Глава 4: Проверка палочек

Нимфадора Тонкс грустно улыбнулась, появившись у ворот Хогвартса, чтобы приступить к своему новому заданию. Дамблдор выразил обеспокоенность тем, что с Кубком Огня могли совершить несанкционированные манипуляции, и возможным возникновением конфликтов между определенными группами внутри замка; поэтому, учитывая её предыдущий опыт работы с Грозным Глазом, её прислали для поддержания порядка, чтобы турнир прошел как можно более гладко. Она не была недовольна этой ролью — в конце концов, еще один год под руководством Грюма был бы благом, — но годы её учебы в Хогвартсе можно было описать в лучшем случае как бурные, и воспоминания, которые она изо всех сил пыталась подавить последние пару лет с момента выпуска, всплыли вновь. Когда она только приехала, всё было так замечательно, как и ожидалось. Её распределили в Пуффендуй, как и её отца до неё, и она быстро подружилась со сверстниками. Она преуспевала в большинстве классов и даже нравилась персоналу. Но все её проблемы начинались и заканчивались её способностями. Вначале к ней тянулись и ученики, и преподаватели — все были очарованы тем, кем она была и на что была способна. Она с радостью демонстрировала свои возможности: меняла цвет волос, глаз и всё остальное, о чем её просили — дар, который со временем стал проклятием. Наступил третий курс, и всё изменилось кардинально. Началось всё с приглушенных разговоров и враждебных взглядов одноклассниц, которые судачили, будто она меняет внешность, чтобы произвести впечатление на парней, подчеркивая определенные достоинства ради привлечения внимания; вскоре последовали и прямые обвинения. Тринадцатилетней девочке это казалось и мелочным, и нелепым. Она даже не осознавала, что может вносить такие изменения, до гораздо более позднего времени, но никто не верил её заверениям в невиновности. Ей потребовалось время, но вскоре она поняла, что её «подруги» просто ей завидовали. В попытке унять презрительные взгляды она сознательно старалась выглядеть как можно более заурядно. Она носила волосы только естественных цветов и меняла свои черты так, чтобы слиться с толпой, но всё было напрасно. Обвинения в том, что она намеренно подчеркивает свои достоинства, продолжались. Хотя она никогда бы никому в этом не призналась, юную метаморфомагиню ранило то, что люди, которых она считала друзьями, могли так о ней думать. Будучи подростком, она провела много ночей в слезах, как ни старалась сдерживаться, мечтая лишь о том, чтобы быть нормальной. Когда она приехала на пятый год обучения, то решила, что ей больше не всё равно, и она больше не будет пытаться подстраиваться под чужую зависть. Образы, которые она принимала, становились всё более диковинными, прически — более дерзкими, а черты лица — подчеркнуто индивидуальными, что очень напоминало стиль, который она носит и по сей день. Она носила это как броню и стала почти полной копией того образа, который отрицала последние два года. Девушки школы превратили её в мученицу, и она решила играть роль, которую ей навязали. Смелость этого шага привлекла внимание противоположного пола — того, что она не учла, обдумывая своё решение. Школа, полная подростков, принесла гораздо больше сложностей и испытаний, чем она могла себе представить. Оглядываясь назад, она понимала, что была наивна и недооценила то, как трудно отстаивать свою индивидуальность в окружении, где каждый стремится навязать свои правила. Эта конкретная беда началась с, казалось бы, безобидных вопросов о том, что именно она может в себе изменить. Вскоре последовала настоящая охота за свиданиями с ней. Сама того не подозревая — урок, который она усвоит гораздо позже, — борьба за её расположение шла вовсе не из-за яркой и общительной личности, которую она проецировала, а из-за её способностей. Парни сообразили, что она может стать практически кем угодно, кого они пожелают, и за это её превозносили, за ней охотились. Разительная перемена по сравнению с тем презрением, к которому она привыкла. Такое внимание поначалу ошеломило и сбило её с толку, но она справлялась с ним как могла. В конце концов она согласилась на несколько свиданий, которые заканчивались одинаково: каждый из парней просил её изменить в себе что-то определенное, чтобы угодить ему. Столкнувшись с этим, она стала избегать отношений. Чтобы защититься от назойливых ухаживаний, она стала еще более экстравертной — той напористой женщиной, в которую она в итоге выросла. Она обнаружила, что подавление парней своими талантами — хотя это и вызывало еще больше гнева у девушек — было лучшей защитой. Теперь она сама ставила их в неловкое положение, и это оберегало её от чувства неполноценности, которое она испытывала, когда её просили подправить внешность ради поверхностной эстетики. Лишь однажды она позволила себе ослабить бдительность — и поклялась больше никогда этого не делать, когда узнала правду. Майкл Джонс, сокурсник-пуффендуец на год старше неё, привлекал её внимание еще с третьего курса. Он был хорош собой, силен, был загонщиком в команде по квиддичу и к тому же весьма умен. Он подошел и пригласил её на