Часть 1. Или угодить в свой же капкан

— Ты совсем уже охренела, противная старуха? Фэй ввалилась в тесный кабинет владелицы борделя, ещё и впитавший в себя все ароматы заведения, как плохие, так и хорошие, хлопнув дверью так, что где-то наверху опасно заскрипели половицы. Она сложила руки на груди и оперлась о стену, прожигая её яростным взглядом. Старуха Клара Роуз даже не подняла головы. Она сидела за своим столом, как и всегда, сгорбленная, сухая, с длинными седыми волосами, закрученными в тесную гульку на макушке, и сжимала ненавистную Фэй книгу, где были записаны жизни всех обитателей борделя в цифрах. — Доброе утро, Фэй, — спокойно сказала она. — Как прошла ночь? — Хреново прошла, — отрезала Фэй, и мгновенно приблизилась, отталкиваясь ногой от стены. — Какого хрена ты решила, что теперь берёшь… сколько? Тридцать пять процентов? — Тридцать восемь, — невозмутимо поправила Клара. Фэй застыла, округлив глаза. — Ты сейчас шутишь. — Я никогда не шучу о деньгах. Фэй медленно выдохнула, затем положила руки на стол и наклонилась к ней так, чтобы еще чуть-чуть и столкнуться лбами. — Ты берёшь почти половину. — Почти: не считается. — Считается, если это мои, блядь, деньги. Старуха наконец подняла взгляд. — А это мой дом. — А это мои клиенты, благодаря которым мы живем в этом доме. На секунду повисла тишина. Клара и Фэй сверлили друг друга глазами, явно продумывая в своих мыслях новую реплику, которая ударит сильнее, чем все звучавшие ранее. Подловив неудачный момент, в комнату заглянула Мари. Одна из самых верных и, возможно, старых, по меркам борделя, проституток, со своей привычной ленивой улыбкой и растрёпанными рыжими волосами. Даже размеренные шаги не уберегли её огромную грудь от гипнотизирующих взгляд колыханий. — О, вы опять грызётесь, — протянула она. — Наверху штукатурка посыпалась от хлопков двери. — Дверь закрой! — одновременно сказали Фэй и Клара. Мари закатила глаза, но зашла внутрь, закрывая за собой. Теперь в кабинете их было трое. Сложив руки за спиной, Мари медленно проплыла в комнату, все также улыбаясь. — Боги, какие же вы обе интересные, когда собачитесь. Она облокотилась о кресло напротив стола, с интересом наблюдая. — Я не собачусь, — сказала Фэй, не отводя взгляда от старухи. — Я объясняю пожилому человеку, что у него поехала крыша. — А я объясняю молокососке, что она слишком много о себе возомнила, — спокойно ответила Клара. — Ох, — Мари покачала головой. — Вы так похожи, или у меня в глазах двоится? Уже представляю, кто будет следующей управляющей. Фэй резко повернулась к ней, словно её тело пронзила молния. — Чё ты сейчас сказала? — Ну… — Мария замялась, но всё равно улыбнулась, — вы обе с характером. Упрямые, жадные, язвительные, вредные, — заметив очень недобрый взгляд Фэй, добавила тише: — пугающие… Фэй смотрела на неё несколько секунд. Очень спокойно. Даже слишком. — Мария, — наконец, мягко сказала она, — если ты ещё раз скажешь, что я похожа на эту безумную старую кашолку, ты пойдёшь к старому Барку, как только он позовет. И не как обычно, а по-честному. Мари побледнела слишком быстро. Старый вонючий извращуга уже стал легендой этого заведения. Денег много, а про мыло ему так никто и не рассказал. — Ты не посмеешь… — Я лично прослежу, — перебила Фэй, всё так же умиротворенно, даже прикрыла мечтательно глаза. — Я… я не это имела в виду, — быстро заговорила Мари. — Я имела в виду, силу характера. Да! Сильные женщины. Очень разные. Вы совсем разные, ни капли не похожи, разве что внутренней силой, ответственностью и желанием защитить своих, не дать в обиду. Ведь так? Фэй ещё секунду смотрела на неё, затем кивнула. — То-то же. Мари выдохнула и тут же попыталась сменить тему: — Ладно, вы тут разбирайтесь… я пошла жить свою спокойную жизнь, пока вы не передумали. — Удачи, — сухо бросила Клара. Когда Мари вышла, Фэй снова повернулась к старухе, вспыхивая с новой силой: — Мы не закончили. — Закончили, — спокойно ответила та. — Ты будешь платить мне мой процент. Твой талант не прощает абсолютно всё, найти такую же золотую жилу тебе будет сложно, я уж молчу о людях, готовых сохранить твой секрет. Фэй злобно усмехнулась. Ещё бы старуха не припомнила мне о том, что будь на её месте кто-то другой, то меня бы уже разобрали на кусочки. — Посмотрим. Она развернулась и вышла, на этот раз не хлопая дверью. Клару надо было уметь терпеть, иначе слишком много мороки. Тем более, сегодня старуха явно была не в духе. Решив проветриться, Фэй выскочила наружу. День почти всегда лишал работы. Бордель посещали чаще по ночам, поэтому она могла пока насладиться тем, как Митрас жил своей обычной жизнью. Центр города был шумным, дорогим, нарядным, как и в первый день, когда Фэй приехала сюда, люди здесь ходили с прямыми спинами, вздернутыми подбородками, но пустыми глазами. Всё выглядело слишком красиво, но Фэй всегда казалось, что это просто хорошо отполированная ложь. Она шла, никуда не торопясь, искала очередное вдохновение: в витринах с тканями, прикидывая, как бы перешила тот или иной наряд, какие швы сделала бы сама. Моду она любила. Правда, не девичью. Работница борделя, которая хочет, чтобы её не принимали за проститутку, должна выглядеть иначе, чем просто симпатичная мордашка. Чаще всего это были брючные костюмы, вызывающие корсеты, свободные рубашки с интригующим вырезом. Достаточно дерзко, но недостаточно вульгарно и открыто. А ещё она искала вдохновение в людях, но сегодня находила лишь презрение в собственной душе. Сколько из вас на самом деле могут себе позволить то, что носят?  