16. Одна овечка

Что важнее — неизбежное таяние ледника, воды которого переполняют мировой океан, или здоровье одного парня, который живёт на небольшом острове на огромном земном шаре? Бог бы предпочёл Армина. Не просто так Он создавал себе друга в виде человека. Армин не знал, что он сам думает по поводу веры. Он, конечно же, прочёл Библию из интереса ещё в старшей школе. Многое его удивляло, но во многом он был и согласен со строками этой священной книги, за что также получал полное непонимание со стороны сверстников. Ему особенно нравилась одна притча, смысл которой заключался в том, что каждая отдельная человеческая душа настолько ценна, что ради неё стоит пойти на поиски, оставив 99 других овец. В его сердце терпко резонировала одна мысль — каждый человек ценен. Даже самый ужасный. Даже самый злой. Если такие вообще были.  В таких людях Армин обычно видел просто сгусток травм и ужасного опыта. Арлерту таких людей было жаль. Даже глубоко в сердцах он не мог осудить кого-то за страшные на первый взгляд поступки, как бы того не хотелось порой сделать. Он лишь был благодарен, что его судьба не преподносит ему настолько жестоких ситуаций и сложных выборов. После дневного сна, Армин разлепил глаза. В этот раз ему это простое действие далось в разы проще, Арлерт обратил внимание, что, кажется, температура немного спала. За окном уже было темно, парень присел на кровати и взял в руки телефон — 20:12. Там его ждал рой уведомлений: пару сообщений от Смита с правками, пожелание от Зоэ выздоровления и сообщение от неизвестного номера, видимо, спам.  Армин открыл корпоративный мессенджер, поблагодарил Зоэ за заботу и переживания, а затем открыл переписку с Эрвином Смитом. За те доли секунды, что крутился экран загрузки чата, Армин успел представить, как проректор разносит работу Алерта в пух и в прах, как это было в его сне.  Страхи оказались всего лишь страхами — в пяти довольно объёмных сообщениях Смит дал корректировки по лексике, которую Армин употребляет, прося того чуть “посушить” текст, так как международный уровень научных работ обычно предполагает более формальный стиль. Затем он написал о том, что надо больше ссылок дать на исследования океанографов, чтобы аргументация была более убедительной. Потом Смит… похвалил Армина за текст? «Ого… Что?» Эрвин писал, что доволен работой, и, что он уверен, что Армин справится с правками меньше, чем за день. Поэтому проректор просил Арлерта ещё день отдохнуть, а дальше они решат по его самочувствию — передадут ли Армину в общежитие ноутбук для работы или же тот уже сможет выйти на работу сам. Последнее сообщение больше всего удивило Армина. Эрвин Смит: Арлерт, личный совет: если вы познакомились с дамой и хотите не быть утерянным ею, то в первую очередь ей надо оставить свой номер телефона. «Чего-о-о-о?!» Вроде температура была пониже, чем ночью, но Армина будто снова бросило в жар — Энни его искала в университете? В груди забились противоречивые чувства — с одной стороны Армин испытывал гордость за девушку — ну, только она могла на такое пойти! С другой — отвратительный стыд за себя. Как же Армин провафлил их прощание и заставил её скорее всего переживать, даже самого Эрвина Смита втянул в выяснение этой ситуации! Армин ответил Смиту на все сообщения кроме последнего, веря, что проректор достаточно мудр, чтобы не развивать эту тему. Ну, или ему достаточно всё равно на личную жизнь Арлерта. Скорее всего, конечно, второе. Листая прочие уведомления от разных приложений, взор парня останавливается на сообщении от неизвестного номера. Армин, кажется, сейчас до конца понял, о чём идёт речь в той притче Нового завета про одну потерявшуюся овцу. Точнее именно сейчас он ощущает себя такой овечкой, ради которой случилось невероятное стечение обстоятельств, благодаря которому он сейчас смотрел на сообщение. Неизвестный: Ты живой вообще? «Энни, это ты?» Недолго думая, Армин печатает короткий ответ. В груди теплится волнение — неужели она ему написала? «Интересно, она переживала? Ну, каким дураком надо быть, чтобы так поступить!»

Армин: Типа того. Энни, это ты?

Ответ не заставил себя ждать даже минуты. Неизвестный: Фух. Я уже думала, этот блондин меня обманул. Неизвестный: Я про твоего коллегу, если что. Армин быстро занёс её номер в записную книжку телефона и стал думать — что бы ей ответить.

