Часть 25. Или давай уже всё решим?

Комната снова была освещена свечами, потому что Фэй упрямо утверждала, что «атмосфера – это основа любого серьёзного собрания». Поэтому в её уютной комнате снова пахло воском, травяным чаем и чем-то сладким, что Марта стащила с кухни. Фэй сидела на своём привычном месте, закинув ногу на ногу, с очень торжественным выражением лица и смотрела на сидящих вокруг неё девушек. — Добро пожаловать на новое собрание сестринства имени Имир, — важно произнесла она. — Святой Имир, — машинально поправила Нора. — Не перебивай верховную жрицу, — недовольно прошипела Фэй. Девчонки тут же захихикали, и все было бы идеально, если бы не одно но... Как назло, снова пришли Саша и Микаса. Если Саша хотя бы вела себя безобидно и сейчас мирно жевала яблоко, принесённое вообще-то как символическое подношение «богине», то Микаса сидела с таким лицом, словно ожидала что-то такое услышать, чтобы потом разгромить скромный культ Фэй в пух и прах. Еще и смотрела на неё слишком насмешливо. Фэй решила игнорировать этот факт, хотя внутри уже заранее чувствовала приближение катастрофы. — Напомните, на чём мы остановились в прошлый раз, — величественно произнесла она, не давая себе сомневаться. Нора послушно открыла тетрадь и начала листать записи с очень серьёзным видом. — Так… ага… вот. Мы обещали поднять тему мужского игнорирования женских чувств. Фэй медленно подняла взгляд и сразу посмотрела на Микасу очень выразительно, слегка приподняв брови. — О-о-о… какая подходящая тема, — протянула она с опасной мягкостью. — Мужчина, который игнорирует чувства девушки. Несколько девочек сразу начали давиться смешками, Микаса едва заметно напряглась. И хотя лицо у неё оставалось спокойным, взгляд сразу стал острее. — Интересно послушать это от человека, который запрещал женщинам разговаривать с мужчинами до полнолуния, — все-таки вставила она, и комната сразу оживилась, а Саша перестала жевать. Ну-ну, соплячка. Сейчас посмотрим, кто кого. Лина медленно перевела взгляд с одной на другую, чувствуя приближение драки. Фэй слегка вздрогнула, когда у неё дёрнулся глаз, потому что она прекрасно поняла намёк. Нора нервно кашлянула. — Я думала, мы оставили эту тему… Фэй натянуто улыбнулась. — Я сняла заклинание, оставила вам вашу красоту и свободу выбора. Общайтесь с мужчинами сколько хотите. Я просто пыталась вас уберечь. — Ну да, — спокойно кивнула Микаса. — Быть игнорируемой мужчиной действительно ужасно, — она на секунду замолчала, потом совершенно невинным тоном добавила: — Хотя, наверное, хуже только чувствовать его сапог на своей спине, пока лежишь лицом в грязи. В комнате стало тихо. Фэй медленно повернула к ней голову и её глаза опасно сверкнули. Ах, вот как. Она почувствовала, как внутри мгновенно вспыхнуло желание устроить дуэль прямо здесь. — Ну, по крайней мере, — сладко произнесла она, — кому-то не приходится вытирать сопли своему возлюбленному каждый раз, когда он бросается в пасть титану. Саша издала такой звук, будто сейчас подавится яблоком насмерть. Лина зажала рот руками, Марта вообще уже застыла от ужаса и восторга одновременно. Микаса же слегка подалась вперёд. — По крайней мере, этот возлюбленный должен знать, что он важен. — О, правда? — Фэй вскинула брови. — И что дальше? — Не всем мужчинам нужно падать к ногам женщины, — Микаса была холодной, что было свойственно её натуре, но все же Фэй умела бить точно в цель. — Не всем женщинам нужно бегать за мужчиной, как верный пёсик, — она мягко улыбнулась, наивно хлопая ресницами. — Самоуважение – это не играть чужими чувствами. — Самоуважение это помнить о собственной личности рядом с мужчиной. Они уже смотрели друг на друга так, будто сейчас вместо свечей в комнате начнут летать ножи. Саша медленно отползла подальше, Нора шёпотом ей пробормотала: — Они же сейчас убьют друг друга. — Довольно, — вдруг резко сказала Фэй. В реальной схватке, она бы и секунды не продержалась. Микаса бы одной рукой сломала ей шею, поэтому слишком уж нарываться было нельзя. Фэй выпрямилась, глубоко вдохнула и хлопнула в ладоши так внезапно, что даже Микаса моргнула. — У нас вообще-то собрание, — Фэй гордо подняла подбородок. — Сегодня мы проведём ритуал очищения от негативной энергетики. — Если надеешься, что меня отсюда сдует, — спокойно заметила Микаса, — то твои ритуалы, кажется, не работают. Фэй улыбнулась очень недобро. — Я бы не была так уверена. Нора быстро сунула каждой по белой свече, пытаясь