Наблюдая за женщиной в дорогом платье, которая слишком часто поправляла рукав, Фэй усмехнулась. Мало таких. Наконец, она остановилась у лавки с чаем. Запах был хороший, а хороший чай она любила не меньше денег, потраченных на него. — Сколько? — спросила она у торговца, тот смерил её оценивающим взглядом. — Двадцать за сто грамм. Фэй приподняла бровь. — Ты меня сейчас оскорбил или себя? — Это хороший чай. Торговец выглядел воинственно, хотя бегающие лживые глазки говорили о том, что его товар не самый качественный, что есть на рынке, и уж тем более был далек от названной цены. — Это обычный чай, — спокойно поправила она. — За десять. — За десять ты получишь пыль. — Тогда пей это сам, посмотрим сколько желающих будет купить за такую цену, учитывая, что на дне мешочка, точно, не целые листья. Он скривился, чувствуя подвох и сложные торги. Фэй знала, что выглядела дорого, хотя и не скажешь, что вышла она из борделя, так что желающих надурить было много. — Двадцать. — Десять. — Восемнадцать. — Двенадцать и ты радуешься, что я вообще собираюсь взять весь мешочек. Он вздохнул, посмотрел на неё ещё раз и махнул рукой. — Ладно, бери за двенадцать. Фэй победно улыбнулась: — Вот видишь. Можешь, когда хочешь. Получив довольно таки хорошую плату, мужчина жадно облизнулся, пересчитывая, а она забрала чай, обнимая мешочек одной рукой у груди. — В следующий раз не надейся на скидку, я сегодня просто добрый, — огрызнулся мужчина. — Если на вкус окажется хренью, отпугну всех клиентов, — невозмутимо пожала плечами она и пошла дальше. Обратно Фэй шла уже медленнее. Чай приятно тёплым свёртком лежал в руках, город шумел, но сегодня всё было терпимо, если не считать старуху с её утренней наглостью. Когда впереди показался бордель, Фэй остановилась. Родное здание выглядело дорого, ухоженно. Почти как место, где живут счастливые люди, хотя так оно и было: местные жительницы были довольны, сыты и сказочно богаты, по меркам проститутки. Она посмотрела на особняк внимательно. А ведь раньше всё было не так уж и радужно. На секунду в её взгляде мелькнуло воспоминание, скорее даже целый калейдоскоп из обрывков памяти. Фэй жила в борделе столько, сколько себя помнила. Не было ни начала, ни точки отсчёта — был просто дом, в котором всегда доставляли удовольствие гостям, а не их жителям. Тогда это была Шиганшина: просторная, но грубая, с облупленными фасадами и людьми, которые жили в глупой надежде и бедности, даже не мечтая о столице. Их бордель был таким же: старый, перекошенный, с лестницей, которая скрипела так, будто её имели не меньше, чем жительниц дома, и окнами, которые пропускали холод зимой и духоту летом. Мать Фэй работала там с той же надеждой и глупостью, тянула дни, пока хватало сил, ожидая, что жизнь вот-вот и наладится. Про отца Фэй знала немного, но той скудной информации было достаточно, чтобы понять, что его отсутствие в её жизни было благом, а не потерей. — Шарлатан, — говорила Клара каждый раз, когда о нём вспоминали, и в этом было столько личного презрения, что оно звучало хуже любого оскорбления. — Приходил, сидел ночами напролет, жрал, пользовался, при этом ни разу не заплатил. — Как это? — однажды спросила маленькая Фэй, искренне не понимая, ведь знала, что клиенты всегда платят. Клара тогда посмотрела на неё долго, прищурившись. — Вот и я думаю. Как это? — она сплюнула в сторону пережеванный десятки раз табак, и добавила уже тише: — В нем что-то было. Слишком много самоуверенности для такого оборванца, будто знал что-то такое, о чем мы, глупые смертные, даже не догадывались. Любого бы уже вышвырнули на следующий день, а его продолжали принимать. Дьяволом он был! Вот как! Когда мать Фэй забеременела, он исчез, просто растворился, как будто никогда и не существовал. Типичный горе-папаша, обрюхативший проститутку. Тут таких дур было немало, хотя раньше этого и не понимала. Все надеялась, что он вернется, покажется наконец. Мать умерла при родах, и Фэй осталась в этом доме, который и так был для неё единственным миром. Её растили проститутки, заботились как могли. Кто-то давал ей сладости, которыми угощали клиенты, кто-то учил держать спину прямо, кто-то показывал, как шить аккуратно, чтобы даже дешёвая ткань выглядела дороже. Они не пытались воспитать «правильно», как это сделала бы любая нормальная мать, только передавали то, что сами знали, между клиентами и усталостью от них. Детство было странным, но не несчастным. Сначала она даже играла с другими детьми, смеялась, пачкалась, как все. Старуха не возражала. Пусть играется, пока еще маленькая. Только вот был момент, который ломал эту иллюзию. — Ты где живёшь? Фэй показывала пальцем на бордель и видела, как меняются лица. Матери резко брали детей за руки и уводили, бросая брезгливые взгляды. Но хуже были мужчины, которые днём проходили мимо с видом приличных людей, а вечером заходили в тот самый дом, куда своих детей никогда бы не подпустили. — Это твои родственники? — как-то спросил один мальчишка, глядя на мужчин у входа. Фэй пожала плечами. — Нет. И это было самым честным ответом из всех возможных, который она могла только дать. Она росла, и вместе с ростом менялось то, как на неё смотрят. Сначала просто ребёнок. Потом «бедный ребёнок». В конце концов взгляд становился длиннее, оценивающим, с пониманием, которое ей же было чуждо. Только Клара знала раньше всех. — Хорошая выйдет, — сказала она как-то, разглядывая Фэй и прикидывая прибыль. Маленькая Фэй тогда лишь закатила глаза и ушла. Её это не трогало. Она жила в своем безопасном мирке, лишь иногда аккуратно