свидание совершенно неожиданно, и влюбленная девушка после долгих колебаний согласилась. Он всегда относился к ней с уважением, даже несколько раз помогал с уроками и за все годы почти не проявлял интереса к её способностям. Она довольно сильно нервничала из-за свиданий, помня, чем закончились предыдущие, но не видела причин избегать того, кого считала одним из немногих порядочных парней в школе. Так началось её единственное настоящее увлечение другим человеком. Он относился к ней как к обычной девушке, не просил ничего в себе менять и воспринимал её эксцентричность лишь легким пожатием плеч. И если бы она не подслушала разговор между ним и несколькими игроками команды по квиддичу, он стал бы тем, кому она охотно бы отдалась. Это случилось поздно вечером после тренировки, когда она вошла в раздевалку. Стоял декабрь, на улице было морозно, поэтому она решила подождать Майкла в женской части помещения. Стороны были разделены ширмами из соображений скромности, но это не мешало ей слышать всё, о чем говорили на другой стороне. — Ну как там дела с этой девчонкой Тонкс, Джонс? Нимфадора узнала голос Дэниела Робертса, второго загонщика в команде. — Вполне неплохо, — уклониво ответил Майкл. — Еще пара недель, и дело в шляпе. Тонкс нахмурилась и подобралась ближе к ширме, слегка вздрогнув, когда другой парень оглушительно расхохотался. — Молодчина, — похвалил тот. — Станешь на 10 галлеонов богаче, если провернешь это. Нимфадора почувствовала, как её сердце упало от этих слов. — Да, да, — вздохнул Майкл. — Взбодрись, Майк. Будешь первым, кому она наконец даст. Она услышала, как второй парень фыркнул, когда у неё скатилась первая слеза. — Она не такая уж плохая, — пробормотал Майкл. — Просто… — Она не Мелани, — закончил за него Дэниел. — Ой, да брось. Мы же это затеяли в том числе для того, чтобы ты её забыл. — Он разочарованно цокнул. — Ты же сам был только «за». Хотел проверить, оправдает ли она свое имя и окажется ли маленькой нимфоманкой. Больше Нимфадора ничего не слышала — она выскочила из комнаты, раздавленная и взбешенная одновременно. Её и раньше дразнили из-за имени, которым наградила её мать, но никогда еще она не чувствовала себя такой грязной. Ту ночь она провела в рыданиях, не скрывая обиды, а на следующее утро прокляла и Майкла, и Робертса за нанесенное оскорбление, став впредь предельно враждебной к любому, кто осмеливался произнести её ненавистное имя. Она была Тонкс, и это было единственное обращение, которое она позволяла. Тот опыт ранил её сверх меры, но вместо того чтобы позволить ему сломить себя, она использовала его. Это помогало ей сохранять сосредоточенность в течение долгих одиноких часов, когда она готовилась к экзаменам, чтобы стать аврором. Она выросла над этой ситуацией, стала сильнее и расцветала, видя собственный прогресс. Когда пришло время сдавать Ж.А.Б.А., она была готова. Часы подготовки и годы уединения вылились в последовавший за ними успех. Она получила необходимые оценки и была принята в академию всего через несколько дней после подачи заявления. Тонкс оставила Хогвартс позади, чтобы начать новую жизнь — ту, где её таланты будут ценить за то, чем они являются, а не за то, какую выгоду из них могут извлечь другие. По крайней мере, она так думала. В академии ей потребовалось совсем немного времени, чтобы снова натолкнуться на те же завистливые взгляды женщин и похотливые — мужчин. Она вновь почувствовала себя школьницей, пока не познакомилась с более опытными сотрудниками и не нашла своего рода родство со старшим поколением. Грюм немедленно взял её под своё крыло, когда увидел, каким потенциалом она обладает в обращении с палочкой; это немало удивило старших авроров, которые никогда прежде не видели, чтобы этот человек проявлял такой интерес к новичку. И мадам Боунс, и Кингсли относились к ней как к любому другому стажеру и тоже быстро заслужили её уважение. Никто из них не ждал от неё ничего, кроме того, чтобы она была лучшей в своём деле, и не смотрел на неё иначе из-за её способностей. Доверие и уважение, которые она от них получала, позволяли гораздо легче переносить всё остальное. Однако она всё еще была Тонкс и всегда будет ею. Однажды она уже позволила себе ослабить бдительность и дорого за это заплатила. Больше она такой ошибки не совершит. Когда она узнала о своём задании, то убедила себя, что справится. Она больше не была той девчонкой, которая плакала из-за того, как её воспринимают другие; теперь она была женщиной, ставшей сильнее. Но она не могла избавиться от чувства уязвимости в тот момент, когда смотрела на место, где ей причинили столько боли. Поэтому она сделала то, что делала всегда в таких случаях: сделала цвет волос на несколько тонов ярче, сильнее подчеркнула свои женственные формы и приняла тот кокетливый образ, который отпугивал самых решительных мужчин. Никто и никогда не догадался бы по её манере держаться или поведению, что ей не хватает опыта, но это был лучший известный ей способ самозащиты. Это стало для метаморфа второй натурой и тем, кем она была для всех — как для тех, кто её знал, так и для тех, кто не знал.

