Бонус. Или «детство»

Deftones — beauty school

Подземный город никогда не видел солнца. Лишь редкие люди, которым посчастливилось однажды выбраться наверх, рассказывали о бескрайнем синем небе, тепле, ветре и птицах. Остальные пожимали на это плечами, ведь для большинства эти рассказы давно превратились в сказки, которыми родители когда-то пытались утешать детей. Хотя здесь люди мечтали не поверхность увидеть, а просто дожить до следующего дня. Вечный полумрак прятался в каждом переулке. Каменные стены сочились влагой, из трещин стекали мутные ручьи, смешиваясь с грязью, кровью и помоями. Воздух пропитался плесенью, сыростью и запахом человеческой бедности. Даже крысы чувствовали себя здесь куда увереннее людей. Торговец лениво раскладывал на прилавке скудный товар, наблюдая, как огромная серая крыса выискивает среди разбитой посуды остатки чьего-то ужина. — Совсем уже обнаглели, — устало цокнул он языком. Воздух неожиданно прорезал крик. — ДЕРЖИТЕ ЕГО! Торговец вздрогнул и поднял голову. Из дальнего переулка во весь дух неслась маленькая фигура. Следом, расталкивая прохожих, бежали несколько стражников. — Лови мальчишку! — Не дай уйти! — Да чтоб тебя... Мальчишке было не больше десяти, судя по росту. Еще и худой настолько, что одежда висела на нём мешком. Чёрные волосы растрепались, лицо было перепачкано грязью, но несмотря на это, он напоминал редкую в этих краях маленькую птицу. Казалось, что мальчонка не убегал, а летел по воздуху. Он запрыгнул на деревянный ящик, оттолкнулся и перехватился рукой за перекладину. Почти не касаясь земли, перепрыгнул через телегу, сделав в воздухе ловкий переворот и, приземлившись, опрокинул сразу два ящика с овощами прямо под ноги преследователям. Картофель и морковь покатились по мостовой. Один из стражников поскользнулся, и другой с руганью врезался в него. — Ах ты, паршивец! Торговцы загалдели, узнавая в беглеце сына местной проститутки, которую совсем недавно похоронили. — Да задержите уже этого оборванца! — Он у меня вчера кошелёк стащить пытался! — Опять этот мелкий... Хозяин лавки только тяжело выдохнул, не чувствуя к нему той же злости, что остальные. Дети выживали здесь как могли, особенно, дети, оставшиеся без родителей. В глубине души он надеялся, что хотя бы этот беспризорник сможет выжить в этом гнилом месте. — И откуда он только постоянно берётся... — вздохнул торговец, провожая его взглядом. Леви уже не чувствовал собственного дыхания. Он так долго бежал, что грудь жгло из-за колотившегося сердца. Казалось, что оно даже в ушах стучало. А ведь почти получилось! Ещё несколько минут назад тяжёлые монеты приятно оттягивали карман. Леви уже собирался исчезнуть в соседнем переулке, когда проклятый торговец всё-таки заметил пропажу и поднял такой крик, что стражники, дежурившие у лестницы, мгновенно сорвались с места. Теперь они висели у него на хвосте. Быстрее. Он резко свернул между домами, ловко перепрыгивая через бочку, и протиснулся в узкий проход. Позади слишком близко раздался топот тяжёлых сапог. Чёрт... Леви прибавил скорость, но ноги уже начинали подводить. Он был ещё ребёнком, как бы ни старался убеждать себя в обратном. Тело стало значительно сильнее и выносливее, но без нормальной еды оно сдавалось. Очередной поворот оказался роковым. Леви не заметил глубокую выбоину, скрытую под мутной водой, и нога соскользнула. Он кубарем полетел вперёд, с громким плеском рухнув прямо в густую вонючую жижу. Холодная грязь мгновенно облепила одежду, лицо и руки. Резкий запах нечистот ударил в нос. — Твою... — он зло выругался сквозь зубы, вскакивая мгновенно на ноги. Брезгливость могла подождать, если вообще доживёт до вечера. Позади уже слышались голоса. — Он здесь! — Вижу его! Леви даже не обернулся. Стиснув зубы, он снова бросился вперёд, пока перед ним не показалось старое полуразрушенное здание. Когда-то здесь работала его мать. Он помнил каждую трещину на этих стенах, каждое окно и каждый выступ. Не раздумывая, он запрыгнул на деревянные ящики и оттолкнулся. Его пальцы вцепились в подоконник, тело на секунду повисло в воздухе. Сделав один единственный рывок, он тут же оказался внутри. Устало рухнув на колени, быстро отполз под окно, прижавшись спиной к холодной стене, и замер. Снаружи послышались тяжёлые шаги. — Куда он делся? — Только что был здесь! — Разделиться! — Он далеко уйти не мог! Леви задержал дыхание. С отвращением наблюдая за тем, как грязная вода медленно стекала с волос на пол. Лишь когда шаги начали постепенно удаляться, он позволил себе осторожно вдохнуть и вытереть лоб. Только сейчас он понял, насколько сильно дрожали его руки. Прошла всего неделя с тех пор, как Кенни бросил его. За эти семь дней Леви успел понять, что выживать самому оказалось куда сложнее, чем рядом с человеком, который хотя бы иногда приносил ему еду. Теперь же он был совершенно один. Да, он стал сильнее и быстрее. Ни один ровесник не мог сравниться с ним по силе, но этого было недостаточно. Он не мог победить взрослых, будучи слишком маленьким, чтобы его боялись, и слишком голодным, чтобы быть терпеливее и осторожнее. Леви сидел, прижавшись