прощупывая почву: слушала разговоры, болтала с клиентами, пока разносила напитки по залу, задавала вопросы, училась читать людей по лицам, эмоциями и голосам. А потом просто настал день, когда всё стало слишком очевидно. — Сегодня, — сказала Клара. Без лишних слов. Это было её совершеннолетие. Единственная мораль, которой придерживалась владелица борделя: никаких малолетних проституток. Извращения приветствовались, но только со взрослыми, и никаких животных! Фэй не плакала, не спорила, но внутри было ощущение, будто её резко вытолкнули на край чего-то, откуда уже нельзя вернуться. Понимала, что это нормально для той, кто родился и вырос в борделе. Рано или поздно, пришлось бы расплачиваться. Тут ничего не дают бесплатно, даже своим. Но когда ей сказали, кто клиент, внутри стало холодно. Старый офицер, из тех, кто «любит молодых», кто приносил ей сладости, когда была еще ребенком, говоря, что она так сильно напоминает ему внучку, и ему бы хотелось хоть как-то сделать ее детство счастливее. Фэй стояла у двери и чувствовала, как у неё немеют руки. Ее предали. «Я его убью», — подумала она вдруг. Мысль была чёткой. Она даже не знала как сделать это, но знала, что сможет. Фэй слишком рано узнала о мерзкой натуре мужчин, но все равно не могла принять, что её первым клиентом должен стать тот, в ком она видела хорошего человека. Он казался ей мирным. Далеким от плотских утех. Но в тот день, она осознала, что нет мужчин, не желающих секса. Есть мужчины, которые просто не желают секса с тобой, либо не могут его позволить. Когда она вошла, он уже ждал. Сидел, развалившись на диване, смотрел на неё без стеснения, с тем самым взглядом, который она не видела у него прежде. Открыл свое нутро. Он сделал к ней шаг, поднявшись с кровати, а Фэй отступила. — Не подходи. Он продолжил идти, его лицо уже раскраснелось от предвкушения. На тумбе возле кровати заметила бутылочку с маслом, которое чаще всего просят для другого отверстия. Сколько же старуха выручила за меня, продав ему? Страх с отвращением затмили все мысли. Главное, что она понимала: ему нельзя к ней приближаться. И тогда она посмотрела ему в глаза. Прямо, с силой, которой раньше в себе не чувствовала. — Не трогай меня, — процедила так холодно, что даже ее кинуло в озноб, хотя, скорее всего, это был всего лишь страх. Но он замер. Рука, уже протянутая к ней, остановилась в воздухе, а Фэй даже не поверила. Он не двигался, словно его чем-то огрели, и это придало какой-то странной уверенности. — Отойди. Он сделал шаг назад. Послушно, как будто её наглая просьба была самой естественной в этом гнилом мужском мире. Сердце у неё билось так громко, что казалось, его слышно в коридоре, но она подошла ближе, сама, не отводя взгляда, и вдруг почувствовала странное, почти пугающее ощущение, что она точно знает, что делает, что это не случайность, не глупая игра. Тело наполнилось незнакомой силой, возвращая все ее существо в одну точку, во взгляд, которым она гипнотизировала старого предателя. — Дай мне деньги. Он достал их без колебаний, протянул мешочек, хотя Фэй была уверена, что свою плату за нее он уже отнес старухе. — Тебе все понравилось, настолько, что ты отдал все свои деньги и ни на секунду об этом не пожалел. А теперь убирайся отсюда, и никогда, слышишь, никогда сюда больше не возвращайся. Он кивнул, смотря на неё пустыми глазами. Когда Фэй взяла деньги, заметила, что её руки больше не дрожат. Он вышел, а она осталась стоять одна, посреди комнаты, пытаясь осознать, что вообще сейчас произошло. Мир как будто сместился, стал чуть другим, и это было слишком резко, ужасающего много для этого дня. А потом комната поплыла, она даже не успела дойти до двери, когда потеряла сознание. Пришла в себя резко, словно её вытащили из холодной воды. Сначала была тяжесть в голове, шум в ушах, а следом запах: знакомый, родной, бордельный. Над ней склонились лица, сразу несколько, и все одинаково напряжённые. — Фэй? — Она очнулась! — Твою мать, я думала он её придушил… — Ты как? Он что с тобой сделал? Говорила же Кларе, что нельзя его принимать твоим первым, сколько бы он не заплатил! Голоса сыпались один за другим, перекрывая друг друга. Проститутки столпились вокруг, кто-то держал её за плечо, кто-то пытался заглянуть в глаза, надеясь хотя бы там найти ответ. Фэй поморщилась, медленно села, упёрлась рукой в пол. — Да отстаньте… — выдохнула она, проводя рукой по лицу. — Он тебя ударил? — резко спросила одна из девушек. Фэй покачала головой. — Нет. — Мы слышали, как он вышел, он был как пьяный, просто не в себе был. Фэй на секунду замерла. Пьяный. Она нахмурилась, когда в голове что-то щелкнуло. Стало странно, хотя осознание где-то назревало внутри. Она опустила взгляд, уставившись в пол, и вдруг начала вспоминать. Не тот момент в комнате, а намного раньше. С детьми. Как она стояла во дворе, смотрела на девочку с куклой, которую хотела сама, потому что никто не хотел ей покупать игрушки. — Дай. Та сначала не хотела, сжимала её, хмурилась. Фэй тогда просто посмотрела ей в глаза и девочка отдала. Без колебаний. Фэй даже не удивилась. Просто забрала, подумав, что, наверное, выглядела угрожающей и опасной. Потом была кошка. Дикая, шипящая, убегающая от всех, кроме Фэй, хотя она даже не побежала за ней, в отличие от других ребят, лишь остановилась, присела, поймала взгляд, и кошка подошла сама. Хоть и медленно, но у Фэй не было никаких сомнений, что та сделает то, что она хочет от неё. Так было и с собакой, с помощью которой она красовалась перед местными ребятами. — Смотрите! Собака