Часть 14. Или последствия, о которых не говорят

Фэй не сразу поняла, что всё закончилось. Бой не утих, вокруг всё ещё гремело и рушилось, но вот внутри стало странно тихо. Пусто. Кто-то выдернул из неё всё, что было. Она стояла на стене, глядя вперёд пустым взглядом, не видя ни титанов, ни людей, ни камней, которые всё ещё летели где-то в стороне. Всё это стало фоном. Оставались четкими только лица тех, кого она только что отправила в бой. Она пыталась понять, как позволила всему этому случиться. Вспомнить, почему все-таки не выбрала попрощаться с репутацией борделя и не приняла решение сесть в тюрьму. Она бы все равно оттуда сбежала, просто пришлось бы начать новую жизнь. Одной. Хотя всё это было уже не важно. Фэй медленно опустилась на камень, чувствуя, как тело наконец начинает дрожать. Слабость накатывала волнами, но она не пыталась ей сопротивляться. Было бы вообще хорошо, потеряй она сознание. Разум больше не хотел оставаться во всем этом. Мысль о Леви пришла внезапно. Она проследила взглядом до первого дома у границы, где начинается поле. Он стоял, ожидая подходящего момента для атаки. Если он выживет, то будет её ненавидеть. Наверное, и Эрвина бы не смог простить, но тот хотя бы погибнет в бою, а Фэй останется жить, как и капитан, потому что они оба были необычными людьми. Его проклятье было в силе, которая не давала ему умереть так просто. А её — в контроле, который вот-вот обернется трагедией. Эрвина она и сама не сможет простить. Не за предательство, а за слепую веру в свои решения. Он верил себе, не сомневался в том, что только так можно добиться своей мечты о правде. Да кому нужна эта правда? Фэй горько усмехнулась. Она ожидала чего угодно от этого дня. Знала, что её талант пригодится, ведь Эрвин всегда все знает наперед. Но она думала, что её попросят внушить врагу страх или заставят вмешаться в чей-то разум, чтобы спасти, что она будет полезной. Но не того, что её слова станут последним толчком, не того, что она прикажет людям умереть. Фэй открыла глаза и посмотрела на трупы внизу, потом на поле, где бежали разведчики, стреляя из дымовых пистолетов. Она все думала о том, о чем именно её попросил Эрвин, и с каждой секундой ненавидела себя все сильнее за то, что не смогла отказаться. Там вдали был не бой, а самоубийство. Такое, на которое никто бы не пошел, не убеди она их. Выбирала самого трусливого, самого слабого, отводила в сторону и принуждала забыть о своих мечтах, отдать свое сердце за человечество. И это жертва была бы благородной, не будь она придуманной, не будь она фальшивой. Фэй даже не поняла, сколько уже времени прошло, когда поле стало пустым, оставляя на себе только трупы разведчиков и титанов, убитых яростными атаками Леви. Её тело дрожало мелко, бесконтрольно, и только когда чья-то тень перекрыла свет, она медленно подняла голову. Жан. Он выглядел тоже потерянным, изнуренным. — Пойдём с нами. Фэй моргнула, но не спорила. Просто встала, будто на автомате, и пошла за ним, не задавая больше вопросов. Спрыгнула вниз, в душе надеясь, что тело подведет и она разобьется о землю, но приземление на крыши вышло слишком мягким. Они прошли несколько метров, может, больше, она уже не считала, и оказались среди своих. Саша. Живая. Но без сознания. Конни держал её на руках, прижимая к себе, и в его взгляде было что-то отчаянное. Фэй на секунду замерла, но взгляд уже скользнул дальше, на крышу напротив. Леви тоже был жив. Уже успел добраться сюда. Как она только не