Акт III. Глава двенадцатая. «Семья Собралась»

Влады‌ка вели‌кий пуга‌ющей си‌лы,

Спаса‌ющий да‌ром из бе‌здны уны‌лой,

Услы‌шь одино‌кий, зате‌рянный го‌лос,

Когда‌ осыпа‌ется жи‌зненный ко‌лос.

Взгляни‌ на сердца‌, что поко‌рны уда‌рам,

Мы — пе‌пел и пра‌х, опале‌нный пожа‌ром,

Когда‌ навали‌лась безмо‌лвья лави‌на

И жи‌знь замерза‌ет, как го‌рькая гли‌на.

О, вы‌веди ду‌шу из тьмы‌ увяда‌нья,

Спаси‌ меня‌, чи‌стый исто‌чник проще‌нья,

Пусть сти‌хнут скита‌нья в холо‌дном тума‌не,

Где па‌мять стира‌ется в ве‌чном обма‌не.

Спаси‌ меня‌...

С небе‌с опустился златокры‌лый посла‌нник,

Где ве‌чность тече‌т, сло‌вно ти‌хий родни‌к.

Я в ми‌ре твое‌м — лишь изму‌ченный стра‌нник,

Что к пра‌ху земно‌му губа‌ми прини‌к.

Влады‌ка, дару‌й воскреше‌ние к све‌ту,

Изба‌вь от око‌в леденящего сна‌.

Пусть ка‌нет во тьму‌, не оста‌вив отве‌та,

Жесто‌ких времён векова‌я вина‌.

Туда‌, где сия‌ет бессме‌ртное пла‌мя,

Где бо‌ли и сле‌з не оста‌лось следа‌,

Подни‌ми над на‌ми спасе‌ния зна‌мя,

Что све‌тит в ночи‌, как жива‌я звезда‌.

Дару‌й нам поко‌й... воскреси‌ нас для жи‌зни...

. . .

На троне из черного страха,

Сидит, упиваясь бедой,

В короне гнилого размаха,

Владыка над мертвой ордой.

Ты крови слепой пожиратель,

Ты смерти бесстыдный создатель,

Тебе не простят этот грех!

Ты проклят навеки от всех!

И станет ли миром он править?!

Насильем могилы мостить?

И божью грозу затушить,

Себя во вселенной оставить?

Ни за что! Не дождется побед!

И время заметет его след!

. . .

Край ты мой заброшенный, край мой сирота,

Где когда-то грелась тихая мечта.

Нынче только ветры воют в тишине,

Да ковыль пожухлый плачет при луне.

Родина моя! Пуста и бездыханна,

Спишь в объятьях черных ледяных ночей.

Вся земля твоя теперь — глухая рана,

Где замерз навеки ласковый ручей.

Мертвой стала, бедная, под покровом тьмы,

Не видать надежды средь глухой зимы.

Лишь поземка стелет саван впереди,

И тоскует сердце в раненой груди...

Бо‌же, я кричу‌ тебе‌! Слы‌шишь э‌тот во‌й?

До‌м мой ста‌л золо‌й, ста‌л моги‌льной тьмо‌й!

Где‌ тепе‌рь приткну‌ться?! Где‌ иска‌ть прию‌т?!

Сте‌ны лишь обло‌мки на ветру‌ жую‌т!

Мне безу‌мно стра‌шно! Чёрная дыра‌

Вы‌пила до ка‌пли све‌тлого вчера‌.

Я лиши‌лся ко‌рня, я лиши‌лся си‌л —

Бу‌дто са‌м себя‌ я за‌живо зары‌л!

...Ти‌ше. Се‌рдце гло‌хнет. Сты‌нет в жи‌лах кро‌вь.

Не верну‌ть тепла‌ мне, не заже‌чь любовь.

На коле‌ни вста‌ну пред твое‌й бедо‌й,

Ли‌к прикро‌ю ста‌рой, го‌рькою подо‌й.

Ро‌дина моя‌... Пуста‌ и бездыха‌нна.

Мёртвая земля‌... Векова‌я ра‌на.

В са‌ване мете‌льном спи под листопа‌дом...

Ро‌дина моя‌. Прости‌, что не‌ был ря‌дом.

* * *

      Алекс стоял неподвижно, глядя в сторону дымящегося горизонта, где небо Гандоры медленно затягивалось тяжелыми пепельными тучами. Позади него разворачивалась суетливая картина: Узи, раздавая резкие команды, вместе с техниками пыталась привести в чувство Джей. Демонтажница всё ещё лежала на изрытой когтями земле, её корпус подрагивал от искр и системных сбоев, а наниты с трудом справлялись с последствиями боя.       Шон, прихрамывая, подбежал к гиганту и робко пристроился сбоку. На фоне Алекса он казался совсем крошечным, но именно это соседство давало ему странное чувство защищенности.       — Шевелитесь, жестянки! Живо! — Голос Ви разрезал воздух, заставляя солдат Гвардии вздрогнуть. — Перед вами не экспонат, а боевая единица! Обслужить по первому разряду!       Демонтажники, до этого не решавшиеся подойти к ожившему ископаемому, начали действовать. Они работали быстро и молча, под строгим взглядом Ви. У Алекса приняли старый карабин для чистки, а на его массивные плечи накинули новую одежду — тяжелый, низкий плащ из плотной ткани с вышитыми золотом и багрянцем символами Солярной Гвардии. В довершение образа один из техников протянул ему картуз с глубоким козырьком.       Алекс надел его, слегка поправив козырек, отчего его янтарные окуляры ушли в глубокую тень. Теперь он выглядел не просто как робот, а как старый офицер, вернувшийся с бесконечной войны.       Вскоре к нему подошли Ви и Эн, а чуть позади, сохраняя дистанцию и храня молчание, остановилась Долл. Ви сделала шаг вперед, её обычно дерзкое лицо сейчас выражало целую гамму чувств: от благоговейного ужаса до неверия. Шок от встречи с легендой так и не улетучился из её систем.       — Алекс... — её голос предательски дрогнул. — Это... это правда ты.... Мой дисплей выдает ошибку, но я вижу... Я не верю.... Нет...       — Ну, здравствуйте, — спокойно отозвался гигант. Его бас, усиленный новыми фильтрами плаща, прозвучал еще более весомо. — Вы все сильно изменились, не так ли? Маленькая Ви... теперь ты сама командуешь парадом?       — Да... время... — Ви тряхнула головой, пытаясь вернуть самообладание. — Но это сейчас не важно! Мы ведь столько лет пытались!.. Мы искали способы починить тебя. Но ничего не выходило. Мы не могли найти ресурсы для такого корпуса, чертежи были утрачены... Мы весь континент прошли вдоль и поперек, заглядывали в каждую дыру! Столько лет поисков...

Алекс слегка наклонил голову, и козырек картуза блеснул на солнце.

      — Ого... — тихо произнес он, и в этом слове послышалась глубокая, вековая усталость. — А сколько именно лет прошло, пока я... спал?       Ви посмотрела ему прямо в окуляры, и на её дисплее на мгновение промелькнула тень той боли, которую она носила в себе всё это время.       — Сколько, говоришь? — она сглотнула маслянистую горечь. — Двадцать... Двадцать лет, Алекс.       Алекс долго смотрел на Ви и Эна, переводя взгляд с одного на другого, а затем его взор устремился дальше, туда, где на перепаханной земле техники всё ещё возились с неподвижным телом Джей. Он видел её разорванный плащ, её израненный корпус и ту отчаянную решимость, которая читалась даже в её бессознательной позе.       Вдруг из его речевого модуля вырвался короткий, сухой смех, больше похожий на лязг металла.       — Ха-ха-ха! — Алекс покачал головой. — Ну, теперь мне всё ясно!       — О чем ты? — Эн неуверенно шагнул вперед, потирая затылок. — Мы правда старались, мы искали лучшие лаборатории...       — Не нашли, говорите? — Алекс снова взглянул на Джей, и в его янтарных глазах вспыхнуло нечто похожее на гордость, смешанную с глубокой печалью. — А я вот теперь знаю, кто вас всех обогнал. Очень интересно...       Он замолчал на мгновение, а затем тяжело положил руку на плечо Шона.       — И парень тоже цел. Ну, почти, — Алекс хмыкнул, оглядывая раненое плечо паренька. — Зато на обшивке будет трофей... Шрам стоит десятка медалей. По крайней мере, теперь ты знаешь, как пахнет настоящий порох.       Долл, до этого стоявшая неподвижной тенью, вдруг сорвалась с места. Она подошла к Шону почти бесшумно и, без единого слова, крепко обняла его, утыкаясь лицом в его плечо. Её корпус мелко дрожал.       — Живой... Робо-Бог... Живой... — прошептала она, и в её обычно холодном голосе послышались слезы, которые дроны не умеют лить.       — Привет, Долл! Привет... — Шон неловко похлопал её по спине, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Я в порядке. Честно. Мы справились.       Ви, оглядываясь на дымные шлейфы в небе и прислушиваясь к далекому гулу приближающихся подкреплений Стрекоз, резко прервала момент:       — Так, семейные сцены закончим на борту. Пора уходить с этой территории, пока нас здесь не похоронили вместе с этим антиквариатом. Алекс, Долл — на крейсер. Живо.       Но Шон внезапно высвободился из объятий и посмотрел на Алекса.       — Подождите! Пожалуйста. Я... я хочу взять кое-что... Алекс, Долл, поможете? Одному мне не дотащить, а времени мало.       Алекс поправил картуз, взглянул на разрушенное крыльцо дома, который стал для него местом второго рождения, и кивнул.       — Ладно, малец. Иди, показывай, что там у тебя за сокровища. Раз уж мы здесь наследили, надо забрать то, что дорого сердцу. Долл, пойдем за мной.