спасти ситуацию. Комната снова погрузилась в странную полурелигиозную атмосферу абсурда. Фэй поднялась первой. Свеча мягко освещала её лицо снизу, из-за чего она сейчас напоминала какую-то подозрительно красивую ведьму. — Итак, сёстры, — торжественно произнесла она. — Держим свечи у груди. Все послушно подняли свечи, даже Микаса. Хотя выглядела она при этом так, будто участвует в культе против собственной воли. Её сюда никто и не звал. Просто бесится, что хочет подобраться к Эрену, а попросить совета прямо, ей гордость не позволяет, поэтому пытается огрызаться, очевидно, испытывая зависть к тому, как легко Фэй подчинила себе капитана. Хотя, справедливости ради, она и правда начала забывать, с чего начиналось их общение. Фэй прикрыла глаза, пытаясь на ходу придумать «ритуальную речь». — О святая Имир… очисти наши грязные мысли, — она замялась. — …от желания подчиняться мужчинам… Микаса тихо фыркнула, и Фэй тут же открыла глаз и посмотрела на неё с ледяной яростью. — Продолжаем, — ей пришлось игнорировать еще и Сашу, которая уже тряслась от смеха. — Очисти нас от унижения, от мужского безразличия, от ужасных причёсок новобранцев и от вони носков после тренировок… — Да будет так, — серьёзно прошептала Марта. — Теперь, — продолжила Фэй, снова собирая остатки достоинства, — ставим свечи в круг. Девушки послушно опустились на пол, и свечи вскоре образовали неровное светлое кольцо. Тени задвигались по стенам, делая комнату неожиданно уютной, даже Микаса наконец перестала выглядеть так, будто готовилась кого-то зарезать. Фэй медленно села рядом и посмотрела на огоньки, затем неожиданно спокойно сказала: — Вообще, мужчины – это зло. — Согласна, — кивнула Саша. — Но иногда очень красивое зло, — вздохнула Лина. — Особенно капитанское, — пробормотала Марта. Фэй тут же метнула в неё взгляд, а Микаса хмыкнула, но через секунду уже вся комната смеялась, понимая, что их «верховная жрица» явно противоречила самой себе, хоть и пыталась в этом не признаваться, даже самой себе.

***

Её отношения с Леви были странными. Фэй всё чаще ловила себя на мысли, что уже даже не понимает, как именно это назвать, потому что, формально, между ними ничего не изменилось. Они не объявляли себя парой, не ходили держась за руки по штабу, не устраивали этих отвратительно сладких сцен, которые Фэй всегда презирала в других. Они даже не говорили о чувствах, но при этом уже неделю всё происходило по одному и тому же сценарию. Вечером Фэй почти машинально оказывалась возле его комнаты. Иногда приносила чай, иногда какие-то записи Ханджи, которые, случайно, "забывала" у него на столе, иногда просто стучала и заходила с максимально невинным видом, делая вид, что просто проходила мимо. А потом они сидели вместе, пытались пить чай. Точнее, Леви заваривал чай, а Фэй чаще мешала ему своими разговорами, комментариями и привычкой трогать всё подряд. Она могла сидеть прямо на его столе, болтая ногой, листать его книги без разрешения или спорить о том, что его любимый сорт чая слишком горчит, и обычно после этого чай ставился в сторону, а Фэй уже стонала под его руками и горячими короткими поцелуями. Потом она лежала в его постели, уставшая, с чувством внутреннего спокойствия и удовлетворения, засыпала, хотя имела силы дойти обратно до комнаты, но это стало уже своего рода традицией. Утром она быстро собиралась, приводила себя в порядок и уходила по своим делам, будто между ними вообще ничего особенного не происходило. Фэй знала, что любые отношения с мужчинами – это либо борьба, либо сделка, либо попытка кого-то использовать раньше, чем используют тебя, но с Леви всё казалось слишком реальным. Он не пытался давить на неё, или снова быть грубым. Хотя в постели, конечно, они оба были совершенно отвратительными друг для друга. Следы его зубов и пальцев никак не заживали, а она научилась оставлять такие же в ответ. Но Фэй слишком часто начала ловить себя на мысли: а куда вообще всё это ведёт? Пока между ними была страсть, жадная и безумная, от которой у неё всё ещё дрожали руки, стоило ему просто наклониться ближе или, случайно, коснуться её талии в коридоре. Но Фэй не была дурой. Она прекрасно понимала, что одной страсти мало, особенно с таким человеком, как Леви. И что будет, когда она закончится, когда останутся только они вдвоем? Порой, сидя ночью рядом с ним, и слушая, как он спокойно перелистывает бумаги или молча пьёт чай, она задумывалась о том, как он изменился за это время. Леви