Армин: Прости, я вчера поздно понял, что не попросил твой номер телефона.

Энни: Да, я тоже затупила. Как ты себя чувствуешь? «Она переживает? Как мило».

Армин: Бывало и лучше. Ночью температура была 38,6, сейчас вроде немного легче.

Энни: Теперь я верю, что это было твоё первое свидание, раз тебя так накрыло. Арлерт вслух посмеялся — до чего же ему нравится, когда она его подкалывает. Энни: Сейчас как? Может нужна помощь? Армин бы слукавил, если бы сказал, что не хотел ответить ей, что ему нужна помощь. Он очень хотел, чтобы она приехала, просто побыла рядом. Это было бы уже большой помощью. Арлерт прикрыл глаза и представил, как Энни наливает ему чай, приносит таблетки к кровати, нежно улыбается и держит за руку, пока тот лежит на постели. Такая идеальная картинка болезни, которую представляют в фильмах. Без зелёных соплей, без отвратительного внешнего вида и без запаха пота, которым автоматически пропитываешься, пока тебя знобит под тёплым одеялом. Но как бы того не хотел Армин, он точно не хотел, чтобы она его видела таким слабым, и, чтобы она сама заболела. Поэтому пришлось написать ответ с небольшим огорчением.

Армин: Сейчас померяю температуру. Помощь не нужна, спасибо. Это очень мило с твоей стороны.

Армин взял градусник с тумбочки и запихнул подмышку. Он посмотрел в окно и попытался представить — как же Энни добыла его номер телефона. Угрожала на проходной, что, если ей не дадут контакт, то она всем навтыкает? Пошла спрашивать у входящих и уходящих работников университета, знают ли они его? А насколько ей это было комфортно? «Ну, почему я поставил её в такое неловкое положение?» Арлерт вытащил градусник — 36,9. Он был очень удивлён, как меньше чем за десяток часов смог так хорошо сбить температуру. Может быть, дело было действительно в том, что его так накрыло после свидания?

Армин: На удивление 36,9. Энни, как у тебя оказался мой номер телефона?

На это сообщение девушка уже отвечала намного дольше, чем на остальные. Видимо, была занята. Энни: Хорошие новости! Ну, я ждала тебя с утра, днём, начала переживать. Знаешь, вдруг, что случилось. Повесила на окно свой номер телефона, в надежде, что, когда ты придёшь, то сразу напишешь мне. Но позвонил Смит. Он был у тебя в кабинете и догадался, что я тебя ищу. Он мне прислал твой контакт. Энни: Честно, ты меня очень напугал. Армин почувствовал, как тепло прилило к щекам и ушам — он до конца не понимал, чем он заслужил такой большой подарок судьбы, такое счастливое стечение обстоятельств. Конечно, внутренне, он ругал себя за то, что заставил Энни переживать, а Смита помогать ему решать личные дела. Но всё же, Армин был очень рад. Он никогда не чувствовал себя исключительным, каким-то ценным или важным. Но сейчас он точно был той самой овечкой, ради которой весь мир остановился, чтобы помочь ей с её обычной маленькой жизнью. Он вспомнил, как во сне предложил Энни съездить в рамен, проверил в интернете, действительно ли его подсознание подкинуло правдивую информацию, — всё было верно.

Армин: Прости, я виноват… Слушай, может быть я смогу загладить вину: завтра вечером сходим в новый рамен в районе кинотеатра? Если меня снова не начнёт температурить, конечно.

Энни: Глупенький, ты чего! Не извиняйся. Лежи и отдыхай. Глупенький? Армин не знал, как на это реагировать. Его обзывали как угодно, но его блестящий ум никогда не поддавался сомнению. Или Энни так проявляет заботу? «Глупенький…» Размышления нарушило новое уведомление. Энни: Сходим, но потом, хорошо?

Армин: Хорошо.

Арлерт завис после того, как отправил сообщение. Хотелось продолжить диалог, но он был ни малейшего понятия, как это сделать. Хотелось не просто ещё пообщаться с Энни, а удержать её внимание, понимать, что сейчас она максимально вовлечена в переписку с ним. Но ему уже не 15 лет, чтобы спрашивать «Как дела?» или что-то в этом роде. Нужно было как-то нормально продолжить диалог. Армин начал в голове воссоздавать картинку их свидания, в надежде зацепиться за что-то, придумать хороший вопрос. Но на ум не приходило ничего достаточно ненавязчивого и уместного. Тогда Арлерт поднялся с кровати и пошёл в душ. В животе было какое-то приятное ощущение, будто что-то внутри теплится, приятно нагревая тело и руки. Неужели, влюблённость ощущается именно так?