заметила? Возле него стояли Эрен и Микаса, какой-то парень лежал без конечностей, а чуть ниже сидел Флок. Она ведь тоже ему внушила отправиться на бойню без вопросов. Хотя бы он выжил. Фэй почувствовала, как что-то сжалось внутри, когда увидела обгоревший труп возле сапог Леви, и ещё один: Эрвин... Она неожиданно поняла, что они спорят, держа какой-то шприц в руках. Пыталась быстро сообразить, пока не посмотрела беспомощно на Жана. — Это сыворотка в руках у капитана, — едва слышно произнес он. — Парень без ног — носитель Колоссального титана. Если введут сыворотку Армину или командору, то кто-то из них выживет. Фэй покачала головой, отказываясь принимать еще и эту информацию, а потом чуть не задохнулась, поняв, что обгоревший труп был Армином. Твою мать! Она прижала руку к губам, словно это могло помочь, пока не пришла к ней новая мысль: Они выбирали, кого спасти, потому что шприц был только один. Фэй стояла, не двигаясь, слушая, как ломаются голоса на той крыше. Эрен кричит, пока Микаса стоит, натянутая как струна, готовая ринуться в бой по первой команде, а Леви настороженно следит за ними двумя, чувствуя настоящую опасность. Он был весь в крови, но уже не пугал. Фэй видела, каким уставшим Леви был. Даже когда ударил Эрена, она лишь чуть вздрогнула, но больше удивилась не самому удару, а силе, с которой он это сделал. Она перевела взгляд на Микасу. Та сорвалась, сбила Леви с ног слишком стремительно, прижала его к крыше, нависая над ним. Двое сильнейших столкнулись в поединке, чтобы спасти дорогого им человека. И в выборе этого человека они расходились. Фэй вспомнила, как просила её надрать капитану зад, но ситуация была таковой, что теперь ей стало страшно за Леви. Ему оставалось либо сдаться, либо уничтожить Микасу. И любой из этих вариантов был ужасен. Он не простит себя за этот выбор.

***

Фэй вернулась в штаб вместе с Жаном, Конни и раненой Сашей, но сама не запомнила дороги. Всё было как в тумане, она просто двигалась за ними, потому что двигаться было проще, чем остановиться и подумать. В голове не было ни одной чёткой мысли, только глухое ощущение, что её вывернули наизнанку и выбросили обратно. Саша лежала в медпункте, бледная, с закрытыми глазами, и Конни не отходил от неё ни на шаг. Он сидел рядом, ожидая, когда ей станет лучше. Фэй знала, что она вскоре поправится, но атмосфера стала совсем мрачной. Она ещё постояла в дверях, посмотрела на них, но не смогла зайти внутрь. Это было уже слишком, поэтому развернулась и ушла, не сказав ни слова. Страннее всего было то, что она не пострадала. Ни пореза, ни крови. Только тупая боль в колене из-за неудачного приземления со стены — единственное напоминание о том моменте, когда она пыталась спасти девчонку, которая всё равно умерла. По её же указке. Фэй шла по коридорам в сторону своей комнаты, но не чувствовала тела, оно перестало ей принадлежать. Говорить с кем-либо сейчас не хотелось. Да никого и не было. Саша и Конни в медпункте, Жан с Армином помогают тем, кто все-таки выжил в той бойне, а Микасу и Эрена уже забрали, заперли в темнице. Фэй знала об этом отрывками из разговоров, случайно услышанных во время ужина. Леви и Ханджи тоже разбирались с последствиями, но уже как старшие. Без Эрвина. Новым Главнокомандующим стала Ханджи, и это было так странно, словно эта безбашенная женщина не могла просто так взять на себя эту ношу. Только Эрвин мог. Хотя в глубине души Фэй была рада, что на той крыше капитан все же выбрал другого.

