Часть 19. Сортировка (Триумф воли)

      Николай подошел к грузовику, игнорируя воссоединение Греймсов. Стук из-под тента стал отчетливее — неритмичный, царапающий. Сержант преградил ему путь, вскинув винтовку, но ствол дрожал. — Сэр, я сказал: приказ капитана — не открывать до его возвращения! — Твой капитан не вернется, сержант, — Николай чеканил слова, сокращая дистанцию до тех пор, пока дуло не уперлось ему в грудину. — В Атланте хаос. Если те, кто внутри, уже мертвы, они выделяют газы и токсины. Через час этот кузов станет газовой камерой, а потом — стартовой площадкой для двадцати голодных тварей. Ты хочешь сдерживать их здесь, среди детей? — Эй, док, отойди оттуда! — Шейн, оставив Рика и Лори, быстрыми шагами направился к ним. Его лицо багровело. — Солдаты правы. Нам не нужны лишние проблемы. Закрыто — значит закрыто. Николай обернулся к Шейну. В его глазах не было страха, только холодный профессиональный расчет. — Проблемы уже здесь, Шейн. Ты чувствуешь этот запах? Это не просто пот. Это некроз. Рик! — выкрикнул Николай, не глядя на друга. — Ты присягал защищать людей. В этом фургоне заперты те, кому нужна помощь, или те, кого нужно упокоить. Мы не оставим это за спиной у твоей жены и сына. Рик, всё еще обнимающий Карла, поднял голову. Логика хирурга ударила в цель. Он медленно подошел к Шейну и сержанту, кладя руку на кобуру. — Он прав, Шейн. Мы должны провести осмотр. Сержант, — Рик включил голос офицера, — я беру ответственность на себя. Опустите оружие. Доктор проведет сортировку. Солдаты, измученные неизвестностью, с облегчением подчинились более уверенной силе. Николай кивнул Моргану, чтобы тот прикрыл его с фланга, и рывком откинул полог тента. Вонь ударила в лицо, как физический удар. В полумраке кузова на полу сидели и лежали люди. Большинство были в глубоком сопоре. Николай быстро скользнул внутрь, на ходу надевая резиновые перчатки из своего «набора выживания». В углу, прислонившись к борту, сидел мужчина. Его кожа была бледной, по лобку катился ледяной пот. Николай узнал его мгновенно. Джим. Тот самый, что в каноне должен был рыть могилы. Но здесь на его боку была не рваная рана, а след от пули, прошедшей по касательной — армия «фильтровала» жестко. Однако рядом с пулевым отверстием виднелся багровый след от зубов. — Джим? — тихо спросил Николай, приседая рядом. — Я... я просто замерз, док... — прохрипел мужчина, пытаясь прикрыть рану рукой. Николай аккуратно отодвинул его пальцы. Инфекция уже пошла по лимфотоку. Зрачки Джима были разного размера — признак начинающегося отека мозга. «Сюжет возвращает долги», — подумал Николай. — «Джим всё равно укушен. Но теперь это не случайность, а результат "сортировки" военных». Николай встал и обернулся к солдатам и Шейну, стоявшим у края кузова. — Слушайте меня все! — голос хирурга разнесся по карьеру. — Внутри три трупа. Они уже не люди. Сержант, выделите двоих бойцов, мы вынесем их через задний борт и упокоим в стороне. Остальные — ранены, но живы. Мы разделим их на «чистых» и «под наблюдение». Он посмотрел прямо на Шейна, который уже тянулся к пистолету. — Если кто-то из них обратится — я лично это решу. Но мы не будем расстреливать живых только потому, что вам страшно. Рик, Морган — помогите мне с носилками. Николай начал действовать быстро и жестко, не давая солдатам времени на бунт. Он распределял задачи так, будто они всё еще были в больнице. Солдаты, получив четкие инструкции, почувствовали себя частью системы, а не убийцами. Это и была его стратегия — вернуть им ощущение службы, чтобы подавить инстинкт зверя.