***

Из комнат, отведенных Гарри и его свите, вышел измотанный Сириус Блэк. Большую часть последних четырех дней он вместе с Гарри, Лео и Кассиопеей провел в добровольном заточении, разрабатывая стратегию борьбы с драконом в предстоящем первом задании турнира. Планирование всё еще шло полным ходом, а чувство тревоги, поселившееся в нем с тех пор, как стало известно о выборе имени Гарри, после их прибытия в школу только усилилось. Сириус не сомневался, что Гарри выступит блестяще, но он совершенно не доверял всем остальным факторам, особенно неизвестному лицу или лицам, которые изначально подбросили это имя. Он глубоко вздохнул, направляясь в вестибюль, жаждя свежего воздуха и передышки от разговоров о драконах. Настолько погруженный в беду мальчика, он не замечал фигуру, поднимавшуюся по лестнице, по которой он спускался, пока случайно не столкнулся с ней. — Виноват, — пробормотал он в полголоса. — Сириус, — окликнул его голос, когда он попытался пройти мимо. Он поднял глаза, и его взгляд тут же стал колючим, встретившись с нервным взором Джеймса Поттера. — Поттер, — коротко бросил он в ответ. Джеймс провел рукой по волосам и слабо улыбнулся; выражение его лица было почти умоляющим. — Мы можем поговорить? Пожалуйста. Сириус вздохнул и покачал головой. — Я не хочу спорить, Бродяга, пожалуйста, мне просто нужно сказать тебе кое-что. Неохотно Сириус кивнул и жестом предложил мужчине идти вперед. Джеймс благодарно кивнул и открыл дверь кабинета в коридоре, из которого Сириус только что вышел. Убедившись, что там пусто, он вошел и дождался, пока Сириус последует за ним, после чего запер дверь и наложил несколько чар приватности. Между дуэтом воцарилась довольно неловкая тишина, пока Джеймс пытался подобрать слова, чтобы передать то, что ему нужно было сказать своему бывшему другу. — Как ты, Сириус? — спросил он в попытке разрядить обстановку. Сириус снова покачал головой. — Что ты хочешь сказать, Сохатый? Джеймс скованно кивнул, сглотнув ком в горле. — Прежде всего, я хочу извиниться — за всё. Что бы ни случилось, никогда не было причин для того, чтобы всё обернулось именно так. Я не собираюсь оправдывать то, что мы сделали, это непростительно, но, если это хоть чего-то стоит, мне правда очень жаль. Сириус кивнул в знак принятия, тяжело привалившись к одному из столов. — Не во всём твоя вина, — пробормотал он. — Дамблдор и со мной играл в свои игры, и если бы не Кэсси, сомневаюсь, что я когда-нибудь нашел бы Гарри. — Как он? — с тревогой спросил Джеймс. Сириус снова прищурился и заметно сдулся. — Было тяжело, Сохатый, — ответил он. — Когда мы нашли его… — он поперхнулся и изо всех сил пытался сохранить самообладание. — Он жил в чулане, заброшенный, избитый и в собственной грязи. Мы едва успели его спасти. Джеймс был не на шутку в ужасе, его эмоции смешались в коктейль из душевной боли и праведной ярости. Он схватил стоящую слева парту и с криком швырнул её в стену. Его била неконтролируемая дрожь при мысли об одном из своих детей в таком состоянии; он посмотрел на друга, чувствуя к нему благодарность, которую не мог выразить словами. Без предупреждения он сократил разделявшее их расстояние и крепко обнял его. — Спасибо, — яростно прошептал он, — спасибо, что был рядом с ним. Сириус напрягся от этого контакта, не зная, как реагировать. Он разрывался между желанием ударить этого человека и утешить его. Не проходило и дня, чтобы он не вспоминал, как взял Гарри под опеку и из какого плачевного состояния он его вызволил. — Мы забрали его, Джеймс, только это и важно, — вздохнул он. Джеймс отстранился и кивнул, сжимая плечи друга; он не знал, как объяснит всё это жене. Её сестра никогда не была приятной женщиной, но откровенное насилие — это совсем другое. — Правда, спасибо тебе, Сириус, — повторил он. — Нет ничего, чем я мог бы отплатить за то, что ты сделал. — Я его крестный, — просто ответил Сириус. — Я лишь сделал то, что поклялся сделать в день его рождения. Джеймс признательно кивнул. — Как он на самом деле? — спросил он дальше. — Как вы решили проблемы с его магией? Сириус глубоко выдохнул, раздумывая, как много он хочет рассказать. Джеймс Поттер определенно не был его любимым человеком, и он не хотел предавать доверие Гарри. — Вся эта история с магией была для Гарри огромным потрясением, — устало начал он, — и остается им до сих пор. Мы были честны с ним с самого начала и сказали, что использовать магию так, как это делаем мы, будет невозможно. Он воспринял это стоически, но я видел, как его задевало то, что он мог изучать только зельеварение и всё остальное, что не требовало палочки. Он устало потер глаза и сделал успокаивающий вдох. — Ему было семь, когда мы были в Египте и осматривали древние гробницы. Не знаю, что именно произошло, но он слишком близко