сидела, лежала, лаяла, давала лапу. Дети смеялись, удивлялись, просили повторить. Фэй делала, но даже не думала, почему это работает. Потому что работает и работает, просто дурачество. Главное ведь уверенность и капля удачи, не так ли? Она моргнула, возвращаясь в настоящий момент. И впервые, по-настоящему, задумалась. А что, если не случайность? — Где Клара? Девушки переглянулись. Фэй смотрела только на самое знакомое лицо, обращаясь лишь к одной. — Внизу, — сказала Мари. — Ты чего… Фэй уже вставала. — Сейчас приду. Клара сидела за своим столом, как всегда. Для неё ничего не произошло, мир вообще не менялся, ей было плевать, что ребенка, которого она вырастила в своем борделе, чуть не изнасиловал дед. Главное, что деньжат подкинул. И судя по довольному лицу, заплатил он прилично. Она подняла глаза, когда Фэй вошла. — Очнулась? — Ага. Фэй закрыла дверь за собой и подошла ближе: — Надо проверить кое-что. Клара прищурилась. — Ты сейчас не в том положении, чтобы… — Скажи, что ты дура. Тишина была недолгой. — Что? — Скажи, — повторила Фэй, чуть наклонив голову, — что ты старая дура. Клара уже открыла рот, чтобы ответить что-то язвительное, но выдала лишь: — Я старая дура. Воздух стал тяжелым в одну секунду. В дверях кто-то зашуршал и даже ойкнул: девушки, которые, конечно, не удержались и подслушивали. Клара недоверчиво посмотрела на Фэй, словно та ей кипяток на голову вылила. Фэй же не отводила взгляд. — Дай себе пощёчину. Клара подняла руку и ударила себя. Звук получился резкий, настоящий. После удара она резко моргнула, словно очнулась. — Это что сейчас было? — спросила она с максимально глупым лицом. Она смотрела на свою руку как на чужую. В дверях стояли проститутки, застывшие, бледные, с одинаковым выражением: что за херня? Фэй смотрела на Клару долго, затем, впервые, за весь день, по-настоящему улыбнулась. — Билет, — сказала она тихо, — в новую счастливую жизнь. Страх и обида ушли на второй план, когда Фэй осознала, какой шанс ей дала жизнь. И она собиралась этим воспользоваться. С того момента всё изменилось слишком быстро, будто кто-то взял её жизнь и резко переписал заново, не удосужившись даже сгладить переходы. Бедный, скрипучий бордель в Шиганшине исчез за год до падения стены. Они переехали в Митрас. Не перебрались кое-как, не начали с нуля, а выкупили большое и богатое здание. Сначала никто не понял, как это вообще возможно. Откуда у проституток такие деньги? Но вскоре перестали задавать вопросы. Бордель стал элитным. О нём говорили, шептались, туда стремились попасть. Клиенты выстраивались в очередь, заранее оставляли деньги, соревновались друг с другом за место в списке. Ведь те, кто попадал туда, всегда выходили довольные, расслабленные, с мутной улыбкой и пустыми кошельками, рассказывая друзьям о невероятных вечерах, о девушках, о роскоши, о том, как это стоило каждой монеты. Вот только никто из них не знал, что на самом деле они получали ровным счетом ничего. Ничего, кроме тёплого вина, смеха, лёгких прикосновений и её глаз — каре-зелёных с жёлтым, похожих чем-то на волчьи, в которых можно было либо утонуть, либо подохнуть. Фэй никогда не касалась их. Их сознание мягко сминалось под её чарами, как любимая ткань под руками, и они сами достраивали для себя идеальную ночь, которой не было. Те, к кому Фэй тепло относилась, особо не работали. Только если хотели, ради интереса, каприза или настроения. Всё остальное делала Фэй, даже не напрягаясь. Проблемы, если появлялись, решались быстро, тихо и без последствий. Кто-то начинал шуметь — успокаивался. Кто-то пытался качать права — забывал, зачем пришёл. Кто-то задавал лишние вопросы — уходил с уверенностью, что всё понял. Пока это не стало расходовать слишком много сил. После особо сложных клиентов, Фэй могла неделями лежать с мигренью. Мало кто хотел добровольно отдавать деньги, но где, как не в борделе, найти людей, открытых настолько, что любые вопросы быстро отпадали. Фэй знала, куда нажимать, чтобы было проще. Клара же не могла остановиться считать деньги. Иногда Фэй ловила её жадный, почти больной взгляд, но лишь усмехалась. Старуха даже не пыталась больше спорить. Только записывала, пересчитывала, перекладывала, как будто боялась, что всё это исчезнет, если она на секунду отвлечётся. Это было их золотое время. Фэй жила так, как, казалось, и должна была жить всегда. Самая вкусная еда не та, что дают, а та, что выбираешь. Горячие ванны, в которых можно лежать часами, пока вода не остынет. Прогулки по Митрасу без цели, просто потому что хочется. Ткани дорогие, мягкие, такие, из которых приятно шить, зная, что ты можешь сделать из них что угодно. Дорогие украшения, лучшая косметика и вещи, которые раньше она только разглядывала издалека. Даже люди стали другими, смотрели на неё иначе. Не с жалостью или презрением, как раньше, а с интересом и восхищением. Ей это нравилось. Она кайфовала, как зависимые, от этого состояния, когда всё под контролем, когда мир подстраивается под ее желания. Единственное, о чём она беспокоилась, так это о том, чтобы это не закончилось. Не хотела снова возвращаться в жизнь, где у неё не было власти. Клару же она не трогала не потому, что не могла, а потому что ей было лень. Решать всё самой, разбираться в делах, держать весь этот дом на себе, ей было скучно. Слишком много лишних движений для такого грязного дела. Клара же справлялась хорошо, хоть и была жадной. Фэй понимала, что рано или поздно, займет ее место, но хотелось отдыхать и наслаждаться как можно дольше. — Фэй! Тем же вечером, после накативших воспоминаний, она