всё ещё оставался человеком, от одного взгляда которого новобранцы забывали, как дышать, но рядом с ней он стал более спокойным, перестал кусаться каждым словом и смотреть так презрительно, раздраженно. Он больше не мучил её тренировками до потери сознания. Не пытался задеть специально, и даже позволял себе улыбнуться рядом с ней. Это до сих пор казалось Фэй почти невозможным. Она всё чаще думала о том, что, возможно, дело не только в ней. Может быть, их просто спасло время, отсутствие войны, ведь больше не было новых экспедиций, крови на улицах и постоянного ощущения, что завтра кто-то умрёт. Титаны отступили куда-то далеко, став почти абстрактной угрозой. И, наверное, впервые за долгие годы Леви выдохнул, позволяя себе быть обычным человеком. Фэй даже становилось страшно думать о том, каким бы он был, если бы война всё ещё продолжалась. Смогли бы они вообще сблизиться? Или он бы так и остался тем холодным, жёстким капитаном, который смотрел на неё как на большую проблему? Может быть, им действительно просто повезло. Эта мысль почему-то одновременно успокаивала и пугала её. Потому что удача – это вещь временная. И Фэй слишком хорошо знала, как быстро жизнь умеет отбирать то хорошее, к чему начинаешь привыкать. Именно об этом она думала сейчас, сидя в кабинете Леви. За окном уже темнело. В комнате горела лампа, мягкий свет которой ложился на бумаги, разбросанные вокруг неё. Фэй сидела прямо на полу возле низкого столика, поджав одну ногу под себя, и с сосредоточенным раздражением рисовала очередной набросок новой формы разведки, потому что нынешняя форма её бесила. Особенно белые брюки. Это вообще казалось ей личным оскорблением всех служащих женщин. — Кто вообще решил, что белый цвет – хорошая идея для разведчиков? — пробормотала она, яростно заштриховывая что-то на бумаге. — Это форма создана для того, чтобы страдать. Леви, сидевший за столом с бумагами, даже не поднял головы. — Тебя оскорбляет существование грязи? — Меня оскорбляет то, что я трачу полдня на стирку, — она раздражённо ткнула карандашом в рисунок. — Мы постоянно падаем, цепляемся за стены, ползаем по земле, и при этом кто-то решил, что белые штаны – это отличная идея. — Ты просто неряха. — Нет, капитан, я женщина с чувством достоинства. Он тихо хмыкнул, но Фэй продолжила ворчать уже больше самой себе: — И ткань слишком плотная, ремни неудобно сидят на талии, а куртки короткие... Карманов почти нет. Еще всё это выглядит так, будто форму придумывал человек, который никогда не пользовался УПМ. На самом деле, она успела еще днем пожаловаться на это Ханджи, но та вообще не восприняла её жалобы всерьёз, только отмахнулась: «Покажешь хороший вариант, тогда поговорим.» Фэй почему-то это задело сильнее, чем должно было, потому что в борделе она всегда умела работать с одеждой, мастерски подгоняла вещи под тело, знала ткани и понимала, что такое удобство, которое делает одежду или мучением, или спасением. Она слишком хорошо знала, как сильно одежда влияет на человека. И теперь, рисуя эти наброски, Фэй чувствовала странное упрямое желание доказать, что она может быть полезной не только своим гипнозом, что у неё есть что-то своё. Фэй сидела напротив Леви, лениво крутя карандаш между пальцев, уткнувшись в блокнот, но по выражению её лица было понятно, что мысли давно убежали куда-то далеко от эскизов. Она несколько раз провела линию, потом стёрла, потом снова провела и вдруг замерла, как будто внутри что-то резко щёлкнуло. Медленно подняла голову, посмотрела на него, прищурилась и хитро улыбнулась. — Готов побыть моей моделью? Леви оторвался от записей не сразу, надеясь, что ему послышалось, но всё-таки поднял взгляд и посмотрел на неё с привычным холодным скепсисом. Он молча выдержал паузу, давая ей шанс самой понять, что она только что сказала. — Что? — его ответ был слишком сухим для того, чтобы принять это, как согласие, но ей было плевать. Фэй захлопнула с шумом блокнот, встала и, не спрашивая разрешения, начала доставать сантиметр, который захватила с собой еще из комнаты, надеясь, что где-то да пригодится. Она обошла стол, остановилась рядом с ним и чуть наклонилась вперёд, глядя сверху вниз. — Я никогда не шила для мужчин. Хочу попробовать, поэтому начну с тебя, — она чуть подняла брови, безумно сверкнув глазами. Леви медленно откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и посмотрел на неё внимательнее, оценивая эту идею. Взгляд стал тяжелее, но в нём мелькнуло