27. Полёт

Бессонница — отвратительное состояние, которое Энни так давно не испытывала. В годы обучения в кадетке её часто посещали ночи, когда она не могла сомкнуть глаз. То это была тревога, то страх, то просто какой-то комок непонятных ощущений в груди и чувство спирания воздуха в горле. Всё это было знакомо Леонхарт в отличие от сегодняшнего состояния — сегодня она не могла уснуть… Почему она не могла уснуть? Несмотря на то, что Энни категорически не нравилось находиться в кровати в уличной одежде, прямо сейчас поверх домашних шорт и футболки на ней был одет тёмно-синий свитер Армина. Леонхарт лежала в полной темноте и обнимала себя, подушечками пальцев изучая вязку на так вкусно пахнущем элементе его гардероба. Периодически она зарывалась носом в растянутый шиворот свитера, чтобы ещё раз вдохнуть аромат Арлерта и его нежного парфюма. Вместе с запахом от её постельного белья они создавали какую-то необычную, но в то же время очень гармоничную симфонию. Энни хотелось плакать, но слёзы даже не подступали к горлу. В голове проносились кадры прошедшего вечера — неприятный мужчина, слёзы Киры, глаза Арлерта, полные… непонимания? Леонхарт осознавала, что Армин и враньё — вещи, которые не могут чисто физически стоять в одном ряду. Но в то же время ей тяжело было поверить в то, что он сам действительно верил в то, что говорил ей после задержания незнакомца. «Хрупкая? Нежная? Не успокаивал ли ты меня?» Конечно, успокаивал. Но говорил ли искренне? Как она может быть хрупкой? Энни казалось, что она скорее напоминает машину для убийств, чем нежную девушку. Леонхарт тяжело вздохнула, так сильно желая расплакаться, как никогда в жизни. Девушка перевернулась на другой бок и взяла в руки телефон — часы показывали начало четвёртого ночи. Или утра. Энни открыла переписку с Армином и думала что-то ему написать, но каждый раз всё стирала. Ей хотелось поделиться с ним своими переживаниями, рассказать, какая сильная буря бушует внутри неё. Всё это разбивалось об одну мысль в её голове — «Нужно ли ему это?» Ей казалось, что, откройся она ему ещё немножко — он точно сбежит. Невозможно пытаться строить что-то с таким человеком, как она. Вспыльчивым, закрытым, израненным и агрессивным. «Девушки же должны быть другими». Вместе с этой мыслью перед глазами девушки возник образ Хитч. Вот уж кто пример настоящей женственности, так это она. Кокетливая, изобретательная, всегда в приподнятом настроении. Нежная, действительно нежная, умеющая обворожить любого парня. Энни ловила себя на мысли, что завидует подруге — та была образцом романтичной персоны в отличии от самой Леонхарт. Энни вспомнила рассказы Дрейс про то, как её мама учила общаться с парнями, рассказывая про их молодость с отцом Хитч.  А где в этот момент была мама Энни? Леонхарт бы самой хотелось знать эту тайну. Смогла ли бы её мама научить её чему-то подобному? Смогла ли бы вообще быть рядом и любить Энни, как нормальные родители любят своих детей? Смогла ли бы отдать её в обычную школу и водить после уроков дочь на кружки по танцам или рисованию? Готовить вместе по выходным что-то вкусное и смотреть мультфильмы на диване, собираясь всей семьёй? Долгожданные слёзы начали маленькими мокрыми дорожками раскатываться по щекам Энни. Нет, она не рыдала, а просто позволяла солёной воде вымывать всю боль, что томилась в её сердце. В голове крутились разные мысли, но все вокруг одного — какой бы могла бы быть Энни, если бы жизнь сложилась иначе? Смогла ли бы она быть более хорошей для Армина? За всеми этими размышлениями время неумолимо неслось вперёд, пока Леонхарт лежала разглядывала потолок. Девушка даже сначала и не заметила, как за окном начало потихоньку светать. Из потока руминаций её вытянуло уведомление. Армин: Доброе утро. Я чёт не очень спал, сейчас уже собираюсь в аэропорт Ты как? После того, как Энни прочла сообщение, её взгляд скользнул в верхнюю часть экрана — 06:42. Взгляд переместился обратно на буквы, напечатанные Армином. «Рассказать ему или нет?». Недолго думая, Энни ответила.