сидела в своей просторной комнате, заставленной таким количеством хлама, что ей вскоре понадобится спальня побольше, и заваривала только купленный чай. — Если ты опять с нытьём, Софи, — лениво сказала Фэй, — закрой дверь с обратной стороны и иди страдать в другом месте. Софи не ушла. Наоборот, влетела внутрь, захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной, тяжело дыша. Фэй посмотрела на неё через свое отражение в зеркале. Ещё одна рыжеволосая красотка, чьи волосы растрёпаны, а глаза так жалобно блестят и губы дрожат. Очередная драма с женихом ? Софи была из тех, кто любил свою работу: искренне и даже с энтузиазмом. Фэй иногда смотрела на неё и думала: «бывают же такие нимфоманки». Но ее это даже устраивало, ведь меньше работы на неё саму. Гипноз слишком уж отнимал силы, ведь не каждого было так просто одурачить. Чем слабее сознание, тем легче работа, но иногда попадались и уникальные люди, которые забирали много сил. — Ну? — Фэй отложила чайную ложку. — Кто умер? — Пока никто, — выдохнула Софи. — Но может. Фэй повернулась к ней, держа маленькую белую чашечку в руках. Положив ногу на ногу, она вопросительно подняла бровь. Софи подошла ближе, почти вцепилась в край кровати, стоявшей возле столика, у которого любовалась собой, и чаем, Фэй. — Ко мне сегодня приходил клиент. Из военной полиции. Главный, ну… не самый главный, но близко. Конечно, информацию она всегда доносила скудно. Благо, что рот использует по назначению, но иногда... — И? — Он напился и начал болтать. Фэй закатила глаза. Если так дальше пойдет, то чай остынет, а сама она состарится. — Они все болтают, Софи. Это их единственный талант. — Нет, ты не понимаешь, — Софи покачала головой, кусая губы. — Он говорил про одного контрабандиста, которого все ищут, он, вроде, украл новые УПМ разведчиков. — И что? — А он любит это место. Фэй чуть прищурилась, начиная терять терпение. — Кто? — Вор! И разведка придёт сюда вместе с полицией. Фэй на секунду задумалась: разведчиков с полицией тут только не хватало. Но затем пожала плечами. — И что с того? Ты меня уже задолбала своей драматичностью. Мне надо внушить им, чтобы отстали от борделя или что? Софи уставилась на неё, будто та сказала что-то ненормальное. — В смысле «и что»? Ты вообще меня слышишь? Это разведка! — Я это услышала, — спокойно ответила Фэй, громко отпивая чай. — Они придут, поговорят со старухой, ничего не найдут и уйдут. Мы тут при чём? Ну и дрянь это чай! Все равно пылью отдает! Софи тяжело сглотнула. И вот тут Фэй поняла, что это было лишь предлогом к другой просьбе. — Говори. Софи опустила взгляд, нервно теребя подол платья, потом резко подняла: — Мне нужно, чтобы ты поговорила с их командиром. Фэй моргнула: такого она точно не ожидала. — С кем? — Со Смитом. Фэй медленно отставила чашку, и поднялась на ноги, шагая к тумбе, чтобы забрать расческу. — Ты сейчас так издеваешься? — Нет. — Ты хочешь, чтобы я… — она коротко усмехнулась, — что? Пошла и загипнотизировала главнокомандующего разведки? — Да. Фэй рассмеялась, начиная расчесывать свои черные волнистые локоны. — Ты ебанулась. Зачем мне это делать? Софи сжала губы, решительно посмотрев на неё: — Там есть солдат: Джина Саркоф. Он идёт в экспедицию. — Так… — Я… — Софи запнулась, — я чувствую, что он не вернётся. — Ну и хрен с ним. Софи шагнула к ней, взяв её за руки, что сразу же не понравилось ей. — Фэй, пожалуйста, я тебя умоляю! — Нет, — уже жёстче сказала Фэй. — Мне ради твоего хахаля идти к Смиту? Ты вообще понимаешь, о чем просишь? — Я всё отдам, — быстро сказала Софи. — Всё, что хочешь. Деньги, клиентов, я буду делать всё! — Да мне нахер не нужны твои клиенты, — перебила её Фэй. — Они все нищие, забирать нечего, а трахать их я уж точно не буду. Софи задрожала, глаза заслезились. — Пожалуйста… И вот тут Фэй снова закатила глаза, но уже не так резко. Она смотрела на неё и думала. Чуйка у неё хорошая. Это было правдой. Софи редко ошибалась в таких вещах, хотя и была влюбчивой до идиотизма. Но что дальше? Вытащить его из разведки? Смешно. Даже если она добьётся увольнительной — это ничего не изменит в долгосрочной перспективе. И что потом? Перед каждой экспедицией бегать к Смиту? Бред. Полный. Фэй провела рукой по волосам, раздражённо выдохнула: — Ты понимаешь, что это идиотизм? Софи кивнула. — Понимаю. — И у тебя таких Джина там ещё много, но всё равно просишь. — Да. Фэй смотрела на неё ещё пару секунд. Потом отвернулась. Просьбы Софи её уже достали, давно пора это прекратить. Да и вообще проститутки уже в край обнаглели. Это у Фэй есть дар, благодаря которому, она не спит и никогда не спала с клиентами, но другим помогать уже надоело. И так голова просто гудит. — Последний раз. Софи замерла. — Что? — Последний раз ты меня о чем-то просишь, — повторила Фэй, повернувшись к ней. — Я сделаю это, но дальше с клиентами работаешь сама, обслуживаешь их так, как положено. Никакого гипноза с моей стороны. Вы уже все тут охуели в конец, у меня мигрени не проходят от ваших хотелок. Софи же выдохнула так, будто её только что спасли от смерти. — Спасибо. — Не начинай, — отрезала Фэй. — Это не потому что я добрая, а потому что ты меня достала уже. Софи слабо улыбнулась, почти сквозь слёзы. — Я знаю. Фэй фыркнула. — Подготовь всё. Узнай, где он будет. Я не собираюсь бегать за этим Смитом по всему борделю. Софи быстро закивала: — Я всё узнаю. — Конечно узнаешь, — усмехнулась Фэй. — У тебя же талант. Когда Фэй осталась одна, она медленно подошла к зеркалу, посмотрела на своё отражение. Ее взгляд был спокойным, хотя внутри было