Аватар (Джеймса Кемирона)

Солнце Пандоры клонилось к закату, окрашивая небо над рифами в цвета запёкшейся крови и золота. Вода у свайных жилищ клана Меткаина казалась расплавленным металлом. Двадцать восемь дней. Двадцать восемь мучительных рассветов и закатов, окрашенных скорбью. Сердце клана — их Т’цахик Ронал — ушла к Эйве, но покой не приходил. Наоборот, воздух звенел от невысказанного страха. Небесные демоны были разбиты, но не уничтожены. Их железная тень всё ещё маячила где-то за горизонтом, и каждый На’ви на рифах чувствовал это спинным мозгом. На общих мостках, где женщины чистили улов, тишину нарушила молодая собирательница. Её звали Вэйра, и она славилась острым умом, который часто опережал её осторожность. Её руки замерли над спутанными водорослями, а голубые глаза задумчиво уставились на запад, где солнце касалось кромки океана. — Если небесные демоны вернутся, одной нашей храбрости будет мало. Они принесут новые болезни, новые машины... — её голос звучал тихо, но весомо. — Говорят, никто не знает небо лучше, чем Дети Баньши. Их навыки выслеживания в воздухе и на открытой местности... Их стаи и... возможно, нам стоило бы... Договорить ей не дали. Воздух разрезало резкое, как удар хлыста, движение. Нейтири, сидевшая чуть поодаль с Тук на руках, не произнесла ни звука. Она просто подняла взгляд. Дочь Мо’ат, Т'цахик Лесного Народа, жена Торук Макто, она даже в доме Рифового Клана обладала непререкаемым авторитетом. Её золотые глаза вперились в Вэйру, и в них не было ярости. Там был приказ, ледяной и древний, как воды Великого Океана. Этого взгляда хватило. Собирательница осёклась на полуслове, её уши прижались к черепу, а голова склонилась в глубоком почтении. Жест был почти подобострастным — она признавала право Нейтири заставить её замолчать. Джейк Салли, отвлёкшийся от ремонта амуниции, застыл с ремешком в зубах. Он видел эту немую сцену. Видел, как побледнело лицо Вэйры и как напряглась спина его жены. В этом жесте было что-то большее, чем просто отповедь болтунье. Это был страх. Тщательно скрываемый, загнанный вглубь веков. Ночь накрыла лагерь, и рифы запели свою вечную песню. Дети уснули. Угли церемониального костра ещё тлели, когда Джейк нашёл Нейтири на дальнем конце платформы. Она стояла спиной к лагерю, глядя на запад, где за бескрайней водой прятались невидимые земли. Хвост её хлестал воздух в раздражённом ритме. — Эй, — тихо позвал Джейк, подходя и вставая рядом. Его человеческая привычка начинать разговор «в лоб» никуда не делась. — Что это было сегодня? Ты посмотрела на Вэйру так, будто она предложила пригласить Куорича на ужин. Кто такие эти «Дети Баньши»? Это ещё один клан На’ви? Он положил ладонь на перила, слегка наклоняясь, чтобы заглянуть ей в лицо. Его голос звучал рассудительно, по-солдатски прямо: — Послушай, если они действительно хорошие бойцы, если у них есть ресурсы... Если RDA опять начнёт высадку, нам понадобятся все союзники, каких мы сможем найти. Любой клан, который умеет драться. Мы должны объединиться, разве нет? Нейтири резко повернула голову. Отблеск звезд отразился в её широко раскрытых зрачках. — Нет, — отрезала она. Голос звенел металлом. — Ты не понимаешь, Джейк Салли. Твои мысли — это мысли Тав’тутэ. Мы так не живём. Дети Баньши — они не дети Эйвы. Фраза повисла в воздухе, как приговор. Джейк нахмурился, переваривая. В его понимании, не быть дитем Эйвы означало смерть души. Он машинально потер шрам на брови. — Они отреклись?... — переспросил он. — В каком смысле? Как Племя Пепла? — Нет! — Нейтири мотнула головой так яростно, что косички хлестнули по голым плечам. Слово прозвучало почти как рык, но в нём чувствовалась горечь пополам с вековым стыдом. — Нет. Это другое. Племя Пепла — безумцы, сломленные горем. А этих... «Детей Баньши»... Мы прокляли их задолго до того, как первый Небесный