Энни: Доброе. Я вообще не смогла поспать со вчера.

По телу Энни пробежал неприятный электрический заряд, а затылок будто бросило в жар — «Зачем я ему это написала? У него и без меня достаточно на сегодня забот…» Только мысли Леонхарт начали уплывать куда-то дальше в этом направлении, как звук нового уведомления на телефоне вернул её в реальность. Армин: Что-то случилось? Или ты переживаешь из-за вчерашнего? Глаза Энни пробегали раз за разом по этим двум строчкам, как девушка и не сразу обратила внимание на новое сообщение. Армин: Почему ты мне не позвонила? «Почему? Наверное, потому что, я безработная и беззаботная дура, которой никуда не надо, а ты мир спасаешь, глупенький…» Энни не знала, что ей ответить на это сообщение. Чёрт, если бы она чувствовала уверенность в том, что она не надоедает Армину, она бы в первую очередь позвонила бы ему. Ей этого действительно очень сильно хотелось. А ещё лучше — чтобы Арлерт приехал, обнял её и сидел рядом, держа её за руку, пока Энни не уснёт, как в тот самый вечер… Девушка присела на кровати, ёжась от липкого чувства стыда, которое начало наполнять её тело с кончиков пальцев ног. «Разве мне надо помогать? Зачем? Чёрт, у него сегодня перелёт и подготовка к выступлению. Почему я такая эгоистка… И даже сейчас он думает обо мне».

Энни: Не хотела мешать тебе, большой день впереди. Всё в порядке, Армин, не волнуйся

