Часть 2 Материнская любовь, что душит

Для алчного Какузу сперва всё казалось прекрасным. Жасмин вернула ему молодость, словно разглаживая морщины на времени, и он вновь почувствовал силу в своих жилах, ту, что была у него в расцвете сил. Жасмин не отходила от Какузу ни на шаг. Ее любовь была неуемной, ее забота всепоглощающей. Она была благодарна и нежна, её глаза светились теплом, а голос звучал нежно словно колыбельная.  Довольный Какузу решил, что всех переиграл, выиграл куш, и с таким могучим союзником как Жасмин он станет невероятно богатым и могущественным. Но вскоре стало понятно, что он очень жестоко просчитался. Любовь Жасмин — это нечто большее, чем просто привязанность или благодарность и совсем не то, что он ожидал. "Какузу, мой дорогой!" – щебетала она, прижимая его крепко к своей груди. Ее объятия были мягкими, но сильными, как само притяжение. "Ты такой маленький, такой хрупкий. Мамочка тебя никому не отдаст."   "Мамочка?" – Какузу попытался высвободиться, но тщетно. "Госпожа Жасмин, я не ребенок. Я Какузу, член Акацуки."   "О, нет, для меня ты мой малыш," – мурлыкала она, гладя его по голове. "Ты – мое сокровище, мой сладкий несравненный малыш. Акацуки - это просто глупые взрослые, которые хотят отобрать тебя у мамочки. Но я этого не позволю!" Ее взгляд, наполненный безмерной любовью, становился по отношению к нему все более… младенческим. Она могла часами наблюдать за ним, сидя рядом, и рассказывать ему сказки, которые, казалось, были адресованы ребенку не старше года.   "А ты сегодня хорошо кушал?" спрашивала она, с тревогой рассматривая его. "Мамочка должна убедиться, что ее сокровище сыто и здорово. Открой ротик, мой маленький." И в такие моменты, Жасмин, забыв обо всем, начала кормить его грудью. Это было не актом страсти, а глубоко укоренившимся инстинктом матери, кормящей свое дитя. "Мамочкино молочко самое лучшее для моего малыша Какузу," сказала она, его шепот был наполнен умилением. "Никто тебя не обидит, пока мамочка рядом. Мамочка тебе поможет." Какузу пытался протестовать, чувствуя, как унижение растет в нем. "Жасмин, я не ребенок! Пожалуйста, мне не нужна твоя… твоя забота в таком виде!" Она лишь сладко улыбалась, ласково гладя его по голове. "Мой маленький, ты просто еще не понимаешь, как это важно. Мамин опыт бесценен. А теперь поспи, мой сладкий, мамочка рядом." Теперь Жасмин каждый день кормила его грудью, подбирала ему детскую, девчачью одежду, катала в коляске, меняла ему памперсы и укачивала в детской колыбельке, которую она заботливо сделала для него.  Однажды Какузу попытался от нее убежать, но Жасмин лишь с ласковой улыбкой возвратила его обратно в кроватку. Для нее это было все равно, что для любящей мамочки с милой улыбкой и умилением наблюдать за нелепыми попытками своего малыша сбежать из под ее опеки. Она нежно его поймала и стала укачивать его на руках, напевая колыбельные. После уложив его в созданную из магии кроватку, она легла рядом шепча ему на ухо: — Спи мой маленький, мамочка всегда будет рядом, мамочка всегда будет любить своего малыша и никому никогда тебя не отдаст. Когда он пытался ей что-то возразить, Жасмин только нежно улыбалась и тихо говорила что "Моя милая малышка еще совсем маленькая и глупенькая, и мамочка лучше знает что нужно ее ребенку", затем кормя его грудью, шептала, что он ее любимый малыш, ее сокровище и мамочка всегда будет о нем заботиться. И это были не пустые слова.   Однажды в пути они наткнулись на элитных джонинов из Конохи. От своих информаторов они узнали местоположение Какузу и Хидана. Найдя их, ниндзя листа предложили им сдаться, или они всех их уничтожат. Хидан и Какузу инстинктивно встали в боевую стойку приготовившись к бою. Но внезапно Жасмин вышла вперед. Чтобы ее любимый Какузу случайно не пострадал она, нежно прижимая Какузу к себе как ребенка телепортировала его в собственное карманное измерение. После вернувшись она злобно прошептала -‘’Вам конец!’’ Ее глаза запылали злобным диким огнем, молнии от ее тела стали разлетаться во все стороны, она собиралась использовала технику высшего уровня. Ниндзя Конохи пытались бросать в нее кунаи, использовать комбинированные техник и разных стихий, но это ни нанесло никакого вреда Жасмин, ее природа просто игнорировала это, и она атаковала. Ее враги даже не успели ничего предпринять, как их атаковала что-то похожее на вспышку молнии, но во много раз разрушительнее чем Кирин Саске. Техника мгновенно уничтожила их, оставив лишь горстку пепла. В ее глазах читалась жестокость и садистское удовольствие. Даже Хидан испытал от этого дикий страх. При этом она и не думала защищать Хидана во время боя. Он был ей противен и ей было абсолютно наплевать на него. Когда часть ее зарядов молнии задела ее. После битвы она вернула Какузу в реальный мир. — Какузу, мой милый дорогой малыш, — ласково сказала она, нежно прижимая его к своей груди так, будто кто-то хочет отобрать его у нее  — я буду защищать тебя от всех и от всего и ты будешь всегда рядом со мной. Я всегда буду заботиться о тебе, защищать и оберегать. Какузу понял, что её материнская любовь — это не просто забота, а настоящая тюрьма. Его лицо исказилось от отчаяния и беспомощности. Он, некогда великий и ужасный Какузу, стал объектом материнской, регрессивной заботы, которая с каждым днем становилась все более и более пугающей.