лёгкое, неприятное ощущение. Не страх, скорее интерес. Она заколола свои волосы в красивую прическу, оставив две волнистые пряди у лица, и усмехнулась: — Главнокомандующий, значит, ну, посмотрим, что он за фрукт. Фэй вышла в главный зал тихо, даже незаметно. Привычка старая, но полезная. Зал жил своей привычной жизнью: приглушённый свет, смех, звон бокалов, ленивые разговоры. Но в центре этого всего выбивались двое: Найл Док и Эрвин Смит. Фэй сразу поняла, кто есть кто. Найл напряжённый, раздражённый, постоянно бросающий взгляды по сторонам, будто хотел быть где угодно, только не здесь, мужик. Эрвин, наоборот, спокойный, собранный и какой-то неподвижный. Кто из полиции, а кто из разведки, догадаться было не сложно. Они стояли у главной стойки, а перед ними была Клара, которая уже начинала закипать. — Я вам сказала, — резко бросила она, — у меня тут не бюро находок, чтобы помнить каждого оборванца, который ко мне заходил. — Нам нужен конкретный человек, — спокойно ответил Эрвин. — А мне нужен покой, — огрызнулась она. — Вы его мне не даёте. Фэй усмехнулась про себя. Как же она любит хамить тем, кто может её прикончить. Если бы знала, что Фэй не прикроет её задницу в случае чего, была бы повежливее. Неподалёку крутилась Софи. Она поймала взгляд Фэй, почти незаметно подмигнула, и тут же направилась к Найлу. Софи подошла мягко, как обычно легко и плавно, склонилась к Найлу, что-то сказала, улыбнулась. Тот сначала дёрнулся, бросил испуганный взгляд на Эрвина, потом снова на неё. Нервничал, стеснялся. Явно не хотел показывать Смиту, что частый гость этого заведения. Хотя Софи была одной из его любимиц: большая грудь, тонкая талия, милое кукольное лицо с огромными наивными голубыми глазами, изящная, почти воздушная. Клара тем временем тяжело выдохнула. — Ладно, — процедила она. — Сейчас принесу записи. Но если вы зря тратите моё время… — Мы оценим вашу помощь, — спокойно сказал Эрвин. Она фыркнула и ушла, зная, что разведчики не могли похвастаться деньгами. Найл и Эрвин остались вдвоём. Софи посадила их за столик и принесла выпивку, извиняясь за поведение старухи. После, Софи уже не отходила от Найла, смеялась, наклонялась ближе, касалась его руки. Тот сначала сопротивлялся, явно пытаясь держать лицо перед Эрвином, но с каждой минутой сдавался. Фэй наблюдала за его слабым сопротивлением. Найл бросил последний взгляд на Эрвина. — Я… ненадолго. Эрвин едва заметно кивнул. — У нас мало времени. Ждать не буду. В его голосе не было осуждения, но и одобрения тоже. Найл встал и ушёл вместе с Софи, в комнаты, где клиентам всегда было хорошо. Эрвин же остался один, покорно ожидая старуху. Ничего себе. Фэй смотрела на блондина, изучая. Есть мужчины, которым не интересны женщины? Мысль показалась почти забавной. Или ему мужчины нравятся? Она скользнула взглядом по его фигуре. А, может, у него просто нет на это времени? Желание выведать всё за стенами сильнее, чем временное наслаждение. Фэй оттолкнулась от стены ногой и направилась к нему. — Вам ещё налить? Эрвин поднял на неё взгляд: внимательный, изучающий, оценивающей. Поди и рыбка клюнет. — Благодарю, не откажусь. Фэй налила ему и села напротив, не спрашивая разрешения. — Вы не пользуетесь услугами? Ударила сразу, не стараясь смягчить углы, но он слегка улыбнулся в ответ: — Нет. — Почему? — не сдавалась Фэй, чувствуя искреннее любопытство. — Не вижу в этом необходимости. Фэй приподняла бровь. — Вы тут один такой. — Сомневаюсь, — спокойно ответил он. Фэй беззлобно улыбнулась, но все же продолжила: — Нет, обычно, они просто делают вид, что не такие, а вот вы даже не стараетесь, вам искренне плевать, и меня это удивляет. Он внимательно посмотрел на неё, вновь изучая: — Вы тоже не похожи на них. Фэй чуть наклонила голову: — На кого? — На девушек, которые здесь работают. Она машинально скользнула взглядом по себе. Брюки. Чёткий силуэт. Корсет, больше похожий на элемент одежды, доказывающий её чувство стиля, чем на попытку соблазнить. — Я и не совсем, — она чуть улыбнулась, — в их числе. — Вот как, — его тон был холодным, но все же это привлекало Фэй. — Я помогаю с делами. Счёты, записи, налоги. Клара не справляется одна. Это прозвучало достаточно правдоподобно, в принципе, так оно и было. — Понимаю, — Эрвин одобрительно кивнул. Фэй подалась чуть вперёд. — И как там за стенами? — Интригующе. — Ну же, командир, расскажите мне о вашей истинной страсти. Интересно, хоть раз услышать человека, имеющего мечту выше, чем просто достичь оргазм, — она не фильтровала свою речь, знала, что такое цепляло сильнее, чем скромная вежливость. Пауза была долгой, Эрвин не спешил отвечать. Фэй посмотрела на него, чуть мягче, чуть внимательнее. — Вы же не просто так этим занимаетесь, — тихо подтолкнула она. — Не ради денег или статуса, ведь так? Он чуть прищурился, и вот тут, она, наконец, попала. — Вы хотите что-то найти, — продолжила Фэй. — Или доказать? — Вы правы. Фэй держала ту самую вежливую улыбку, стараясь изобразить глупый восторг, когда он начал говорить, хоть и сдержанно о том, что за стенами есть больше, чем им говорят. О том, что мир не заканчивается там, где всем удобно думать, что он заканчивается. Фэй слушала. Даже прониклась. У Смита был тоже своего рода дар убеждения, но долго слушать она не планировала, так как её интересы всегда стояли выше чьих-либо других. В какой-то момент она поймала его взгляд. — Мне нужно, чтобы вы сделали кое-что, — мягко сказала она. Он не отводил глаз, будучи уже привороженным. Поймать человека в моменте, когда он искренне погружен в свои мечты, дело