Часть 26. Или серьезное решение

Фэй поняла, что разговор с Микасой закончился ровно в тот момент, когда организм решил напомнить ей о существовании женской физиологии. Конечно. Стоило только задуматься о том, смогут ли они с Леви быть рядом без всей этой их ночной близости, как жизнь тут же решила проверить это на практике. Она сидела на краю кровати в своей комнате, устало прикрыв глаза, и тихо вздохнула. С одной стороны, внутри даже появилось облегчение. Всё-таки какая-то часть тревоги в ней жила постоянно, как бы спокойно она ни пыталась себя вести. Фэй слишком хорошо понимала, насколько опасной может быть близость между мужчиной и женщиной в их мире, где аборты могут стоит жизни. Всё прошло безопасно. Без последствий. Но вместе с этим пришло и другое понимание, что сегодня она не пойдёт к Леви. Внутри стало неожиданно пусто, потому что их отношения действительно крутились вокруг секса. Они разговаривали, пили чай, сидели вместе вечерами, но всё всегда заканчивалось одинаково: его руки, его кровать, его тихое дыхание рядом ночью. Придется неделю существовать без этого. Фэй задумчиво посмотрела на ткань, аккуратно сложенную на стуле. Зато она сможет посвятить этот вечер шитью, потому что заснуть одной после недели рядом с ним будет, скорее всего, невозможно. К ужину она спустилась уже собранной и привычно спокойной, словно не думала уже несколько дней о том, что жила этими ночами рядом с Леви, ради его поцелуев и быстрых, точных движений, от которых она теряла голову раз за разом. В столовой всё было как обычно: шум, запах еды, Саша, спорящая с Жаном из-за размера порции, Ханджи, рассказывающая что-то слишком громко, но кое-что всё-таки изменилось. Микаса. Она сидела еще спокойнее обычного, будучи какой-то мягкой. Щёки слегка порозовели, взгляд стал менее колючим, и Фэй поняла, что эль все-таки оказался слишком крепким. Черт бы тебя побрал! Фэй! Напоила малолетку! Она перевела взгляд дальше и заметила, что Леви смотрел на Микасу слегка недовольно, словно он пытался понять, насколько масштабный хаос устроила Фэй на этот раз. Она мысленно хлопнула себя по лбу за эту оплошность, но деваться было некуда, поэтому просто молча села есть, без лишних приветствий и споров с сидящими за столом. Всё прошло относительно спокойно. После ужина Фэй уже собиралась тихо уйти к себе, прихватить ткань и провести вечер за шитьём, когда за спиной раздался спокойный голос Леви: — Зайди ко мне, пожалуйста. Она остановилась, медленно обернулась, сразу поняв по его лицу, что отказаться не получится, хотя попробовать всё равно стоило. — Это обязательно? — с лёгкой надеждой спросила она. Леви подозрительно сузил глаза, а Фэй сразу отвела взгляд в сторону. — А что изменилось? — Ладно, — пробормотала она. — Поговорим в кабинете. Когда она вошла к нему, внутри уже горел мягкий свет лампы. Кабинет встретил её привычным уютом, когда Фэй аккуратно села на стул напротив него, поправляя рукава рубашки. — Ну? — осторожно спросила она. Леви некоторое время молча смотрел на неё, потом спросил строго: — Ты что, Микасу спаивала? Фэй аж возмущённо выпрямилась. — Ни в коем случае! Мы просто немного пригубили эля, ничего такого! — она аж замахала руками, понимая, что за такое можно и получить. — Она вернулась красная и слишком довольная, — Леви явно злился. — Ей нет восемнадцати даже, Фэй. — Это не алкоголь, — буркнула Фэй себе под нос. — Что? — Ничего. Леви тяжело выдохнул, но все же смягчился, увидев, что Фэй, кажется, правда его испугалась. Он медленно откинулся