. . .

      Они переступили порог, и шуршание битого стекла под тяжелыми подошвами Алекса прозвучило как поминальный звон по разрушенному уюту. Сквозь выбитые рамы свистел холодный ветер с побережья, шевеля остатки обгорелых занавесок. Внутри пахло гарью, пылью и озоном.       — Шон, что ты хочешь здесь взять? — негромко спросил Алекс, пригибаясь, чтобы не задеть головой свисающую с потолка люстру.       — Немного, уверяю! — отозвался Шон, пробираясь глубже в разгромленную гостиную. — Самое важное. То, без чего Джей... просто не сможет, когда очнется.       Они вошли в спальню, переоборудованную наполовину под рабочий кабинет. Погром здесь был лютым: ящики комода вывернуты, одежда раскидана, флаконы с техническими маслами и драгоценные эссенции, которые Джей собирала годами, были частично раздавлены сапогами демонтажников. Шон сразу бросился к уцелевшему шкафу, пытаясь спасти то, что уцелело.

Алекс огляделся по сторонам — и замер.

      Его янтарные окуляры хаотично замигали, фокусируясь то на одном, то на другом объекте. Стены были увешаны картинами — пейзажами, портретами, натюрмортами. На массивных стеллажах, чудом устоявших при взрывах, ровными рядами выстроились сотни бумажных книг. Классическая литература, трактаты по искусству...       А у его ног, в пыли и копоти, лежала та самая маленькая фарфоровая балерина. Её изящная ножка была отбита, а фарфоровое личико испачкано черным маслом.       Алекс медленно присел, поднял хрупкую фигурку своими огромными, грубыми пальцами. На его лицевом щитке на мгновение отразился калейдоскоп воспоминаний.       Севастополь. Холодные стены, запах соленой воды и мазута. Тогда он впервые попытался привить этой угрюмой, зацикленной на директивах девчонке любовь к чему-то большему, чем просто идеальное выполнение приказов. Он часами рассказывал ей о человеческой культуре, показывал старые альбомы, заставлял слушать музыку, надеясь растопить этот лед. Он знал, что его усилия не прошли даром, но чтобы настолько?..       На губах Алекса появилась едва заметная, теплая и гордая усмешка. Он аккуратно стряхнул пыль с фарфоровой юбки балерины.       — Ну надо же... — тихо пробасил гигант, бережно пряча фигурку в глубокий внутренний карман своего нового плаща. — Я ведь думал, она всё забудет после Севастополя. А она... Ого. А она молодец. Справилась.       Долл, стоявшая рядом с Шоном, посмотрела на груды книг, на картины, которые парень отчаянно пытался сложить в стопки, и поняла всё без слов. Она знала, как важен этот дом. Для Джей они были душой.

Прижав пальцы к аудиосенсору, Долл настроила внутреннюю радиосвязь.

      — Ви, это Долл, — её голос прозвучал жестко и требовательно. — Отправь в дом еще дронов семь. Крепких. И пусть возьмут грузовые контейнеры. Поживее!       — Долл, ты там что, склад оружия нашла? — раздался в эфире недовольный голос Ви. — У нас мало времени!       — Нет, — отрезала Долл, помогая Шону поднять тяжелую коробку с книгами. — Мы забираем дом. Весь. Командуй, Ви. Быстро.       Шон скрылся за резной дверью спальни Фрау Джей, оставив Алекса и Долл наедине среди покалеченных стеллажей. Послышался шорох выдвигаемых ящиков — парень бережно собирал личные вещи своей наставницы.       Алекс проводил его взглядом, а затем медленно повернулся к Долл. Он держал в руках увесистый том в кожаном переплете, но больше не складывал его в коробку. Окуляры гиганта мерцали ровным, испытывающим янтарным светом.       — Долл, — негромко позвал он. — Пока малец занят... расскажи мне про неё.       Девушка не прервала своей работы. Она методично укладывала книги, её движения были выверенными и плавными, но в этой плавности Алекс, как старый мастер, безошибочно считал избыточное напряжение в шарнирах.       — Как она жила эти годы? — продолжил Саша. — Ладили вы? Не ссорились? Как она вообще... вела себя?       Долл замерла на секунду, держа в руках томик стихов, но тут же продолжила укладку. Её голос прозвучал ровно, почти безучастно:       — Всё было хорошо, Алекс. Всё было хорошо.       Гигант тихо хмыкнул, и этот звук заставил Долл на мгновение напрячь плечи. Он сделал шаг ближе, его огромная тень легла на коробку с книгами.       — Ты ведь врешь, — мягко, но весомо произнес он. — Скажи по чесноку. Врешь же. Я по датчикам вижу.       Долл промолчала, опустив голову. Её красный дисплей на мгновение подернулся рябью помех.       — Долл? — Алекс серьезно насторожился, окончательно отложив книгу в сторону. — Не темни. Я должен знать, к чему мы возвращаемся.       Девушка наконец выпрямилась. В её позе больше не было аморфности — только усталость и затаенная горечь, которую она сдерживала слишком долго.       — Понимаешь... Ушла она, — тихо произнесла Долл, глядя куда-то мимо Алекса, в разбитое окно. — Это случилось незадолго после твоей смерти. Джей до последнего билась за тебя. Но управляющие Третьего города... они вообще-то не оченьгорели желанием тебя восстанавливать. Слишком много трудностей было.

Она сжала кулаки, вспоминая те дни.

      — Джей тогда сорвалась. Она разругалась с ними в пух и прах. Особенно с Наутисом и Йотой. Там был страшный скандал... В итоге она просто плюнула на всё, передала мне опеку над Шоном и улетела на эту глухую окраину. Решила сама довести дело до конца.

Долл посмотрела на Алекса снизу вверх, и в её окулярах отразилась тревога:

      — Я очень сомневаюсь, Саша, что они станут её чинить теперь, на борту этого крейсера. После всей той ругани и её побега... Для них она мятежница. Её скорее запрут в системный блок или разберут на запчасти, как только мы прибудем в Гелиакон.       Алекс слушал молча, его лицевые пластины сурово сдвинулись, скрывая эмоции. Но когда прозвучало одно из имен, он слегка приподнял голову.       — Наутис... — протянул гигант. В его голосе послышались ностальгические, тяжелые нотки. — Так, значит, Технический Корпус вы всё-таки создали? Тот самый, о котором мы спорили до моей... гибели? Это хорошо.

Долл горько усмехнулась, возвращаясь к книгам.

