. И еще больше Хатидже раздражало то, что евнух всегда находился рядом с Хюррем, даже в ее покоях. Она поморщилась, но решила посмотреть, как на то отреагирует повелитель. - Султан Сулейман Хан Хазрет Лери, - громко прозвучало от дверей и в комнаты вошел повелитель. Все поклонились. Однако мужчина, не глядя на собравшихся прошел в спальню Валиде. Он находился там довольно долго. Когда он вернулся в комнату, то подошел к Хюррем и аккуратно взял ее за подбородок, приподнимая голову. - Как ты, душа моя? – довольно спокойно спросил он. - Счастлива, что вы здесь, повелитель. Я молилась о вашем здоровье и здоровье Валиде-султан каждый день. - Дети в доме? – так же ровно спросил Сулейман. - Да, с ними все в порядке, слава Аллаху. - Камил-ага, - повелитель повернулся к замершему в глубоком поклоне евнуху, - ты защитил моих детей и позаботился о Хасеки, я благодарен тебе за это. - Повелитель, Аллах свидетель, что для меня нет ничего важнее здоровья и жизни вас, сестры и племянников. Разве за такое нужна благодарность? – тихо ответил ага и женщины, а с ними и Мустафа замерли, понимая, кем именно является этот человек. Султан внимательно осмотрел остальных находившихся в комнате, а потом подошел к сыну. - Мустафа, ты покинул санджак? – Сулейман пристально смотрел на молодого человека. - Повелитель, здоровье Валиде-султан и произошедшее вызвали мои опасения. Я отправился в путь сразу, как написал вам обо всем, - поклонился Мустафа. - Понимаю. Надеюсь, это не вызвало проблем в доверенном тебе владении? - Нет, повелитель. Я ежедневно получаю отчеты о состоянии дел. - Хорошо, позже подойдешь ко мне с Бали-беем для доклада. Мужчина развернулся и не приняв приветствий остальных вышел из покоев Валиде. Женщины переглянулись. Они понимали, что попали в немилость повелителя. Хатидже повернулась к Хюррем, но тут же была перехвачена Шах-султан. - Не делай все еще хуже, - прошипела та сестре, буквально впиваясь ногтями в ее руку, - И так уже натворили дел! - Но! - Никаких «но»! Ты завтра же поедешь в свой дворец, если скажешь еще хоть слово. Хватит, Хатидже! Махидевран, ты надеюсь поняла, что происходит? - Да, госпожа. Я буду в своих покоях, - опустив глаза кивнула женщина. Мустафа понял, что мать наконец то прислушалась к его словам. Это обрадовало его. Хоть какое-то облегчение. Сулейман прошел по комнате, сжимая в руках рисунок. - Бали-бей, это точная информация? – спросил он, хмурясь. - Да, повелитель. Девушка попала на судно торговцев из залива. Они решили, что это посланная Аллахом удача и продали ее нам. Здесь нет ничего странного, так как они знали, что красивые девушки в цене и дворец никогда не отказывает. Судя по информации о ее прибывании здесь, то можно сделать один тревожащий вывод. Она не передавала информацию. Она укрепляла позиции. - Простите, повелитель, - Мустафа увидел, что хранитель покоев колеблется, - но мы сошлись во мнениях, что ее целью было рождение шехзаде. - Ребенок крови Сефевидов на престоле Османской империи… - подвел итог сам султан, - далеко идущий план. - Шах Тахмасп видимо решил обезопасить Персию от нас. Если бы у этой хатун получилось, то… - Бали-бей покачал головой, - Ее настоящее имя Хюмейра-ханым, дочь Перихан-ханым. Она являлась племянницей Тахмаспа. - Я вас понял, - повелитель сел за стол, - Тогда сделаем так… Ибрагим, ты оповестишь, что я нахожусь в трауре по наложнице и переживаю о здоровье Валиде. После того, как указ будет издан ты вместе с женой отбываешь в ваш дом. Ей запрещено появляться здесь без приглашения. Мустафа, твоя мать пока будет находиться у себя в покоях. Ей так же запрещено покидать их. Бали-бей, те же распоряжения для Гюльфем-хатун. Гарем находится в традиционном трауре. Пригласить кадия для чтения намаза и запретить посещения моих покоев для