на спинку стула, продолжая смотреть на неё с тем спокойным вниманием, от которого ей в последнее время становилось всё сложнее держать дистанцию. — Почему ты вообще решила пойти с ней в город? Фэй удивленно моргнула, не ожидая такого вопроса, еще и со скрытой обидой внутри. — А с кем мне надо было идти? Он неожиданно замолчал, даже отвёл взгляд, и его смущённое молчание показалось ей чем-то уже совсем неправильным, поэтому она удивленно подняла брови. — Ты хотел пойти со мной? Леви пожал плечами, будто это было что-то совершенно очевидное. — Я был бы не против. Фэй почувствовала, как внутри всё предательски потеплело, потому что в последние дни она всё чаще боялась, что её стало слишком много в его жизни, что она буквально влезла в его пространство, а он сейчас смотрел так, будто, наоборот, хотел видеть её рядом постоянно. — Как успехи с формой? — вдруг спросил он, и Фэй искренне улыбнулась, понимая, что, судя по всему, она не одна была такой влюбленной дурой. — Всё хорошо. Потихоньку шьётся. — Мгм. — Я купила ткань. — Понятно. Она тихо вздохнула, и наконец сказала: — Думаю, сегодня ночью буду шить. — Почему? — Леви нахмурился, но сразу кивнул сам себе, принимая какое-то решение. — Ладно. Только сильно не мусори. Фэй тут же отвела взгляд, понимая, что к этому разговору все же надо было подойти, рано или поздно: — Нет, — она неуверенно покачала головой. — Я, наверное, буду шить у себя. Он слишком явно напрягся, и Фэй ощутила тоже самое, когда Леви замолчал, не понимая, почему она вдруг отказывается, почему не хочет остаться у него, как все последние дни. — Как хочешь, — наконец спокойно сказал он. Только вот лицо у него было совсем не спокойное, и это кольнуло Фэй сильнее, чем должно было. Она несколько секунд молчала, потом всё-таки тихо решила объяснить, чтобы он не начал думать, что дело было в нем. — У меня начались месячные. Леви сначала непонимающе посмотрел на неё, словно мозг просто не сразу понял, к чему она вообще это сказала, а потом до него наконец дошло. — А. Фэй неловко отвела взгляд. — Так что просто ночевать со мной в одной постели будет бессмысленно. — Бессмысленно? — он сразу же нахмурился, словно она сказала какую-то глупость, которую было сложно так просто понять. — Ну, — она замялась, бегая глазами по кабинету. — Ничего сегодня быть не может. А значит, наверное, мне и оставаться не стоит. Повисла короткая тишина, а потом Леви цокнул языком, забавно почесав затылок, совсем как мальчишка. — Что за глупости? Фэй подняла на него взгляд, увидев, что смотрел он на неё раздражённо. — Мы вообще-то можем существовать и без этого, — спокойно сказал он. — Просто проводить время вместе. Фэй замерла, потому что именно этого ответа она одновременно ждала и боялась. Она медленно опустила взгляд на свои руки, а потом тихо сказала: — Тогда это уже не просто дружба с привилегиями. — И если так, то что? — вопрос был настолько неожиданным, что она не нашлась чем ответить, лишь почувствовала спокойную тишину внутри себя. Это больше не страсть. Не просто секс. Он хочет видеть её, зная, что ничего не будет, что она может испачкать его идеально-чистые простыни, может быть раздраженной и не хотеть вообще никаких прикосновений, и все же... — Хорошо, — тихо сказала она. — Тогда я приду, только заберу ткань. Леви расслабился почти незаметно. — Хорошо, — так же спокойно ответил он. А Фэй поднялась, чувствуя, как сердце начинает стучать быстрее, и поспешно вышла из кабинета, понимая, что больше не может держать эту глупую улыбку.