***

Весь следующий день Армин уже чувствовал себя хорошо. Он постарался встать так же, как и обычно просыпается на работу, чтобы уже в четверг быть готовым ко всему, что его так сильно ждёт.  Состояние было отличное, температура — обычная. Только в теле была небольшая слабость, но она не пугала Арлерта. В импровизированный выходной он решил дочитать тот роман, который начал в домике на западном побережье Элдии. Марк Принс писал довольно сложно, витеивато, используя очевидно научную терминологию социологов и филологов, чтобы описать те самые многострадальные отношения научного руководителя с аспиранткой. В голове резко возник образ Эрвина Смита из сна Армина, где тот ругал его работу, называя её лексику второсортным романом. Это заставило Арлерта улыбнуться. Во время чтения фоном сквозила одна мысль — написать Энни. Но что писать, как и зачем — он отчаянно не понимал. Всё-таки они не друзья, а просто знакомые из окон напротив друг друга. Может быть она вчера интересовалась его состоянием, потому что она просто вежливая? Хотя, Энни не похожа на тех, кто делал бы что-то просто из вежливости. Думает ли она о нём сейчас? К трём часам дня Армин почувствовал сильный голод и с горечью обнаружил, что в холодильнике была абсолютная пустота. Он оделся чуть потеплее обычного и спустился в ближайший магазин, захватив пару онигири и курицу в панировке из секции с готовой едой. В отделе с овощами и фруктами на развес он взял лимон — уж точно сейчас лишним не будет. День проходил с какой-то особенной скоростью, и как Армин закончил читать «Латиниста», то понял, что уже и целая среда позади. Он написал Смиту, что завтра уже будет на рабочем месте и сразу же сядет за исправление работы к съезду. Тот довольно оперативно ответил, что рад, что Арлерт так быстро пошёл на поправку, и ждёт финал исследования в пятницу.  Армин взглянул на календарь — ровно через неделю он отправится в Марли, чтобы рассказывать о своей гипотезе. От мысли о скорейшей командировке в теле появился трепет. Арлерт мог только мечтать о том, что сейчас происходило в его научной деятельности. «Хоть бы всё прошло хорошо». Следом он начал думать о том, что ему хотелось бы встретиться с Энни ещё раз перед его отъездом. Она же даже не знала, что скоро тот уедет почти на целую неделю. Армин открыл переписку с девушкой.

Армин: Привет, Энни! Ты как? Есть планы на уикенд?

Как только сообщение улетело девушке, Армин почувствовал страх, подступающий к плечам. «Вдруг я ей вообще не сдался?» Энни: Привет. Только в пятницу вечером занята, а в выходные свободна. Ты уже поправился? Как самочувствие? Армин сразу обратил внимание на то, что Энни проигнорировала его вопрос. «Что-то не так. А что ещё за планы на вечер пятницы?»

Армин: Да, я завтра уже буду на работе. Мне в среду улетать в Марли на конференцию, надо дописать одно исследование. Думал, может получится увидеться перед поездкой.

Армин: Если ты, конечно, не против.

Энни: Ого, звучит круто. Расскажешь об исследовании? Какой против, не обижай. Давай в субботу в тот рамен сходим что ли? Армин был шокирован — «Ей правда интересна моя работа?». Он вкратце рассказал Энни о том, что сейчас исследовал, и с какой гипотезой собирался выступать перед международной комиссией. Энни постоянно задавала уточняющие вопросы, что у Арлерта не осталось сомнений — она их пишет не из вежливости. Так Арлерт сидел в телефоне до позднего вечера, постоянно ожидая нового сообщения от Энни. За их перепиской время летело неумолимо быстро. Когда уже близилось к 00:00, Армин с горестью понял, что надо прощаться. Радовало только то, что он скоро её увидит.

Армин: Слушай, уже поздно… Прости, мне надо идти. Спасибо тебе за вечер. Спокойной ночи.

Арлерт отправил сообщение, несмотря на то, что ему казалось, что последняя строчка лишняя. Ответа долго не было, отчего он грустно выдохнул и лёг спать. Когда он провалился в сон, то уже не услышал одинокое уведомление на телефоне. Энни: И тебе. Крепких снов.