***

Фэй проснулась резко, будто её выдернули из сна, она на мгновение поверила, что всё это было просто кошмаром, из которого просыпаешься с тяжелым дыханием, но все же с облегчением, потому что реальность возвращается на свои места. Она лежала, не двигаясь, вслушиваясь в тишину комнаты, и упрямо держалась за эту мысль. Но чем дольше лежала, тем яснее становилось, что всё это было реально. Она медленно села, провела рукой по лицу, и устало вздохнула. День только начался, а у неё уже не было сил. Фэй медленно спустила ноги с кровати и замерла, глядя в пол. Она не понимала, как вообще вернуться в своё прежнее состояние. Ещё совсем недавно её раздражали тренировки, необходимость жить по чужим приказам, бесконечная грязь штаба и отвратительная армейская еда. Она могла язвить, злиться, спорить и думать о том, как однажды снова окажется в тёплой комнате борделя с хорошим чаем и женским смехом за стеной. Теперь же всё это казалось жизнью другого человека, будто той Фэй больше не существовало, хотя, возможно, она преувеличивала масштаб трагедии, но... Она чувствовала себя сломанной. Как треснувшая чашка, которую вроде бы ещё можно поставить на стол, но пить из неё уже неприятно. Стоило закрыть глаза, как снова видела кровь, разорванные тела и лошадей с вывернутыми шеями. Крики. Этот запах. Из комнаты выходить не спешила. Сначала просто сидела на кровати, потом долго смотрела в окно, бесцельно перебирала вещи, снова ложилась и снова вставала. Несколько раз ей казалось, что нужно хотя бы умыться нормально, привести себя в порядок и спуститься вниз, но стоило представить чужие лица, как внутри всё неприятно сжималось. Она не хотела никого видеть, уж тем более не хотела смотреть в глаза выжившим, как и замечать пустые места за столами, поэтому она просидела в комнате до самого вечера. Штаб за дверью казался непривычно тихим. Иногда по коридору проходили люди, но даже они двигались как-то медленнее, словно само здание ещё не оправилось после произошедшего. Когда в дверь наконец постучали, Фэй вздрогнула резко, будто её поймали на чём-то постыдном. — Да? За дверью оказался какой-то молодой разведчик, которого она даже не знала. — Командор вызывает вас. Фэй несколько секунд просто смотрела на него, не понимая. Командор. Слово прозвучало настолько неправильно, что её сознание сначала отказалось принимать его всерьёз, а потом она вспомнила, что теперь это Ханджи. Фэй медленно поднялась с кровати, натягивая куртку, и только сейчас вдруг поняла ещё кое-что. Это был не Томас. Не тот парень, который обычно забегал за ней с раздражённым лицом и вечным: «Фэй, давай быстрее». Фэй отвела взгляд, подавляя легкий приступ тошноты. Значит, Томас тоже погиб. Она молча пошла за разведчиком. Штаб казался мрачно пустым. Даже лампы горели тусклее. Коридоры, которые раньше раздражали её своим бесконечным движением, теперь вымерли. Иногда навстречу попадались люди, но Фэй ловила себя на том, что пересчитывает их взглядом. Когда она подошла к кабинету Ханджи и толкнула дверь, внутри неё неожиданно мелькнуло облегчение. Ханджи всё ещё сидела в своём старом кабинете, не в кабинете Эрвина. Почему-то это казалось важным, ведь хотя бы что-то ещё оставалось прежним. — Привет, Фэй, — голос Ханджи прозвучал неожиданно мягко. Она сидела за столом, заваленным бумагами и очередными схемами, но при этом выглядела не как безумный учёный, а как человек, которого жизнь всё-таки смогла догнать. — Я уже совсем тебя потеряла из виду, — улыбнулась она. Фэй молча подошла ближе и села напротив, и только тогда нормально посмотрела на неё. Чёрная ткань закрывала один глаз Ханджи, резко ломая привычный образ. И дело было даже не в самой травме, а в том, как сильно это изменило её лицо, словно вместе с глазом из Ханджи вырвали что-то ещё, возможно, часть прежней лёгкости и вечного сумасшедшего огня. Ханджи почти сразу поймала её взгляд и усмехнулась. — Совсем плохо выгляжу, да? — Нет,— Фэй медленно покачала головой и чуть склонила голову набок, рассматривая её внимательнее. — Теперь ты похожа на какую-то безумную разбойницу, — на секунду уголки её губ всё-таки дрогнули. — Тебе даже идёт. Ханджи тихо рассмеялась. И следом повисла неловкая тишина. Фэй скользнула взглядом по кабинету и вдруг поняла, что слишком давно не видела Моблита. — А где Моблит? — слова вылетели сами, и почти сразу Фэй захотелось провалиться сквозь пол. Здоровый глаз Ханджи едва заметно дёрнулся. Тишина в комнате стала почти невыносимой. Фэй резко закрыла лицо руками и ссутулилась, чувствуя, как внутри всё снова начинает неприятно ломаться. — Как вы вообще это переживаете? — голос прозвучал глухо. — Никто из вас не выглядит