всех. - Повелитель, Шах Хубан-султан прибыла несколько дней назад, - с поклоном доложил Мустафа, - она проводит почти все время с Валиде-султан, но ей нужно поговорить с вами. Дело очень срочное. Простите, что в такое время приходится обременять вас еще большими проблемами, но в связи с вашими распоряжениями отложить это я просто не могу, даже если вы разгневаетесь. - Что происходит? – Султан сжал кулаки и его выражение лица заставило мужчин напрячься. - Лютфи-паша и Ферхат-паша. Тетушка сказала, что они преступили черту. У нее есть то, что она должна показать вам, - Мустафа снова поклонился. - Ибрагим, отправь за Шах Хубан человека. Пусть срочно явится, - тон султана не предвещал ничего хорошего. Женщина подошла только через полчаса. Представ су ланом она склонилась, опускаясь на колени. - Простите, повелитель, что заставила ждать. Я была у Валиде. Ее осматривали лекари. - Ничего, дорогая сестра, - султан кивнул ей, продолжая сидеть за столом, - шехзаде сказал, что у тебя ко мне важное дело. - Аллах свидетель, что я не хотела быть вестником беды. Тем более сейчас. Я сообщила шехзаде о происходящем, так как я женщина и не полностью представляю насколько это важно. - Мустафа посчитал, что дело срочное. Говори. - Повелитель, мой муж, Лютфи-паша, нарушил волю Аллаха и замыслил ужасное. Я не смогла вернуть ему разум. Простите. Вот здесь, - она показала на ларец, что принесла с собой, - находятся письма, указы и документы о сделках. Это копии. Настоящие в его тайнике в нашем доме. Я не стала брать их, чтобы не вызвать подозрений. Султан кивнул, и Ибрагим забрал ларец и поставил на стол. Откинув крышку, Сулейман погрузился в чтение. Постепенно его лицо все больше и больше мрачнело. Он все быстрее перебирал бумаги, а прочитав последний свиток сжал его руками, сминая. Некоторое время повелитель размышлял, а потом резко встал и ударив кулаком по столу прошел к балкону. - Сестра, ты понимаешь, что мне должно сделать после такого? - Понимаю, брат. Я, как правоверная мусульманка, должна чтить мужа превыше всего, но я не могу. Вы повелитель мира. Ваша воля и благополучие будет для меня всегда превыше всего. - И ты понимаешь, что за то, что здесь, - Сулейман повернулся и указал на ларец, - я должен покарать весь род предателя? - Я понимаю, - по лицу женщины покатились слезы, - я прошу только за три жизни помимо моей. - Кто? – Сулейман пристально посмотрел на женщину. - Мои дочери и Мерджан-ага, мой преданный человек. Он дальний родственник Лютфи-паши, но всегда помогал мне. И он сейчас наблюдает за происходящим. Если что-то изменится, то он сразу сообщит. - Хорошо, я услышал тебя, - султан снова повернулся к балкону, - ступай к Валиде. Ты останешься здесь до моих особых указаний. Я понимаю, что к произошедшему в моем гареме ты не причастна, так что ты можешь свободно передвигаться по дворцу. - Я понимаю, повелитель, - женщина встала и поклонившись вышла из комнат. - Повелитель, что происходит? – решился задать вопрос Ибрагим, когда молчание повелителя затянулось уже минут на пятнадцать. - Измена, Ибрагим. Измена людей, которых я приблизил к себе. Я оказал им самое высокое доверие. Благословил на брак со своими сестрами! Впустил в династию! И что я получаю? – он резко подошел к столу и вытряхнул из ларца бумаги, запустив его в стену, - Взятки! Самоуправство! Заговоры! И это у меня под носом! - Повелитель, - Мустафа начал тихо, так как понимал, что отец сильно вышел из себя, - Тетушка сказала, что это копии. - Да, - Сулейман глубоко вздохнул, успокаиваясь и сел за стол, снова начав перебирать документы и письма. - Может тогда стоит достать все оригиналы? – Заметив, как отец нахмурившись перевел на него взгляд, Мустафа быстро продолжил, - Тетушка упомянула о верном ей человеке. Если мы пригласим Лютфи-пашу