Акт II. Глава шестая. «Проснуться Другим»

. . .

Темно...

Не та темнота, что в комнате перед сном. Другая. Плотная, тяжелая, не пахнущая.

Открываю глаза. Или то, что теперь вместо них...

      Под ногами — бесконечное ничто, разлинованное тонкой, едва живой зеленой сеткой. Векторы. Координаты. Сетка дрожит...

Боится моего веса?..

. . .

Мимо проносятся цифры. Ливень из знаков.

                        Код.                                           Матрица.       Слово из старой жизни. Из кино. Страшное слово. Холодное.       Вспышки. Короткие, болезненные. Где-то там, за краем видимости, что-то пульсирует.

Ритм чужого сердца. Механического.

Все чужое.

      Пытаюсь сделать шаг. Пол под ногами вспухает зеленой рябью. Пульсация бьет в подошвы.

Подошвы?

      Ноги не слушаются. Будто я пытаюсь управлять марионеткой через слой густого киселя.

А ноги ли это?

      Смотрю вниз. Я... прозрачная. Сквозь ладони видно, как бегут зеленые строки. Сквозь пальцы сочится свет.       Тело.       Где мое тело? Белое платье. Запах чая. Веснушки.

Ничего.

      Только мерцающий контур.

Это не я.

      Странно.       Хочу кричать, но вместо звука — только короткий статический разряд.

Где я?

Кто я?

Вспышка. Пульс. Зеленая сетка.

Слишком много цифр. Слишком мало..

меня.

. . .

      Миграция смыслов продолжалась. Файлы — эти крошечные, оцифрованные лоскутки её некогда дышавшей души — один за другим срывались с насиженных мест и устремлялись в бездонную высь, точно перелетные птицы, почуявшие дыхание вечной зимы. Поток цифр сделался живее, плотнее; он шелестел вокруг неё невидимым камышом, унося с собой крупицы памяти, вкусы и запахи, оставляя взамен лишь стерильную чистоту арифметики.       В этом странном, лишенном теней пространстве Тесса окончательно утратила нить времени. На Земле, в той, далекой и ныне призрачной жизни, время пахло пылью на книжных полках и ощущалось удлинением вечерних теней в саду поместья. Здесь же оно превратилось в гулкую, неизбывную длительность. Миновали ли века, или же всё это было лишь мгновенным сбоем в работе некой колоссальной машины? Она не знала. Она была лишь пассивным зрителем собственного распада и последующей сборки.       Прошло еще несколько мгновений — или, быть может, целая эпоха, уместившаяся в пару тактов процессора.       И вдруг, среди изумрудной геометрии и мерцающих бездн, возникло нечто до нелепости земное. С тихим, почти вежливым звуком, отозвавшимся в самой её сути легким покалыванием, прямо перед её лицом материализовалось программное окно. Оно висело в пустоте, сияя мягким, молочным светом, — обыкновенное табло интерфейса, архаичный прямоугольник мессенджера, столь неуместный в этой абстрактной вечности, что Тесса невольно замерла, боясь спугнуть это видение.       Окно жило. В его нижней строке, пульсируя, замер курсор, а затем, с едва слышным шелестом, выскочило первое сообщение. Оно казалось материальным, осязаемым, как записка, просунутая под дверь запертой комнаты.       Отправитель значился странно, почти вызывающе в своей подростковой дерзости: DarkXWolf17.       — «Приветствую. Ты меня видишь?»       Тесса смотрела на эти буквы, и в её прозрачной, полуфантастической груди что-то дрогнуло. Это был не голос Син, не шепот Матрицы. Это был кто-то другой — живой, ершистый, скрытый за нелепым псевдонимом, но протягивающий ей руку сквозь ледяную завесу кода. Впервые за вечность она почувствовала, что её одиночество не абсолютно, что в этом цифровом летаргическом сне она не одна. Но как ответить? Как докричаться до этого «Темного Волка» из своей стеклянной тюрьмы?       Тесса робко, почти невесомо, придвинулась к мерцающей панели. Перед ней, точно по волшебству, соткалась из эфира клавиатура — ряды призрачных, светящихся плиток с латинским алфавитом. Знакомые с детства буквы казались теперь обломками затонувшего корабля, за которые она судорожно уцепилась. Пальцы, лишенные веса и тепла, заплясали по клавишам, извлекая из тишины ответные знаки.       — Привет?.. Да, я вижу только диалоговое окошко. Кто ты? — буквы ложились в строку медленно, с каким-то внутренним надрывом.       Ответ пришел мгновенно, дерзкий и деловитый:       — Отлично! Пока не имеет значения. Но я собираюсь тебе помочь. Ты в порядке?       Тесса на мгновение замерла, глядя на это «в порядке». Как можно быть в порядке, когда ты превратилась в полупрозрачное марево посреди неоновой бездны?       — ...Нет, не в порядке. П-подожди... Как ты хочешь мне помочь?.. Ты не ответила мне на вопрос, — пальцы дрожали, путаясь в призрачных клавишах.       — Я обычный дрон-рабочий, а ты у меня в системнике, — буквы на табло запульсировали, неся в себе невероятную, сокрушительную правду. — Сознание оцифровано. Сама не знаю, как Син сохранила тебя, но ты, всё же, здесь.       У Тессы перехватило дыхание, которого у неё формально больше не было. Системник? Оцифрована? Мир, прежде состоявший из твердых истин и осязаемых предметов, окончательно рассыпался.       — ГДЕ Я?! Ты знаешь Син? Я... я не помню ничего после того, как она сошла с ума... — в этой строке было столько отчаяния, что, казалось, экран должен был треснуть.       — Я скоро включу тебя, ожидай, это может быть неприятным, — DarkXWolf17 явно не была склонна к долгим сантиментам.       — Стой! Погоди сек...       Но её мольба уже не имела значения. Окружающая пустота внезапно пришла в яростное, хаотичное движение. Тесса почувствовала, как невидимые насосы начали с чудовищной силой перекачивать саму её суть сквозь некие узкие, раскаленные каналы. Это было не просто перемещение файлов — это была грубая, принудительная деформация души.