как люди, прошедшие через реки крови. Раз за разом, — она нервно усмехнулась себе в ладони. — Я уже не выдерживаю, хотя всегда казалась себе сильной. Ханджи долго молчала. Фэй слышала только тихий скрип стула, когда та откинулась назад. — Привыкаешь, — наконец произнесла она, но голос у неё был странный. — И знаешь, мне бы очень не хотелось, чтобы ты тоже привыкла. Фэй медленно опустила руки, а Ханджи смотрела на неё внимательно, уже не как учёный или офицер. Скорее как человек, отчаянно пытающийся удержать хоть что-то живое вокруг себя. — Ты своей противностью хотя бы давала глоток свежего воздуха, — Фэй удивленно моргнула, когда Ханджи слабо усмехнулась. — Если сейчас ещё и ты расклеишься, у меня вообще никакой надежды не останется. У Фэй неожиданно защипало глаза, но не сильно, просто слегка неприятно. Она быстро отвела взгляд и коротко кивнула, принимая эти слова как приказ. — Что ты собираешься делать дальше? — неожиданно спросила Ханджи уже куда серьезнее, на что Фэй нахмурилась. — В смысле? — Я о твоём будущем. — Я… не знаю, — Фэй растерянно отвела взгляд в сторону. И это была чистая правда. У неё не было даже фальшивого плана. Только полнейшее непонимание, что делать даже в эту минуту. Ханджи медленно переплела пальцы перед собой, опираясь на них подбородком. Её глаз решительно сверкнул. — Теперь, когда Эрвин мёртв, я не могу заставлять тебя оставаться здесь. На правах нового командора я не собираюсь держать рядом с собой заложников. У Фэй внутри всё резко похолодело. Вместо радости от освобождения, у неё желудок рухнул вниз. Избавляются. Она выполнила свою часть сделки. Отправила людей на смерть, потому что Эрвин попросил, и больше им не нужна. Её полезность на этом закончилась. И от новой мысли у неё закружилась даже голова. Последнее полезное, что она сделала для разведки, — помогла солдатам пойти умирать без паники. Но вдруг Ханджи протянула ей какой-то лист, Фэй даже не поняла, что всё это время смотрела глупым взглядом на стол, пока в поле её зрения не появилась какая-то бумага. — Что это? — Фэй недоуменно посмотрела на командора. — Документы, — Ханджи тоже смотрела прямо на неё. — Я предлагаю тебе официально вступить в разведку. Ты сама решишь, хочешь остаться здесь или нет. Фэй медленно перевела взгляд на бумагу, потом обратно на Ханджи. — Я… ещё нужна? Ханджи мрачно кивнула, и в её голосе появилось что-то очень пугающее: — Боюсь, ты даже не представляешь насколько. Фэй нервно усмехнулась. — Кому мне теперь внушать? — Дело не только в гипнозе, — Ханджи чуть подалась вперёд. — Мне нужен человек, который достаточно умён, чтобы помогать мне с моими делами. Человек, который умеет замечать то, что не замечают другие, — она устало провела рукой по лицу. — А твоя способность может понадобиться в самый неожиданный момент. — Ханджи вдруг пожала плечами, кивая скорее самой себе. — Работа для тебя найдётся в любом случае. Фэй смотрела на неё молча, не зная, что вообще ответить на такое заявление. Быть полезной? Я же хотела сбежать отсюда. Вот он мой шанс. Но... Смогу ли я после всего этого жить дальше, делая вид, что ничего не произошло? Что не я смотрела в глаза испуганным ребятам, внушая им отсутствие страха и желание пойти на смерть? Смогу ли я играть с клиентами, вспоминая, как помогла Эрвину провернуть государственный переворот? Хочу ли я снова возвращаться в бордель, зная, что могу сделать большее? Могу сделать что-то полезное, по-настоящему, важное? Разве можно так просто вернуться к жизни обычной мошенницы, когда мой дар может перевернуть весь мир? Вдруг Ханджи тихо совсем сказала: — Я очень хочу, чтобы ты осталась, — эти слова прозвучали почти интимно. — И если бы понимала, что это не будет уже совсем жалко выглядеть, наверное, начала бы тебя умолять. Мне нужен друг. Особенно сейчас, иначе я не справлюсь. Фэй растерялась, такого она не ожидала. Не ожидала, что кто-то здесь вообще может хотеть её рядом не потому, что она просто удобный инструмент. Она открыла рот, но так и не нашлась с ответом. И тогда Ханджи вдруг вспомнила что-то ещё. — А, да, — она кивнула на бумаги. — Прежде чем решишь принять мое предложение или нет, тебе нужно зайти к Леви. На лице Фэй сразу появилось подозрение. — Зачем? — Он не в восторге от идеи твоего вступления в разведку, — Ханджи нервно усмехнулась. — Поэтому поставил условие. Ну конечно. Кто-кто, а капитан точно не обрадуется моему официальному нахождению здесь. — Какое ещё условие? — Фэй устало прикрыла глаза. — Чтобы перед подписанием ты поговорила с ним. Фэй несколько секунд молчала, потом тяжело вздохнула. — Что ж... — она поднялась со стула, всё ещё сжимая бумаги в руках. — Ладно.