спиной к стене, и болезненно поморщился. Живот свело так сильно, что пришлось согнуться. В пустом желудке громко заурчало. Снизу всё ещё раздавались голоса. — Он, наверное, сюда забежал! — Осмотрите комнаты! Леви закрыл глаза, скривив лицо от боли и усталости. «Вот ведь дерьмовая ситуация...» Так любил говорить Кенни. Сегодня Леви вляпался в дерьмо, как в прямом, так и переносном смысле. Дверь комнаты неожиданно открылась, и на пороге появилась женщина. Тёмные волнистые волосы спадали ей на плечи. На ней был лёгкий полупрозрачный халат, который демонстрировал обнаженное под ним тело. В её руках был длинный мундштук, в котором медленно тлела сигарета. Она окинула мальчишку спокойным взглядом. — Ну и что крысёныш здесь забыл? — Я не крысёныш, — Леви тут же поднялся, выпрямляясь настолько гордо, насколько позволял его рост. — Случайно забрёл. Сейчас уйду. — Не тебя ли ищут стражники внизу? — женщина усмехнулась, затягиваясь сигаретой. Леви посмотрел на неё исподлобья. — Понятия не имею, о чём ты, — он сделал шаг к двери. — Я уже ухожу. — Да погоди ты, — она лениво прикрыла дверь. — Куда бы ты сейчас ни вышел, тебя сразу поймают, — недовольно сморщила нос. — И дерьмом от тебя несёт за версту. У Леви скрипнули зубы, кулаки сами собой сжались. — Дамочка, отойди, — голос прозвучал неожиданно холодно. — Не собирался пачкать твою комнату. Женщина внимательно оглядела его. От мальчишки пахло грязью, сыростью и канализацией. Леви ответил ей тем же взглядом. Ведь от комнаты шел аромат не лучше — дешёвые духи, табак и мускусный запах, который ему был слишком хорошо знаком еще от матери. Она подошла ближе и попыталась взять его за подбородок. Леви резко дёрнул головой. — Не трогай меня! — Ух ты... — она тихо рассмеялась. — Какой злой щенок. Кто ж тебя так покусал? Леви промолчал, позволяя ей несколько секунд изучать его лицо. — Ты ведь сын Кушель? — заметив, как он застыл, медленно подняв на неё взгляд, она усмехнулась. — Глаза одинаковые. Жаль твою мать. Хотя... чего взять с идиотки. — Заткнись, — его голос прозвучал шёпотом, но таким злым, что она удивленно подняла брови. — Грубишь старшим? — Я не грублю старшим, — Леви смотрел ей прямо в глаза. — Я разговариваю с проститутками на равных. Женщина неожиданно расхохоталась, звуча очень искренне. — Смелый... — она покачала головой. — Между прочим, твоя мать тоже была проституткой. Леви нахмурился, потому что он знал. Как бы она не пыталась скрывать, слышал в свой адрес много оскорблений и вопросов о том, достался ли ему талант матери. Но слышать это от чужого человека все равно было неприятно. — Кушель была одной из немногих дурочек, которые верили в любовь, — продолжила женщина, стряхивая пепел. — Ей не раз предлагали выбраться отсюда. Начать новую жизнь, а она всё ждала твоего отца, — она устало затянулась. — Благородная идиотка. Леви невольно вспомнил Кенни. Тот действительно выглядел расстроенным, когда увидел мать мёртвой. Неужели он мой отец? Мысль мелькнула и тут же исчезла. Он все равно исчез. Какая разница? — Что же мне с тобой делать, — женщина задумчиво наклонила голову. — Жалко тебя. Кушель несколько раз здорово меня выручала. Наверное, теперь моя очередь вернуть долг. — Ничего мне от тебя не нужно, — Леви кивнул в сторону двери. — Просто выпусти. Она уже собиралась ответить, как снаружи раздался тяжёлый топот, а следом стук в дверь. — Откройте! Леви мгновенно напрягся, но женщина лишь коротко кивнула ему на стену возле двери в ванную. Он без слов прижался к ней, стараясь даже не дышать. Снова послышался стук, но она неожиданно скинула с себя халат, оставшись голой. Леви пришлось отвернуться, не желая наблюдать за чужой наготой. Женщина раздражённо открыла дверь. — Ну? На пороге стояли двое стражников. Увидев её обнаженное тело, тут же застыли, переглядываясь друг с другом. Один из них нервно закашлялся. — Мальчишку лет десяти не видели? — А я бы торчала здесь голой, если бы у меня в комнате ребенок прятался? — выгнула она в вопросе бровь. — Я вообще-то клиента жду. Валите отсюда. Стражники вновь неуверенно переглянулись. — Ладно. Если увидите — сообщите. — Конечно, — она резко захлопнула дверь. Несколько секунд прислушивалась. И когда шаги постепенно стихли, она повернулась к Леви. Тот медленно выдохнул: — Пронесло... Женщина спокойно натянула на себя халат, но уже не завязывая, и села на край кровати, закинув ногу на ногу. Подкурив новую сигарету, снова затянулась, и с нескрываемым интересом посмотрела на мальчишку. — Ну что ж, — она едва заметно улыбнулась. — Меня зовут Вивиен. — Мне всё равно, как тебя зовут, — фыркнул Леви, отходя от стены. — Как грубо. — Меня манерам не учили. Уж прости. Вивиен неожиданно рассмеялась. — Не ожидала, что у Кушель родится парень с таким острым языком. Леви не ответил. Он подошёл к окну и осторожно выглянул вниз. Стражники всё ещё бродили у входа. Несколько человек прочёсывали соседние коридоры, поэтому уходить было рано. — Я тебя не сдам, — лениво сказала Вивиен. — Не люблю этих мразей, — Леви бросил на неё подозрительный взгляд. — А вот помыть тебя придётся. — Нет, — сразу напрягся он. — Да, — спокойно