что-то заинтересованное. — Нет, — наконец, после долгих раздумий, коротко ответил он, возвращаясь к своей работе. Фэй даже не моргнула, вновь разворачивая его кресло к себе. — Да, — она закивала ему. — Нет, — повторил он, но уже без особой уверенности. Она закатила глаза и потянула его за рукав, нахмуриваясь от того, что он не хотел ей подчиниться так сразу. — Вставай, давай, не ломайся. Он всё-таки встал, но при этом смотрел на неё с явным сожалением о своем решении ей все-таки уступить. — Ты уверена вообще? Я понимаю, что ты умеешь шить, но форма – это не кружевная юбка, — Леви выпрямился, напряженный, но привычного раздражения не почувствовал. Фэй фыркнула и уже начала щёлкать сантиметром, словно он только что сказал что-то абсолютно бессмысленное. — Просто дай мне попробовать, — она аж высунула язык от усердия, разматывая сантиметр в руках, после чего что-то записала в блокноте, засунув уже карандаш в рот, с которым едва понятно прошипела: — В худшем случае ты будешь выглядеть плохо… Леви тихо выдохнул, но остался стоять. — Делай быстрее. Фэй сразу выпрямилась, и начала с воротника. Её пальцы коснулись его шеи, аккуратно, но слишком медленно, ему даже показалось, что она намеренно растягивала момент. Она же наклонилась ближе, дыхание едва заметно коснулось кожи, и на секунду повисла тёплая тишина, в которой Леви слишком громко сглотнул. Фэй замерла, потом медленно подняла на него взгляд. — Ты смущаешься? Он тут же отвернулся чуть в сторону, сжав челюсть. — Заткнись. Просто делай, пока я не передумал. Она тихо усмехнулась, но продолжила. Плечи, грудь, талия. Сантиметр скользил по его телу, её пальцы иногда касались его чуть дольше, чем нужно, и каждый раз он напрягался, не зная, как реагировать. Фэй наслаждалась этим. В какой-то момент опустилась на колени, начиная мерить длину ног, и нагло провела пальцами по его брюкам, якобы проверяя ширину и плотность. Она резко нахмурилась, замечая кое-что странное. — Мне кажется… — она подняла на него взгляд снизу вверх. — Или ты пополнел? Леви посмотрел на неё сверху вниз, спокойно, почти равнодушно. — Не кажется, — снова сухо, хотя и спрятал недовольство от такого комментария. Фэй фыркнула, но не убрала руки. — Нет, ну не в плохом смысле. Ты просто стал больше, — она провела ладонями по его ногам, с нажимом, проверяя. — Твою мать, ты вообще понимаешь, насколько ты мускулистый? Он чуть склонил голову, явно потешивший свое самолюбие её комплиментами. — Хорошая еда и тренировки делают своё, — пожал он плечами. Фэй усмехнулась, но в глазах мелькнуло что-то еще. Раньше он казался ей компактным, даже немного «миниатюрным». Сейчас же в нём ощущалась плотная сила, которая никак не вязалась с его ростом. Или ты просто влюбилась, теперь видишь его самым красивым мужчиной на белом свете. Она слегка закашлялась от этой мысли, и чуть поднялась, переходя к бёдрам, обошла его на коленках и оказалась сзади. Сантиметр скользнул по талии, ниже, но тут она заметила, что он заметно напрягся, и чуть поджал ягодицу. Вот как... Фэй замерла на секунду, а затем не удержалась, наклонилась ближе и укусила, причем резко и с силой. Леви вздрогнул так, будто его ударило молнией, и вскрикнул: — Твою мать, Фэй! Он резко развернулся к ней, прожигая гневным и смущенным взглядом, а она так и осталась на коленях, с сантиметром в руках, глядя на него с абсолютно невинным выражением лица. Дверь распахнулась так внезапно, что никто ничего и сделать не успел. — Леви, я... Ханджи замерла прямо на пороге. Фэй только сейчас осознала, как это выглядит. Она на коленях, прямо перед ним, почти у его пояса, с сантиметром в руках и с абсолютно неподходящим выражением лица. Она медленно выглянула из-за Леви. В её глазах, наверное, был самый настоящий ужас, но Ханджи стояла в тишине лишь несколько секунд, потом она оживилась и радостно сказала: — А, так ты решила на Леви шить? Фэй выдохнула так, будто только что избежала казни. — Да. — Отличная идея! — хлопнула в ладоши Ханджи. — Я тоже думала, что надо начать с нашего сильнейшего бойца. Фэй кивнула, всё ещё приходя в себя, потом медленно поднялась и посмотрела на Леви, но сразу же застыла, потому что его щеки чуть покраснели. Серьёзно? Она едва сдержала улыбку, когда поняла, что ягодицы были его чувствительной зоной. Леви поймал её взгляд слишком быстро и посмотрел в ответ с искренней яростью. Фэй чуть прикусила губу, отвернулась, но внутри уже точно знала: Сегодня ночью будет весело.