Энни отправила этот ответ в слабой надежде, что Арлерт будет слишком занят грядущим перелётом, чтобы отвлекаться на её ненужные переживания. После она вновь легла, накрываясь с головой одеялом. Девушка осознала, что ошибается, услышав звонок — это, конечно же, был Армин. Леонхарт нервно взглотнула и подняла трубку. — Привет ещё раз, — Энни говорила тихо, стараясь расслышать звуки, что доносились из трубки. Ей казалось, что она слышала, как на фоне вскипает чайник. Наверное.  — Доброе утро, милая, — голос Армина звучал так тепло и мягко, что Леонхарт казалось, что он проснулся только ради того, чтобы нежно шептать ей приятные вещи в трубку, — Ты точно в порядке? Я же чувствую, что что-то не так. Скажи, я могу чем-то помочь? — Армин, я… — дыхание девушки жёстко перехватило, а мозг словно в доли секунды забыл все слова. Энни смогла только распознать звук включённой в кране воды на фоне Армина, пока её сознание пыталось придумать какой-то внятный ответ. — Эй, ты можешь не бояться… В плане, я хочу быть рядом… Комок непонятных эмоций начал нарастать в горле Энни. Ей было и приятно, и страшно, и грустно, что из-за неё Арлерт отвлекается от таких важных дел. Кажется, парень прочёл её мысли. — Энни, — Армин назвал её по имени, отчего девушка будто включилась в происходящее обратно, — я хочу быть рядом с тобой и помогать тебе строить новую жизнь. Доверься мне, пожалуйста. Девушка глубоко взодхнула. — Слушай, мне всё это сложно… — Леонхарт старалась подбирать слова как можно аккуратнее, чтобы максимально точно донести свою мысль и не обидеть парня, — В плане, я до конца не разбираюсь в этом, и не хочу тебя этим грузить… — Энни, послушай, — Армин перебил девушку, не давая ей договорить, — Мы можем разобраться в этом вместе.  — Но, почему именно с моими проблемами? Будто твоих не существу… — Эй, ты думаешь, что не будет дней, когда ты мне не будешь помогать? — Армин усмехнулся, в его голосе считывалась какая-то ребяческая радость. — Думаю, вчера без тебя бы мы с Кирой пропали с тем придурком. Разве это не помощь, милая? Леонхарт замешкалась. Уж с чем она не может спросить, так это с логичными доводами Арлерта. И, кажется, он это понимал очень хорошо. — Так что давай заканчивать этот разговор. Если ты боишься, что отнимаешь у меня время, то давай скорее перейдём к делу — что-то случилось? Почему ты не спала ночью? Энни услышала из трубки звуки закрывающейся двери и поворачивающегося ключа в замке. Собравшись с силами, девушка решилась на честность. — Я переживала, что недостаточно женственная для тебя… В плане… — Что?! — Ну… Пока я показываю себя с не самой приятной стороны: драки и грубая сила… А проблема в том, что другой стороны у меня и нет. Я не умею заботиться и… — Энни, а приготовленный ужин — это разве не забота? Точно. Логичные доводы Арлерта. Козырь, который невозможно побить ничем. — Забота… — Так вот, прекращай давать разрастаться этим глупым мыслям, — судя по фоновым звукам, парень уже сел в такси, — ты такая, какая ты есть. И нравишься мне именно такой. Давай пробовать, а не переживать, хорошо? — Да… — голос девушки звучал подавленно. Энни закрыла лицо свободной рукой. «Теперь я его гружу своими загонами…». — И, если ты там думаешь, что не стоит и этим делиться со мной, то тоже прекращай, пожалуйста. Делись со мной всем, хорошо? — Как ты… — Леонхарт в изумлении резко села на кровати. Уже в который раз она ловила себя на мысли, что Арлерт читает её, как открытую