ответила она. — Если уж будешь здесь ждать, то хотя бы перестанешь вонять так, будто тебя вытащили из канализации. Леви скрипнул зубами. Он и сам ненавидел этот запах, но мыться в чужой комнате, у незнакомой женщины, которая ещё минуту назад спокойно оскорбляла его мать, казалось слишком опасным. — Не бойся, — усмехнулась Вивиен. — Не съем. — Я не боюсь, — сразу же ощетинился он. — Конечно, — она прошла к ванной. — Хочешь, пену добавлю? — Пену? — нахмурился Леви, глядя на незнакомые баночки на полках в ванной. — Да, — она улыбнулась чуть мягче. — Я думала, Кушель тебя баловала. Ей иногда дарили хорошие вещи. Помню, один клиент принёс ей красивый сервиз. Леви замер, потому что помнил эти чашки. Его ребра тоже помнили эти чашки, которые он едва смог спасти. Материнские, тонкие, слишком красивые для того, чтобы к ним вообще кто-то прикасался. Вивиен открыла кран и продолжила: — Твоя мать была странной женщиной. — Осторожнее, — Леви резко поднял предупреждающий взгляд. — Не рычи, — Вивиен бросила в воду немного душистой жидкости. — Я не оскорбляю её. Ванная постепенно наполнялась тёплой водой, а сверху поднималась белая пена. Леви даже застыл, привороженный этой диковинкой. Казалось, что вода наполнялась ватой. — Кушель жила в дерьме, но всё равно делала вид, будто живёт в замке, — Вивиен усмехнулась. — Пила чай из своих чашек, держа спину ровно, и говорила так тихо, словно она приличная леди. Леви смотрел в сторону. Ему не нравилось, как она говорила о матери, хоть в её словах чувствовалась не только насмешка. — Она была красивой, — тихо сказал он. Вивиен посмотрела на него внимательнее. — Была... И слишком доброй для этого места. Леви ничего не ответил, понимая, что она была права. Имей его мать больше наглости, никогда бы не умерла так позорно. Вивиен тем временем кивнула на ванну. — Раздевайся и отмывайся. Такого шанса у тебя может долго не быть, — он всё ещё смотрел на неё недоверчиво. — Если так стесняешься, я отвернусь, — она неожиданно хмыкнула. — Надо же. Такой маленький, а гордости на троих хватит. Вивиен вышла обратно в комнату. Леви ещё несколько секунд стоял неподвижно, потом понюхал рукав и скривился. — Тц. Он быстро стянул с себя грязную одежду и залез в воду, придвигая эту самую пену к себе поближе. Тепло сразу обожгло кожу. Леви напрягся, но вскоре понял, что это было приятно. Пена окружила его со всех сторон. Леви осторожно коснулся её пальцами, когда пузырьки лопнули на коже. Он нахмурился и потрогал ещё раз. — Всё-таки понравилось? — донеслось из комнаты. Леви сразу убрал руку, пойманный на дурацком ребятничестве. Хотя ему безумно хотелось сдуть эту пену с пальцев и положить её на нос. Вместо этого он принялся тереть себя мылом. — Просто смотрю, — пробурчал он. — Конечно, — кивнула она, входя в комнату с полотенцем. — Голову мыл? — Мыл. Она посмотрела на его волосы. — Водой — не считается. — Я сам, — огрызнулся Леви, когда она протянула к нему руку. — Да ты уже сам помыл так, что всё ещё похож на уличного кота, — она налила шампунь на ладонь и, не спрашивая, начала намыливать ему волосы. Леви мгновенно напрягся, плечи стали каменными. — Не дёргайся, — сказала Вивиен. — Я тебе голову мою, а не горло режу. — Не трогай меня. — Поздно, — она осторожно, но уверенно промыла ему волосы. — Богини, да ты сейчас в камень превратишься. Леви сидел, поджав колени, злой и молчаливый. Вивиен усмехнулась своей хитрой улыбкой. — Вылитый щенок. Маленький, грязный и кусается. — Я не маленький. — Ты очень маленький, — она смыла шампунь тёплой водой из ковша. — Всё. Теперь хоть на человека похож, — она протянула полотенце. — Вылезай. И пробку вытащи. — Что? — Леви нахмурился. — Вон цепочка. Потянешь — вода уйдёт, — она заметила его взгляд и чуть мягче добавила: — Никогда ванну не видел? — Видел, — он сразу же насупился, но Вивиен ничего не стала отвечать, просто вышла, оставляя его одного. Он осторожно вытащил пробку из ванной, и тут же встал, чтобы вытереться, всё ещё ощущая себя странно чистым. Сколько мылся, а такого еще ни разу не было. Когда он вышел, укутанный в полотенце, Вивиен указала на сложенную одежду на стуле. — Надевай. Леви сразу посмотрел на свою грязную одежду в её руках. — Куда ты её забираешь? — Постирать. — Не надо, — он отрицательно покачал головой, не представляя как будет отсюда уходить, если она постирает его одежду. — Надо, — она поморщилась. — Это невозможно надеть обратно. Постираю, потом заберешь. На крайний случай, в мокром пойдешь, но зато чистом. Леви промолчал. Ему всё ещё не нравилось здесь находиться. Не собирался он доверять чужой женщине, которая знала его мать. Но впервые за неделю от него не пахло грязью и канализацией, и это было очень хорошо. Леви наспех вытерся полотенцем и посмотрел на аккуратно сложенную одежду. Простая светлая футболка и свободные штаны. Ему они были заметно велики, но всё равно казались роскошью по сравнению с его грязными тряпками. Он быстро оделся, довольный тому, что ткань была сухой и пахла мылом. Тем временем Вивиен бросила его одежду в большой таз с водой, щедро насыпала сверху какого-то порошка и перемешала