сюда, по причине болезни Валиде. Сообщим, что Шах-султан сильно переживает и повелитель, беспокоясь о сестре велит ее мужу и детям прибыть в Топкапы. - И что нам это даст? - В это же время мы отправим людей, которые дождутся отъезда паши и связавшись с нужным человеком достанут все бумаги и узнают подробнее о ситуации. А пока они будут ждать, то пусть посмотрят на то, что происходит в вверенных паше землях. Тогда вы сможете решить все здесь и у него не будет шанса уйти. — Это хороший план, повелитель, - кивнул Ибрагим. - Согласен, - султан посмотрел на Ибрагима, - готовь письма. Лютфи-паша и Ферхат-паша с детьми должны прибыть в Топкапы как можно быстрее, так как состояние Валиде тяжелое и они будут нужны своим женам для поддержки. Отдельно я напишу Бейхан. Пусть она так же собирается, но по моему приглашению. Так же направим письмо Фатьме и Кара Ахмед-паше, пусть так же прибудут. В каждом письме указать, что вызваны все мои сестры с семьями. Это отведет подозрения. Все приказы, что я озвучил до этого, так же привести к исполнению. Ибрагим, вы с Хатидже остаетесь здесь, но она, как и остальные не должна покидать своих покоев. - Ферхат-паша так же замешан в заговоре? – тихо спросил Ибрагим. - Да! Здесь их переписка, - Сулейман кивнул на бумаги, - Знаешь, в чем разница между моими сестрами? Только Шах Хубан ставит меня выше, чем своего мужа. Но она единственная, кто не хотел свадьбы. - Повелитель, что с Хасеки Хюррем-султан? – спросил Бали-бей. - Она будет помогать Шах Хубан заботиться о Валиде. Дети пусть пока остаются в ее доме. Там им будет спокойнее. - Хорошо, - Бали-бей поклонился, - Я сейчас же займусь приказами по гарему. - А мы с Мустафой составим письма пашам, - поклонился Ибрагим. Мустафа так же склонился в поклоне. Султан махнул им рукой, не отрыва взгляд от писем. Они вышли из покоев. - Паша, шехзаде, - Бали-бей, поклонившись повернул в сторону своих комнат. Ибрагим молча кивнул Мустафе, и они отправились в сторону покоев женщин. - Мустафа, ты сильно рисковал, - тихо сказал паша, когда они отошли на достаточное расстояние от охранявших двери султана теней. - Рисковал? – тик же тихо переспросил шехзаде. - Да. Повелитель не ожидал увидеть тебя здесь. Но ты сказал правильные слова. - Ибрагим-паша, но почему повелитель мог быть недоволен моим поступком? - Мустафа… - паша осмотрелся, и увидев, что они в коридоре точно одни, склонился ближе к шехзаде, - повелитель теперь видит врагов даже в призраках. У него не спокойно на душе. Последние неудачные походы заставили его переживать за свою власть и жизнь. Это пагубно сказалось и на здоровье, и на доверии повелителя. Гонцы, прибывшие с письмами, были казнены им лично. Это о многом говорит. А также он отправил человека тайно разузнать о семье, к которой якобы принадлежала Фирузе-хатун. Когда она только появилась, то сказала, что родилась и выросла в Греции. Будьте осторожнее. Ни один ваш поступок не должен вызывать ни малейшего подозрения, так как и за вами могут наблюдать. - Я вас понял, паша. Они разошлись, и Ибрагим направился к своим покоям. Но едва только за ним закрылась дверь, как в комнате раздался недовольный голос Хатидже. Женщина стояла на входе в спальню и гордо выпрямившись смотрела на мужа. - И где ты был столько времени! - У повелителя, как и подобает его верному слуге, - спокойно ответил мужчина, присаживаясь на диван, - султан раздал несколько указаний в связи с последними событиями. Тебе строжайше запрещено покидать свои покои. - Что?! – закричала женщина, - Он что, с ума сошел?! Моя мать при смерти, а я должна сидеть в здесь?! - Нужно было думать, прежде чем плести интриги в его гареме, - все так же спокойно сказал мужчина, но заметно поморщился. - Какие интриги? – зашипела Хатидже, - девушки решили поставить на