гадкое, но рабочее. Особенно, когда в нем начинает говорить его внутренний ребенок. С таким сознанием работать проще всего. — Что именно? — Один солдат. Джина Саркоф. Эрвин непонимающе нахмурил брови, а Фэй продолжила: — Дайте ему увольнительную. На время следующей экспедиции. Придумайте какое-то ему задание здесь, в Митрасе. Прошло несколько секунд, прежде чем он согласно кивнул: — Хорошо. Фэй почувствовала, как внутри что-то щёлкнуло. А ты интересный, казался таким сложным, но сознание как у ребенка, стоило лишь прикоснуться к твоим мечтам. И, почти играючи, добавила, понимая, что за спасибо работать не привыкла: — И оставьте немного денег, за приятное общение, так сказать. Его рука уже тянулась к мешочку, и он почти отдал. И в этот момент… — Командир! Дверь резко распахнулась, когда в зал влетел разведчик. — Через полчаса нужно отправляться в штаб! Щелчок, нить оборвалась. Эрвин моргнул и резко качнулся. Он посмотрел на свою руку, протягивающую мешочек с деньгами к протянутой ладони Фэй. Повисла мрачная тишина. Фэй замерла, внутри всё сжалось. Блядь. Эрвин медленно перевёл взгляд на неё. В его глазах не было паники, или удивления, зато было понимание, что казалось куда худшим вариантом, чем любой другой. Он явно осознал, что произошло что-то ненормальное. Фэй почувствовала, что вляпалась. Эрвин не повышал голос, не делал резких движений, лишь тяжело смотрел. У него был взгляд человека, который что-то понял и теперь не отпустит, пока не докопается до сути. Фэй первой нарушила тишину. — Что-то не так, командор? — подумала, что притвориться дурой, было лучшим решением, но... — Верните. Фэй аккуратно положила деньги обратно на стол, не отрывая от него взгляда. — Вы сами их отдали. — Нет, — спокойно ответил он. Его «нет» прозвучало слишком уверенно. Фэй чуть склонила голову, пытаясь поймать его взгляд глубже, мягче, привычно, как делала это всегда. Потянуть, зацепить, на секунду ослабить его внимание, но он отвёл глаза. Осознанно. Сука! Я в дерьме. Эрвин уже не смотрел на неё напрямую. Он повернулся к разведчику, который стоял рядом. — Отойди, — сказал он тихо. — Но не уходи далеко. — Есть, командир. Парень кивнул и отошёл, но остался в зале, словно случайно задержался у стены. Фэй понимала, что Эрвин не дурак, и теперь играть с ним будет сложнее. Даже если попробует внушить что-то, тут же получит от разведчика за спиной. Эрвин снова посмотрел на неё. Теперь уже спокойно. — Как вы это сделали? Фэй моргнула, удивленно прижимая ладонь к груди, оскорбленно даже. — Что именно? — Заставили меня дать вам деньги. Вы играли с моим сознанием? Фэй посмотрела на него как на дурака. — Вы серьёзно? — Абсолютно. Она пожала плечами, чувствуя, что близка к панике как никогда прежде. — Может, вы просто много выпили? — Я не теряю контроль из-за алкоголя. — Тогда не знаю, — сказала она. — Может, вам показалось. Он смотрел на неё слишком внимательно, а затем резко схватил её за запястье. Фэй дёрнулась, но хватка была сильной. — Эй! — Вот так вы живёте? — его голос стал тише, но в нём появилась жёсткость. — Самое богатое заведение в столице. Клиенты выстраиваются в очередь. Уходят счастливыми, но никто не задаёт вопросов. Фэй снова попыталась выдернуть руку. — Вы сейчас звучите как завистник. — И никто не может вас закрыть, — продолжил он, игнорируя её слова. — Хотя попытки были. Он чуть наклонился ближе. — Стоит зайти сюда, и всё желание пропадает, кроме одного: отдать все свои деньги прямо вам в руки. Она вздрогнула, проглотила медленно слюну, и уже чуть напряжённее посмотрела на него. Смит больше не боялся отвести свой взгляд от неё. — Может, потому что у нас хорошо? — Это не просто «хорошо», — тихо сказал он. — Это что-то другое. Это какое-то волшебство, да? Фэй фыркнула. — Ну конечно. Я ведьма. Сейчас метлу достану и вместе полетаем. Нахер УПМ! Она снова попыталась вырваться, но тщетно. И вот тут Фэй почувствовала настоящее раздражение. И лёгкий страх. Он ей никак не поддавался. Не отворачивался от темы, не терял нить. Он был слишком умный, и слишком хорошо учился на своих ошибках. Она резко посмотрела ему в глаза. — Отпусти меня. Он отпустил резко, словно его руку просто выключили. Они оба замерли. Эрвин посмотрел на свою ладонь, потом на неё. И в его глазах мелькнуло настоящее удивление вместе с восхищением. — Интересно, — тихо сказал он. Фэй резко поднялась из-за стола и попыталась отойти. — Ладно, вы уже… — Не двигайся. Томас, — не отводя от неё взгляда, сказал Эрвин. Парень у стены сразу выпрямился. — Да, командир. — Возьми её. Фэй уставилась на них обоих. Что значит возьми? Куда возьми? — Да вы шутите. Томас подошёл быстро, Фэй дёрнулась, но не успела. Её руки перехватили. Верёвка уже оказалась на её запястьях. — Эй! Она попыталась вырваться. Бесполезно. Верёвка затянулась. Фэй паниковала, так как чувствовала себя не хозяйкой ситуации, а жертвой. И это было отвратительно. Зал замер. Гости, те самые, важные, с дорогими кольцами и пустыми головами, теперь смотрели на неё. Кто-то с недоумением, кто-то с раздражением, кто-то с откровенным интересом. Одна из «девушек» заведения, которую ещё вчера они готовы были осыпать золотом, сейчас стояла с перевязанными руками, как какая-то воровка. Фэй сжала зубы. Ну Софи… я тебя убью. Медленно. С фантазией. Она дёрнула руками, проверяя узел. Без толку. Разведчики умели связывать так, что даже профессионал не выпутается. — Вы вообще понимаете, что делаете? — бросила она, уже не скрывая злости. — Это частное заведение, между прочим. Томас стоял рядом, не двигаясь. Эрвин