рукой. — Пусть отмокает. — Я не собираюсь торчать здесь вечность. — Более чем уверена, что стражники сначала перевернут вверх дном весь бордель, прежде чем уйдут. Так что либо подождёшь, либо выйдешь в мокрой одежде. Мне, если честно, всё равно, — она даже головы не подняла. Леви только недовольно цокнул языком. Спорить было бессмысленно, поэтому он неловко сел на пол возле кровати, притянув к себе колени, и стал наблюдать с осторожностью за Вивиен. Вернувшись в комнату, она достала из небольшого шкафчика несколько булочек и небольшой бумажный пакетик с засахаренными орехами. Желудок Леви предательски сжался, и он сразу отвёл взгляд, сделав вид, что ничего не заметил. Но глаза сами возвращались к еде. Вивиен усмехнулась, замечая его голодный взгляд. — Угощайся, — Леви молчал. — Чай любишь? — Люблю. — Вот и хорошо. Она спокойно поставила чайник на плиту, быстро заварила чай и поставила перед ним простую белую чашку. Не такую красивую, как те, из которых они когда-то пили с матерью, но тоже чистую. Леви осторожно сделал маленький глоток. Рот приятно обожгло. Еще раз взглянув с опаской на Вивиен, все же потянулся к булочке и, сломав её пополам, положил кусок в рот, продолжая настороженно наблюдать за Вивиен. Та только улыбнулась. — Всё ещё меня боишься? — Не боюсь. — Ну конечно, — она хмыкнула. — Не можешь же признать, что тебя может напугать женщина. — Ты меня не пугаешь, — Леви покачал головой, говоря с набитым ртом, и поставил чашку на стол. — Мне не нравится, что я сижу здесь без оружия, не зная, чего от тебя ожидать. Вивиен понимающе кивнула. — Это уже больше похоже на правду, — она села напротив. — Но мне нет смысла тебя сдавать. Поешь, отдохнешь, потом наденешь свою одежду и исчезнешь. На этом и разойдёмся. Леви только молча кивнул. Ему нравился её план. Булочку он ел слишком быстро. Приходилось сразу запивать её чаем, чтобы не подавиться. Казалось, он мог съесть всё, что лежало на столе, настолько голоден был. Некоторое время Вивиен молча наблюдала за ним, потом вдруг спросила: — Этот головорез... Кенни. Он твой отец? Леви едва не подавился чаем, даже закашлялся, и поставил чашку обратно. — Не знаю. — Я видела тебя рядом с ним раньше, — она немного помолчала. — Он тебя бросил? Леви сразу помрачнел. — Никто меня не бросал, — он отвернулся к окну. — Мы никогда не были вместе. Вивиен грустно улыбнулась. — Всё такой же гордый, — она задумчиво затянулась очередной сигаретой. — Тяжело тебе будет. — А кому легко? — пробурчал Леви. — И то правда, — она тихо усмехнулась и внимательно посмотрела на него. — Даже интересно, какой должна быть девушка, чтобы однажды растопить твоё сердце. — Не нужна мне никакая девушка, — Леви фыркнул, проглатывая последний кусочек булочки. — Мне нужна еда, чтобы выжить. Вивиен долго молчала, поджав губы, но потом наконец вздохнула: — Что за мир такой... — Обычный, какой есть, — Леви пожал плечами. — Есть что-то лучше? — Нет. Не обычный, — Вивиен отрицательно покачала головой и подвинула к нему ещё одну булочку. — Ешь, — он вопросительно посмотрел на неё. — Считай, это моя благодарность Кушель. Леви ещё несколько секунд колебался, потом всё же взял булочку, едва заметно кивнув. — Спасибо. Это слово прозвучало так тихо, словно он и сам удивился, что смог его произнести. Уже через час Леви осторожно выпрыгнул из окна обратно на грязную мостовую. Его одежда всё ещё была влажной после стирки, но хотя бы перестала пахнуть сыростью и канализацией. Он одёрнул слишком длинную футболку, поправил рукава и поднял взгляд наверх. На втором этаже приоткрылась штора. Вивиен выглянула наружу с сигаретой в руке. Увидев его, она лениво подмигнула. — Не попадись снова. Леви ничего не ответил, только едва заметно кивнул. Женщина улыбнулась уголком губ и вновь скрылась за занавеской. Некоторое время он ещё смотрел на закрывшееся окно. Странная женщина. Он так и не понял, зачем она ему помогла, но задерживаться здесь было нельзя. Леви оглянулся по сторонам. Подземный город жил своей привычной жизнью. Где-то громко ругались торговцы. Из переулка выбежала стайка мальчишек, шумно гоняясь друг за другом с деревянными палками в руках. Они смеялись и толкались, пока не скрылись за очередным поворотом. Леви лишь проводил их взглядом. Играть с ними ему даже в голову не приходило. Слишком много времени приходилось думать о том, где достать еду, а не о том, как провести день. Мимо проходили взрослые. Кто-то его не замечал, а кто-то бросал короткий презрительный взгляд. Для них он был всего лишь ещё одним беспризорником. Ещё одним мальчишкой, который, скорее всего, долго не проживёт. Леви тихо фыркнул. Когда-нибудь они начнут воспринимать его всерьёз, а когда этот день наступит... Ему уже будет всё равно, что они думают. Он засунул руки в карманы, привычно сутулясь, и медленно побрёл по узким грязным улицам. Дом, оставшийся после матери, ждал его в другом конце квартала, ветхий и холодный. Но пока это было единственное место, которое он мог назвать своим. Леви опустил голову, ускоряя шаг. Главное было пережить сегодняшний день. А завтра... Завтра снова придумать, как не сдохнуть с голода.