***

Выходной день ощущался почти непривычно. Штаб в такие дни становился странно тихим, даже воздух становился легче. Фэй для себя решила, что если она ещё хотя бы сутки просидит в этих стенах, то просто сойдёт с ума. Ей нужно было выбраться, хотя бы ненадолго, чтобы просто пройтись среди обычных людей, вдохнуть запах города вместо вечной смеси пыли, кожи ремней и оружейного масла. К тому же, ей хотелось посмотреть ткани. Мысль о новой форме неожиданно зацепила её сильнее, чем она ожидала. Теперь, когда Ханджи фактически бросила ей вызов, Фэй уже не могла просто забыть об этом. Ей хотелось доказать, что она способна сделать что-то стоящее. И вот, собираясь утром, она поняла, что не хочет идти в город одна. Мысль позвать с собой Леви появилась первой, но Фэй тут же её отогнала. Нет, им надо уметь отдыхать друг от друга. А потом она подумала о Микасе и нахмурилась, потому что их отношения стали странными. Они постоянно цепляли друг друга, но при этом Фэй всё чаще ловила себя на ощущении, что Микаса была слишком умной и взрослой для своего возраста, чтобы так просто начинать ссориться. Фэй всё сильнее казалось, что Микаса хочет с ней поговорить. Как женщина с женщиной. Просто не знает как, поэтому после завтрака Фэй поймала её почти у выхода из столовой. — Микаса, — та сразу обернулась, спокойная, собранная, как всегда. — Что? Фэй сунула руки в карманы и максимально непринуждённо пожала плечами. — Я собираюсь в город. Не хочешь со мной? — Зачем? — Микаса слегка сузила глаза, явно чувствуя какой-то подвох, но его не было. — Погуляем. Может, поедим где-нибудь нормально, выпьем чего-нибудь. По магазинам пройдемся. Микаса удивлённо моргнула, явно ожидая чего угодно, но не этого. Фэй уже мысленно приготовилась к отказу, но вместо этого Микаса вдруг спокойно кивнула: — Ладно. И это почему-то удивило уже саму Фэй. Значит, что её чуйка не подвела. Через пару часов они уже шли по узким улицам ближайшего города. Было шумно, людно и удивительно живо. Где-то торговцы спорили между собой, пахло жареным мясом и мокрым камнем после недавнего дождя. Фэй с удовольствием крутила головой по сторонам, чувствуя, как внутри становится легче просто от самого ощущения нормальной жизни. Правда, Микаса всё равно выглядела так, будто была готова в любой момент убить человека голыми руками. Фэй невольно усмехнулась. — Ты можешь хоть иногда выглядеть менее угрожающе? — Я не выгляжу угрожающе, — настороженно ответила Аккерман, вновь смотря по сторонам с подозрением. — Микаса, дети сейчас обходят тебя по другой стороне улицы. Та слегка нахмурилась и сразу оглянулась на какого-то мальчишку, который поспешил спрятаться за мать. — Вот как... Фэй фыркнула, но сразу отвлеклась на лавку с тканями. Это было её настоящей слабостью. Она буквально замедлилась посреди улицы, рассматривая рулоны тканей также, как деньги. Микаса остановилась рядом. — Зачем ты смотришь ткани? Хочешь что-то себе сшить? Фэй отмахнулась: — Нет, я думаю над новой формой. — Формой разведки? — удивилась Микаса, снова нервничая от того, что люди её рассматривали из-за её необычного лица. — Ага, — кивнула Фэй так просто, что Микаса слегка удивилась. — Но у нас нормальная форма. Фэй медленно повернулась к ней с выражением глубочайшего разочарования. — Нормальная? — Да. — Микаса, — Фэй медленно выдохнула через нос, — тебе самой не надоело отстирывать её до крови? Та задумалась, словно не до конца понимала, о чем она. — Ну… — А белые брюки? — у Фэй аж брови взлетели вверх. — Как их носить во время месячных? Микаса сначала непонимающе моргнула, но потом все же медленно кивнула. — Ладно. В этом что-то есть. — Спасибо, — Фэй аж хлопнула в ладоши от радости, что её наконец поняли, а затем снова повернулась к тканям. Она вытащила один рулон и рассмотрела внимательнее: плотную чёрную ткань с лёгким матовым блеском, чем-то напоминающую кожу, но мягче и удобнее. — Просто представь, — вдохновлённо сказала она. — Чёрная форма. Практичная, не маркая, плотная, но дышащая. И выглядит красиво. Микаса осторожно потрогала ткань пальцами. — Выглядит удобно. — Вот именно, — Фэй уже размахивала руками, окончательно увлёкшись: — А ещё ремни можно слегка переделать, чтобы они не убивали талию. И сделать нормальные карманы, и куртки длиннее. Микаса чуть улыбнулась, слабо, но искренне. — Пробуй. Мне нравится твоя идея. Фэй замолчала, так как почувствовала