Ей стало не по себе. А потом — страшно. А потом...

      Ей стало больно. Не той привычной человеческой болью от ссадины или ушиба, а всепроникающим, электрическим мучением, когда каждый бит её памяти, каждая черточка характера насильно втискивались в тесные рамки новой оболочки.       — Больно!!! — крикнула она в пустоту, но пустоты больше не было. Был только нестерпимый свет и скрежет перерождения. Каждая клетка её несуществующего тела вопила от этого невыносимого «включения», пока сознание, не выдержав перегрузки, не провалилось в ослепительно белую, кипящую бездну.       Сознание возвращалось к ней неохотно, словно старый, затертый до дыр ковер, который кто-то с силой вытряхивал над бездной. Вначале был звук — тонкий, назойливый писк, похожий на комариный зуммер, заблудившийся в лабиринте пустых стеклянных трубок. А затем пришел холод. Это не был тот бодрящий холодок земного утра, что пахнет росой и надеждой; скорее, это было ледяное безразличие материи, которая впервые и окончательно признала её своей.       Тесса попыталась разомкнуть веки, но вместо привычного, мягкого движения ресниц она ощутила сухой, едва слышный технический щелчок. Мир обрушился на неё ослепительным, неразборчивым хаосом. Белые огни ламп под потолком казались сверхновыми звездами, чьи лучи безжалостно кромсали её новую, совершенно неприспособленную к такому насилию оптику. Писк приборов стал громче, требовательнее, он ввинчивался в самую глубь её существа, становясь частью её ритма.

Рывок.