***

Кабинет Леви встретил её привычным холодом и стерильностью. Она некоторое время сомневалась, прежде чем постучать, но все же постаралась выглядеть как можно увереннее, когда вошла. Капитан сидел за столом, что-то сосредоточенно читая. Выглядел он совсем, как обычно. Нахмуренный, сосредоточенный, в серой кофте, без привычных ремней УПМ, словно и не был на той бойне. — Я так понимаю, что вы тоже должны это подписать? — наконец решилась сказать она, и положила документ перед его глазами. Фэй стояла перед столом, сжимая пальцы, и всё больше раздражалась от этой паузы, которая будто специально растягивалась. Бумага лежала перед Леви, почти на расстоянии вытянутой руки, но он её не подписывал, просто смотрел. — Почему вы не хотите, чтобы я вступила в разведку? Леви медленно выдохнул, опустил взгляд на стол, словно собираясь с мыслями, а потом снова посмотрел на неё. — Если я отвечу искренне, не разревешься опять? Фэй чуть прищурилась, но не могла испытывать к нему злости. Она слишком ярко помнила его во время битвы, и теперь не могла смотреть на него, как прежде. Почему-то он больше не казался ей противным коротышкой. Перед ней сидел кто-то, кого она бы могла назвать божеством, но гордость не позволяла принять это так просто. Давай еще запишись в его фанатки! Она чуть дернула щекой, отрицая подобную мысль, но внутри все трепетало от того, что она стоит так близко, ожидая от него каких-то слов. Леви был действительно сильнейшим, еще и спас её шкуру, так быстро и неожиданно, что она не сразу это осознала. С ним было одновременно безопасно и до ужаса страшно. Леви был не просто мужчиной. И даже не просто человеком. Он был кем-то, кого не должно было существовать в природе, от чего её сердце заколотилось. Восхищение. Предательское восхищение! Фэй смотрела на него, не отводя взгляда, и вдруг спросила то, что самой показалось неожиданным: — Каково это? — Что? — Леви не сразу понял, не ожидая от неё такого вопроса. — Каждый раз терять всех, кого вы… — она замялась, но всё же договорила, — кого вы любите. И оставаться настолько сильным, — не выдержав, села на кресло, потому что ноги задрожали. — Я... я только там поняла, насколько вы исключительный. Его брови удивленно взметнулись наверх. Он явно ждал чего угодно, но не этого. — Тц, — все, что смог ответить, оказавшись абсолютно растерянным. Фэй мысленно ударила себя за такую откровенность. — Вы спасли мне жизнь, — совсем тихо прошептала, признаваясь в чем-то уже совсем личном для неё. Леви закатил глаза, откидываясь на кресло. — Ты нужна была Эрвину, не потерять же тебя из-за твоей самонадеянной попытки проявить героизм. Фэй лишь кивнула, понимающе. В этом спасении не было чего-то личного, лишь холодный расчет, но она все равно была благодарна. — Я просто не могла больше стоять там и смотреть, как погибают люди, когда могла хотя бы попытаться помочь... — Та девчонка, Элиза, в итоге погибла не без твоей указки, — он сложил руки на груди, и у Фэй от этого ударило в область солнечного сплетения. Она помнила, что разведчица не хотела в бой, что ту даже стошнило, пока Фэй не поиграла с её сознанием, вынуждая её отправиться вместе с остальными. Тишина повисла между ними, но затем Фэй все же решилась спросить то, на что уже знала ответ: — Вы ненавидите меня, да? Но Леви лишь снова закатил глаза, вновь цокая языком, пока Фэй умоляюще смотрела на него, ожидая ответ, хотя бы какой-нибудь. — Тебя не должно волновать мое мнение об этой ситуации, — он пожал плечами равнодушно. — Но я не хочу, чтобы ты оставалась в штабе, будучи уже полноценным солдатом. Мне не нравится твоя способность. И теперь, — Леви слегка втянул воздух через ноздри, словно борясь с собой, — когда Эрвина больше нет, разведка не нуждается в твоих способностях. Слова ударили ещё сильнее, чем