внутри странное тёплое удовлетворение, потому что одобрение Микасы было важным. Они пошли дальше по улице, и Фэй всё чаще замечала, что Микаса хочет что-то сказать, периодически открывает рот, смотрит на неё, но потом снова молчит. И Фэй наконец не выдержала. — Так, ладно. Сейчас я куплю эту ткань, и мы пойдём вон туда, — она кивнула на небольшой бар на углу. Микаса насторожилась: — Мне ещё нет восемнадцати. Фэй на это лишь закатила глаза. — Тогда выпьешь чай. Или сок. Или что ты там пьёшь, когда пытаешься быть правильной. — Я не пытаюсь быть правильной. — Микаса, ты буквально ходишь как совесть человечества, — увидев, как та снова нахмурилась недовольно, Фэй добавила: — Я никому не скажу. Давай просто посидим нормально. Микаса оглянулась по сторонам, словно проверяя, не выскочит ли сейчас откуда-нибудь Эрен с осуждением, а потом неожиданно спокойно сказала: — Ладно. Давай зайдём. Паб оказался удивительно уютным. Не тем грязным местом, где воняет дешёвым алкоголем и потом, а маленьким тёплым заведением с деревянными столами, тяжёлыми шторами на окнах и мягким жёлтым светом ламп. Из-за того, что был разгар дня, внутри почти никого не было. Только какой-то старик дремал у стены с кружкой пива да пара торговцев о чём-то тихо спорили возле стойки. И это было идеально, потому что Фэй не любила толпу, да и Микаса, судя по тому, как чуть расслабились её плечи, тоже. Им быстро принесли тушёное мясо с картошкой и тёплый хлеб. От еды поднимался пар, в помещении приятно пахло жареным луком, и Фэй довольно откинулась на спинку стула. — Ну вот. Наконец-то нормальная еда, а не очередная попытка штаба убить нас похлёбкой. Микаса едва заметно хмыкнула, хотя это было уже полноценной эмоцией. Пока они ели, разговор особо не клеился. Фэй наблюдала за Микасой украдкой и всё больше убеждалась, что она совсем юная девчонка, несмотря на всю свою силу, серьёзность и взгляд человека, пережившего слишком многое. Когда они доели, Фэй чуть прищурилась и с лёгкой хитрой улыбкой посмотрела на неё поверх кружек. — Ну что? Чай или что покрепче? Микаса задумалась, вновь нахмурилась, машинально теребя край своей кофты, и почему-то выглядела смущённой. — Давай что покрепче. Фэй аж удивлённо подняла брови. — Ого. Она заказала им лёгкий эль. Достаточно мягкий, чтобы не снести голову после пары глотков, но достаточно крепкий, чтобы расслабить тело и язык. Когда напитки принесли, Микаса сначала посмотрела на кружку с подозрением, потом осторожно попробовала, и замерла. — Что? — Фэй усмехнулась. — Вкусно, — кивнула Микаса, у которой даже румянец проступил. Ой-ой, главное, не напоить её слишком сильно. — Да ладно? — Я думала, алкоголь будет хуже. Жан как-то притащил настойку... — О, нет, — тут же отмахнулась Фэй. — Просто мужчины обычно пьют какую-то отвратительную хрень, чтобы потом героически страдать. Микаса тихо фыркнула, и тут Фэй поняла, что момент подходящий. Она медленно сделала глоток эля и чуть мягче спросила: — Может быть, расскажешь, что с тобой происходит? Микаса сразу отвела взгляд. — Со мной всё хорошо. — Микаса, — Фэй спокойно покрутила кружку в руках. — Я же вижу. И мне кажется… ты можешь мне довериться. Микаса долго молчала, потом всё-таки сделала ещё глоток, но Фэй покорно ждала, зная, что если Леви смогла разговорить, то Микасу уж тем более. — Ты тогда ту тему на собрании специально выбрала? — наконец, вздохнула она. Фэй моргнула, а потом неожиданно рассмеялась, понимая, что она все еще держала этот разговор в голове, будучи глубоко оскорбленной. — Конечно же, нет. Это Нора выбирала из старых тем, когда вас с Сашей даже не было в клубе. — А, — Микаса опустила взгляд в кружку, а Фэй наклонилась ближе. — Ты переживаешь, что все видят, как ты безответно влюблена в Эрена? Микаса чуть не подавилась элем, она мгновенно покраснела так сильно, что Фэй едва удержалась от смеха. — Во-первых, — начала Микаса с абсолютно серьёзным видом, — это не… — Микаса, — спокойно перебила её Фэй, смотря с теплом и пониманием так, что та мгновенно замолчала и обречённо уткнулась взглядом в стол. — Я не думаю, что это безответно, — наконец, продолжила Фэй, ясно осознавая, что у Микасы не было никого, с кем она могла бы поговорить как обычная девчонка. — Судя по тому, как он тогда у костра отреагировал на парня, который к тебе подошёл? Да. Там ревность была настолько очевидная, что все окружающие