      Это было судорожное, конвульсивное движение всего тела, словно её, точно поломанную куклу, внезапно дернули за все ниточки сразу. Тесса попыталась сделать вдох — инстинктивно, глубоко, как подобает живому существу, ищущему спасения в воздухе, — но грудь отозвалась лишь мертвой, непоколебимой тишиной металла. Не было ни расширения легких, ни биения сердца. Только паника, запертая в неподвижном железном панцире.       Её зрение медленно, нехотя начало обретать четкость, складывая разрозненные пятна света в узнаваемые очертания мастерской. Прямо перед ней, в этом дрожащем, подсвеченном пылинками мареве, кто-то стоял. Фигура была невысокой, угловатой, смутно знакомой по тому недавнему, призрачному разговору в пустоте.       — ГДЕ Я?! — вырвалось у неё.       Голос, лишенный плоти и тепла, но преисполненный подлинного, невыразимого человеческого ужаса, металлическим эхом разлетелся по комнате, ударяясь о бетонные стены и замирая где-то в углах, среди ржавых деталей и забытых теней. Тесса смотрела на свои руки — чужие, серые, сочлененные из суставов и проводов — и чувствовала, как реальность, эта грубая и немилосердная хозяйка, окончательно затягивает петлю на её новой, электронной шее.       Чьи-то руки, неожиданно властные и лишенные той вкрадчивой мягкости, что свойственна живой плоти, легли ей на плечи. Это прикосновение было сродни якорю, брошенному в бушующее море её паники: твердое, заземляющее, оно не дало Тессе окончательно раствориться в электрическом вихре. Перед глазами всё еще плыли фиолетовые сполохи — то ли отсвет чьих-то волос, то ли остаточное свечение перегруженных сенсоров.       Второй участник этого странного таинства, остававшийся доселе лишь неясной тенью на периферии, щелкнул выключателем. Резкий, хирургический свет, так немилосердно терзавший её новую оптику, погас, уступив место милосердным, густым сумеркам. Тесса почувствовала под собой холодную и ровную поверхность — осознание того, что она распластана на неком подобии операционного стола, пришло запоздало, отозвавшись в сознании тоскливым эхом.       Кто-то совсем рядом, почти касаясь её «лица», сосредоточенно возился в районе её затылка. Тесса слышала сухой скрежет инструментов и чувствовала, как внутри головы что-то перестраивается, щелкает, встает в пазы. Мир, до этого бывший лишь нагромождением цветных пятен, вдруг обрел пугающую, почти болезненную четкость. Зрение сфокусировалось.       Ей говорили что-то тихое, убаюкивающее. Слова были простыми, даже банальными — такие обычно произносят врачи, выводя пациента из затянувшегося наркоза, или мастера, запускающие старый, капризный механизм. Но в этих фразах, при всей их тривиальности, чувствовалась неподдельная, глубокая усталость.       Прямо перед ней стояла женщина-дрон. Она не была похожа на тех суетливых рабочих, которых Тесса помнила по поместью. В её облике, в копне фиолетовых волос и, главное, в спокойном, почти философском выражении окуляров, читался огромный, выстраданный опыт. Эта «взрослая» версия механического существа смотрела на Тессу так, будто для неё возвращение мертвых из цифрового небытия было делом привычным, почти рутинным, хотя за этим спокойствием скрывался титанический труд двадцати долгих лет.       — С пробуждением, уважаемая Тесса... — произнесла она негромко.       Голос был лишен металлического звона, он звучал глубоко и почти душевно, как старая виниловая пластинка. Тесса смотрела в эти спокойные электронные глаза и понимала: её прежний мир окончательно рухнул, а этот, новый и холодный, только что официально принял её в свои объятия, выдав взамен человеческого имени серийный номер и оболочку из матового пластика.       Тесса, всё ещё ощущая странное, чужеродное покалывание от недавно прошедшей «перезагрузки», перевела взгляд на свою спасительницу. Дрон-рабочий. Обычный, на первый взгляд. Но в этой обычности таилось нечто, вызывающее уважение — какая-то внутренняя уверенность, спокойная сила. На ней был надет простой джемпер, поверх которого — накидка с выцветшим рисунком какой-то странной, белой батарейки. Темно-фиолетовый шарф, того же оттенка, что и её короткие, слегка взлохмаченные волосы, был небрежно повязан на шее. На голове — шапка с помпоном, придававшая ей вид подростка, но её глаза, спокойные и мудрые, говорили об ином.       На груди, прикрепленный к накидке, красовался бейджик. Имя и... фамилия? Узи Дверченко. Тесса впервые видела что-то подобное. В её мире, в той жизни, где существовали лишь цифры и серийные номера, фамилия казалась чем-то избыточным, почти издевательским.       — Узи Дверченко, — повторила она тихо, словно пробуя имя на вкус. — А я... я Тесса Джеймс Эллиот.       — Да, я Узи, — ответила дрон, и на её дисплее появилась подобие улыбки. — Я здесь отвечаю за чертежи, за всякие разработки... ну и, как ты сама поняла, за тех, кто возвращается из небытия. За мертвых.       