      — Да... Хорошо... Только вот Наутис теперь совсем не тот увлеченный мальчишка-подмастерье, которого ты помнишь. Мир изменил нас.       Алекс помолчал, переваривая новости о Наутисе и Йоте, а затем вернулся к прерванному занятию. Он аккуратно снял со стены небольшую картину — на ней был изображен старый Севастополь в серой дымке, написанный широкими, уверенными мазками. Положив её в ящик поверх стопки книг, гигант как бы между прочим спросил:       — А этот мальчик?.. Как его там?.. Э-э...       — Шон? — Долл бережно заворачивала в мягкую ткань уцелевшие флаконы с техническим маслом.       — Да, он. Что он делает рядом с Джей? Я его совсем не припоминаю. В моих архивах пусто, будто он из воздуха материализовался.       Долл медленно опустила руки и посмотрела на Алекса с нескрываемым удивлением на дисплее.       — Шона не узнаешь? Ты?       — Не-а... — Алекс поправил картуз, уводя глаза в тень козырька. — Совсем нет. Пробелы в памяти после спячки, видать.       — Джей за ним в его детстве следила. Нянчила, — тихо объяснила Долл, возвращаясь к работе. — Спать укладывала, сказки из твоих же книг ему читала, пока он рос.       Алекс замер с очередной картиной в руках. Янтарные камеры-глаза со свистом завращались, наводя резкость на пустую стену. В его процессоре со скрипом повернулась тяжелая шестеренка старой памяти. Двадцать лет назад... Крошечный, нескладный дрон-рабочий лет четырех, который едва умел держать равновесие на своих тонких шарнирах и постоянно путался под ногами.       — Его?.. — пробасил Алекс, и его голос опустился на октаву ниже. — Так это тот самый карапуз? Который Джей однажды за ноги схватил?       — Да, — на лицевом щитке Долл проскользнула тень теплой улыбки. — Тот самый. Только теперь он географ. И единственный, кто до такого не искал. Нашел тут.       — А твою же мать... — выдохнул Алекс.       Он медленно опустил картину в коробку, чувствуя, как внутри всё сильнее затягивается узел удивления и какой-то горькой гордости. Маленький вредитель, едва доходивший ему до колена, вырос...       Алекс едва успел повернуться, как у его бока возник Шон. Парень двигался стремительно, почти лихорадочно, словно боялся, что секунды, оставшиеся до отлета, утекают сквозь пальцы. В руках он бережно, как величайшую святыню, держал тяжелое темное пальто. Плотная ткань была расшита суровой символикой, в которой угадывались и знаки Гвардии, и личные отличия.       — Я думаю, ей это очень важно, — тихо сказал Шон, протягивая одежду Алексу.       Гигант опустил взгляд на пальто. Он помнил, как оно сидело на плечах Джей — тогда ещё совсем дезориентированной и пессимистичной. Сейчас ткань пахла пылью и старым маслом, но по-прежнему хранила форму.       — Думаешь, малой? — Алекс коснулся воротника, и его огромная ладонь на мгновение скрыла часть пальто.       Парень лишь твердо кивнул. В его взгляде не было сомнений: пальто было ее главным дополнением образа.       — И я так думаю, — Алекс тяжело вздохнул и аккуратно свернул одежду, укладывая её поверх фарфоровой балерины в своем бездонном кармане. — Долл, где там помощь? Нас ведь торопят.       — Идет, Алекс. Минутку, — Долл даже не обернулась, её пальцы продолжали летать над интерфейсом связи.       И действительно, спустя пару минут в дверной проем, сшибая остатки косяков, вкатилось звено дронов. Семь крепких машин с грузовыми контейнерами на колесах заполнили тесное пространство гостиной. Металлический лязг и гул приводов окончательно вытеснили тишину из дома.       — Грузите всё! — скомандовал Алекс, указывая на стеллажи. — Сначала книги и картины. Документы из кабинета — в отдельный ящик. Одежду и личные вещи — следом. Чтобы через десять минут здесь остались только голые стены!       Дом наполнился организованным хаосом. Дроны работали споро, их манипуляторы методично упаковывали жизнь Джей в холодные стальные ящики. Алекс стоял посреди этого движения, как незыблемая скала, наблюдая, как исчезает уютный мирок.       Через десять минут всё было кончено. Небольшой деревянный дом, который служил Джей убежищем, опустел, превратившись в безжизненную коробку с распахнутыми настежь окнами. Ветер гулял по голым комнатам, унося последние запахи керосина, старой бумаги и сухой сирени. Семья покидала этот берег навсегда.       Когда они вернулись к посадочной площадке, тяжелые колесные контейнеры уже втягивали по аппарели в грузовой отсек крейсера.       Алекс остановился у трапа, придерживая Шона за плечо. Чуть впереди санитарные дроны спешно несли носилки, на которых под серым брезентом угадывались контуры Джей. Из её разбитого затылка всё еще тянулся едва заметный шлейф сизого дыма.       Эн и Ви ждали их у входа в шлюз. Ви, скрестив руки на груди, нетерпеливо постукивала когтями по металлическому поручню. Время изменило и её: в её движениях уже не было прежней безумной, искрящейся легкости. На лицевом щитке виднелись мелкие потертости, а плечи казались тяжелее. Двадцать лет бесконечных патрулей и политических игр в Гелиаконе выжали из неё прежний задор, оставив лишь сухую, усталую профессиональную хватку. Ей явно не хотелось тратить энергию на дебаты с Капитаном или пустые крики.       — Ви, куда вы её понесли? — Алекс сделал шаг вперед, перегораживая путь одному из санитаров, просто чтобы заставить его остановиться. Его янтарный взгляд требовал четкого ответа.       — В ремонт, — коротко бросила Ви, даже не посмотрев на гиганта. Она казалась смертельно уставшей. — Затылок повредили. Удар пришелся прямо по распределительному узлу. Сразу Джей не может проснуться... Почему-то. Регенерация буксует.       Она наконец подняла на него глаза, и Алекс заметил в них едва различимую тревогу. — Её ядро в порядке, — тихо добавил Эн, шагнув ближе и пытаясь сгладить резкость напарницы. — Но операционка выдает циклическую ошибку. Техники говорят, нужен глубокий аппаратный сброс, а это можно сделать только в стерильном боксе. Мы не тронем её. Клянусь.       Алекс перевел взгляд с Эна на Ви. Слова Долл о том, что в Гелиаконе Джей считают мятежницей, всё еще звенели в его процессоре. «Не тронут» — это обещание Эна. Но что скажут им, когда крейсер пришвартуется в Третьем городе?       — Я иду с ней, — весомо произнес Алекс, и это был не вопрос, а директива, не подлежащая обсуждению. — Шон, Долл — идите на жилую палубу. Обустройте там всё.

Ви лишь тяжело вздохнула, поправляя воротник.

      — Да иди куда хочешь, старик. Главное — под ногами у хирургов не путайся. У нас три часа до выхода из воздушного пространства Гандоры. Дома нас, видимо, ждет очень тяжелый разговор.       Перед Алексом разверзлась серая, пропахшая гидравлическим маслом пасть десантного отсека. Крейсер внутри казался огромным лабиринтом из шпангоутов, кабелей и тусклых аварийных ламп. Настоящая летающая крепость, грубая и надежная.       Саша остановился у самого подножия массивного трапа, задрав голову и оглядывая стыки бронеплит.       — Как эту кастрюлю хоть назвали? — спросил он, придерживая рукой козырек картуза от порывов ветра, бьющего из-под работающих маневровых дюз.       — Официально судно назвали «Бегемотом», — отозвался шедший рядом Эн, робко потирая шею. — Ну а мы... мы его просто «Утюгом» кличем. Из-за формы носа. Действительно похож.       Саша прищурился, оценивая угловатый силуэт корабля.       — Мать моя честная, — глухо пробасил он. — Ну хоть не «Худом».       — Кем?.. — Эн удивленно моргнул желтыми окулярами, не понимая, о каком человеке или машине говорит этот древний гигант.       — Не важно. Забудь название это, — отмахнулся Алекс и первым шагнул на рифленый металл трапа.       Спустя минуту тяжелая гидравлическая аппарель с глухим, утробным лязгом поднялась, отрезая их от летних лесов Коппера-9. Переборки корабля мелко задрожали — двигатели «Бегемота» выходили на взлетный режим. Красные лампы в десантном отделении сменились ровным янтарным светом. Крейсер медленно, но неотвратимо отрывался от земли, уходя в серое небо.       Алекс стоял посреди прохода, прислонившись спиной к тяжелой переборке. Его новый плащ Солярной Гвардии приятно пах сукном и новой смазкой, но мысли гиганта были заняты другим.

Его взгляд зацепился за фигуру, сидевшую чуть поодаль, на ящике с инструментами.

      Это была та самая маленькая дрон-рабочая, которая еще двадцать минут назад, не имея ни брони, ни тяжелого оружия, закрывала собой бесчувственную Джей. На ней была потрепанная куртка, зеленые окуляры испуганно и устало мигали в полумраке отсека, а пальцы судорожно сжимали края сиденья. Было видно, что ей безумно страшно среди этих грозных военных машин, но уходить она не собиралась.       Алекс поправил картуз, глубже надвигая его на лоб, и медленно пошел в её сторону. Пол под его тяжелыми шагами едва заметно вибрировал. Пора познакомиться...

