Глава III

Это случилось не в тот момент, когда она стояла на льду, не под вспышками камер и не среди шума трибун, где каждое движение обычно сопровождается аплодисментами или напряжённой тишиной. Всё произошло почти буднично, в том самом промежутке дня, который обычно ничем не запоминается, сразу после тренировки.  Кристина сидела на лавочке в раздевалке, стирая рукой со лба капельки пота. Чуть задумавшись об одной мелочи, она начала глядеть на свои коньки и зависла. Из транса её вывел грохот двери. Она наконец-то опустилась вниз, медленно разматывая шнурки, пальцы всё ещё плохо слушались после нагрузки, кожа на костяшках покраснела от холода, на запястье остался след от перчатки. Волосы выбились из тугого пучка, несколько прядей прилипли к виску. Телефон лежал рядом экраном вниз, и сначала она даже не обратила внимания на короткую вибрацию. Обычное сообщение, подумала она. Возможно, от мамы, спросить, нужно ли её забирать, или от тренера, которой сегодня не было и её экстренно подменяли.   В следующую секунду раздался звонок. Она ответила почти сразу, машинально, ещё не успев поднять взгляд. —Да? —по-русски ответила она, даже не смотря на имя контакта. С той стороны сначала было молчание. Не долгое, всего секунду, но достаточно странное, чтобы она выпрямилась. Голос тренера. Он прозвучал иначе, чем обычно, словно дыхание у нее было слишком громким.  —You're sitting down? Она невольно нахмурилась. —Yeah… but what happened? — настороженно протянула она.  Раздалась новая мучительная пауза, Кристина напряглась, чувствуя, как сердце медленно приливает к пяткам. —The federation has confirmed the squad, and you're on the team. Сначала смысл этих слов не дошёл до неё целиком. Они как будто остались висеть где-то между ухом и сознанием, не превращаясь сразу в реальность. —In what team? Она сама услышала, как глупо это прозвучало, и в тот же миг на другом конце коротко выдохнули, может слегка с раздражением, может с улыбкой.  —For the Olympic Games. И вот тогда всё остановилось. Слово «Олимпиада» существовало в её жизни всегда как что-то слишком большое, почти отдельное от неё самой. Оно жило в телевизионных повторах старых прокатов, в фотографиях чемпионок на стене тренировочного зала, в бесконечных разговорах взрослых, когда ей ещё было двенадцать и она стояла у борта, слушая фамилии, которые тогда казались почти легендами. Туда отправлялись другие. Те, кто были сильными Те, за кем Кристина следила Те, кто не знали, что такое ошибки А теперь это слово вдруг было произнесено рядом с ней, так просто, будто речь шла о завтрашней тренировке. Она поднялась слишком резко, будто сидеть действительно стало невозможно. —Really? Смешно, но именно это она спросила первым. Не «когда вылет», не «официально?», не «кто ещё в составе». —I was informed about this a couple of minutes ago. I'll try to find out as much as I can, and we'll discuss everything at practice tomorrow. — она говорила спокойно, отчего было даже жутко. Теперь уже шумело в ушах. Через несколько секунд послышались короткие гудки. Все, что она смогла сделать — это грохнуться обратно на скамейку, продолжая расшнуровывать конек. Она быстро скинула все вещи в рюкзак, взяла бутылку с водой в руки и вышла в коридор, глядя через стекло на арену. Лед был пустой, тихий, ни души, и лишь отражал в себе отражения ламп.  Это был тот же лёд, на котором час назад она ругалась на недокрученный каскад и ей казалось, что не хватает скорости, выносливости, уверенности, стабильности. И вдруг — Олимпиада. Слово, от которого внутри поднималась странная смесь счастья и почти болезненного страха. Детская мечта скоро сбудется. От этого сердце полыхало еще сильнее.  Она развернулась и пошла к выходу. В гардеробе взяла куртку, подошла к зеркалу, застегивая её. В нем отражалась её собственная фигура в тренировочной кофте, уставшая, с растрёпанными волосами, совсем не похожая на ту спортсменку, которую обычно показывают по телевизору, объявляя олимпийской чемпионкой. И, наверное, именно в этом была вся правда момента. Олимпийцами становятся не в сиянии медалей, а в таких вот тихих раздевалках, где рядом лежат чехлы от коньков, где пахнет льдом и тканью перчаток, где человек ещё не успел поверить, что его имя уже вписали в список тех, кого однажды будут представлять под светом главной арены мира.