подошел к какому-то ритуальному столу, и тот что-то с ним сотворил. Он тяжело сглотнул, заново проживая воспоминание о Гарри, зависшем в воздухе, и о чувстве собственного бессилия. — Я чуть не потерял его, Джеймс. Если бы не Кэсси и мой дед, которые помогли с кровью, я бы его лишился, — закончил он с затаенным страхом. — Так вот почему он похож на тебя? — спросил Джеймс. Сириус пожал плечами. — Я не знаю, что с ним случилось. Должно быть, это было своего рода кровное усыновление. Когда мы проверяли его, он определился и как Поттер, и как Блэк, но никто не может сказать нам ничего определенного. Джеймс согласно кивнул. — Главное, что с ним всё в порядке. — Он невероятный, Джеймс, — прошептал Сириус. — Может, он и выглядит как мы, Блэки, но в нем очень много и от тебя, и от Лили. Он заставляет меня гордиться им каждый божий день. Он умнее, чем мы когда-либо были, и искуснее владеет палочкой. Я не выигрывал у него дуэли уже почти два года, — признался он с некоторой застенчивостью. Джеймс усмехнулся, чувствуя, как его переполняет гордость за старшего сына. — Я рад, — искренне ответил он, — хотя и не удивлен. Он проявлял стихийную магию с восьми месяцев. До сих пор помню, как он левитировал свой полный подгузник и уронил его Лили на голову. Сириус фыркнул при этом воспоминании. — Его тихий смешок всегда означал неприятности для кого-то, — задумчиво произнес он вслух. Джеймс кивнул, и его улыбка сменилась суровой складкой губ. — Я не жду, что ты простишь меня, Бродяга, но, как бы то ни было, я просто хотел извиниться и поблагодарить тебя. Единственное, в чем я не ошибся, — это когда выбрал тебя его крестным. Ты стал ему лучшим отцом, чем я когда-либо мог надеяться стать. Сириус лишь пожал плечами. — Это было непросто, — пробормотал он, — но стоило каждой минуты. Джеймс кивнул. — После того, что он пережил, я понимаю, почему он нас ненавидит, — вздохнул он. При этих словах выражение лица Сириуса стало мрачным. — Ему пришлось несладко, Джеймс, и это не то, от чего можно просто отмахнуться. Со стороны может показаться, что он справился, но я знаю, что это всё еще гложет его. Он — закрытая книга, когда дело касается чувств, и из-за этого у него серьезные проблемы с доверием и близостью. Потребовались месяцы жизни с нами, чтобы он просто расслабился, и он мало кого подпускает к себе. Но он хороший парень, и чертовски опасно оказаться у него на пути, — с горечью закончил он. — Я не планирую этого делать, — заверил его Джеймс. Сириус фыркнул и покачал головой, не уверенный, не совершает ли он ошибку, давая Джеймсу шанс искупить прошлое. — Он не из тех, кто легко прощает, и я сомневаюсь, что он сменит гнев на милость, но если он решит с тобой поговорить — будь с ним терпелив. Дай ему выговориться и будь с ним предельно честен. Он не потерпит лжи, — предупреждающе закончил он. Джеймс слабо улыбнулся. — Спасибо, — серьезно ответил он. — Мы будем ждать, пока он сам придет к нам, если он того захочет. Сириус сухо кивнул, снимая чары и отпирая дверь. — Не давай мне повода пожалеть об этом, Джеймс, — посоветовал он на прощание и вышел. Потребность в одиночестве и покое сейчас была еще сильнее, чем когда он покидал свои комнаты некоторое время назад. К счастью, ему не помешали никакие другие отвлекающие факторы, пока он пробирался через замок на территорию, глубоко вдыхая и впитывая знакомую обстановку. Однако желанный покой длился не так долго, как он надеялся. Погруженный в свои мысли, ноги вынесли его к главным воротам, прямо на путь мракоборца в красной мантии. Оказавшись в их власти несколько раз в юности, он не горел желанием пересекаться с кем-либо из них в своем нынешнем настроении. — Сириус Блэк? — спросил женский голос. Мужчина выругался себе под нос, поворачиваясь к ней, и быстро понял, что она слишком молода, чтобы оказаться по ту сторону баррикад во время любых его эскапад. — Да? — ответил он с подозрительной гримасой. Женщина радостно улыбнулась, ее розовые волосы меняли цвета, пока она подпрыгивала на носках. — Нимфадора? — осведомился он, приятно удивленный появлением своей юной кузины. — Черт возьми, я не видел тебя с тех пор, как ты бегала по саду в одних трусиках и всем мешала, — усмехнулся он, заключая теперь уже покрасневшую женщину в крепкие объятия. — Просто Тонкс, Сириус, — твердо сказала она, отвечая на объятия. Сириус осторожно отстранил ее и нахмурился, глядя на упрямое выражение, появившееся на ее лице. Пренебрежительно пожав плечами, он снова улыбнулся. — Как скажешь, — рассмеялся он. — Мракоборец? — излишне уточнил он, кивнув на мантию. Тонкс гордо кивнула. — Это всё, кем я когда-либо хотела быть, — счастливо ответила она. — Что же ты тогда здесь делаешь? — спросил он, слегка нахмурившись. Тонкс вздохнула. — Это мое новое задание на год. Дамблдор