был слишком спокойным, невозмутимым и вот это раздражало больше всего. В этот момент в зал вышла Клара. Она остановилась буквально на секунду, оценивая ситуацию, и этого было достаточно, чтобы понять — ей не нравится эта картина. Очень не нравится. — Что здесь происходит? Она быстро подошла ближе, взгляд метался между верёвкой на руках Фэй и лицом Эрвина. — На каком основании? Фэй тут же подалась вперёд. — Скажи ему, чтобы он отвалил от меня, — процедила она. — Он решил поиграть в героя, обвиняет меня в чем-то, совсем обезумели в своей разведке, во всех видят врагов. Клара прищурилась. — Развяжите её. — Нет, — спокойно ответил Эрвин. — Тогда вы сейчас же объясните мне, что происходит, или… — Если не хотите проблем для всего заведения, — мягко перебил он, — давайте поговорим в более спокойной обстановке. Клара замерла. Фэй видела, как у неё в голове быстро крутятся шестеренки. Репутация. Деньги. Связи. И риск. Старуха тяжело выдохнула. — За мной. Кабинет Клары был все таким же вонючим, как и с утра, зато тихим, закрытым, почти изолированным от остального мира. Дверь захлопнулась, и шум зала остался где-то далеко. Фэй сразу развернулась к Эрвину. — Ты совсем ебанулся? — выпалила она, уже не заботясь о правилах приличия. — Ты что устроил вообще? Отпусти меня и иди отсюда, пока я добрая. — Сядь, — спокойно сказал он. — Я тебе не… — Сядь. В голосе не было угрозы, но было что-то, что заставило её на секунду замолчать. Фэй фыркнула и села. Эрвин перевёл взгляд на Клару. Он говорил спокойно, но каждое его слово било точно: — Ваше заведение известное. И слишком стабильно успешное. Клиенты уходят довольными, независимо от обстоятельств. — Это называется хороший сервис, — холодно ответила старуха. — Военным чуждо это понятие. — Это называется аномалия. Фэй цокнула языком, при этом громко топнув ногой. — Ты сейчас серьёзно? — но он даже не посмотрел на неё. — Были случаи, — продолжил он, — когда группы людей путешествовали по Шиганшине. Артисты, или, другими словами, иллюзионисты. Клара чуть напряглась, а Фэй — сильнее. — Они показывали трюки, развлекая народ. И никто не понимал, как именно они это делают. То, что они показывали, было слишком необычно. Люди отдавали последние деньги, а потом не понимали, почему это сделали. Никаких объяснений. — Пока ими не занялась военная полиция, — вклинилась старуха, на что Смит кивнул. Он перевёл взгляд на Фэй. — Когда их начали задерживать, оказалось, что это не трюки, а воздействие на разум людей. Фэй почувствовала, как внутри что-то неприятно кольнуло. — Они играли с сознанием людей. Заставляли видеть, слышать, чувствовать то, чего не было, — в глазах Смита на мгновение появилось какое-то пламя, словно он уже давно держал эту историю в своей голове и часто о ней вспоминал. — Почти всех поймали и посадили. Оказалось, что они ничего, кроме дешевых фокусов, не умели. Но их лидер… он просто исчез. Фэй отвела взгляд. Шарлатан. Отец. — И теперь, — тихо сказал Эрвин, — я прихожу в заведение, где люди теряют деньги и здравый смысл, и вижу девушку, которая может заставить меня отдать ей кошелёк. Фэй фыркнула, но уже без прежней уверенности. — Совпадение. — Нет, — спокойно сказал он. Фэй поняла, что не получится «отшутиться» или «выкрутиться», как удавалось прежде. Он уже сложил всю картину. И теперь вопрос был не в том, поверит ли он, а в том, что он с этим сделает. — Я предлагаю сделку, — сказал Эрвин. Фэй прищурилась. — Конечно, всегда есть какое-то условие и личный интерес, да? — она горько усмехнулась, чувствуя невидимые кандалы на своей шее и руках. — Ты работаешь на разведку. Один год. Помогаешь нам, используешь свою способность там, где это нужно. Фэй уставилась на него. — Ты сейчас серьёзно? — После этого, — продолжил он, игнорируя её тон, — я закрываю глаза на это место. На вас. На всё, — он посмотрел на Клару. — И информация о вашей… особенности никуда не уходит. Фэй медленно выдохнула. Год? Разведка? Ты вообще понимаешь, куда ты меня отправляешь? В голове всплыли образы. Титаны. Экспедиции. Смерть. — Ну ахуенно. Клара резко повернулась к ней. — Нет. Фэй моргнула. — Что? — Нет, — повторила Клара. — Я не согласна. Фэй удивлённо посмотрела на неё. — Ты… серьёзно? — Это моё заведение, — холодно сказала она. — И я не отпущу её в разведку. — Тогда, — спокойно сказал Эрвин, — вы отправитесь в тюрьму. Клара замолчала, сжав губы в тонкую полоску. Фэй посмотрела на неё, и вдруг поняла, что старуха не хотела её отпускать не из-за денег. Хотя и из-за них тоже. А потому что она уже была своей, частью этого борделя, одним из его главных органов, как сердце, которое нельзя было вырывать. Клара тяжело выдохнула. — Решать тебе. Фэй уставилась на неё разочарованно. Только подумала, что за неё тут горой, как... Как только о тюрьме заговорили, то отказ уже не такой и категоричный? — Ну, спасибо. Она провела языком по губам, чувствуя, как внутри всё неприятно сжимается. Ну вот и всё. Не переживу я тебя, старая. Подохну в пасти титана из-за собственной жадности. — Девочки теперь работать будут по-настоящему. Клара фыркнула. — С нашей репутацией не обеднеем. — Ну да, — хмыкнула Фэй. Она закрыла глаза на секунду: вдох-выдох. Когда открыла, в них уже не было прежней лёгкости и дерзости. — Развязывай, — сказала она. Томас вопросительно посмотрел на Эрвина. Тот кивнул. Верёвка ослабла. Фэй потерла запястья, не глядя ни на кого. — Год, значит, — тихо сказала она. — Надеюсь, ты не ждёшь, что мне это понравится. — Нет, — ответил Эрвин. Фэй кивнула. Беззаботная жизнь закончилась из-за её же глупости.