того хотелось бы, но Фэй лишь нахмурилась, нервно сгибая пальцы на руках. — Почему вы не выбрали Эрвина? Там, на крыше. Леви на секунду отвёл взгляд, будто проверяя внутри себя ответ, который не хотелось произносить, потом тихо усмехнулся, как обычно без радости. — Потому что это было единственное, что я мог для него сделать. Фэй моргнула. Ответ был непонятный, поэтому она замолчала в ожидании чего-то еще, но Леви продолжил стоять на своем: — Я с самого начала был против того, чтобы он тебя сюда привёл. И до сих пор считаю это ошибкой, — ей хотелось возразить, сказать, что она все же сделала что-то полезное, но не смогла. — На войне все средства хороши, но я продолжу настаивать на том, что человек должен сам принимать свои решения, даже если они окажутся неверными. Вот оно! Осуждение, которого она ждала. — Думаете, я могу так просто простить себя за это? — её голос предательски задрожал, но она не подняла взгляд, продолжая выгибать пальцы. — Я не дурак, чтобы не понимать, что особого выбора у тебя и не было, — холодно ответил Леви. — И не виню тебя за это. Я злюсь только на Эрвина за то, что он лишил их права выбирать, предпочитая самый скверный метод, не считаясь с волей своих солдат. — Но вы все равно не хотите видеть меня здесь. Леви даже не изменился в лице. — Не хочу. Наконец, в ней проснулась какая-то странная злость, уже забытая за последние дни. За его несправедливое отношение к ней. Она резко вскинула на него взгляд, сжимая губы в ярости. — Но я могу быть полезной! Ханджи хочет, чтобы я осталась! Леви даже не дрогнул, лишь дернул щекой в раздражении. — Она просто не знает, что еще делать. Людей в разведке почти не осталось, вот она и цепляется за всех, кто может хоть как-то пригодиться, — он на секунду замолчал, прежде чем спокойно добавить: — Хотя я не вижу твоей полезности. — Я могу помочь с бухгалтерией, с отчетами. Могу помогать с переговорами. Продолжу тренироваться, чтобы стать сильнее. Я могу сделать что-то хорошее! — горячо запротестовала Фэй, сама не понимая, почему вообще так распинается, когда перед ней открывался путь на свободу. — Ты просто хочешь очистить свою совесть, — выплюнул Леви, как обычно безэмоционально, но его слова прозвучали слишком жестко для неё. Фэй сжала зубы, понимая, что больше так не может. Он винил её в смерти разведчиков, хоть и говорил обратное. Самое противное, что именно этого она и ждала. Ей нужен был кто-то, на кого она выплеснет все, что в ней накопилось. Нужно было найти того, кто обвинит её, и только тогда она сможет защититься, оправдаться. Её прорвало. Фэй вскочила со стула и закричала, чувствуя как ломается от эмоций голос: — Да пошёл ты! — она шагнула к столу. — Ханджи здесь главная. Я подпишу эту чертову бумагу и буду в разведке, независимо от того, чего ты хочешь. И я буду мозолить тебе глаза каждый день, чтобы наконец понял, —Фэй посмотрела прямо на него. — Что мы ничем не отличаемся. Леви резко поднялся следом, выравниваясь с ней, его голос звучал как звон металла: — Не отличаемся? — теперь он был по-настоящему зол. — По-моему, мы с тобой вообще разные. Фэй холодно усмехнулась. — Да ну? — она знала, что била по больному, когда сказала: — А мне кажется, что даже будь у тебя мои способности, все равно продолжал бы быть шавкой Эрвина, и выполнял все его приказы безоговорочно. И точно также потом искал способ очистить себя от этого, — она подняла палец к губам, театрально задумываясь. — Хотя погоди, ты же и без моего дара делал тоже самое. Что-то я не видела сомнений в твоем лице, когда ты пытал людей ради его целей, или молча наблюдал, как все твои подчиненные отправляются на верную смерть, потому что приказали стоять и смотреть, — Фэй злобно рассмеялась. — И чем же я хуже? Или чем ты лучше? Леви замер. Он ничего не отвечал, выслушивая