***

Фэй даже не подозревала, что Леви может быть настолько заботливым. Он был таким не из-за громких слов или широких жестов, а из-за мелочей, которые били по девичьему сердцу куда сильнее, чем она того ожидала. Она пришла к нему уже ближе к вечеру, нагруженная тканью, нитками, иголками, сантиметром и своими бесконечными эскизами. Всё это выглядело так, словно она собиралась не ночевать, а открывать швейную мастерскую прямо у него в комнате. Леви открыл дверь, окинул взглядом весь этот ворох вещей и едва заметно выдохнул через нос. — Ты переезжаешь? — Очень смешно, — буркнула Фэй. Она прошла внутрь, аккуратно сложила ткань возле дивана и сразу устроилась на полу, привычно поджав под себя одну ногу. Бумаги разложились рядом, нитки, иглы, куски ткани, и всё постепенно превращалось в её маленький рабочий хаос. Леви молча наблюдал за этим пару секунд, но, к удивлению Фэй, ничего не сказал, лишь вернулся к столу и снова занялся своими бумагами. Тишина между ними ощущалась невероятно уютной. Только тихий шелест бумаги, скрип пера Леви и мягкий звук ткани под пальцами Фэй. Она настолько увлеклась работой, что даже не заметила, как он встал. И только когда рядом с ней на низкий столик опустилась чашка, подняла голову. — Ромашковый, — спокойно сказал Леви. — Успокаивает. Фэй замерла, хотя внутри стало так тепло, что ей пришлось быстро опустить взгляд в чашку, чтобы не выглядеть полной идиоткой. — Спасибо, — тихо сказала она. Она физически чувствовала, как начинает улыбаться слишком мягко и слишком много. Как какая-нибудь влюблённая дура. Леви, к её удивлению, тоже слегка смутился от её взгляда. Отвёл глаза чуть быстрее обычного и спокойно вернулся за стол, а Фэй осталась сидеть с чашкой в руках и приняла тот факт, что окончательно пропала. Время текло удивительно быстро. Настолько, что она даже перестала замечать тянущую боль внизу живота. Атмосфера была слишком спокойной и правильной. Она шила, иногда показывала Леви очередной кусок формы, он коротко комментировал, спорил с ней насчёт практичности, но чаще всего просто смотрел на неё поверх бумаг тихим внимательным взглядом. И Фэй ловила себя на мысли, что никогда раньше не чувствовала себя настолько дома рядом с кем-то. Когда стрелка часов подобралась уже почти к двум ночи, Леви наконец отложил бумаги и устало потёр переносицу. — Было бы неплохо лечь спать. Фэй вздрогнула, будто только сейчас заметила время. — Да, конечно. Она быстро начала собирать всё обратно. Причём с такой тщательностью, словно сейчас будут проводить военную инспекцию. Каждая иголка вернулась на место, нитки были аккуратно свернуты, ткань сложена, на полу осталась одна-единственная маленькая ниточка. Леви заметил её сразу. — Потом надо будет подмести. Фэй медленно подняла голову и посмотрела на него с таким выражением лица, будто только что лично убедилась, что капитан разведки всё-таки сумасшедший. Он спокойно поднял брови. — Ну а что ты ожидала? — Леви смотрел ожидающе, потом уже чуть тише добавил: — У каждого есть странности. Не забывай про свои. Я до сих пор думаю, что у тебя шесть пальцев на ногах. — Что? — она прыснула от смеха, с ужасом осознавая, что даже абсолютно голой оставалась почему-то в носках, словно те дарили ей какую-то безопасность. — Ладно, смотри, — Фэй закатила глаза, наклоняясь, чтобы снять носок, и продемонстрировала ему самую обычную ступню с пятью пальцами. — Видишь? Леви холодно опустил взгляд на её ноги, затем слегка поднял бровь и спросил: — А вторая нога? Меня так просто не проведешь. Вместо того, чтобы послать его куда подальше за эти шуточки, она весело сняла второй носок и доказала, что была абсолютно нормальной, просто любила носки и чувство комфорта, что они дарили. — Что ж, это радует, — он довольно кивнул. Фэй фыркнула, и, схватив носки, потопала за ним в спальню. Там она аккуратно сложила вещи возле кресла и чуть неловко сказала: — Я сейчас быстро в душ, и можем ложиться. — Мгм, — спокойно кивнул Леви. Но почему-то именно сейчас, впервые