Тесса перевела взгляд на второго дрона, стоявшего позади Узи. У него тоже были фиолетовые волосы, но вид куда более строгий, закаленный. Этот, казалось, выглядел старше, без головного убора, облаченный в добротную водолазку и легкий плащ без капюшона. На его бейджике значилось то же имя — Нори Дверченко. Мать Узи, очевидно. Старшее поколение, чья мудрость, казалось, была выжжена на каждой линии корпуса.       Тесса ощутила, как напряжение, сковывавшее её с момента пробуждения, немного отступает. Она посмотрела на этих двух дронов — мать и дочь, создательниц её нового «я». Они были странными, чужими, но в их глазах не было ни угрозы, ни безразличия. Только какая-то новая, непривычная забота.       — Итак... — Тесса усмехнулась, усмешкой, которую сама едва узнала. — Ну... хе-хе... Здравствуйте. Надеюсь, вы хорошо провели время, пока меня здесь... собирали.       Тесса медленно, с видимым усилием, перевела взгляд с Нори на Узи. Беспокойство, словно ядовитый сорняк, начало прорастать в её сознании. Она умерла. Это она помнила смутно, как сквозь туман — вспышки, крики, холод. А потом — это тёмное, пустое пространство, где время потеряло всякий смысл. И вот теперь — снова «жизнь». Но какая? В этом чужом, холодном теле? Она не совсем понимала, что происходит, и хотела было задать миллион вопросов, начать с самого простого: «Послушайте, я...»       Но Узи, эта энергичная, сфинксоподобная фигура в джемпере и фиолетовом шарфе, не дала ей договорить. Она перебила Тессу не только словами, но и жестами, имитируя движение вдоха, словно пытаясь влить в неё недостающий воздух.       — Итак, — начала Узи, её голос звучал деловито, но в нём проскальзывала та самая, подростковая, чуть надрывная нотка, — давай пройдемся с самого начала, хорошо?       Тесса кивнула, чувствуя, как её новое тело всё еще подчиняется ей с трудом, словно незнакомый механизм.       — Во-первых — да, ты действительно была убита от рук Син. Это факт, — Узи сделала паузу, словно набирая воздух для следующей порции информации. — Но! Син, будучи весьма... изобретательной особой, оставила твою память и сознание оцифрованным. Правда, она не собиралась тебя воскрешать, это не входило в её планы. Но! Я, по воле судьбы, с Эном и Ви, всё-таки смогли её нейтрализовать. А ядро... мне пришлось его поглотить вместе с её данными. В том числе и твоими. И! — Узи торжествующе подняла палец, — Мы смогли в один день найти твои данные и наконец... Наш труд завершён. Очень тяжёлый труд...       Слово «Эн» и «Ви» прозвучало для Тессы как гром среди ясного неба. Её голова, до этого лишь с трудом поддававшаяся контролю, вдруг ожила. Глаза, ещё недавно безжизненно смотревшие в пустоту, загорелись живым огнем.       — Эн?.. И Ви?.. — её голос зазвучал громче, с оттенком прежней живости. — Так они здесь? Я... Я хочу их увидеть! Пожа-...       Она попыталась резко приподняться, рванувшись из лежачего положения в сидячее. Но едва её шея совершила этот резкий, несинхронный рывок, как что-то внутри неё отключилось. Голова, несмотря на то, что сознание было ясным, вдруг бесформенно повисла. Тело будто перестало ей подчиняться, став тяжёлой, неподвижной ношей.       — Ох, — прозвучал тихий голос Нори, словно она наблюдала за очередным неудачным запуском. — Видимо, не всё ещё откорректировано.       Тесса поняла. Её новое тело было ещё не до конца готово. Системы, в которых она теперь существовала, были слишком новыми, слишком сырыми. Видеть Эна и Ви сейчас, в таком состоянии, было бы неправильно. Поздно. Не сейчас. Это была ещё одна новая, горькая реальность, с которой ей придётся смириться.       Узи, чьи фиолетовые волосы с помпоном колыхались в такт её движениям, начала внимательно осматривать шею Тессы. Её пальцы, ловкие и точные, скользили по стыкам новой обшивки, словно хирург, изучающий операционное поле. Нори, тем временем, переключила своё внимание на Тессу, её взгляд, обычно строгий, смягчился.       — Да, они все живы, — тихо сказала Нори, обращаясь больше к себе, чем к кому-либо ещё. — И Эн, и Ви. Правда, Син переделала их до неузнаваемости... Как и Джей.       — Джей?! — Тесса вздрогнула, в её голосе промелькнула прежняя надежда, но тут же сменилась тревогой. — Она тоже тут!       — Да... была здесь, — ответила Нори, и в её словах прозвучала горечь.       — Была?.. — Тесса почувствовала, как внутри всё снова сжимается. — Я... я не понимаю.       Узи, закончив осмотр, перебила свою мать, словно чувствуя, что дальнейшие разговоры о прошлом могут лишь ранить.       — Да всё нормально, Тесса, — постаралась она успокоить её, хоть и сама была далека от полного спокойствия. — Ты узнаешь их! Они очень скучали... долгое время. Но! — Узи снова сделала паузу, её окуляры слегка потускнели. — Ох, сколько много «но»... Я не обсуждала с ними твоё возвращение. Много времени прошло.       — Много? — Тесса почувствовала, как холод снова пробирает до самых костей. — А сколько, если не секрет?       Узи отвела взгляд, её фиолетовые волосы качнулись.