место эту выскочку, Хюррем. Это она виновата, что… - Хатидже, по-твоему, и повелитель и я похожи на глупцов? – мужчина встал и повысил голос, - Или те люди, что остались следить за гаремом от его имени глупцы? Сколько лет вы уже плетете свои интриги? Сколько это еще будет продолжаться? Сколько еще раз тебя должен наказать Аллах, чтобы ты поняла уже что именно творишь? - Да о чем ты? Ты должен понимать кто такая эта Хюррем! - Я понимаю. Это жена повелителя. Женщина, что дважды спасла жизнь моего сына. Моего единственного ребенка. - Да как ты смеешь! Как раб, которому я позволила приблизиться ко мне смеет упрекать меня! Ты!.. – и тут Хатидже побледнела и начала оседать на ковер. Она глотала воздух, прижимая руки к голове, словно не могла нормально вздохнуть. - Лекаря! Быстро! – подбежав к двери крикнул Ибрагим, а после бросился к жене и упав на колени осторожно удержал от метаний. В коридоре раздавались голоса и топот. Кто-то бегал, кто-то заглядывал в покои и начинал причитать. Через несколько минут прибежала лекарь. Она внимательно осмотрела Хатидже, которую уже осторожно переложили на кровать. В комнату буквально влетел Сулейман. Он окинул взглядом замершего рядом с женой пашу и лекаря. - Что случилось?! – резко спросил он, хмурясь. - Я не знаю, повелитель, - обернувшись сказал обеспокоенный Ибрагим, - когда я пришел она была расстроена тем, что я долго не приходил, а после кричала о том, что случилось пока меня не было, говоря, что причина всему нарушившая традиции Хюррем. Когда же я напомнил ей, что она говорит о женщине, спасшей ее ребенка, то она… - Что она? - Она сказала, что я лишь раб, который не смеет упрекать ее в чем-то и после этого упала. - Я понял. Что с ней, - обратился Сулейман к лекарю. - У госпожи удар, повелитель, так же, как и у Валиде-султан, - сказала помрачневшая женщина, - только Аллах знает, справятся ли они с этим. Мы будем делать все, что возможно. - О, Аллах… - Сулейман покачнулся, схватившись рукой за грудь, - сурова кара твоя и неотвратима… Хюррем сидела в своих покоях и тихонько разговаривала с Эсмой, когда двери распахнулись и в комнату ворвались Камил и Мария. Ага быстро закрыл двери и показал сестре знак тишины. А после они приблизились к дивану и опустившись на подушки переглянулись. - Что случилось? – тихонько спросила хасеки. - У Хатидже-султан случился удар. Она так кричала на Ибрагима, когда он пришел в их покои, что было слышно до комнат валиде. А потом просто упала, - Мария покачала головой, - теперь, как и с Валиде – неизвестно выкарабкается ли она. - О, Аллах… - Хюррем испуганно смотрела на Камила, но он кивнул, подтверждая, что все так и есть, - и что теперь будет? - Гюльфем и Махидевран приказано заботится о ней. Но разрешили находиться только в своих и ее покоях. Ибрагим перебрался ближе к султану. А Шах и Дайе заботятся о Валиде. - Ох… - Хюррем встала и задумавшись начала ходить по комнате, а через какое-то время повернулась и посмотрела на своих людей, - в «снах» она так же была не стабильна… пожалуй еще со смерти сына. Так вот что это было. Если она очнется, то будет еще более опасной для себя и других. - Вы знаете, чем она больна? - Подозреваю. У нее смертельная болезнь. Она давно жалуется на головные боли, падает, ведет себя не нормально, раздражается и злится. Это очень плохие признаки. В ее голове растет опухоль. И хуже всего то, что ей никак нельзя помочь. А дальше будет только хуже. Она сойдет с ума, а потом умрет. Камил, тебе срочно нужно в город, передать записку нашему табибу. Любому, - она быстро подошла к столу и начала писать. Через десять минут письмо было готово и Камил, спрятав свиток отправился в город. Уже через час он стоял у небольшого дома, находящегося в самых обычных проулках города. Старый слуга провел его в комнату, где