за всё это время, Фэй вдруг почувствовала себя по-настоящему нервной. Странно. Казалось бы, после всего, что между ними уже было, смущаться поздно, но в этот раз всё ощущалось иначе, потому что теперь она оставалась рядом с ним не ради страсти, а потому что хотела быть рядом. И это делало её слишком уязвимой. Фэй слишком тщательно готовилась ко сну, боясь ночного конфуза. Проверила всё по несколько раз, привела себя в порядок, долго стояла перед зеркалом, а потом сама над собой тихо усмехнулась. Богини. Ты же просто спать идёшь. Когда она наконец вышла из ванной, Леви уже лежал в постели, ожидая её, но между ними повисла совершенно нелепая неловкость. Настолько сильная, что Леви первым коротко усмехнулся. — Да, видимо, мы никогда не научимся нормально реагировать друг на друга. — Видимо, да, — фыркнула Фэй и забралась под одеяло, но почти сразу поморщилась. Леви нахмурился мгновенно, замечая перемены на её лице. — Что? — Живот болит. — Мне что-то сделать? — он слегка напрягся, но выглядел готовым на все, чтобы как-то помочь. Фэй подвинулась к нему чуть ближе, а затем неуверенно прошептала: — Просто положи руку. — Что? Она молча взяла его ладонь и сама положила её себе на низ живота. Рука у него была достаточно большая и тёплая, поэтому почти сразу боль стала слабее. Фэй прикрыла глаза и тихо выдохнула, почти простонав от облегчения. — Да, вот так нормально. — Если так будешь стонать, нам придется вдвоем отстирывать простыни, — он фыркнул, на что получил от неё забавное игривое лицо, явно не ожидавшее от него услышать подобную фразу. — Даже испачкаться не боишься? — ей почему-то стало очень весело, а Леви лишь цокнул языком. — Тц, думаешь, я крови боюсь? Фэй прикусила нижнюю губу, чтобы стереть улыбочку с лица, а затем повернулась к нему спиной и позволила обнять себя. Леви осторожно притянул её ближе, боясь сделать что-то не так, а потом они оба неожиданно затихли. Стало настолько тепло и спокойно, что Фэй даже не заметила, как провалилась в сон. И Леви, кажется, тоже. И только утром они оба поймут, что окончательно пропали.

***

Время полетело с какой-то пугающей скоростью. Фэй даже не заметила, как перестала считать дни. Когда-то ей казалось, что пребывание в разведке – это временное наказание, вынужденная остановка перед побегом обратно в свою старую жизнь. Она была уверена, что никогда не сможет привыкнуть к этим стенам, к дисциплине, к вечному запаху кожи, пыли и железа. Пока не поймала себя на том, что просыпается здесь уже как дома. Лето незаметно сменилось осенью. Воздух стал холоднее, вечера длиннее, окна штаба всё чаще покрывались дождевыми разводами. В коридорах запахло мокрыми плащами, горячим чаем и древесным дымом из каминов. Когда стало совсем холодно, наступил её день рождения. Фэй сама про него почти забыла. До того момента, пока утром не обнаружила возле своей двери целую кучу каких-то странных свёртков. — С днём рождения! — радостно закричала Нора ещё до завтрака. — Ты теперь официально старая, — добавила Марта. — И всё ещё не замужем, — трагично вздохнула Лина. Фэй тогда так громко фыркнула и закатила глаза, что Жан чуть не подавился чаем, хотя внутри всё равно стало тепло, потому что её любили. Ребята поздравляли как могли. Девочки из их безумного «клуба богини Имир» подарили ей новые свечи: кривоватые, самодельные, пахнущие лавандой и яблоками. Саша принесла очень много еды, словно собиралась накормить весь гарнизон. А Микаса неожиданно протянула ей аккуратно перевязанный набор ниток и иголок. — Я подумала, тебе пригодится, — тихо сказала она. Фэй растрогалась сильно, потому что даже Микаса уже выучила её. Но сильнее всего её, конечно, удивил Леви. Она ожидала чего угодно: новый нож, хорошие ножницы для ткани, редкие нитки, очередную книгу про уход за одеждой, но вечером он просто молча поставил перед ней бутылку вина. Настолько дорогого, что Фэй несколько секунд смотрела на неё в полном шоке. — Ты серьёзно? Леви пожал плечами, будто ничего особенного не