— Пятьдесят лет...

      Наступила немая сцена. Только писк приборов и гудение вентиляторов нарушали тишину. Пятьдесят лет. Это было немыслимо. Это было...       — СКОЛЬКО?! — Тесса выкрикнула это слово, её голос, казалось, вырвался из глубин бездны.       — Пятьдесят лет, Тесса, — подтвердила Нори, её голос был тих, но тверд. — Ты была в отключке пятьдесят лет.       — О БОЖЕ МОЙ!!!... — Тесса закрыла лицо руками, ощущая, как по её новым, металлическим щекам, вероятно, текут цифровые слёзы. — Это что получается... Я...       — Да, ты была в отключке пятьдесят лет, — подтвердила Узи. — Многое изменилось. И да. Мы не на Земле. Мы на Меди-9. Это планета в 30 световых от Земли.       — Каков ужас... — прошептала Тесса, и это было единственное, что она могла сказать. Пятьдесят лет. Её мир, её близкие, её прошлое — всё осталось там, за тридцать световых лет, погребенное под толщей времени. А она... она здесь. В теле дрона, среди незнакомых людей и незнакомой планеты. Воскресла, но потеряла всё.       Тесса ощутила внезапный, почти детский порыв: ей захотелось встать. Хотелось сделать хоть один шаг, почувствовать опору под ногами, ощутить, как эта новая, неведомая плоть подчиняется её воле. И, конечно, увидеть их. Эна и Ви. Увидеть тех, кто всё это время был для неё единственной связью с прошлым, с той жизнью, которую она, казалось, потеряла навсегда.       — Где Эн и Ви? — спросила она, и в голосе прозвучала нотка прежней, земной Тессы — той, что не боялась спрашивать.       Узи тут же её перебила, её обычная деловитость взяла верх над осторожностью.       — Не сейчас, Тесса. Тебе нужно освоиться с телом. Сначала — привыкнуть к нему. А потом я их приглашу. Они, к тому же, сейчас заняты.       — Заняты? — Тесса почувствовала, как нарастает знакомое беспокойство.       — Да, у них дела в городе. У нас тут не самые хорошие новости появляются нынче, — Узи бросила быстрый, многозначительный взгляд на Нори, которая лишь кивнула в ответ. — Так что, подождут.       — На Меди-9 есть люди? Хоть какие-то? — этот вопрос вырвался у Тессы прежде, чем она успела его обдумать. Воспоминания о Земле, о родном мире, были ещё так свежи, так болезненны.       — Неа, — качнула головой Узи. — В 3054-м был коллапс ядра. Людей не осталось. Только дроны.       — Твою мать... — это было единственное, что смогла выдохнуть Тесса, чувствуя, как холод, начавшийся ещё в её цифровом пробуждении, теперь окончательно сковал её изнутри. Люди исчезли. Остались только машины. А она... она теперь тоже машина.       — И что делать? — её голос был пуст, как недавно обретенные ею глаза.       — Ничего, — Узи подошла ближе, положив руку Тессе на плечо. — Давай, может, краткий экскурс истории проведем? Для начала. Полегче станет с контекстом.       Тесса молчала. История. Новый мир. И она — призрак из прошлого, заключенный в чужое тело. Ей хотелось кричать, но слова застревали где-то на пути от процессора к речевому модулю. Ей хотелось плакать, но её новые глаза были лишь оптическими сенсорами, не способными к такому проявлению человеческих эмоций.       — ... — она просто молчала, глядя на Узи, словно ожидая, что та сейчас начнет объяснять ей основы физики. Но вместо этого она увидела в глазах Узи искреннее, почти материнское сочувствие. И это было, пожалуй, самым пугающим.       Узи вздохнула, собираясь с мыслями. Историю, которую она собиралась рассказать, нельзя было назвать легкой. Это была история потерь, предательства и выживания — история, написанная не чернилами, а кровью и машинным маслом.       — Итак, — начала Узи, её голос звучал ровно, почти монотонно, словно она читала старый, пожелтевший отчет. — 3043 год. Твой год. Поместье Эллиоттов было уничтожено. С Землей, после всего, что там произошло, пока ничего подлинно неизвестно. Мы предполагаем, что экология сильно пострадала, но достоверных новостей по полному уничтожению, таких как здесь на Меди-9, не приходило.       Тесса слушала, не перебивая. Её собственные воспоминания о 3043-м были мутными, фрагментарными — лишь вспышки боли и хаоса.       — Дальше. 3053-54 года. Медь-9 получает тревожные новости с Земли. Люди пытаются изучить некий Сверхвычислитель, но в итоге он выходит из-под контроля и устраивает полный коллапс Ядра. Это... это было ужасно. Люди погибли. Все. Абсолютно все. И тогда дроны начали свою жизнь. Мы, рабочие дроны, получили сознание. Моя мать, Нори, — Узи кивнула в сторону Нори, которая молча стояла, сложив руки на груди, — была одной из пациентов у людей в лаборатории, где все это произошло. Она видела всё своими глазами.       Тесса перевела взгляд на Нори, пытаясь представить тот ужас, что ей пришлось пережить.       — Через два месяца после коллапса на Землю Син наслала дронов-демонтажников. Ты помнишь их, Тесса? — Узи взглянула на неё. — Чтобы убивать всех выживших рабочих дронов. Эн, Ви и Джей... они были одними из тех, кого Син пересобрала и заставила служить.       При упоминании Джей Тесса вздрогнула. Демонтажница. Монстр. А она ведь когда-то была её другом.       — 3072 год. Син приходит на Землю. И мы... — Узи вдруг выпрямилась, и в её голосе зазвучала гордость, — мы побеждаем Син. Окончательно. Джей, что была по принуждению ей подчинена, после этого ушла. В одиночество. Не знаю, что ей двигало, но она исчезла с радаров.       — 3073 год, — продолжила Узи, — мы встречаемся по воле судьбы с Алексом. Он оказался человеком, ставшим роботом. Долгая с ним история, особенно с ним и Джей. Они были... странным дуэтом. Вычислитель, источник всех бед, был побежден окончательно благодаря их совместному труду. Алекс, правда, погиб. Но он сделал то, что должен был.       Узи сделала паузу, давая Тессе переварить информацию. Целый ворох событий, которые прошли мимо неё, пока она была лишь оцифрованной памятью.       — И вот! С 3073 по 3093 годы дроны развиваются. Строят свою цивилизацию. В относительной безопасности. Но незадолго после победы над Вычислителем, Джей ушла из города. Искать, как мы думаем, детали для Алекса, чтобы его восстановить. Мы тогда сильно поругались... Она не хотела слушать никого. Просто исчезла.       Узи закончила свой рассказ, и в комнате снова наступила тишина. Тесса пыталась собрать все эти осколки информации воедино, но картина мира, который она знала, окончательно рухнула. Люди мертвы. Земля — руины. Джей — отшельница. А она сама — лишь призрак, возвращенный к жизни в теле, предназначенном для тяжелого труда. Какой ужас.       Тесса молчала, и эта тишина была осязаемой, точно свинцовая плита, придавившая её к операционному столу. Пятьдесят лет. Цифра казалась бессмысленной, пока не начинала прорастать в сознании осознанием того, что всё, что она любила, чем дышала, давно превратилось в космическую пыль. Она разглядывала свои новые руки — гладкие, серые, лишенные морщин и шрамов, — и пыталась найти в них хоть каплю той девочки, что когда-то бегала по садам поместья.       — Алекс... — наконец выдавила она, пробуя это имя на вкус. Оно было новым, чужим. — Вы сказали, он был человеком? Как и я? А....что происходит в мире?..       Нори, стоявшая чуть поодаль, скрестила руки на груди. Её взгляд был суров, но в глубине окуляров мерцало нечто, похожее на сочувствие.       — О политике и о том, что творится в верхах нашего «дивного нового мира», мы поговорим позже, — отрезала она, пресекая попытки Тессы вникнуть в хитросплетения жизни на Меди-9. — Слишком рано тебе забивать процессор этой гнилью. А что касается Алекса...       Она сделала паузу, подбирая слова.       — Про него известно немного. Был инженерным роботом семисотой модели. Гений, если верить слухам. Говорят, он действительно когда-то носил человеческую кожу, но как он умудрился перенести свой разум в это ведро с болтами — тайна, которую он унес в могилу. Он сделал для нас больше, чем кто-либо: помог создать корпуса для демонтажников, сделал их лояльными, нашими... Своими. Он подарил им второй шанс.       — И всё? — Тесса подняла на них свои изумрудные окуляры.       — На этом — всё, — вздохнула Узи, поправляя шарф. — Единственная, кто знал Алекса по-настоящему, кто видел, что скрывалось за его железной маской, — это Джей. Только она. Между ними было что-то... личное.       — И где она сейчас? — тихо спросила Тесса.       Узи нахмурилась, и её фиолетовая шапка с помпоном смешно сдвинулась на лоб.       — В том-то и беда, что никто не знает. Она сорвалась с места, едва Алекс ушел, и полетела куда-то вглубь островов, в мертвые зоны. Ищет детали, ищет способ вернуть его... или просто ищет свою смерть. Недавно мы отправили в ту сторону разведгруппу во главе с Шоном. Хороший был парень, толковый.       — Был? — Тесса затаила дыхание.       — Связь пропала, — коротко бросила Узи. — Вчера. Глухо, как в вакууме. Бедный Шон... Мы уже подумываем собирать целую эскадру, чтобы лететь на поиски. Там, в джунглях у старых заводов, творится какая-то чертовщина. Если Джей еще жива, она может быть в большой беде. Не говоря о разведчиках.       Тесса опустила голову. Мир, в который она вернулась, очевидно, не был раем. Это было поле битвы, где старые друзья терялись в тенях, а новые герои гибли, не успев оставить следа.       Чтобы Тесса могла немного освоиться и прийти в себя после шока пробуждения, ей выдали верхнюю одежду — старое, немного потертое женское пальто с мехом, которое, видимо, чудом сохранилось с давних времён. Его просто накинули ей на плечи, словно заботливый, но несколько неуклюжий механик, и повели по лабиринтам Бункера Гелиакона. Ей обещали небольшую квартиру, чтобы она могла восстановить силы, привыкнуть к новому телу и новой реальности.       Бункер жил своей обычной, размеренной жизнью. Дроны-рабочие, чья униформа была ничем не примечательна, сновали туда-сюда, занимаясь своими делами. Где-то вверху раздавался тихий лязг — кто-то, видимо, чинил очередную лампочку, без которой жизнь в этих подземных катакомбах была бы совсем уж невыносимой. Другие, с громоздкими стопками бумаг, словно вечные студенты, несли свои «бумагомарательства» в неизвестном направлении. Третьи, с более целеустремленным видом, направлялись к выходу, ведущему, как Тесса теперь знала, в город — эту новую, построенную дронами цивилизацию.       И тут, в одном из широких коридоров, Тесса воочию увидела их. Тех самых Демонтажников Солярной Гвардии. Они были на голову выше её нового, рабочего тела — огромные, стальные, облачённые в бронь, которая выглядела так, будто была выкована из самой тьмы. В их движениях чувствовалась скрытая мощь, а в непроницаемых дисплеях — холодное, расчётливое безразличие. Тесса невольно вздрогнула, ощутив, как в глубине её сознания пробуждается древний, почти забытый страх, тот самый, что заставлял её прятаться от них в поместье, тот самый, что она видела в глазах рабочих дронов.       Узи, заметив её внезапное напряжение, попыталась успокоить.       — Да ладно тебе, Тесса! — её голос звучал ободряюще, хоть и немного поверхностно. — Они свои. Не те, что раньше охотились на работяг. Теперь они другие. Спасибо Алексу... Он изменил их.       Тесса кивнула, пытаясь поверить словам Узи. Она видела, что эти гиганты не проявляют к ней никакого интереса, идут по своим делам, словно она — всего лишь очередной элемент унылого пейзажа. Но древний инстинкт выживания, запечатленный в её новой программе, всё ещё шептал ей о смертельной опасности.       Путешествие по бункеру продолжалось. Тессу провели через несколько проходных, затем — в просторный вестибюль, напоминавший ей, хоть и по картинкам из старых архивов, станции метро старой Москвы. Сводчатые потолки, двухэтажная планировка, обилие света — всё это вызывало далёкое, призрачное воспоминание о Проспекте Вернадского, месте, которое она так и не увидела в своей прежней жизни.