***

Hyukoh — reserved seat

Несмотря на старый дом, покосившиеся стены и половицы, которые скрипели от каждого шага, внутри всегда звучал женский смех. Фэй нравилось это. Она ходила по длинному коридору, крепко прижимая к груди нелепую тряпичную куклу, которую совсем недавно подарила ей одна из соседских девочек. Точнее, Фэй просто попросила отдать ей игрушку, а девочка неожиданно сказала: — Забирай. Фэй тогда даже растерялась, ожидала сопротивления, но куклу всё равно забрала. Ещё ей нравилось, как здесь пахло. За сыростью старого дома всегда скрывались сладкие цветочные духи. Одни пахли розами, другие — лавандой, третьи были слишком резкими, но больше всего Фэй любила ягодный аромат. Им пользовалась только Сара. Поэтому Фэй уверенно направилась к её комнате. Она хотела показать новую куклу и попросить ещё свечей, потому что в её маленькой подсобке было слишком темно. По ночам Фэй казалось, что из угла вот-вот кто-нибудь выйдет. Ей было слишком страшно находиться в темноте. Она осторожно толкнула дверь, но та оказалась запертой. Фэй удивлённо нахмурилась, не понимая, почему Сара от неё заперлась. Мимо прошла одна из девушек, новенькая. Она потрепала Фэй по волосам, но та сразу недовольно дёрнула плечом, сбрасывая её руку. — Не трогай. Девушка только рассмеялась. — Сара занята с клиентом. Не беспокой её. — Ладно, — Фэй недовольно поджала губы, но все же развернулась и побрела обратно. Свою комнату она комнатой не считала, скорее маленькой кладовкой. По стенам громоздились какие-то старые коробки, тряпки, сломанная мебель и вещи, к которым ей запрещали прикасаться. В углу лежал тонкий продавленный матрас. После сна на нём у Фэй всегда затекали ноги. Она села, поставив куклу рядом с собой, и тяжело вздохнула. Свечей всё-таки было мало, и темнота медленно заполняла комнату. Фэй обняла себя руками, прислушиваясь. Ей опять показалось, что где-то за стеной кто-то ходит. Дом тихо скрипел, за стенами слышались приглушённые голоса, потом раздался какой-то странный звук, следом ещё один. Фэй вздрогнула. Она уже не могла понять, что было настоящим, а что ей только мерещилось. Не выдержав, она резко вскочила и выбежала в коридор. Может, найти Клару? Старуха всегда сидела где-нибудь внизу и никогда не прогоняла Фэй, правда заставляла считать и много писать, что ей не нравилось. Она уже сделала несколько шагов, когда дверь одной из комнат резко распахнулась, из неё выбежала Мари. Совсем молодая, ей только исполнилось восемнадцать, красивая рыжеволосая девушка, которая появилась здесь всего несколько дней назад. Она плакала. Фэй удивлённо посмотрела на неё, потом машинально опустила взгляд ниже. По ногам Мари тонкой струйкой стекала кровь, на коленях были синяки. Фэй застыла, ничего не понимая. Мари тоже заметила её, и её лицо исказилось ужасом. — Не смотри! — она яростно закричала на неё. — Иди отсюда! Фэй вздрогнула так сильно, что кукла выпала из рук. Она даже не стала её поднимать, лишь развернулась и со всех ног бросилась обратно в свою подсобку, захлопнув за собой дверь. Она прижалась к ней спиной, неожиданно понимая, что сейчас, сидя в полной темноте, ей было безопаснее, чем снаружи. Она попыталась лечь спать, но никак не могла провалиться в сон. Фэй лежала на своём тонком матрасе, крепко зажмурившись. Перед глазами плавали разноцветные звёздочки, но сон всё не приходил. За стенами старого дома скрипели половицы, хлопали двери и слышались приглушённые голоса. Дом никогда не засыпал. Фэй лежала в темноте и сама не знала, чего ждала, когда в дверь тихонько постучали. Она мгновенно подняла голову с надеждой. Дверь приоткрылась, и в её маленькую подсобку проникла полоска тёплого света. На пороге стояла Сара. Она, как всегда, ей тепло улыбалась. Светлые локоны мягко спадали на плечи, и от неё пахло теми самыми ягодными духами, которые Фэй любила больше всего. Фэй казалось, что Сара похожа на настоящую принцессу из сказок, которые та вечерами читала ей вслух. — Что ты тут одна сидишь? — ласково спросила Сара. — Мне сказали не появляться в коридоре, — Фэй опустила взгляд. Сара лишь махнула рукой. — Пойдём ко мне. Фэй тут же вскочила, с радостью принимая её протянутую ладонь. Комната Сары казалась совсем другим миром. Здесь горели свечи, на комоде стояли книги, небольшое зеркало и засушенные цветы в вазочке. Воздух был наполнен сладким ягодным ароматом. Фэй уже хотела сесть на кровать, но Сара мягко её остановила. — Не садись туда. Лучше сюда, — она подвинула небольшой пуф возле зеркала. Фэй с удивлением посмотрела на смятые простыни, на которых было мокрое пятно. Она пожала плечами, подумав, что что-то пролили, и послушно уселась. Сара ей ободряюще улыбнулась. — Опять волосы спутались, — она взяла расчёску. — Говорила же тебе, заплетай косы. — Не люблю, — буркнула Фэй. — С ними я как дурочка выгляжу. — Тогда давай я сама тебе что-нибудь красивое заплету. — Не надо... — И заодно сказку расскажу. — Ладно, — Фэй театрально вздохнула, потому что сказки она любила. Расчёска медленно скользила по волосам. Это оказалось приятно. Сара всегда расчёсывала очень осторожно. Совсем не так, как старая Клара, после которой хотелось плакать. Некоторое время они молчали. Фэй даже начала зевать, когда Сара неожиданно сказала: — Фэй... Кажется, скоро мне придётся уйти отсюда. — Куда? — она