произошло, а затем положил перед ней монету. Фэй внимательно её рассмотрела, понимая, что монета была редкой, коллекционной, выпущенной в честь десятилетия правления прошлого короля. Еще раз покрутив бутылку в руках и монету, с очень задумчивым видом, она наконец встала с его стула, глубоко втянула воздух, а потом визгнула и запрыгала на месте, чуть ли не плача от радости. Затем и вовсе бросилась ему на шею, целуя так нежно, насколько вообще имела представление. К концу осени она закончила новую форму. Точнее, первый полноценный образец. Чёрная ткань, удобные ремни, нормальные карманы и более мягкая посадка на талии. Форма выглядела одновременно практичной и неожиданно красивой, так как была строгой, опасной, почти хищной. Первым примерять её, конечно же, пришлось Леви, потому что все мерки Фэй снимала именно с него. Когда он вышел к ней в новой форме, в комнате даже Ханджи замолчала. Леви медленно посмотрел на себя в зеркало, провёл рукой по ткани и сделал несколько движений, проверяя посадку ремней. Фэй впервые увидела у него настолько живую, искреннюю эмоцию восхищения. — Это прекрасная работа, — тихо сказал он. Она тогда даже растерялась немного, а Леви поднял взгляд на неё. — Намного удобнее всего, что я носил раньше. Фэй почувствовала, как внутри всё буквально расцвело от гордости. — Правда? — У тебя явно талант. Пожалуй, именно в тот момент она по-настоящему поверила, что может быть полезной не только своим гипнозом. Даже Ханджи в итоге сдалась. Правда, сначала она десять минут носилась вокруг Леви, трогала ткань, дёргала ремни и что-то бормотала себе под нос, а потом резко хлопнула ладонями по столу. — Всё. Нам срочно нужна эта форма. Фэй тогда победно улыбнулась. А потом пришёл день рождения Леви, но тут уже всё оказалось сложнее, потому что Леви свой день рождения ненавидел. Настолько, что тем же утром просто холодно заявил: — Никто ничего праздновать не будет. И все сразу сделали вид, что так и собирались, но Фэй слишком хорошо его знала. Она понимала, что дело вовсе не в празднике, просто Леви не любил лишнее внимание, ведь не понимал, зачем отмечать собственное существование, особенно после всей жизни, которую он прожил. Поэтому она решила действовать иначе. Она заранее подговорила ребят отвлечь Ханджи на весь день каким-то выдуманным «экспериментом». И когда та наконец исчезла вместе с половиной новобранцев, Фэй спокойно достала запасной ключ от её кабинета, а потом привела туда Леви. Он сразу нахмурился. — И зачем мы здесь? — Это твой подарок, — она распахнула дверь кабинета Ханджи. — Фэй… — он сначала не понимал, потом замер, рассматривая весь этот хаос внутри помещения. Разбросанные бумаги, склянки, пыль, какие-то странные детали и книги. Комната выглядела просто отвратительно. Фэй медленно повернулась к нему с абсолютно невинной улыбкой. — Ханджи не будет весь день, — Леви молчал, а она продолжала добивать его: — Представь только, мы вычистим здесь всё. Каждую скляночку, каждую полочку, каждую бумажку разложим по местам. У него начали загораться глаза, а Фэй уже едва сдерживала смех. — Мы протрём всю эту ужасную пыль. Сделаем из этого рассадника грязи идеальное помещение, — она ненадолго замолчала, прежде чем ударить последним аргументом: — И представь, как взбесится Ханджи. Леви резко притянул её к себе и поцеловал так неожиданно, что Фэй аж растерялась. — Это лучший подарок, который ты могла сделать, — абсолютно серьёзно сказал он, а потом моментально отпустил её и уже деловым тоном продолжил: — Так. Давай ведро и швабру. Я схожу за тряпками, перчатками и средствами. Наберёшь воды, тогда сразу начинаем. Фэй тогда смотрела ему вслед и думала только об одном: Богини, насколько же сильно я в него влюблена, если добровольно пошла убирать кабинет Ханджи. Фэй даже не заметила, как её временное пребывание в разведке превратилось сначала в месяцы, а потом и вовсе в целый год жизни. Последний год тихой и спокойной жизни перед тем, как всё начало медленно, но уверенно рушиться.