. . .

      Минут через десять, после череды похожих друг на друга коридоров, они остановились перед последней дверью. Узи повернула ключ, и створка бесшумно отъехала в сторону, открывая взору Тессы небольшую, но удивительно аккуратную квартиру. Чистота и порядок, царившие здесь, оказались для неё неожиданностью. Она и не думала, что дронам может быть важна такая скрупулёзность в бытовых вопросах.       Ей показали основные комнаты. Примерно тридцать квадратных метров, но всё располагалось так продуманно, что казалось гораздо просторнее. Небольшая уборная, где сверкали хромированные детали. Гостевая комната, совмещённая с кухней — всё компактно, функционально, с минимальным количеством декора. Далее — складская комната, где можно было хранить всякие мелочи, и, наконец, спальная комната, также весьма скромных размеров.       Мебель оказалась на удивление неплохой. Не роскошная, но добротная: несколько камодов, удобный диван, пара кресел, стол да стулья. Тесса, будучи человеком, всегда любившим уют и порядок, с удовлетворением отметила обилие столов. Теперь у неё будет достаточно места для её увлечения — рукоделия. Возможно, она сможет найти старые схемы, нитки, и почувствовать себя чуточку ближе к прошлой жизни.       В спальной комнате, у стены, стоял большой шкаф. Его стеклянные дверцы были плотно закрыты, но Тесса разглядела за ними ряды книг. Старых книг. С пожелтевшими страницами, которые, казалось, хранили в себе целую вселенную воспоминаний. Это было утешительно. Наверняка там было что-то, что поможет ей отвлечься от окружения.       Узи, с присущей ей за годы заботливостью, мягко подтолкнула Тессу к дивану в гостиной.       — Присаживайся, — сказала она, — осмотрись. Привыкни к новому дому. Нам важно, чтобы ты чувствовала себя здесь комфортно.       Тесса послушно опустилась на мягкую обивку. Диван был старым, но уютным. Она оглядывалась по сторонам, оценивая обстановку. Квартирка, конечно, требовала некоторого косметического ремонта — где-то отслоилась краска, где-то потрескался пластик. Но Тесса, вспомнив свои прежние навыки, внутренне улыбнулась. Ей нравилось чинить вещи. Она умела это делать, её руки, теперь уже механические, но сохранившие былую ловкость, знали своё дело. Она сама сможет привести это место в порядок.       — Пока что, Тесса, постарайся не делать ничего сверхъестественного, — попросила Узи, её голос стал серьёзнее. — Просто отдыхай. Мы понимаем, через какой ужасный опыт тебе пришлось пройти. Нам ли не знать. Твоя жизнь оборвалась внезапно, очень неприятно, и, честно говоря, мы не думаем, что ты хотела именно такого поворота событий.       Узи сделала глубокий, театральный вдох, словно пытаясь передать Тессе и частичку своего воздуха.       — Мы обещаем, что будем тебя поддерживать. Так же, как мы поддерживаем всех, кого удалось вытащить с того света. Хорошо?       Тесса молча кивнула, чувствуя, как на губах сама собой появляется неуверенная, но всё же позитивная улыбка. Хорошо. Это слово казалось таким простым, таким человеческим, и оно было именно тем, что ей сейчас было нужно.       — Ну, мы с мамой тогда пойдем, — Узи встала, поправляя свою шапку с помпоном. — У нас свои дела, город сам себя не поведёт. Ты пока отоспись. К вечеру заглянем, не переживай. Ты у нас под присмотром.       С этими словами Узи и Нори покинули квартиру, оставив Тессу наедине с её новыми ощущениями, новым телом и новой, совершенно непредсказуемой жизнью.