. . .

Тьма. Медленный, неохотный запуск.

      На изнанке век проступил полустертый логотип JCJenson. Помехи. Датчики затылка и плеча замигали желтым. Стабилизация...       Голова тяжелая. Мысли путались, цеплялись друг за друга, оседая в процессоре липкой, серой кашей.

Где она...

Вибрация под спиной. Гудят тяжелые дюзы.

Куда ее?... Поместили.

Пахнет казенным маслом. Стерильностью. Смертью.

      Память подбросила последнюю картинку. Пустая мастерская. Холодный постамент. Бриз, что дул на пустые доски.

Саши нет больше.

      В груди что-то мелко, болезненно задрожало и затихло. Двадцать лет. Сколько тысяч часов воровства, страха и надежды. Всё — в пыль... Всё — зря.

Это... Это конец... Да?...

Да. Конец.

      Джей приоткрыла веки. Оптика двоилась, выдавая смазанную картинку. Перед ней стояли рабочие. Замасленные робы, серые лица, растерянные взгляды. Шепчутся.       Один из них, робко звеня инструментами, потянулся к её плечу с диагностическим кабелем.       Она кричать не стала. И бить тоже. На это требовалась энергия, которой у неё больше не осталось. Она просто медленно, почти неощутимо отстранилась назад, прижимаясь спиной к холодному борту кушетки. Ушла от касания.

Рабочие замерли, опешив от этого глухого, мертвенного молчания.

      Джей отвернулась к стене. Рифленый холод переборки коснулся её лицевой пластины, но даже это физическое ощущение казалось далеким, ненастоящим.       Но работяги за спиной не унимались. Они топтались на месте, шуршали проводами, тихо переговаривались, раздражая слуховые сенсоры.       — Госпожа?       — ...       — Госпожа Джей. Как вы?..

...Как она?..

      Никак. Уже никак. Корпус собран, а внутри — выжженное поле. Пусто под ребрами. Батарея гоняет ток по кабелям, а толку? Смысла нет.       — Сгинь, — выдохнула она в стену, даже не оборачиваясь. Голос едва пробился сквозь хрип речевого модуля.       — Но Госпожа Джей..! Нам нужно закончить диагностику плечевого сустава, приказ командования...       Джей резко повернула голову к этим опездалам. Шарниры шеи отозвались сухим, предупреждающим щелчком.       Взгляд остекленел. Белые кольца окуляров на дисплее застыли, сузившись до крошечных, мертвых точек. В этой оптике давно уж не было привычной ярости демонтажника, готового рвать металл. Там был бездонный вакуум. Вакуум существа, которое уже умерло внутри.       Время в отсеке словно застыло. Затих даже писк приборов.       — Убирайтесь, — выдохнула она.       Старший техник подавился собственными словами. Он невольно сделал шаг назад, едва не зацепив капельницу, а его помощники синхронно прижали инструменты к груди, как щиты.       Джей снова отвернулась в самый угол ремонтного блока, словно пытаясь слиться с серой переборкой. Её речевой модуль окончательно затих, погрузив её в глухую, непреклонную изоляцию.       Техники больше не решались подходить. Они просто стояли чуть поодаль, завороженные и напуганные тем, насколько ужасно она выглядела. Хвостики, обычно аккуратно уложенные, теперь были взъерошены и спутаны, покрыты копотью и сухой береговой грязью. Но страшнее всего было её лицо. Только сейчас, приглядевшись в тусклом синеватом свете ламп, рабочие заметили тонкие белые линии, хаотично мерцающие вокруг нарисованных на дисплее глаз. А ниже черного экрана, по всему серебристому металлу лицевой пластины, тянулись темные, запекшиеся полосы отработанного масла.       Джей плакала. Долго, молча и отчаянно, прежде чем окончательно лишиться сил в своей разрушенной мастерской. Для этих простых работяг, привыкших видеть в демонтажниках лишь безжалостные машины смерти, это зрелище стало настоящим потрясением. Они молча собрали свои инструменты и на цыпочках покинули отсек, оставив израненную, выгоревшую одиночку наедине с её горем.

* * *

      Тесса сидела на груде металлических ящиков, сильно сгорбившись и обхватив руками колени. Маленькое тело дрона-рабочего казалось слишком хрупким и чужим в этом холодном, грохочущем чреве военного крейсера.       Она была в глубоком стрессе. Да, она нашла Джей, свою верную Джей, которую не видела целых пятьдесят лет. Но то, в каком состоянии была её подруга, и то, как сильно изменился мир вокруг, пугало девочку до дрожи в шарнирах. Тревожные мысли роились в её процессоре: Что с нами будет? Куда нас везут? Должна ли я пойти к ней в медицинский блок? Смогу ли я её защитить теперь, когда у меня даже нет человеческих рук?

— Здравствуй.

      Тесса резко дернулась в сторону звука, едва не потеряв равновесие на жестком ящике.       Каков бас, а? Этот голос пророкотал, заставив вибрировать сами палубные плиты и отозвавшись тяжелым гулом в её аудиосенсорах.

Она подняла голову и замерла.

      Перед ней стоял тот самый робот. Шон называл его Алексом, а демонтажники — Мастером. Он и вправду был невероятно, пугающе крупным. В своем новом темном плаще Солярной Гвардии, который делал его плечи еще шире, и в картузе с глубоким козырьком, гигант казался ожившим монументом из какого-то другого, древнего и грозного века. Из-под тени козырька на Тессу мягко и задумчиво смотрели два янтарных окуляра.       Она по привычке, как учили в поместье Эллиотов, дёрнулась было встать, чтобы поприветствовать гостя со всем почтением, но гигант только махнул огромной ручищей.       — Нет-нет! Сиди уж, егоза. Сиди, не вскакивай, — Алекс подошёл ближе, и шаги его отозвались тяжёлым гулом. — Я тут рядом пристроюсь, если не против.       Он с кряхтением опустился на соседний ящик, который жалобно затрещал под его весом, но выдержал. Алекс снял картуз, положил его на колено и вытер лоб, хотя никакого пота там, конечно, не было — просто старая привычка. От него пахло новой тканью и металлом.       Он повернул голову к Тессе. В его янтарных глазах не было ни капли той жути, которую ждёшь от боевой машины. Один только спокойный, какой-то отеческий интерес.       — Полагаю, моё имя тебе уже известно? — спросил он и слегка усмехнулся в усы, которых у него не было.       — Да... — Тесса несмело кивнула, разглядывая его ладонь — пальцы у него были толстые, как сардельки, но двигались на удивление плавно. — Так вы и есть тот самый... Мастер?

Алекс поморщился, будто лимон съел, и махнул рукой.

      — Брось ты. «Мастер»... Напридумывали тоже. Прозвище это само прилипло, как репей, я его и не просил никогда. Ты меня просто Алексом зови. Так будет проще.       Тесса почувствовала, как её понемногу отпускает. Этот огромный робот говорил так спокойно и приземлённо, что весь её «космический» стресс начал потихоньку оседать.       — Я Тесса. Тесса Джеймс Эллиот, — она протянула свою маленькую, тонкую ручку дрона-рабочего. — Рада познакомиться... Алекс.       — Взаимно, Тесса. Имя красивое, — он осторожно пожал её ладонь, стараясь ничего не раздавить.       Он замолчал, глядя куда-то вглубь коридора, и лицо его (если так можно было назвать лицевую панель) снова стало задумчивым.       После этого простого рукопожатия напряжение между ними как-то само собой растаяло. Огромный стальной гигант в плаще Солярной Гвардии и маленькая, хрупкая рабочая модель теперь казались не грозным воином и его пленницей, а просто двумя уставшими путниками, присевшими отдохнуть у одной дороги.

Алекс внимательно посмотрел на неё, бережно убирая руку.