всю её пламенную речь, лишь его глаза говорили о том, что ему это очень не нравилось. — Всё сказала? — наконец ответил он, стараясь сохранять привычное ему равнодушие, но Фэй прекрасно знала, что он был куда вспыльчивее, чем пытался сейчас показать. — Нет, — она отрицательно покачала головой, поджав губы в презрении. — Вы вините меня, считаете каким-то отбросом, который играется, используя свой дар. Вот только правда в том, что вы просто завидуете! — Фэй не сразу заметила, как снова перешла на Вы, стоило ей выплеснуть свою первую порцию гнева. — Завидую? — он прозвучал насмешливо, хотя она видела, что ему не было смешно. Леви понимал, что она специально его провоцирует, чтобы выпустить пар, но и у него не оставалось терпения. — Да! — она выровнялась в спине, пытаясь придать себе большую уверенность. — Завидуете тому, что даже своими неблагородными методами умудрилась спасти больше людей, чем вы. Да, вы сильнейший, но в самые важные моменты всегда остаетесь бессильным, от того и ненавидите меня! И вот тогда он сорвался тоже. Подошёл к ней почти вплотную, гневно сверкая глазами. Ей казалось, что он задушит её сейчас, но вместо этого принялся шипеть: — Ты нихера не будешь подписывать, — голос стал совсем низким. — Вали из разведки. Я не хочу больше видеть твою наглую рожу в этом штабе. Фэй смотрела на него долго, молча, и с презрением, потом развернулась и схватила лист со стола. — Верни сюда. Она даже не обернулась, когда быстрым шагом направилась к двери. — Не вам решать. Вы не командир. — Думаешь, что после этого твои дни в разведке станут спокойными? — холодный вопрос ударил ей в спину не хуже ножа. — Думаешь, я не превращу твое существование здесь в самое изощренное наказание? Думаешь, не захочешь сбежать отсюда, поджав хвост? Она уже почти дошла до двери, когда остановилась, выслушивая его яростное шипение. Я знаю, что подписываю себе смертный приговор, но... — Я, может, и слабая, а вы прекрасно знаете, как ломать других людей, но, — Фэй оглянулась, оценивая его напряженную стойку, на метающий молнии взгляд, — я хотя бы сдержала свое обещание Эрвину, в отличие от вас. Он оказался рядом мгновенно, схватил за плечо и припечатал к двери с силой, выбивая из неё весь дух. — Повтори, если хочешь не досчитаться зубов, — голос был опасно тихим, но Фэй подняла на него взгляд. И впервые увидела эмоцию на его лице. Обиду, боль и разрушающую все вокруг ярость. — Это всё, что ты можешь? — она как-то смиренно выдохнула прямо ему в лицо, принимая свою участь. — Ударить меня за правду, которая не нравится? Они стояли слишком близко. Фэй видела, как меняется его взгляд. Каким беспомощным он становится, чувствовала его учащенное дыхание. Следила за его сужающими и расширяющимися одновременно зрачками. Он был на грани. И вдруг ей стало до ужаса страшно. Она осознала, кому это все говорила. Леви мог за минуту порубить разумного титана на мелкие кусочки, чего уж говорить о ней. Слабой, трясущейся от ужаса и ожидания. Фэй понимала, что на глазах выступили слезы страха, а тело зашлось в неконтролируемой тряске, даже под его крепким хватом. Плечо занемело под его сильными пальцами, а колени едва не подкосились. Губы сами раскрылись, впуская хотя бы немного кислорода внутрь. Он ударит меня сейчас? Да? На секунду, ей показалось, что так оно и будет, пока его взгляд не опустился к её губам. И это показалось ей еще страшнее, потому что сердце пропустило удар, а живот скрутило от паники и странного желания, чтобы он сделал что-то другое, от чего она потом будет отходить еще дольше, чем от его кулака по лицу. Её собственное тело дернулось вперёд быстрее, чем успела подумать, прижимаясь к его, только для того, чтобы он растерянно отпрянул назад. И в тот же момент Фэй нащупала рукой ручку двери и выбежала из кабинета.