сразу обернулась к ней, выглядя испуганной. — Я встретила человека, которого очень люблю, — Сара тепло улыбнулась. — Помнишь сказки про принцесс? — Фэй кивнула. — Те, где сначала всё плохо, а потом появляется принц? — Да. — Вот мне кажется, я встретила своего. — Но я не хочу, чтобы ты уходила. — Я буду навещать тебя, — Сара нежно принялась плести ей косу. — А если не будешь? — её голос стал совсем тихим. — Мне здесь страшно. Сара осторожно положила ладонь ей на плечо. — Ты очень смелая. — Нет. — Да, — она продолжила заплетать косу. — А знаешь... однажды ты тоже встретишь своего принца. — Высокого? — Фэй сразу оживилась. — Может быть. — Блондина? — Почему обязательно блондина? — рассмеялась Сара. — Потому что принцы красивые. — Иногда принцы бывают брюнетами. — Не хочу. — И невысокими тоже бывают. Фэй возмущённо топнула ногой. — Тогда это не принц. Это кучер. — Амбиции у тебя, однако, — Сара звонко рассмеялась, целуя её в макушку. — Почему нет? Мне все говорят, что я красивая. Значит, и принц должен быть красивым, — насупилась Фэй, слегка съеживаясь от поцелуя в лоб. Сара покачала головой. — Не всегда красота делает человека принцем. Иногда настоящий принц — это тот, у кого доброе сердце. — Всё равно пусть будет красивым, — Фэй смешно сморщила нос. — Твоей красоты хватит на вас обоих, — она повернула Фэй к зеркалу. От самой макушки спускалась аккуратная коса. Фэй внимательно посмотрела на своё отражение и ярко улыбнулась. Сара действительно исчезла уже через неделю. В борделе тогда царило какое-то необычное оживление. Девушки смеялись, обнимали друг друга, поздравляли Сару, хотя самой её уже не было. — Повезло девчонке. — Нашла своего мужчину. — Замуж выходит. — Хоть кому-то удалось выбраться отсюда. Все радовались. Почти все. Фэй сидела на подоконнике и молча смотрела в окно. Она не понимала, почему ей так тяжело, почему она не была счастлива отъезду Сары, хотя та, кажется, и обрела своё счастье. Наверное, потому что больше никто не заходил вечером в её маленькую комнату, никто не читал ей сказок и не расчёсывал волосы. И больше нигде не пахло теми самыми ягодными духами. Теперь в коридорах витал только запах цветов, дешёвых духов и чего-то слишком резкого, что Фэй не нравилось. Даже комнаты стали холоднее. Старуха же ходила особенно мрачной. Однажды она остановилась возле Фэй, долго смотрела на неё и сухо сказала: — Никогда не повторяй ошибку этих дур. — Какую? — Фэй непонимающе нахмурилась. — Не влюбляйся. Старуха ушла, так ничего больше и не объяснив. Фэй тогда лишь пожала плечами, лишь догадываясь, что именно имела в виду Клара. Только спустя месяц она поняла. О смерти Сары либо молчали, либо говорили шепотом, боясь произносить это вслух. — Несчастный случай... — Так сказали... — Жалко девчонку... Все повторяли одно и то же, что что-то случилось, что Сара упала с лестницы, вот только... Когда девушки начали собираться на похороны, старуха неожиданно велела Фэй одеваться. — Пойдёшь со мной. — Зачем? — Не задавай глупых вопросов. Остальные девушки тут же запротестовали. — Вы с ума сошли? — Зачем тащить её на похороны? — Она ещё слишком маленькая. Но старуха лишь холодно ответила: — Пусть посмотрит, к чему приводят любовь и глупые фантазии. Фэй всю дорогу молчала. Она никогда раньше не была на похоронах. Ей говорили, что порой люди умирают, засыпают и всё. Поэтому ей казалось, что Сара сейчас просто проснётся, что всё окажется просто шуткой. Но когда они подошли к открытому гробу, Фэй застыла. Это была Сара и одновременно будто совсем не она. Её лицо попытались привести в порядок, накрасили, волосы причёсали. Но даже косметика не могла скрыть, насколько она исхудала. Нос выглядел иначе, словно когда-то был сломан. Одна сторона лица оставалась припухшей, руки казались тонкими, прозрачными. Она лежала неподвижно, похожая скорее на фарфоровую куклу, чем на человека. Фэй смотрела на неё, не моргая. Нет. Это не Сара. Сара должна была смеяться, заплетать ей косы, пахнуть ягодами и читать сказки, а не лежать здесь. Вокруг тихо плакали девушки. Кто-то вытирал глаза платком, кто-то просто стоял, не решаясь подойти ближе. Фэй же не могла отвести взгляд. Позднее старуха осторожно взяла её за плечо и отвела немного в сторону. Некоторое время они молчали, прежде чем она спокойно произнесла: — Запомни этот день, — Фэй подняла на неё глаза. — Никогда не верь в любовь. Никогда не верь, что кто-нибудь придёт тебя спасать. Она думала, что выходит замуж за принца, а оказалось, что он был просто больным человеком. Избил её, едва они остались вдвоём, — Клара тяжело выдохнула. — Проституток никто не считает людьми, девочка. Запомни это раз и навсегда. Фэй ничего не ответила. Она снова посмотрела на Сару, потом перевела взгляд на остальных девушек. Многие слышали слова старухи, но никто ей не возразил. Что-то больно сжалось внутри, впервые, по щеке медленно скатилась одна-единственная слеза. Фэй быстро стёрла её ладонью, еще и так сердито, будто разозлилась сама на себя. Она крепко стиснула зубы, сжав кулаки, и еще раз посмотрела на Сару, в последний раз, после чего молча пошла следом за старухой. В тот день она дала себе обещание. Никогда больше никому не доверять. Никогда не ждать спасения. Никогда не становиться такой, как Сара. Она станет сильной, переживёт всех.