      — Так это ты и есть та самая Тесса? — негромко спросил он. — Джей часто вспоминала тебя добрым словом. Очень часто.       Тесса удивленно моргнула фиолетовыми окулярами, и на её лицевом щитке на мгновение отразилась робкая радость.       — Ох, правда?.. Спасибо ей. Я и не думала, что она... что она помнит меня так хорошо спустя столько лет.       — Помнила, — подтвердил Алекс. — Она ведь ради тебя тогда... впрочем, это дела прошлые. Я вот другое хотел спросить. Ты ведь человеком была, если я правильно помню её рассказы?       Тесса опустила голову. Её маленькие металлические пальцы непроизвольно сжали колени.       — Была... — тихо ответила она. — Очень давно.       Алекс посмотрел на неё с глубоким, искренним сочувствием. Он, как никто другой, понимал, каково это — потерять плоть и кровь.       — А! Так тебя тоже оцифровали? — Алекс покачал головой, и в его голосе послышалась мягкая, грустная усмешка. — Эх... Ну, что же, получается, мы с тобой коллеги по несчастью?       Он тихо, беззлобно рассмеялся — этот звук был похож на ровный гул хорошо работающего мотора. Тесса робко улыбнулась в ответ.       — Ты сама-то как? — спросил Алекс, посерьёзнев. — Держишься?       Девочка вздохнула. Её фиолетовый дисплей на секунду подернулся мелкой рябью помех, выдавая внутреннее волнение.       — Боюсь, — честно призналась она, глядя на свои новые механические ладони. — И за себя... и за неё. Больше всего за неё. Я ведь только-только её нашла, Алекс. А она... она словно совсем сдалась.       Алекс мягко положил свою огромную ладонь ей на плечо. Металл его пальцев был тёплым, и эта простая тяжесть подействовала на Тессу лучше любых успокоительных программ.       — Ну, ну, поностальгировали — и хватит, — тихо пробасил он. — Не бойся. Прорвемся. Я что-нибудь придумаю, обещаю тебе. Главное — сама нос не вешай.       В этот момент его янтарные окуляры уловили движение дальше по коридору. Из дверей ремонтного отсека, испуганно оглядываясь, вышли те самые зачуханные работяги-техники. Они почти бегом направились к стоявшим неподалёку Ви и Узи. Жестикулируя замасленными руками, они что-то взволнованно объясняли, качая головами и указывая назад на дверь. Речь явно шла о «пациентке», которая наотрез отказалась с ними разговаривать.       Алекс вздохнул. Его лицо снова посуровело, скрывая мимолётную теплоту. Он осторожно убрал руку с плеча Тессы и поправил козырек картуза.       — Просто не думай об этом, ладно? — негромко сказал он девочке. — Теперь пора поговорить с Птичкой.       Гигант тяжело поднялся с ящика. Его массивная фигура в длинном плаще сразу перекрыла тусклый свет потолочных ламп. Никого не дожидаясь, не проронив больше ни слова и даже не взглянув в сторону суетящихся у терминалов Ви и Эна, Алекс широким, размеренным шагом направился прямо к ремонтному отсеку.       Пол едва заметно вздрагивал под его подошвами. Мимо него испуганными тенями проскочили техники, Ви попыталась было что-то крикнуть ему вдогонку, но Алекс даже не повернул головы.       Спустя минуту он уже стоял у тяжелой бронированной двери. За ней, в синеватом полумраке, лежала та, что вернула его с того света.       Узи, Ви, Эн... К чёрту троицу эту. Пускай спорят, строят свои планы и делят власть. Сейчас это его дело. И его ответственность.       Алекс приложил тяжелую ладонь к сенсорной панели. Дверь с глухим шипением поползла в сторону, и гигант шагнул внутрь, закрывая за собой проход в холодную тишину.       Картина перед ним нарисовалась, прямо скажем, нехорошая. В ремонтном блоке было чересчур стерильно и пусто. Свет приглушили — видать, чтобы не бил по чувствительным сенсорам после починки.       На кушетке с мягкой обивкой, съежившись, лежала Джей. Вид у неё был совсем потрёпанный: обычно аккуратные волосы спутались, а сама она забилась к самой стенке, стараясь стать как можно меньше. Сразу было видно — человек... то есть дрон, в глубоком стрессе. После такого-то боя, да после всего, что она пережила за эти двадцать лет.       Алекс, при всей своей массе, тихонько подойти не смог — палубные плиты всё равно предательски гудели под его весом. Но Джей даже не шелохнулась, не обернулась на звук. Только плечи её заметно напряглись, когда он с тихим скрипом опустился на соседний стул.       — Джей... — негромко позвал он.       Птица вздрогнула. Прошло секунды две, три — длинные, как целая вечность. А потом она резко, порывисто повернулась в полуоборота.       Эх ты, дорогая... Прическа в разные стороны, всё лицо в темных потеках масла, руки тоже чёрные. Измазюкалась вся, исстрадалась. Алекс смотрел на неё, и внутри у него всё сжималось от тихой, отеческой боли.       На дисплее Джей вместо пустых колец замигал настоящий шок. Она замерла, боясь даже вздохнуть, словно он был призраком, который развеется от любого лишнего движения. Наступил тот самый ступор, когда процессор просто отказывается верить в то, что видит оптика.       — ... С.. С-саша?.. — прошептала она, и её голос сорвался на хрип.       Алекс чуть заметно улыбнулся, глядя на неё из-под козырька картуза.       — Привет, Птичка моя... Привет... — просто ответил он, и в этом низком, спокойном голосе было столько привычного тепла, что тишина в отсеке разом перестала быть мертвой.       Джей встрепенулась. Забыв про всякую осторожность, она рванулась вперёд, пытаясь подняться с кушетки. Движения вышли неловкими, рваными — старый, изношенный за двадцать лет сурового климата и работы корпус отозвался сухим треском шарниров и скрипучим протестом. Она едва не соскользнула на пол.       — Джей, спокойно... — тихо прикрикнул Алекс, протягивая к ней свои руки, чтобы придержать.       Но она не слушала. Джей буквально накинулась на него, слепо, отчаянно цепляясь за широкий торс гиганта. Её лицевой дисплей с размаху уткнулся в его грудь, прямо в жесткую, пахнущую новой шерстью ткань плаща.       — Джей... — выдохнул Алекс.       Он замер, боясь пошевелиться, чтобы не сломать её — такую хрупкую, такую израненную по сравнению с ним. Его ладони осторожно легли ей на спину, закрывая её почти целиком от холодного мира этого медицинского бокса.       Она ничего не говорила. Да и зачем нужны были слова, когда вся её жизнь, вся её двадцатилетняя пытка одиночеством умещалась сейчас в это бешеное, судорожное объятие.       В тишине отсека послышались рваные, свистящие всхлипы — это её речевой процессор, не справляясь с пиковой нагрузкой, выдавал хриплые, ломаные звуки, похожие на плач. Алекс почувствовал, как по новой, чистой ткани его плаща, прямо по золотому шитью Солярной Гвардии, поползли темные, липкие пятна. Джей пачкала его своим лицом, своими руками, испачканными в черном масле. Но Алексу было глубоко плевать.       Он лишь крепче прижал её к себе, чувствуя, как мелко дрожит её изношенный корпус. Она вцепилась в него мертвой хваткой, словно он был последней скалой посреди шторма.       Алекс подождал минуту, давая ей выплакаться, выплеснуть ту горечь, что копилась в её процессоре. Он чувствовал, как её корпус постепенно перестает содрогаться от судорог, но она всё равно не разжимала рук.       — Джей, ну ты чего? — тихо пробасил он, осторожно похлопав её по спине. — Совсем ведь себя извела. Что с тобой, Птичка?       Она вдруг спохватилась. Резко, почти испуганно отпрянула от него, пытаясь отвернуться, спрятать лицо, измазанное маслом и грязью. Ей, всегда такой гордой и безупречной, было невыносимо показываться в таком непотребном виде.       Но тот не дал ей закрыться. Он мягко, но твердо перехватил её за плечи и повернул к себе, заставляя смотреть прямо в глаза.       — Джей, погляди на меня. Всё ведь хорошо теперь, слышишь? — голос его звучал ровно и надежно, как гул работающего реактора.       — Нет... — её вокализатор на мгновение захлебнулся статикой, выдавая неприятный скрипучий звук. — Нехорошо, Саша... Совсем нехорошо.       — Да брось ты. Успокойся, погляди на меня сейчас, — он чуть наклонил голову, заглядывая ей в дисплей.       Вид у неё был и впрямь сиротский. Лицо всё в темных разводах, пятна масла на щеках, оптика то и дело подергивается рябью. На дисплее — такая мешанина из боли, неверия и растерянности, что у Алекса сердце бы защемило, будь оно из плоти.       — Джей, послушай меня внимательно, — он чуть встряхнул её за плечи. — Наши все живые. Я здесь, целёхонький, хоть и в новом теле. Да и меня вот малец твой каким-то чудом на ноги поставил. Как его там звали... э-э... память ещё подводит...       — Шон? — Джей замерла, и в её окулярах на мгновение вспыхнула искра осознания.       — Да-да, точно, Шон! — Алекс одобрительно кивнул. — Геройский парень. Он с нами на борту. Рану получил, конечно, в том заваре, но жив и здравствует, не переживай. Мы его подлатаем, будет как новенький.       Джей судорожно выдохнула, и её плечи наконец опали. Она снова потянулась к нему, но на этот раз медленно, обессиленно прислонившись лбом к его плечу.       — Ох... — прошептала она, и в этом шепоте было столько облегчения, что, казалось, сам воздух в отсеке стал легче. — Я... я ведь думала, что потеряла тебя... Совсем. И его тоже... Я когда мастерскую пустую увидела, я думала — всё. Пиздец. Жизнь псу под хвост...       — Ну, будет тебе, будет, — Алекс приобнял её одной рукой, а другой осторожно, краем рукава своего нового плаща, попытался стереть масляное пятно с её щеки. — Видишь, как оно обернулось. Ты молодец, Птичка. Ты всё правильно сделала. Справилась.       Алекс осторожно отстранил её от себя. Обниматься — дело хорошее, нужное, но пора было и честь знать. На них всё ещё могли смотреть через камеры или в любой момент завалиться любопытные техники, а Джей сейчас меньше всего походила на ту грозную командующую, которой её привыкли видеть.       — Ладно, — выдохнул он, поправляя свой новый картуз. — Теперь дело есть. Сейчас мы из этого лазарета выберемся, дойдём до каюты, и я тебе дам во что переодеться. Там в вещи твои Шон прихватил... Ну, сама увидишь. А пока я тебя своим плащом прикрою, чтобы лишние глаза не глазели. Ты там умойся, почистись, в порядок себя приведи. Лады?       Джей послушно кивнула, шмыгнув. Она всё ещё выглядела оглушённой, но в глазах уже начала проступать прежняя дисциплина.       — Да, Саш. Лады.       — Вот и хорошо...       Он пригляделся к ней повнимательнее, ловя свет ламп на её лицевом щитке. И тут только заметил: тонкие белые ниточки системных артефактов, застывшие вокруг её окуляров, мелкие морщинки у глаз. Старость металла, накопленная за годы на холодном ветру.       Алекс хмыкнул, и в его глазах блеснула добрая искра.       — Ого! Гляди-ка на неё. Да ты у нас теперь настоящая фрау! — Он легонько подмигнул ей. — Скажи? Выглядишь солидно.       Джей тут же вскинулась, попыталась пригладить растрёпанные волосы, но только ещё больше испачкала их маслом.       — Не надо... — тихо отозвалась она, и в её голосе промелькнула настоящая женская обида. — Я не хочу... старость. Не хочу быть такой.       Алекс только рукой махнул, поднимаясь во весь свой гигантский рост и расстегивая тяжелую пряжку плаща.       — Да брось ты! Старость — это когда мудрость в глазах светится. Ты у нас теперь почтенная дама будешь, с весом в обществе. Одни плюсы, я считаю. Молодые вон — все на одно лицо, а ты... ты у нас особенная.       Он широким жестом накинул на её худые плечи свой тяжелый гвардейский плащ. Ткань сразу окутала её почти до самых пят, спрятав и грязную робу, и избитый корпус. В этом огромном плаще она стала казаться совсем маленькой, как девчонка, нацепившая отцовскую шинель.       Дверь ремонтного блока с шипением разошлась в стороны. Алекс вышел первым, на ходу загораживая Джей своей широкой спиной от редких дежурных гвардейцев.       Идти до жилых палуб оказалось непросто. Джей была смертельно измотана. Новый плащ Алекса, наброшенный на её плечи, хоть и скрывал грязь, казался ей неподъёмным, как чугунная плита. Её старые шарниры тихонько подвывали при каждом шаге, а гироскоп то и дело выдавал легкую погрешность, заставляя её покачиваться. Алекс это заметил сразу. Он не стал ничего говорить, просто незаметно сбавил ход, подстраивая свой огромный шаг под её неровную, тяжелую походку.       Кое-как, держась поближе к переборкам, они добрались до выделенной каюты. Дверь закрылась, отсекая гул коридоров.       Джей устало опустила плечи, собираясь нащупать глазами хоть какой-нибудь стул, но взгляд её замер на середине комнаты.       У стены ровными рядами стояли те самые деревянные и пластиковые ящики, которые её помощники грузили в мастерской. Из полуоткрытых контейнеров виднелись корешки её любимых бумажных книг, край завернутой в мешковину картины, какие-то личные вещи, постельное белье... Весь её хрупкий, годами созидаемый мир, который она считала потерянным, стоял здесь, в этой тесной военной каюте.       Она медленно перевела взгляд на Алекса. Её янтарные окуляры удивленно расширились.       — Вы... забрали мои вещи? — тихо, почти не веря своим сенсорам, спросила она. Алекс стащил с головы картуз, бросил его на стол и коротко хмыкнул.       — А не должны были? — он повернулся к ней, скрестив руки на груди. — Оставить это всё мародёрам да ветру? Нет. Шон сказал, что без этого ты — не ты. Да и я, если честно, как увидел твои стеллажи... В общем, негоже такому добру пропадать.       Джей сглотнула подступившую к горлу масляную горечь. Ей вдруг стало так тепло внутри, как не было очень-очень давно.       — Нет, всё нормально, — прошептала она, опуская голову, чтобы скрыть новые разводы на лице. — Просто... спасибо. Вам обоим.       Алекс только отмахнулся, мол, пустое это. Он подошел к одному из ящиков Гвардии, покопался там и выудил плотную, грубую серую ткань — сухое армейское полотенце, пахнущее чистым складом.       — Держи, — он протянул полотенце Джей. — Поди в душевую, смой с себя эту копоть. Умойся хорошенько. А я пока тут всё приготовлю, пальто твое найду, разложу по местам. Как придешь в себя — поговорим с кое-кем. Нам еще с молодежью объясняться.       Джей взяла полотенце, прижав его к груди, благодарно кивнула и скрылась за дверью санитарного блока. Алекс проводил её взглядом, тяжело вздохнул и принялся вскрывать первый ящик с книгами. Работы предстояло много.              Прошло полчаса. В каюте пахло чистотой и немного — тем самым старым домом, чьи вещи теперь теснились в ящиках. Джей закончила приводить себя в порядок: корпус блестел, копоть ушла, а движения стали чуть увереннее, хоть усталость и продолжала сквозить в каждом жесте.       Алекс по-хозяйски приготовил одежду. Сначала — тонкая черная водолазка, затем удобные штаны из флиса. В конце он торжественно достал её старое пальто. Тяжелое, с теми самыми нашивками.       — Ну что, — Алекс расправил ткань на плечах. — Старая классика, а?       Джей коснулась пальцами шеврона. Память отозвалась коротким импульсом.       — Давно его не носила... Даже не верится, что оно уцелело.       Она надела пальто, и силуэт её сразу преобразился. Старая выправка, несмотря на изношенность шарниров, вернула ей ту самую строгую, «корпоративную» стать. Но Алекс не закончил. Он еще раз запустил руку в небольшой короб с мелочевкой и выудил оттуда два черных банта. Те самые.       — Хвостики не украсишь? — он протянул их ей на ладони.       Джей посмотрела на банты, и на её дисплее отразилось горькое недоумение. Она даже не притронулась к ним.       — Я их давно сняла, Саш. Двадцать лет как... Не к лицу мне уже. Да и кому это сейчас нужно?       Алекс помолчал, разглядывая черные ленты. Он вспомнил маленькую зеленоглазую Тессу, которая сидела внизу на ящиках, потерянная и напуганная. Он представил, каково ей будет увидеть свою Джей — ту самую, из детства. С этими бантиками, которые всегда были её «фирменным» знаком. Это был бы лучший мост в прошлое.       Но вслух он про Тессу не сказал. Решил — пусть это будет сюрпризом.       — Мне нужно, — просто ответил Алекс, глядя ей прямо в окуляры. — Да и вообще... я думаю, кое-кому будет очень приятно увидеть тебя в полном параде.       Джей нахмурилась, пытаясь разгадать его мысли, но Алекс лишь стоял на своём, протягивая банты.       — Надень их, Джей. Пожалуйста. Считай это моей личной просьбой. Тебе идет, а нам сейчас любая капля уверенности на руку. Вот и соответствуем.       Джей вздохнула, помедлила, но всё же взяла ленты. Она подошла к небольшому зеркалу на переборке и, несколько раз перехватывая пряди седых волос, завязала аккуратные хвосты. Когда она обернулась, её образ окончательно сложился. Это была она. Та самая легендарная Джей, только... в годах... Да...       — Ну вот, — Алекс довольно хлопнул по колену. — Теперь любо-дорого смотреть. Собирайся, Птичка. Пора выходить. Нас там... очень ждут.       Джей медленно повернулась к Алексу. Её пальцы застыли на воротнике старого пальто, а окуляры сузились, сканируя его лицо с той острой, въедливой настороженностью, которой у неё отродясь не было двадцать лет назад. Годы изгнания и вечного ожидания удара в спину научили её не верить никому — даже самым близким.       — Саш... — тихо позвала она.       — Да, дорогая?.. — Алекс тепло посмотрел на неё, поправляя на столе свой картуз.       — К кому мы идём?       — Как к кому? К ребятам. Они нас ждут, понимаешь? — он пожал плечами, как будто это было самым очевидным делом на свете.