это заметили. Микаса задумалась, выглядя совсем серьезной и мрачной, а Фэй тем временем лениво продолжила: — Видишь ли, парни в таком возрасте просто идиоты, — увидев недовольство на её лице от того, что Фэй посмела сказать, что Эрен идиот, она дополнила: — Нет, правда. Они сами не понимают, что чувствуют. Особенно если речь идёт о девушке, которая рядом с ними всю жизнь, — Микаса её тихо слушала, но так внимательно, что Фэй продолжила: — И я более чем уверена, если рядом с тобой вдруг появится кто-то другой, Эрена это очень быстро приведёт в чувство. — Ни за что! — слишком эмоционально выпалила Микаса, качая отрицательно головой. — Никогда. Никто. Только Эрен... Сказано это было с такой абсолютной серьёзностью, что Фэй даже подняла руки капитулирующе. — Ладно-ладно. Я поняла, — она отпила эль, сдерживая улыбку. — Тогда что ты хочешь услышать? Как его соблазнить? — ЧТО? — Микаса покраснела ещё сильнее, едва не сбивая свой бокал от смущения и резкого желания сбежать от этого разговора. — Нет! Ни в коем случае! Теперь уже Фэй откровенно смеялась, умиляясь наивности и чистому мышлению сидящей перед ней девчонки. — Тогда чего ты хочешь? Микаса долго молчала, а потом неожиданно тихо сказала: — Я просто не знаю, что мне делать дальше. Это прозвучало настолько искренне, что Фэй сразу перестала улыбаться. — Ну, можно просто подождать, пока он немного повзрослеет. Микаса грустно покачала головой в ответ, на её глазах, кажется, проступили слезы. — У нас слишком мало времени, — Фэй нахмурилась, но она продолжила: — Он же Атакующий. И ему осталось жить меньше восьми лет. Тишина стала слишком тяжелой. Фэй медленно отвела взгляд в сторону, потому что слишком хорошо понимала этот страх: страх не успеть признаться. — И если я всё время буду молчать… — продолжила Микаса совсем тихо. Фэй посмотрела на неё уже мягче, понимающе, с печалью. — Если ты сейчас ему признаешься… — Нет, — ответ был мгновенным, Микаса тут же покачала головой. — Я не могу. — Почему? Она долго молчала, а потом почти растерянно сказала: — Я до конца не понимаю, что вообще к нему чувствую. Он… моя семья. Фэй задумчиво кивнула, понимая, что дальше лезть со своими советами не будет. — Как знаешь, но рано или поздно, придется разобраться со своими чувствами. Они снова немного помолчали, Микаса выпила ещё эля, потом снова напряглась и посмотрела на Фэй очень серьёзно. — Можно вопрос? — Конечно, — пожала плечами Фэй, также делая глоток своего эля и задумчиво смотря по сторонам. Микаса поколебалась, а потом совершенно спокойно спросила: — Откуда берутся дети? Фэй чуть не выплюнула весь эль прямо на стол. Она несколько секунд смотрела на Микасу в полном шоке, потом нервно моргнула. — Ты сейчас так пошутила? Микаса отрицательно покачала головой, причём выглядела она абсолютно серьёзной, хоть и спросила полную чушь. Фэй медленно поставила кружку обратно на стол. — Богини... Микаса нахмурилась. — Что? — Я просто… — Фэй потёрла лицо ладонью. — Я не знаю, как тебе ответить на этот вопрос. — Вот вечно так, — раздражённо пробормотала Микаса. — Стоит мне спросить, как все начинают говорить «я не знаю, как это объяснить». Фэй уставилась на неё в немом шоке. — Тебе никто никогда не рассказывал? Микаса спокойно покачала головой. — Я однажды спросила у мамы, но она сказала, что позже расскажет, а потом её убили... Она резко замолчала, и Фэй тут же все поняла. Она с тихим стоном уронила лицо в ладони. На секунду стало так жалко эту девочку, что внутри неприятно сжалось. Конечно, у Микасы не было нормального разговора об этом. У неё вообще нормального детства не было. Фэй тяжело выдохнула и осторожнее спросила: — А подруги? — Я никогда не говорила с ними об этом. — Саша? Микаса впервые за весь разговор посмотрела на неё с сомнением. — Саша, наверное, знает только как размножать еду. Фэй не выдержала и расхохоталась так резко, что снова чуть не расплескала эль. Ладно, хотя бы с чувством юмора у неё все в порядке. — Справедливо, — она всё ещё смеялась, качая головой. — А с Ханджи? С медсестрой? Микаса снова отрицательно покачала головой, и Фэй окончательно поняла, что если она сейчас ничего не объяснит, то Микаса, вероятно, узнает всё о человеческом размножении только в тот момент, когда случайно забеременеет. — О нет, — пробормотала Фэй. — Нет-нет-нет, такого мы не допустим. Микаса посмотрела на неё непонимающе, но Фэй лишь