***

Love Spit Love — How soon is now

Леви чувствовал себя брошенным уже в третий раз за свою жизнь. Первый — когда умерла мать. Второй — когда Кенни однажды просто ушёл, так ничего и не рассказав о себе. И третий — сегодня. Когда Эрвин, закончив всё, что должен был сделать после возвращения с экспедиции, исчез где-то со своим докладом, оставив Леви одного среди совершенно чужих людей, он не мог отделаться от ощущения, что всех, к кому он успевал привязаться, жизнь рано или поздно забирала. Перед глазами снова и снова возникало лицо Фарлана. Точнее то, что от него осталось. Леви видел многое. Он вырос в Подземном городе. Там насилие было таким же привычным, как грязь под ногами. Он видел убийства, голод, людей, готовых перегрызть друг другу глотки за кусок хлеба, но титаны... Чёртовы титаны оказались чем-то совершенно иным. Он до сих пор видел, как один из них с лёгкостью разрывает Фарлана на части. До сих пор помнил широко раскрытые изумрудные глаза Изабель. Помнил, как едва не наступил на её голову, не сразу поняв, что лежит под ногами. Эти глаза, полные ужаса. Они преследовали его каждый раз, стоило только закрыть веки, поэтому Леви не понимал, почему остальные разведчики сейчас могли смеяться. Для них операция закончилась успехом. Для него — смертью единственной семьи, которая у него была. Пока Эрвин отправился с докладом к Главнокомандующему, остальные решили отметить возвращение. Леви без особого желания пошёл вместе с ними, потому что толком и город не знал. Он однозначно не планировал привязываться к своим новым боевым товарищам. Ему было плевать, доживут ли они до следующей вылазки за стены. Это не его ответственность. Единственная причина, по которой Леви остался в разведке, приняв предложение Эрвина, было яростное желание перебить этих тварей. Он видел всех этих жалких глупцов в форме, которые не могли без команды и шагу сделать. Жалкие слабаки. Леви знал, что сможет без всякой помощи перебить сотни громадин. Просто дайте ему побольше газа и клинков. Он порубит каждую мерзость на мелкие кусочки, сделает из них фарш. Не нужна ему эта дружба. Не хочет он трепаться с этими идиотами за кружкой пива. Просто другого выбора у него не было. Эрвин бы не отпустил его гулять одного по столице, ведь все еще не доверял достаточно, чтобы выпустить из виду бывшего разбойника из Подземного города. Как будто я и так сбежать не смогу. Идиот. Леви недовольно оглянулся на помещение, куда его привели. Сначала ему показалось, что это обычный трактир, но стоило переступить порог, как он сразу понял свою ошибку. Красиво одетые девушки, навязчивые улыбки. Запах дешёвых духов, алкоголя и табачного дыма. Громкий мужской смех. Это место выглядело богаче того борделя, в котором когда-то работала его мать, но суть оставалась прежней. Леви почувствовал, как неприятно сжалась челюсть. Он ненавидел такие места. Ненавидел мужчин, которые смотрели на женщин, как на вещь. Ненавидел, что эти женщины продавали себя, как товар. А еще он ненавидел сам запах этих заведений. Разведчики звали его за общий стол. — Эй! Иди уже сюда! Хоть сегодня расслабься! — Без меня, — Леви коротко отмахнулся от них. Выбегать отсюда с бледным испуганным лицом он не мог, ему бы обязательно припомнили его слабость. Рассказывать о том, что вырос в таком месте, ему тоже не хотелось. Оставалось только пить. Подойдя к барной стойке, Леви сел в самом дальнем углу. Он опёрся локтем о столешницу, и прижал ладонь к лицу, закрыв глаза. Хотелось выпить и одновременно не хотелось совершенно ничего. Попросил у какой-то девушки чай, но она предложила только алкоголь, поэтому согласился. Вокруг шумели люди, громко смеясь. Где-то разбилась кружка, потом раздался громкий удар ладонью по столу. — Да как ты это делаешь? Следом ещё один голос: — Чёртова мошенница! Леви нехотя открыл глаза и обернулся. Неподалёку за круглым столом сидела совсем юная девушка. Он видел только её спину. Чёрные кудри спадали до талии. Она была одета в брюки, что его слегка удивило. Она спокойно перебирала карты, словно происходящее её совершенно не волновало. Перед ней лежала внушительная кучка золотых монет. Перед мужчинами — почти ничего. Судя по их лицам, проигрывали они далеко не первую партию. — Не может быть! — Ты опять жульничаешь! — Покажи руки! Девушка только рассмеялась, лёгким движением сбрасывая карты на стол. Один из мужчин грязно выругался. Леви едва заметно скривил губы. Ему показалось, что сейчас всё закончится очень плохо, что кто-нибудь обязательно ударит её. Вот идиотка. Решила обыграть в карты мужиков в борделе? Она отчаяннее, чем разведчики. Додумать он не успел, рядом снова возникла рыжеволосая девушка, которая принесла ему ранее выпивку. Она что-то приветливо сказала, предлагая составить ему компанию, но Леви даже не стал вслушиваться. — Нет, иди займись другими делами. Но она не ушла, пытаясь заговорить снова. Девчонка явно не желала сдаваться, и Леви уже был готов послать её куда подальше, когда к ней подошёл один из уже заметно пьяных клиентов. Леви бросил на мужчину короткий взгляд, оценивая, что сейчас произойдет что-то плохое. Он тяжело вздохнул, понимая, что не сможет иначе, что он все равно заступится, и похоже, обречет себя на очень длинный и очень утомительный вечер.