запросил присутствие мракоборцев. Он не в восторге от того, что имя Поттера вылетело из Кубка, и Амелия решила, что я лучше всего подхожу для этой работы, так как я самая молодая и меня учил Грюм, — объяснила она, покачав головой. — Он не Поттер, — твердо поправил Сириус. — Он был воспитан как Блэк и носит нашу фамилию. Тонкс извиняюще кивнула, опешив от резкости его слов. — Извини, Сириус, я знаю только то, что было напечатано. Мужчина коротко проворчал что-то себе под нос, прежде чем отмахнуться от её извинений. — Всё в порядке, — заверил он её. — Нам всё же стоит поболтать как следует. Когда у тебя будет время, наши комнаты находятся за портретом сэра Кэдогана. Ты можешь зайти в любое время, — предложил он с теплой улыбкой. — С удовольствием, — ответила Тонкс. — Мне нужно отметиться у Дамблдора, но я могу зайти после, если хочешь? Сириус кивнул, и его улыбка стала шире от её энтузиазма. — Арктуруса здесь нет, а с Кэсси я разберусь. Ты же знаешь, что у меня никогда не было проблем с твоими матерью и отцом, не так ли? Тонкс поморщилась при упоминании других членов семьи Блэк, но понимающе кивнула. — Я знаю, Сириус. Мама была очень обижена, что ты не поддерживал связь после того, как всё произошло. Сириус глубоко выдохнул. — Я напишу ей, — пообещал он. — Столько всего произошло, и я хотел забыть всё, что связано с этим местом. — Ты не мне должен давать объяснения, — заметила Тонкс. — Она будет чертовски зла на тебя, но я знаю, что она скучает по тебе. Сириус покачал головой, вспомнив вспыльчивый характер своей кузины. Она была самой вежливой, но всё равно не той, кого стоило расстраивать. — Я всё исправлю, — вздохнул он. Тонкс ярко улыбнулась на его заявление. — Что ж, я отмечусь у Дамблдора, и скоро увидимся? Сириус кивнул. — Рад был тебя видеть, Ним… Тонкс, — поправился он, заметив её свирепый взгляд. — И я тебя, Сириус, — бодро ответила она, развернувшись и направляясь к замку. Сириус с нежностью смотрел ей вслед. Эта девочка всегда забавляла его, когда он навещал её. Она всегда была довольно шумной, и он мог только представить, сколько хлопот она доставила Энди и Теду, пока росла.

***

— Этот парень действительно хочет тебя ненавидеть, — прошептал Лео Гарри, сидящему слева от него. Пока Сириус отдыхал, дуэт решил посетить одно из многочисленных занятий, предлагаемых в Хогвартсе, и по настоянию Гарри они отправились в подземелья, чтобы присоединиться к уроку шестикурсников Гриффиндора и Слизерина. Профессор зельеварения нехотя позволил им присоединиться и воспользовался случаем, чтобы засыпать Гарри довольно каверзными вопросами спустя всего несколько мгновений после того, как они устроились. Чем на большее количество вопросов он получал ответы, тем больше мужчина раздражался, и вена на его виске заметно пульсировала. Гарри, будучи всегда почтительным мальчиком, отвечал на них все, к вящему неудовольствию мужчины. — Похоже, вы унаследовали способности вашей матери, когда дело касается этого предмета, — признал он, злорадно наблюдая за тем, как молодой человек перед ним вздрогнул при упоминании женщины. Удовлетворенный реакцией, сальноволосый профессор дал ученикам задание, поручив им сварить Напиток живой смерти. Собрав необходимые ингредиенты из шкафа, они приступили к работе в тишине, и единственными слышимыми звуками были потрескивание пламени под котлами и мерный стук ножей. — После того, что произошло между ним, Сириусом и остальными в школе, я не удивлен, — пробормотал Гарри в ответ. Лео пожал плечами. — Вот человек, который держит обиду. Или ты уже успел его чем-то расстроить? — Его расстраивает сам факт моего существования, — вздохнул Гарри. — Блэк и ваш друг, — громко окликнул Снейп. — Если только вы не обсуждаете свое зелье, я советую вам обоим заткнуться. — Приношу свои извинения, профессор Снейп, — ответил Гарри с едва скрываемым сарказмом. Мужчина несколько мгновений свирепо смотрел на пару, прежде чем начать перемещаться по классу, проверяя работу других учеников. — Мерзавец, — пробормотал Лео, заставив Гарри фыркнуть, а мужчину — резко обернуться в их сторону. Под укоризненным взглядом раздраженного профессора эти двое завершили порученную работу в дружеском молчании, оба с нетерпением ожидая окончания занятия, когда они смогут вырваться из гнетущей атмосферы. — Не думаю, что когда-либо встречал более неприятного типа, — воскликнул Лео, когда они вышли. — Должно быть, сочетание темноты и паров зелий делает его таким жалким. Гарри кивнул. — Хотя свое дело он знает, — возразил он в оправдание. — Жаль только, что он не горит желанием нас хоть чему-то научить, — раздался голос справа от парочки. — Или обзавестись чувством юмора, — подхватил точно такой же голос слева. — Близнецы, — вздохнул Лео, — к тому же чертовски рыжие, — добавил