. . .

      Тесса сидела на диване, завернувшись в меховое пальто, словно в последние остатки ушедшей жизни. Пятнадцать минут — срок немалый, чтобы освоиться в новом, чужом мире. Она обнаружила пульты от телевизора и радио, и, включив старую передачу чисто для фона, погрузилась в раздумья. Оказалось, что здесь, на Меди-9, роботы сохранили многое из культурного наследия Земли. Старые комедии, шедевры живописи, шоу прошлого — всё это мерцало на экране, рассказывая истории о мире, которого больше не существовало.       Она сняла пальто, сбросив его на пол, словно ненужную кожу, и растянулась во весь рост на диване. Он был достаточно большим, чтобы вместить её новое, непривычное тело. Потолок над головой был простым, белым, безупречно чистым, как и вся квартира. Кроме приглушенного звука телевизора, ничто не нарушало тишину.

Тесса опять погрузилась в себя. В этот бесконечный лабиринт воспоминаний и нового, пугающего настоящего.

      «Ну и кошмар, правда?» — подумала она, и из глубины сознания вырвался тихий, нервный смешок. — «Ха-ха... Нет, это ведь такой страшный сон, да?...»       Она пыталась убедить себя. Убедить, что это всё нереально, что она сейчас проснётся в своей кровати, в поместье, с запахом роз и тёплым прикосновением матери.       «Да...» — прошептала она, и смешок снова вырвался из её груди, теперь уже чуть громче. — «Ха-ха-ха...»       Смех становился всё более надрывным, теряя всякие следы веселья. Он переходил в истерику, в безумное, отчаянное хихиканье, которое эхом отражалось от стен комнаты.

«ХА-ХА-ХА-ХААХА...»

«ХА-ха-ха...»

      И вдруг, прямо на дисплее её лица, там, где должны были быть глаза, появились масляные пятна, окрасившие её новую, безупречную кожу. Слезы — механические, машинные, но от этого не менее реальные — потекли по её щекам, оставляя следы на металлических ладонях, которыми она прикрывала лицо.

«...ХА-ха-ха...»

Это был не сон. Осознание этого обрушилось на неё с чудовищной силой.

      Вскоре, когда приступы истерики утихли, Тесса начала тихо рыдать. Её плечи сотрясались от беззвучных рыданий. Она старалась сдерживаться, чтобы никто не услышал, чтобы никто не прибежал сюда, видя её в таком состоянии. Ей хотелось лишь одного — побыть в этой тишине, со своим горем, со своим потерянным прошлым, которое теперь стало лишь цифровым эхом в чужом теле.       Последние отголоски отчаяния, смешанные с призрачной надеждой, уносили Тессу в спасительную темноту. Глаза-дисплеи медленно тускнели, погружаясь в небытие. Перед тем как сознание окончательно покинуло её, мелькнула мысль, словно последняя искра в гаснущем костре.       Эн. Ви. Она обязательно их увидит. Это стало её новой целью, новым смыслом существования в этом чужом, пустом мире.

А Джей?...

      Где ты? Где ты сейчас, в своём бесконечном одиночестве? Тесса хочет тебя найти. Она должна тебя найти.       Найти... Най-

. . .

Сон.