перед стойкой, на которой лежал красиво выполненный экземпляр Корана, сидел убеленный сединами старец в довольно простой, но идеально белой одежде. - Что привело вас ко мне? – удивленно спросил он. - Госпожа направила меня к вам. Завтра кого-то из достопочтимых вызовут во дворец. Заболела Хатидже-султан. Госпожа просила передать вам это письмо. Он передал свиток, и старик стал читать его, внимательно вникая в каждое слово. Прочитав, он нахмурился, еще несколько раз пересмотрел отдельные строки и после этого кивнул Камилу. - Передайте госпоже мою благодарность. Так мы лучше сможем объяснить повелителю причины нашей беспомощности. Печально… Госпожа еще так молода… - Увы, но на все воля Аллаха, - кивнул Камил и отправился обратно. На следующий день с самого утра во дворец были призваны лучшие лекари. Они долго осматривали Валиде-султан и Хатидже-султан, а после посовещавшись направились к повелителю. - Ну что скажите, уважаемые? – Сулейман сидел на диване и нахмурившись смотрел на собравшихся. - Повелитель, - выступил вперед один из старцев и низко поклонился, - к сожалению у нас не будет для вас хороших новостей. На все воля Аллаха. А здесь он распорядился так, что никто не в состоянии помочь кроме него. - Что?! – султан встал, - вы понимаете, о чем вы говорите? - К сожалению да, повелитель. Валиде-султан сразил удар и это ослабило сердце госпожи. Сейчас она уже ступила на путь к садам Аллаха. Ее сердце постепенно затихает. С Хатидже-султан все сложнее. Госпожа еще может очнуться, но… боюсь, что это принесет ей еще большие мучения. - Как? – Сулейман опустился на диван, потерянно смотря на сказавшего это мужчину, но вперед вышел второй и глубоко поклонился. - Повелитель, могу я приблизиться? – тихо сказал он, и увидев, как султан кивнул сделал несколько шагов к дивану, - Повелитель, шесть лет назад у меня заболела жена. У нее стала очень часто и сильно болеть голова, она стала неуклюжей, так, что могла упасть даже на ровном полу, и еще, она начала меняться. Стала очень раздражительной, а потом уже просто опасной для себя и окружавших ее. Я тогда был простым табибом в Бурсе. Я не понимал, что с ней. Кадии же говорили все, вплоть до одержимости злыми духами… Последние три года жизни моя жена провела под влиянием опиума. Только он хоть как-то помогал ей. А год назад она спрыгнула со скалы. Дождалась, пока прекратиться действие лекарства и ушла чтобы умереть. Я расспросил служанок госпожи Хатидже-султан. Увы, но все сходится. У госпожи та же болезнь. - Но вы нашли лекарство? Здесь не Бурса, здесь же лучшие врачи! – султан указал рукой на остальных. - Повелитель, - мужчина упал на колени, - здесь никак не помочь. Прошу, выслушайте меня! - Говори! - Повелитель, я уже год исследую это заболевание здесь. Причиной болезни является опухоль, что начинает расти в голове человека. Она сдавливает мозг и это постепенно приводит к тем симптомам, что я сказал. И мы не можем ее удалить. Это просто убьет госпожу. - А вы что думаете, эфенди, - обратился султан к главному лекарю дворца. - Увы, но я согласен с ним. Повелитель, эта болезнь находится каждый раз в разном месте. И удалить причину так, чтобы больной выжил просто не реально. Если госпожа очнется, до она будет принимать все более сильные обезболивающие препараты, а потом и опиум. И еще. Когда госпожа упала с лестницы, она не только потеряла детей, но и ударилась головой. Это резко ухудшило ее состояние. Сейчас, даже если она придет в себя, то проживет не долго. Не более трех лет. - Даже лучшие врачи не могут спасти от смерти, - султан опустил голову, - Аллах свидетель, все мы придем к ней, кто раньше, а кто позже. Эфенди, позаботьтесь о них. Я знаю, что вы мне не лжете. Однако предупреждаю! Если они будут мучаться, то я отдам вас палачам! Идите!