книгу. — Договорились? — Хорошо… — Отлично. Я пока в пути в аэропорт, в 11:40 у меня вылет. А теперь попробуй, пожалуйста, поспать. Или побегать, тебе точно должно стать легче. Но после обязательно поспи. Извини, что не могу быть рядом, но ты всегда можешь мне написать обо всём, хорошо? — Так точно, Арлерт, — Энни немного ехидно ухмыльнулась, не замечая, как губы растянулись в довольной улыбке. — Уже неплохо! Я напишу тебе, как пройду все досмотры… — Армин замешкался. Ему хотелось сказать что-то важное, закончить чем-то диалог, поставить эмоциональную точку, благодаря которой бы тревога Энни могла бы умолкнуть. Но никакое подходящее слово не приходило на ум, а на полях мозга маячило предательское «люблю». Но ни сам он не был в этом уверен, и не был уверен, что Энни бы оценила такой жест от парня, с которым знакома от силы месяц. Армин отчаянно перебирал любые слова, которыми можно выразить свои чувства, и не нашёл ничего лучше, кроме ёмкого…, — Обнимаю! — И я. Энни положила трубку и посмотрела в сторону балкона — лучи солнца потихоньку пробирались в её комнату. Сна так и не было ни в одном глазу, поэтому девушка вылезла из-под одеяла и побрела в ванную комнату, где начала готовиться к пробежке. Ранний Трост ощущался иначе. Леонхарт казалось, что он более тихий и спокойный, что было логично — людей на улице было в разы меньше. Воздух ещё не успел прогреться ранним апрельским теплом, зато природа уже просыпалась. Энни периодически пробегала мимо мест, где они уже были вместе с Армином, и вспоминала его лицо и его чуткий взгляд. Ей казалось, что она никогда в жизни не встречала таких красивых и необычных парней. Хотя, сейчас она была в этом уверена. Когда девушка свернула ближе к пруду, то обнаружила дерево, которое накануне Арлерт фотографировал на плёнку. Энни сбавила темп и подошла вплотную к его небольшому стволу, протягивая руку к веткам. На них из набухших почек пробивалась ярко-салатовая зелень. Она была уверена, что ещё вчера вечером этой краски на ветвях было в разы меньше, что поразило её до глубины души. Энни достала телефон и сделала несколько снимков, думая о том, что обязательно поделится ими с Арлертом. В темп утренней пробежки Леонхарт вернулась в совершенно другом настроении — сейчас она смотрела на всё вокруг его глазами. Энни видела так много красоты в обыденных вещах — в том, какие красивые волны идут по глади воды. В том, как красиво в ней отражается ярко-голубое небо. В том, как чирикают воробьи, создавая невероятную атмосферу единения. В том, как по-новому начинает дышать обычный парк, парк, который она видит чуть ли не каждый день. Его глазами всё это выглядело иначе. Выглядело романтично, красиво и невероятно… важно. Ценно.   *** Энни: *5 вложений* Энни: Я в итоге пошла на пробежку. Смотри, как уже поменялось то дерево, которое ты вчера снимал! И вообще, как тут красиво. Эти сообщения встретили Армина, когда он взял в руки телефон с ленты досмотра в аэропорту. Тело начало наполнять невероятное ощущение тепла и искреннего счастья — Энни была в порядке. Это чувство Арлерт не мог осознать до конца, как-то описать его, обозначить для себя. Но оно точно было грандиозным, но в то же время тихим. А самое главное — приятным. Арлерт с любопытством обнаружил, что листья на том самом дереве действительно всего лишь за ночь сильно подросли. Энни: С тобой тут правда намного лучше. Ты как? Затылок парня бросило в жар от этого сообщения. «Она только что призналась, что скучает по мне? Так ведь?».