Человек упал с небес. Они первыми взяли металл в руки. Они использовали колесо. Ещё когда мой прадед был мальчиком. Джейк замер. Для него, бывшего морпеха, колесо и металл были синонимами прогресса. Для На’ви это прозвучало как черная магия. Как первородный грех. — Что?... — выдохнул он, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Связь с Эйвой напрямую зависела от гармонии с природой, а тут выяснялось, что некий клан добровольно выбрал технологический путь сотни лет назад. — Это... когда? И почему мы ничего о них не слышали? Нейтири надолго замолчала. Джейк мягко, но настойчиво взял её за руку, переплетая свои четырехпалые пальцы с её. Он не давил, он ждал. И плотина рухнула. — Их нет рядом, Джейк. Они не живут на одном месте, — её голос стал глухим, повествовательным, словно она пересказывала миф. — У них нет Дерева Душ. Нет священных рощ. Они грязные кочевники, живущие там, куда не ступала нога нормального На’ви. Там, за западным горизонтом, где кончаются леса, начинаются земли гор, сухой саванны и мертвой пустыни. Они всё время перемещаются своими караванами, как стая паразитов. Она сглотнула, и в этом жесте было древнее отвращение. — Они разводят Икранов как мы разводим Илу. Но не для духовной связи, а как... инструменты. Одна семья может владеть целым стадом баньши. У одного наездника может быть три, четыре горных икрана в подчинении. Не связь душ, Джейк, — она сжала его пальцы, — а рабство, основанное на страхе и муштре. Джейк молчал, переваривая услышанное. Колесо, стада, кочевники-скотоводы пустошей. Это ломало все его представления о архетипе благородных дикарей, которым были представлены На’ви. — С ними не контактируют, — продолжила Нейтири ледяным тоном. — Никогда. Ни один уважающий себя клан. Торговать с ними — грех перед Эйвой. Держать в руке вещь, сделанную Детьми Баньши, всё равно что втирать яд в свежую рану. Она замолчала, считая тему закрытой. Но Джейк думал иначе. Война меняла правила. Он подошёл ближе и заговорил — мягко, но с напором командира, вынужденного принимать непопулярные решения. — Нейтири, послушай меня. Я понимаю твой гнев. Честно. Я вырос в мире, полном металла и колес, и я знаю, какую пустоту они оставляют в душе. Но... — он развернул её лицо к себе, заставляя смотреть в глаза. — Мы все — жители Пандоры. Каждый, кто дышит этим воздухом, создан Эйвой. Небесные демоны не разбирают, кто «правильный» На’ви, а кто «отрёкшийся». Они уничтожат всех. И если Дети Баньши умеют навыки лучше нас, если они знают те места, которых не знаем мы... Разве мы можем позволить себе отказаться от такого шанса? Ради защиты Леса. Кланов. Ради нашего Дома. Ради наших детей. Последний довод заставил её вздрогнуть. В наступившей тишине было слышно, как океан лижет сваи. Нейтири стояла неподвижно, только мышцы ходили на острых скулах. В ней боролись дочь Цахик, для которой «Дети Баньши» были исчадиями мифического ужаса, и жена Торук Макто — предводителя Сопротивления. Она понимала, что Джейк прав. Именно поэтому ей было так больно. Она закрыла глаза и шумно выдохнула через нос. — Я не могу говорить от имени всех кланов, — сдалась она, но голос был ломким и хрупким. — И я не буду кричать «нет», если старейшины разрешат искать этих... изгнанников. — Слово далось ей с огромным трудом. — Я не буду протестовать. Это было согласие. Вымученное, вырванное скрепя сердце. Джейк выдохнул и хотел притянуть её к себе, но она уже высвободилась из его рук и скользнула по мосткам обратно, в спасительную темноту их хижины, подальше от разговора о «грязном» прошлом своего народа. Он не пошел за ней сразу. И поэтому услышал то, что она прошептала ветру и умирающим углям костров. Шепот, полный детской обиды, непонимания божественного замысла и въевшейся за тысячелетия вражды: — Подлые дети Эйвы... Что ты задумала, Великая Мать, создав их такими?