***

Фэй едва не получила по лицу. Старуха ведь предупреждала её, что не стоит слишком откровенно обыгрывать пьяных мужиков. Она недовольно потёрла предплечье. Один из проигравших так сильно схватил её, что завтра наверняка останется синяк. — Фэй! — рядом пробежала Софи, радостно улыбаясь. — Круто ты его успокоила. Видела? Мария уже ушла с каким-то молоденьким разведчиком, который спас её от Стива. Фэй лишь скривилась. — Да плевать мне, с кем она ушла. Этот придурок потом сел со мной играть в карты и едва не вмазал мне. — Конечно, они бесятся. Ты же оставляешь их без денег, — Софи прыснула. — При толпе особо ничего и не сделаешь, — устало ответила Фэй. — Не внушишь же каждому заткнуться. Софи пожала плечами. — Просто ты слишком молодая. Вот они и думают, что могут тебя запугать. — Плевать, — Фэй отмахнулась и вышла наружу. Небо уже начинало светлеть. Она устало прислонилась к стене, поставив одну ногу на выступ, достала сигарету и прикурила. После рабочей ночи глаза неприятно щипало от туши, еще и корсет безжалостно сдавливал талию. Хотелось только одного — снять его, рухнуть в постель и проспать часов двенадцать, но вот только смена ещё не закончилась. Пока последний клиент не уйдёт, отдыхать никто не позволит. Фэй медленно втянула табачный дым. Курила она редко, потому что старуха постоянно ворчала: — Ещё успеешь заработать себе привычку. Потом не бросишь. Фэй лишь закатывала на это глаза. Сейчас сигарета казалась единственным способом хоть немного прийти в себя. Она молча смотрела на небо, на то, как луна постепенно растворялась в рассвете. Она чертовски устала. Казалось, что не в карты играла и выпивку таскала, а лично перетрахалась с каждым из посетителей. Когда за её спиной хлопнула дверь и кто-то быстро вышел наружу, Фэй лениво повернула голову. Разведчик. Она сразу узнала его по зеленому плащу с крыльями свободы. Интересно, что такое свобода? Фэй усмехнулась сама себе, потому что ответ был прост. Деньги. Она провела парня взглядом. Он быстро спускался по ступеням, будто хотел оказаться как можно дальше отсюда. Фэй в презрении скривила губы. Ненавижу разведчиков. Нищие. За душой ни гроша. Зато, судя по рассказам девушек, развлекаются так, словно завтра не наступит. Она задержала взгляд на его спине. Совсем молодой. Решив не тратить последние силы на разглядывание чужого затылка, она отвернулась, оперевшись плечом о стену и продолжила курить, провожая взглядом бледную луну. Леви буквально вылетел из борделя. Его всё ещё потряхивало. Он и сам не понимал, что только что произошло. Почему он вдруг вывалил совершенно незнакомой девушке столько, сколько никогда не рассказывал даже самому себе. Она просто молча принесла ему чай, выслушала, не задавая лишних вопросов. Еще и провела для него урок сексуального просвещения, научив трогать там, где приятно. Пиздец какой-то. Каждый день все хуже и хуже. Перед уходом еще и оставил ей последние деньги, чтобы чувствовать себя лучше. Хотя на душе было тоскливо и грязно, словно снова вернулся в Подземный город. Он тяжело выдохнул, глядя на исчезающую с неба луну. Свежий воздух был вперемешку с запахом табака. Леви машинально повернул голову, находя курильщика взглядом. Возле стены стояла та самая девушка, что играла в карты. Чёрные кудри, сигарета в пальцах, острый профиль, почти скрытый волосами. Она даже не посмотрела в его сторону, просто устало курила. Леви задержал на ней взгляд всего на секунду. Какая мерзость... Он не знал, сколько ей лет, но выглядела она слишком юной для этого места. От одной этой мысли внутри стало гадко. Даже на поверхности всё оставалось таким же гнилым, как и под землей. Леви покачал головой, развернувшись на пятках, и быстрым шагом пошёл прочь, твёрдо решив, что сделает всё возможное, чтобы больше никогда в жизни не переступать порог ни одного борделя. И уж тем более, больше никогда не иметь ничего общего с его работницами.