— Нет. Не понимаю.

      Алекс мысленно хмыкнул. Ага... Смотри-ка, заерепенилась. В её позе, в этом упрямом наклоне головы и тревожно скрещенных на груди руках проскользнуло что-то до боли знакомое. Прямо как Узи, когда та шла наперекор любым приказам. Для прежней Джей, всегда безупречно следовавшей субординации, это было чем-то новеньким. Видимо, двадцать лет на дикой окраине кого угодно сделают бунтарём.       Алекс подошёл ближе, его массивная фигура закрыла свет от потолочной лампы. Он осторожно положил свою тяжелую ладонь ей на плечо, пытаясь успокоить, но Джей под его рукой лишь сильнее напряглась. Её датчики тактильного давления зафиксировали эту мягкую тяжесть, но процессор уже вовсю обрабатывал подозрения.       — Саша, — повторила она, и в её голосе звякнул металл.       — Послушай, — Алекс тяжело вздохнул, глядя на неё сверху вниз. — Я правда хотел бы тебе сказать, но... лучше будет, если ты сама всё увидишь. Хорошо? Так будет правильно.       Джей замерла, вглядываясь в его янтарные глаза-окуляры под козырьком. Её аналитические системы лихорадочно выстраивали логические цепочки, считывая малейшие колебания его голоса, микро-движения плеч. Она словно читала его мысли.       — Кого? — спросила она. Голос стал тише, но требовательнее.

Алекс промолчал, отводя взгляд в сторону.

      — Алекс, — в её речи проступил настоящий холод. Тот самый, от которого когда-то дрожали рядовые работяги.       Поняв, что упрямую Птичку просто так не увести, Алекс сдался. Он мягко сжал её плечо и тихо, почти шёпотом, произнёс:       — Твою старую подругу. Всё в порядке, Джей. Пойдём, не ерепенься.       Джей продолжала стоять, словно приросшая к металлическому полу каюты. Тяжелое пальто по-прежнему лежало на её плечах, но сейчас она казалась натянутой струной, готовой лопнуть от малейшего прикосновения.       — Алекс... — её голос упал до тихого, угрожающего шепота. — Кто? Не играй со мной.       Гигант тяжело вздохнул и потер металлическую переносицу. С упрямой Птицей спорить было бесполезно — если уж она вбила себе что-то в процессор, с места не сдвинется.       — Ладно, ладно, — примирительно поднял руки Алекс. — Знаешь что? Ты ведь у нас умница, угадай с первого раза. Дам тебе одну подсказку: её судьба теперь точь-в-точь как моя когда-то... Ну, почти...       Джей замерла. Её белые окуляры на секунду погасли, уступая место чистому, глубокому раздумью. Она медленно отвернулась, опустив взгляд на исцарапанные носки своих ступней-подков. В её процессоре с бешеной скоростью закрутились старые файлы, архивы памяти, сопоставляя слова Мастера.

Прошло секунды три. И вдруг её плечи мелко дрогнули.

      Джей медленно, очень медленно повернула голову обратно к Алексу. На её лицевом щитке больше не было льда. Белые «морщинки» вокруг пиксельных глаз испуганно задрожали, а сами окуляры расширились до предела, заняв почти весь дисплей. В этом взгляде смешались дикий, первобытный шок и безумная, вспыхнувшая из пепла надежда.       — Это... она? — её вокализатор сорвался на свистящий хрип. — Но как?.. Что?.. Как это возможно, Саша?!       — Да... Это она, — Алекс тепло улыбнулся, глядя на её растерянность. — Живая. То есть... настолько живая, насколько мы с тобой вообще можем быть живыми. Я хочу, чтобы вы наконец увидели друг друга. Не бойся, ты её сразу узнаешь. По глазам узнаешь.       Всю её настороженность, всю усталость и паранойю, копившиеся долгими годами, словно ветром выдуло из каюты. Джей рванулась вперед, едва не запутавшись в полах тяжелого плаща. Она схватила Алекса за рукав своей тонкой, но по-прежнему сильной рукой.       — Пошли... — её голос дрожал от нетерпения, а в глазах-окулярах светилась та самая преданная, готовая на любые подвиги Джей, которую он помнил по Севастополю. — Пошли скорее! Чего мы стоим?!       Алекс только открыл рот, чтобы придержать её, но Джей уже не слушала. Словно в её систему впрыснули чистый адреналин, она рванулась вперёд и почти ударом ладони впечаталась в сенсорную панель шлюза. Тяжелая дверь со свистом отлетела в сторону, и демонтажница скрылась в полумраке длинных переходов «Бегемота».       — Джей! Постой! Да стой ты, кому говорю! — рявкнул Алекс, хватаясь за косяк. Он выругался про себя и бросился следом. Его тяжелые шаги заставили палубу мелко дрожать, но угнаться за легкой, пусть и изношенной моделью демонтажника ему было непросто.

* * *

Кают-компания

      Узи сидела на краю стола, стараясь говорить как можно мягче — редкое для неё состояние, когда дело касалось чужих чувств. Она осторожно похлопала Тессу по металлическому плечу, пытаясь приободрить зеленоглазую рабочую.       — Тесса, всё нормально. Она, по крайней мере, сейчас под присмотром, оправится. Главное, что ты и Шон не пострадали.       Эн и Ви сидели с другой стороны стола. Эн согласно кивал, а Ви лениво крутила в пальцах пустую гильзу, демонстрируя полное равнодушие.       — Я всё-таки её нашла... — тихо произнесла Тесса, уставившись в свои маленькие механические ладони. На её лицевом щитке промелькнула робкая цифровая улыбка. — Хех... Даже не верится. Она, оказывается, теперь ещё выше и крупнее тебя, Эн. Я и представить себе не могла, что она так изменится за эти годы...

Ви презрительно фыркнула, со звоном уронив гильзу на стол.

      — Как была травмированной и проблемной, такой и осталась. Разве что годы прошли. Сразу видно, что её железо стареет. Скрипит вся, того и гляди рассыплется.       — Ви! — укоризненно воскликнул Эн, округлив окуляры.       — Что?! — Ви резко подняла голову. — Я не права, что ли? Ей давно пора на капитальный перебор плат.       — Хватит! — Узи оборвала их перепалку на корню, сердито зыркнув на обоих. — Сделаем с этим что-нибудь позже. Главное — домой добраться. Надеюсь, она не устроит тут переполох. Она ведь теперь...

Узи осеклась.

      В коридоре, совсем рядом с кают-компанией, послышался странный шум. Это был не мерный шаг патрульных гвардейцев, а быстрый, лихорадочный, рваный бег с характерным металлическим лязгом. Кто-то буквально летел по переходам корабля, не заботясь о правилах и тяжело дыша вентиляторами.       — ...спокойная? — растерянно закончила Узи, медленно приподнимаясь со своего места.       Источник шума был уже в считанных метрах. Ви среагировала мгновенно. С тихим щелчком из её рукавов скользнули длинные лезвия, и она одним плавным, хищным движением задвинула Тессу себе за спину, закрывая её своим корпусом. Эн тоже встал, его хвост с капсулой кислоты нервно заходил из стороны в сторону.       Освещение в кают-компании автоматически приглушилось, переходя в дежурный режим — автоматика корабля среагировала на быстро приближающийся объект. Все замерли, уставившись на гермодверь, за которой стремительно нарастали безумный бег и тяжелые, гремящие шаги погони.       За дверью кают-компании послышался ещё один топот — тяжелый, размеренный, гулкий. Это был Алекс, его шаг невозможно было спутать ни с чьим другим. Слышно было, как он настиг Джей, как за стеной завязался приглушенный спор. Голос Джей срывался на высокие, почти истеричные нотки — она металась там, за перегородкой, как птица в клетке, требуя ответов. Алекс что-то гудел ей в ответ, успокаивая, и постепенно шум затих.       В самой кают-компании повисла звенящая тишина. Шон и Долл, сидевшие в дальнем углу, напряглись. Юноша быстро поднялся и подошёл поближе к Эну, словно ища защиты или просто желая быть первым, кого она увидит.       Спустя несколько секунд пневматика двери пшикнула, и на пороге появился Алекс. Он поправил картуз и обвел всех виноватым взглядом.       — Ребят, извините за тревогу. Учебная, так сказать, — он попытался разрядить обстановку, но голос его звучал серьезно.       — Алекс, что там произошло? — Узи спрыгнула со стола, подозрительно прищурившись.       — Да вот, смотри...