тяжело вздохнула, потом сделала сразу три громких и больших глотка эля подряд. Вытерла рот рукавом и обречённо посмотрела на Микасу. — Ладно, — она кивнула самой себе. — Слушай внимательно. Дважды повторять не буду. Разговор оказался долгим. Настолько долгим, что к концу лекции у Фэй пересохло в горле, а Микаса успела, кажется, пережить все стадии человеческого ужаса. Сначала она просто внимательно слушала, но вскоре начала медленно краснеть, потом бледнеть, и снова краснеть. Когда Фэй дошла до объяснения того, как вообще происходит беременность, Микаса уже сидела с таким лицом, будто прямо сейчас её стошнит. Когда речь зашла о родах, она побледнела настолько сильно, что Фэй даже начала переживать, но все равно решила, что стоит продолжить. А когда Фэй, увлёкшись, вскользь упомянула, что некоторые люди используют другие способы близости, чтобы избежать беременности, Микаса уставилась на неё абсолютно мёртвым взглядом. — Люди… что делают?.. Фэй поняла, что переборщила, рассказывая об ужасах анального секса и приятном щекотливом ощущении во время оральных ласк. — Ладно, забудь, забудь, забудь эту часть, — она активно замахала руками, словно пыталась стереть сказанное. — Я не смогу её забыть, — глаза Микасы расширились, она даже не моргала. — Справедливо, — вновь смирилась Фэй, понимая, что услышать, впервые, о способах человеческого размножения от работницы борделя, было немного перебором для юного создания, которое могло рубить титанов, но смущаться при разговоре о влюбленности между мальчиками и девочками. В какой-то момент Микаса просто закрыла лицо руками и пробормотала: — Я больше никогда не смогу смотреть людям в глаза. — О, это только начало, — философски заметила Фэй. — Подожди, пока начнёшь замечать, как все вокруг друг друга хотят. — ФЭЙ. — Всё, молчу. Но Фэй чувствовала себя почти довольной. Во-первых, потому что теперь Микаса хотя бы не будет жить в абсолютном неведении. Во-вторых… После такого количества информации о человеческой физиологии и последствиях романтики, Микаса явно ещё долго не сможет спокойно смотреть на Эрена. Они вышли из паба уже ближе к вечеру. Воздух стал прохладнее, а улицы спокойнее, на небе медленно растекался золотисто-серый закат. Некоторое время они шли молча. Микаса выглядела так, будто одновременно стала взрослее лет на десять и потеряла остатки душевного покоя. Фэй же, наоборот, чувствовала себя удивительно расслабленной, пока Микаса вдруг не сказала: — Можно теперь я задам другой вопрос? Фэй усмехнулась, пожимая плечами. — Давай, на свой страх и риск. Микаса посмотрела прямо на неё, слегка кривя губами в задумчивости. — Так у вас теперь отношения? Фэй слегка запнулась, потом отвела взгляд, не ожидая, что Микаса решит спросить об её отношения с Леви. — Нет. — Но между вами происходит то, о чём ты мне очень долго рассказывала в пабе. Фэй почувствовала, как у неё предательски потеплели уши, она задумчиво прикусила губу, потом пошаркала носком ботинка по дороге, рисуя невидимую линию. — Ну, иногда такое случается и без романтических отношений. Микаса посмотрела на неё, как на идиотку, которая нагло врала ей, поэтому спокойно продолжила: — Его счастливое лицо последнюю неделю, — Фэй тут же нахмурилась, когда увидела как она загибает пальцы по очереди. — Чистит тебе рыбу, хотя капитан терпеть не может пачкать руки просто так, — загнула второй палец, а Фэй готова была уже оторвать их обратно. — Терпит твои выходки и делится своим личным пространством, — как назло, у неё остался торчать только средний палец, о значении которого Микаса вряд ли догадывалась. — Это не романтические отношения? Фэй открыла рот, закрыла, набирая больше воздуха в легкие, потому что, пока Микаса пересчитывала странные действия капитана, слишком долго не дышала, потом она максимально уверенно заявила: — Нет, — Микаса приподняла бровь, но Фэй продолжила: — Потому что мы встречаемся только ради той самой лекции, которую я тебе рассказывала. Микаса несколько секунд просто молча смотрела на неё, а потом очень спокойно спросила: — А если этого не будет хотя бы одну ночь, вы сможете также проводить время вместе? Фэй замолчала, потому что это было именно то, что её тревожило, и что она пыталась затолкнуть как можно дальше, пока Микаса не решила напомнить об этом слишком прямо. Она не знала ответ на этот вопрос, но понимала, что вскоре всё станет понятно.