он, оглядев их. — Фред… — И Джордж Уизли, — представились двое с поклоном. — И я думаю, вы заметите, что у нас волосы прекрасного медного цвета, — закончил Джордж. — Это делает нас весьма лихими, — сострил Фред. — Я бы сказал, красавчики хоть куда, — добавил Джордж. Лео покачал головой, переводя взгляд с одного на другого, одновременно забавленный и ошеломленный их выходками. — От вас двоих у меня голова разболится, — пробормотал он. — Пойду лучше проверю Распутина, один Мерлин знает, чем он там занят в этом лесу, — объявил он, когда они достигли вестибюля. — Кто такой Распутин? — спросил Фред. Лео одарил вопрошающего близнеца дьявольской ухмылкой. — Это мой друг, может, как-нибудь познакомлю вас обоих с ним, — предложил он, и его оскал стал хищным. — Будем ждать новых шалостей, — бросил Фред в спину уходящему парню. — Мы бы никогда не отказались от прогулки по лесу, — с вызовом добавил Джордж. Гарри рассмеялся, качая головой. — Я бы не слишком на это рассчитывал, — посоветовал он. — Распутин — не самое покладистое существо. — «Существо», говорит он, — вслух размышлял Джордж, почесывая подбородок. — Что же это за существо? Взгляд Гарри метнулся между внимательными близнецами, и он улыбнулся. — Такое, которого я бы советовал избегать, если вам дороги ваши конечности, — загадочно ответил он. — До встречи, джентльмены, — добавил он, оставляя после себя двух занервничавших Уизли и направляясь обратно в комнаты Блэков, намереваясь провести необходимое время вдали от хаотичной суеты замка. Он вернулся и обнаружил Сириуса в гораздо более расслабленном состоянии, чем то, в котором он покинул их ранее в тот же день; тот развалился в кресле. — Где ты был? — спросил мужчина. — Мы ходили на урок зельеварения к Снейпу, — ответил Гарри, снимая мантию и оставаясь в белой футболке и темных джинсах. — И как же старина Нюниус обошелся с тобой? Гарри слегка фыркнул, бросив на отца раздраженный взгляд. — Как думаешь? Сириус беззастенчиво усмехнулся, вытягивая ноги и кряхтя. — Плоды семилетних трудов, — констатировал он. Заметив, что Гарри направляется в ванную, он взмахнул палочкой в сторону двери, подавляя желание рассмеяться. — Ты не можешь винить меня за то, что я вытворял в детстве, — крикнул он. Гарри на мгновение замер, его рука крепче сжала ручку, и он просто покачал головой. Не желая обсуждать это дальше, он толкнул дверь, но застыл на месте от испуганного вскрика. Инстинктивно он выхватил палочку и направил её на крайне смущенную женщину, которая пыталась прикрыться, а его глаза опасно блеснули изумрудным светом. — Ты кто такая? — потребовал он ответа. Нимфадора Тонкс прикрылась как могла, сгорая от стыда из-за того, что кто-то застал её за пользованием удобствами. Она встретилась взглядом с незваным гостем и замерла под его тяжелым взором. Нужно было приложить немало усилий, чтобы вывести молодого мракоборца из равновесия, но юноше, стоявшему перед ней, удалось сделать это одним лишь взглядом. Она могла лишь бессвязно лепетать, разрываясь между гневом и возмущением. Сбитый с толку появлением незнакомой женщины в ванной и не получив ответа на свой вопрос, Гарри отвернулся, чтобы предъявить претензии отцу, но обнаружил, что тот согнулся пополам, хохоча над затруднительным положением обоих. Не видя в ситуации ничего смешного, Гарри зарычал, направляясь к мужчине. — У нас был договор, — прошипел он. — Никаких женщин днем, и ты будешь вести себя осмотрительно. Сириус поднял примиряющую руку, всё еще не в силах говорить из-за душившего его смеха. Их прервал звук спускаемой воды в туалете, и вскоре к ним присоединилась яростная рыжеволосая женщина, чье лицо покраснело до того же оттенка. Не обращая внимания на его гнев, она подошла к Гарри и с силой ткнула его пальцем в грудь. — Какого черта? У тебя что, привычка входить к женщинам, когда они в уборной? — процедила она. Гарри был удивлен ее агрессией, но раздраженно покачал головой. — Меня винишь? Тебе стоило бы попробовать запереть дверь, если собираешься пользоваться чужой ванной, — парировал он. Тонкс гневно вскинула лицо к нему. — Я запирала дверь. Гарри прищурился и перевел внимание на несколько успокоившегося Сириуса, хотя тот всё еще носил торжествующую усмешку. — Это ты сделал, — обвинил он. Сириус усмехнулся. — Всего лишь вернул должок, — ответил Сириус с шутливым салютом. Гарри покачал головой, вспомнив, как он поступил так же с этим человеком и своей тетей Кэсси. Гнев женщины был чем-то, что он никогда не забудет, а Сириусу потребовалось почти две недели, чтобы иметь возможность с комфортом сидеть после того, как он вошел к ней. — Это не меняет того факта, что ты нарушил правила, — ворчливо возразил Гарри. — Всё не так, — отверг обвинение Сириус, поморщившись от подтекста. — Это моя кузина, Нимфадора. Я рассказывал