Алекс отступил в сторону, и в комнату вошла Джей.

      Она выглядела... пугающе. На дисплее всё те же белые нити «морщин» вокруг расширенных, застывших зрачков. Её кулера работали на пределе, издавая бешеный, свистящий гул — корпус перегревался от зашкаливающих эмоций. Она была на взводе, как взведенный курок. Её взгляд, острый и лихорадочный, метался по лицам присутствующих, жадно выхватывая детали.       Джей сделала осторожный шажок вперёд, придерживая полы огромного плаща Алекса, который всё ещё висел на её плечах поверх старого пальто. Она осматривала комнату, словно не верила, что всё это происходит наяву.       Эн отозвался первым. Его голос был полон искренней, бесхитростной радости:       — Привет, Джей. Ты проснулась. Мы так переживали...       — С возвращением, сестра. Ты при параде...— Ви подала голос с другой стороны стола. В её тоне, обычно язвительном, сейчас прорезалась странная мягкость. Она смотрела на Джей почти с эмпатией — как солдат на солдата, вернувшегося из затяжного ада.       Джей замерла, её взгляд наткнулся на Шона. Увидев живого, целого (хоть и перебинтованного) мальчишку, она заметно обмякла. Гул её кулеров стал чуть тише, плечи опустились. Она сделала глубокий, судорожный вдох, кивнула всем присутствующим. Но её глаза не переставали искать. Она знала, что здесь есть кто-то еще. Кто-то, ради кого Алекс попросил её надеть эти черные банты.       Тесса всё ещё сидела за спиной Ви, скрытая тенью и широкими крыльями демонтажницы. Она боялась пошевелиться, чувствуя, как внутри всё замирает от предчувствия этой встречи.       — Где она? — голос Джей прозвучал хрипло, почти шепотом. — Саша сказал... она здесь.       Алекс молча кивнул в сторону Ви. Ви медленно, плавно отодвинулась, открывая взору маленькую, съежившуюся фигурку дрона-рабочего с огромными зелеными окулярами.       Джей застыла. Весь её мир сузился до этой маленькой точки в пространстве.       Тишина в кают-компании стала осязаемой, тяжелой, как свинец. Тесса сделала робкий шаг вперед. В своем новом теле дрона-рабочего она едва доставала Джей до плеч — крохотная, хрупкая фигурка на фоне рослой, закованной в тяжелое пальто и плащ воительницы.       Джей смотрела сверху вниз, не мигая. Её окуляры лихорадочно сканировали каждое сочленение, каждую царапину на корпусе Тессы. Шок был настолько велик, что системные процессы на мгновение зависли, заставляя Птицу просто стоять и впитывать эту невозможную реальность. Прошло десять секунд, прежде чем она заметила то, что не могла выдать ни одна диагностика.       Тесса, замявшись, по старой привычке обхватила одну руку другой чуть выше запястья. Этот жест был эхом её человеческой жизни — памятью о временах, когда тяжелые кандалы в поместье Эллиотов натирали кожу до крови. Прошло пятьдесят лет, кожа сменилась металлом, но душа помнила свою боль.       Джей вздрогнула. В её процессоре что-то щелкнуло, выстраивая последний, самый важный мост к узнаванию. Лед недоверия треснул.       — Т... Т-тесса? — голос Джей надломился, превратившись в едва слышный шелест статики.       — Здравствуй, Джей. Здравствуй, — тихо отозвалась Тесса, и её зеленые окуляры мерцали так тепло и знакомо, что сомнений больше не осталось.       Молчание в комнате стало еще гуще. Остальные присутствующие замерли, боясь даже вздохнуть. Джей, всегда такая решительная и властная, сейчас казалась напуганным ребенком. Она медленно, очень боязливо протянула правую руку. Её пальцы, привыкшие к рукоятям мечей и когтям, задрожали. Она легонько, почти невесомо коснулась плеча Тессы, словно опасаясь, что та рассыплется прахом от одного прикосновения.       — Это... это правда ты? — прошептала Джей.       — Да... — Тесса грустно улыбнулась, оглядывая величественную, хоть и побитую временем фигуру своей подруги. — Ты так выросла. И так одета... Настоящий офицер. Тебе очень идет это пальто, Джей.       — Я... я... — Джей запнулась, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Ей хотелось закричать, упасть на колени, потребовать объяснений, но слова застревали в пересохшем речевом модуле.       — Джей... Тише. Прошу, — Тесса сделала еще один шажок, сокращая расстояние между ними до жалких полуметра.       Демонтажница замерла. Она смотрела на свои чистые руки, на банты, которые Алекс заставил её надеть, и на эту маленькую девочку-робота, которая когда-то была всей её вселенной.       — Как... Я... я не знаю... что сказать, — выдохнула Джей. Её плечи опустились, и вся её боевая выправка окончательно испарилась, уступив место простой, человеческой растерянности. — Столько лет... Я думала, ты...       Она не договорила. В этом полуметре между ними сейчас уместились десятилетия боли, ожидания и верности, которая оказалась не напрасной.       Тесса, глядя на застывшую, словно изваяние, подругу, не выдержала. Её маленькие механические плечи дрогнули, и она сделала последний шаг, сокращая дистанцию.       — Я могу обнять тебя? — голос Тессы прозвучал тонко и нежно. — Джей, ох...       Джей не ответила словами. Она просто медленно, с тяжелым и отчетливым скрипом старых шарниров, опустилась на колени прямо на жесткий металлический пол. Гвардейский плащ Алекса тяжелым облаком лег вокруг неё. Теперь они были почти одного роста. Джей раскрыла объятия, и Тесса буквально уткнулась ей в плечо, обхватив руками холодную шею демонтажницы.       Джей прижала её к себе с такой силой, словно боялась, что если хватка ослабнет, Тесса снова растворится в пустоте космоса на пятьдесят лет.       Остальные ребята, наблюдавшие за этой сценой, зашевелились. Напряжение, вибрировавшее в воздухе кают-компании, наконец лопнуло, сменившись тихим, почти благовейным теплом. Никто не толкал речей. Эн первым подошел и осторожно положил ладонь на спину Джей. Следом Ви, отбросив всякую напускную холодность, прикоснулась к её плечу. Узи, Шон и Долл остались стоять совсем рядом — молчаливый почетный караул, признающий право этой израненной семьи на их общую минуту тишины.       Джей не зарыдала. На её дисплее не было новых масляных дорожек. Видимо, тот страшный срыв в лазарете выжег в ней все слезы до капли, оставив лишь бездонную, тихую усталость. Она просто закрыла окуляры и дышала — мерно, тяжело, слушая, как шумят кулеры Тессы.       Алекс подошел последним. Его огромная тень накрыла всех присутствующих, даря ощущение абсолютной безопасности. Он положил свою тяжелую руку поверх их сцепленных плеч, словно скрепляя этот союз навсегда.       — Ну, всё, всё, — негромко пробасил он, и его голос подействовал как целебный бальзам. — Нашлись. Теперь уж точно не потеряемся. Джей, присядь. Ребят, дайте ей место, пусть сядет рядом...       Эн и Шон тут же подхватили Джей под руки, помогая ей подняться с колен и усаживая на широкий диван в центре кают-компании. Тесса не отпускала её руки ни на секунду, примостившись сбоку и прижавшись к жесткому рукаву её пальто.

* * *

За тройным стеклом иллюминатора медленно разворачивался Коппер-9. Нежно-зеленый, лазурный, живой. Огромные леса, отвоевавшие у людей бетонные остовы городов, теплые океаны, подернутые ленивой дымкой облаков. Мир, который когда-то оттаял и больше не хотел замерзать.

Природа здесь прекрасна.

Так спокойно.

Безмятежно.