Армин: Вау, и правда! С тобой тоже, Энни. Отлично, через 20 минут идём на посадку.

Энни: Хорошего тебе полёта. Я уже дома, меня подрубает.

Армин: Крепких снов!

Очередной досмотр, трап в самолёт, место у окна (так вышло случайно, отчего Армин был втройне рад). Всех восьми исследователей IMBIE рассадили в совершенно хаотичном порядке, почему Арлерт сидел рядом с обычным незнакомым ему пассажиром. Это тоже немного радовало парня, так как у него не было сил на разговоры. Армин взял с собой почитать рассказ Антуана де Сент-Экзюпери «Ночной полёт», и планировал провести эти пару часов наедине с собой и с книгой. К собственному удивлению, чтение накрывает его с головой, отчего всего через час Армин читает последние строки рассказа. Закрыв книгу, он оборачивается в сторону иллюминатора — нежнейшая сахарная вата разных рассветных оттенков розового и персикового растянулась под их самолётом. Арлерт ловит себя на мысли, что хотел бы прикоснуться к облакам, почувствовать их мягкость между пальцами.  Красота за окном и размышления о книге начинают борьбу в мозгу Армина. Внимание парня цепляется за дилемму книги — человек или дело. Это наводит Арлерта на мысли об Энни. Он вспоминает её страх, настороженность, привычку держать между собой и окружающими невидимую стену. Перед глазами возникает старое детское фото: маленькая Энни с автоматом в руках и взглядом, слишком серьёзным для ребёнка. Армин невольно проводит большим пальцем по краю последней страницы. Энни смогла избежать мясорубки, системы, в которой дело всегда важнее человека. Она вырвалась из неё буквально зубами. Смогла найти в себе силы жить дальше, учиться радоваться мелочам, строить собственную жизнь. И всё же некоторые битвы не заканчиваются даже после победы. «Я должен помочь ей пройти через это до конца». Мысль приходит неожиданно просто и остаётся внутри тёплой уверенностью. Армин тянется к рюкзаку. Долго возится среди книг, ручек и смятых листов, пока не находит записную книжку. Открывает её примерно на середине. Он несколько секунд просто смотрит на белый лист, слишком чистый, такой пугающий. Парень снимает колпачок с ручки, подносит её к бумаге и тут же опускает обратно. Кончик ручки оставляет едва заметную чёрную точку в верхнем углу страницы. Что вообще пишут в таких письмах? Армин тихо усмехается себе под нос. В голове звучит с десяток вариантов первых фраз, и каждый кажется нелепее предыдущего. «Не глупо ли это?» Они ведь увидятся всего через неделю, рано или поздно он сможет сказать всё лично. Наверное. Или не сможет? Некоторые вещи почему-то всегда оказывается сложнее произнести вслух. Он переворачивает ручку между пальцами, снова смотрит на пустой лист. «А если Энни сочтёт это странным? А если письмо её только смутит?» Армин морщится и откидывается на спинку сиденья. За окном продолжают проплывать облака, но он уже почти не замечает их. Сердце бьётся чуть быстрее обычного. Потом он вспоминает её улыбку — редкую, почти застенчивую, ту самую, которую она почти никогда не показывает. И внезапно понимает, что гораздо сильнее пожалеет, если так ничего и не напишет. Армин делает глубокий вдох и снова опускает взгляд на страницу. На этот раз ручка касается бумаги не для того, чтобы оставить случайную точку. Он начинает писать. Энни, я пишу тебе это во время перелёта из Троста в Героль. Знаешь, я сейчас прочёл роман Экзюпери, я обязательно дам тебе его почитать по своему возвращению. Он короткий, ёмкий и… напомнил мне о тебе. Я сейчас лечу, смотрю на красивую вату облаков и вспоминаю нашу первую встречу, первый поцелуй, то, как мне приятно держать тебя за руку. В ту ночь, когда я пришёл к тебе помочь, я нашёл на стене за диваном твои детские фотографии из военного училища и… Я чертовски много думаю о той маленькой Энни, понимаешь? Я понимаю, что нам только предстоит узнавать друг друга, и я не хочу давить на тебя с этим, потому что я понимаю, что твоё прошлое — оно может остаться только твоим, если ты захочешь. Я просто читал эту книгу, и она мне так сильно напомнила о том, через что ты прошла. Энни, наверное, никто никогда в жизни не говорил тебе этого, но… Спасибо тебе. Спасибо, что ты выбрала мирный путь. Что ты выбралась из системы, где между ценой отдельной человеческой жизни и высшей целью, всегда будет стоять высшая цель. Я не никогда не смогу оценить всю силу и мужество твоего поступка. Ты уже справляешься, Энни. Тебе не обязательно больше быть сильной. И вообще быть какой-то, какой люди хотят, чтобы ты была. Будь собой. Даже тогда, когда ты не понимаешь, что это значит. Особенно в такие моменты. Если тебя это успокоит, то я сам и не знаю до конца, в какую Энни Леонхарт я влюбился. Знаешь, я недавно много думал об этом — когда же я обратил на тебя внимание? А ведь ответ прост — с самого начала, в тот первый рабочий день. Не знаю, есть ли какой-то план у Создателя, но я уверен в одном — тебе больше не надо играть другие роли. Ты можешь рисовать, писать картины, читать книги, готовить, бегать — ты можешь и ты заслужила того, чтобы радоваться этой жизни. И я всего лишь хочу быть рядом, чтобы помочь тебе в этом. Как я уже и написал выше, ты можешь хоть никогда в жизни не рассказывать мне о своём детстве, но я хочу, чтобы ты знала — я всегда буду рад, если ты захочешь открыться. Где бы я сейчас ни был, когда тебя не застанет это послание, обнимаю тебя крепко-крепко. Спасибо, что появилась в моей жизни. 03/04/2017 Армин

«Скажите, Леру, в своей жизни вы много времени потратили на любовь? … Вам, как и мне, всегда не хватало [на неё] времени…»

Ночной полёт Антуан де-Сент Экззюпери

______ немного хаотичная и переживательная глава получилась! я пережила все свои важные метаморфозы в жизни (на ближайший период хех) и возвращаюсь в свой темп, коллеги-аруэнни-любители! p.s. смотрите, какой торт на девичник с отсылкой на этот фанфик мне подарили подружки! — https://vt.tiktok.com/ZSxvcx8c1/ (никто правда из подружек не читал его, ну, да ладно! хахаха)