тебе о ней много лет назад. Гарри немедленно снова повернулся к женщине, с хмурым видом заметив, что её волосы теперь ярко-розового цвета. — Прошу прощения, Нимфадора, — искренне произнес он. — Я не так всё понял и прошу прощения за неловкость. — Меня зовут Тонкс, — поправила она. — Всё в порядке, но Сириус за это заплатит, — пообещала она со зловещей ухмылкой в сторону мужчины, который теперь вытаращил глаза. — Это была просто безобидная шутка, — обиженно пробормотал он. — Несмешная, — отчитал его Гарри. — Я мог серьезно её поранить. — Или увидеть больше, чем ты увидел, — добавила Тонкс с подмигиванием. Гарри слегка покраснел, качая головой. — Ещё раз извиняюсь, — произнёс он. Тонкс пожала плечами. — Никакого вреда не причинено, — вздохнула она. — К тому же, расплачиваться за это будет Сириус. Он не единственный, кто любит хорошую шутку. Гарри усмехнулся. — Что случилось с твоими глазами? — спросила женщина. — Минуту назад они были зелёными. Гарри потёр затылок. — Они меняются, когда я злюсь или использую магию, — объяснил он. — А что с твоими волосами? Тонкс озорно ухмыльнулась, и её волосы начали быстро менять цвет, переливаясь всеми красками радуги. — Я метаморфомаг, — гордо пояснила она. Гарри понимающе кивнул. — Полный или частичный? — Полный, — подтвердила она, несколько раз изменив черты лица, прежде чем вернуть их к выбранному на сегодня облику. Она заметила, что Гарри, похоже, почувствовал себя немного неловко из-за этого откровения, и слегка нахмурилась. — Должно быть, полезно для твоей работы, — предположил он, указывая на её красную мантию. — Ага, — ответила она с кивком. — Полезно для многих вещей, — добавила она с подмигиванием. Гарри покачал головой, еще раз свирепо взглянув на отца. — В общем, я оставлю вас. Пойду немного потренируюсь, — объявил он. — И завтра взвешивание палочек, — добавил он. — Приятно было познакомиться, — сухо произнес он, прежде чем выйти из комнаты. — Я сказала что-то не то? — спросила Тонкс, когда он ушел. Сириус вздохнул. — Нет. Гарри не очень ладит с новыми людьми, и я думаю, твоя способность его немного смутила. Он привыкнет, — пообещал он. Тонкс лишь растерянно кивнула при мысли о младшем Блэке. Его любопытство ограничилось лишь вопросом об уровне её талантов. После этого он явно отстранился от неё. Она не могла не чувствовать себя немного задетой и думала, что сделала что-то не так. Вместо того чтобы зацикливаться на этом, она решила, что поговорит с ним позже. Сириус вкратце объяснил, что случилось с ним в детстве, и она не хотела, чтобы её присутствие создавало дискомфорт для него или для неё самой, пока она проводит время со своим старшим кузеном.

***

Гарри проснулся на следующее утро, проведя вечер за легкой тренировкой и уходом за своей палочкой — это он делал регулярно. Она была его самым ценным достоянием не только потому, что когда-то он верил, что никогда не сможет владеть ею, но и из-за её происхождения. Он совершил утреннюю пробежку по территории замка, после чего принял душ и стал ждать пробуждения Сириуса, что обычно не случалось в разумное время. Свободное время он занял легким повторением сведений о различных породах драконов, которых Лео опознал по прибытии, поражаясь размерам и огромной силе этих существ. — Невероятно, — пробормотал он, недоумевая, что Министерство включило их в турнир. Существа такого калибра несли только разрушение и представляли угрозу для любого, кого считали противником или добычей. Список животных, которых они таковыми не считали, был, в конце концов, очень мал. Он размышлял о том, знают ли другие чемпионы, с чем им предстоит столкнуться, но больше не думал об этом. Как указывали и Лео, и Сириус, это было преимуществом, и сам он уж точно не собирался объявлять об этом во всеуслышание, хотя последний из них был убежден, что они и так как-нибудь узнают. — Доброе утро, — поприветствовал его сонный Сириус, прежде чем громко зевнуть, вырывая его из мыслей. — Хорошо спалось? — Неплохо, — ответил Гарри, когда мужчина притянул его к себе для объятий. Это было простое проявление привязанности, но Сириус всегда делал это, когда впервые видел Гарри за день. Для Гарри это было одной из тех вещей, которые он никогда не принимал как должное. — Ты готов к взвешиванию палочек? Гарри пожал плечами. — Мне не нравится идея того, что её будут осматривать, но, полагаю, это должно быть сделано. Сириус кивнул. — Я так понимаю, проверять их будет Олливандер. Он хороший парень, немного чокнутый, но чертовски хорош в своем деле, — объяснил Сириус. — Тогда почему я не получил свою первую палочку у него? — спросил Гарри. — Потому что тебе должно исполниться одиннадцать, чтобы купить её у него, — ответил Сириус, взъерошив волосы подростка. Гарри что-то пробормотал себе под нос, поправляя прическу и бросая на мужчину язвительный взгляд. — И непохоже, что тебе когда-нибудь понадобится новая, так что не повезло, малыш, — заметил Сириус. — И помни: не позволяй никому смотреть на тебя свысока из-за этого. Это твоя палочка, и всё в ней — часть тебя. — Я знаю, — вздохнул Гарри. Откровение о том, что Гарри является змееустом, было встречено Блэками с большим любопытством. Гарри, которому было всего девять лет, когда он об этом узнал, не понимал, почему этот язык пользуется таким почтением среди определенных волшебников. Когда Арктурус объяснил, что последний Темный Лорд был таковым, Гарри сделал все возможное, чтобы забыть о наличии у него этой способности. Так было до тех пор, пока его тетя Кэсси не провела с ним долгую беседу о магическом намерении и обладании уникальной способностью, которую у него был шанс исследовать. С тех пор это стало тем, во что он вкладывал значительное количество времени. Арктурус раздобыл для него несколько книг для изучения, и его мастерство в этом разделе магии за эти годы только возросло. С тех пор он не оглядывался назад. — Что ж, у нас есть немного времени, прежде чем мы должны там быть. Как насчет того, чтобы я показал тебе, где находится кухня, и мы позавтракали? — Звучит неплохо. У Лео и Кэсси уже идут уроки, так что сегодня только мы, — объяснил Гарри, вставая и следуя за Сириусом из комнаты. Час спустя, утолив аппетит и понаблюдав за весьма забавными домашними эльфами, занимающимися своими делами, они покинули кухню и направились на четвертый этаж, в помещение, отведенное для мероприятия. Остальные три чемпиона уже прибыли со своими свитами, а также репортер, её фотограф и два мракоборца, в которых Гарри узнал Тонкс и Джеймса Поттера. Он не обращал внимания ни на кого из присутствующих, найдя себе место и ожидая начала процедуры, стремясь к тому, чтобы всё это закончилось как можно скорее. Другие чемпионы беседовали между собой довольно дружелюбно, все игнорировали его присутствие, за что он был благодарен. Чего нельзя было сказать о репортере. Он чувствовал, как её взгляд впивается в него, и встретил её жадный взор прищуренными глазами, его рука дернулась к палочке от охватившего его дискомфорта. Он взглянул на отца, когда тот положил руку ему на плечо, и расслабился, когда Сириус слегка качнул головой, призывая его сохранять спокойствие. Вместо того чтобы проклясть женщину, он глубоко вздохнул как раз вовремя — появился Дамблдор в сопровождении человека, который не мог быть намного моложе его самого, за которым, в свою очередь, следовали Людо Бэгмен и Барти Крауч. — Чудесно, все в сборе, — восторженно воскликнул Бэгмен. — Дамблдор, если позволите. — Спасибо, Людо, — согласился Дамблдор. — Мы собрались здесь сегодня, чтобы провести взвешивание палочек. Это делается для того, чтобы убедиться, что они функционируют правильно и подходят для предстоящих заданий, — объяснил мужчина. — Позвольте представить вам мистера Гаррика Олливандера, который будет экспертом, осматривающим их. Олливандер коротко поклонился и взял на себя труд начать работу. — Мистер Крам, если угодно, — обратился он к угрюмому болгарину. Гарри, конечно, слышал об этом человеке, но не мог понять, почему он всегда выглядит таким несчастным. Он наблюдал, как Крам, сутулясь, подошел к мастеру палочек и протянул свою для обязательного осмотра. — А-а, десять с четвертью дюймов, граб и сердечная жила дракона, — сказал Олливандер скорее самому себе. — Превосходный образец работы Григоровича, — похвалил он. Он мягко взмахнул палочкой, вызвав фонтан вина, и счёл её состояние удовлетворительным, прежде чем вернуть владельцу и жестом пригласить французскую чемпионку выйти вперёд. Флёр Делакур подошла к нему, перекинув длинные серебристые волосы через плечо и вздёрнув нос. Гарри покачал головой, глядя на её высокомерие; его предыдущая встреча с этой девушкой не была приятной. — Надо же, — воскликнул мастер палочек, взяв её палочку. — Розовое дерево, девять с половиной дюймов, с волосом вейлы, — констатировал он в замешательстве. — Очень нестабильное ядро, но если оно вам подходит… — закончил он, пожав плечами. — Oui, — лаконично ответила Флёр. Олливандер взмахнул палочкой и протянул наколдованный букет цветов девушке вместе с её палочкой. — Мистер Диггори, — позвал Олливандер. Седрик подошёл к мужчине, бегло протерев палочку тряпицей, прежде чем позволить ему взять её в руки. — Ну, а эту-то я знаю, — вслух размышлял Олливандер. — Двенадцать с половиной дюймов, ясень с волосом из хвоста довольно агрессивного жеребца единорога, — задумчиво объявил он. — В отличном состоянии, мистер Диггори, — добавил он с улыбкой. Мужчина покрутил палочку между пальцами, выпустив каскад разноцветных искр, прежде чем счесть её достойной и вернуть чемпиону Хогвартса. — И наконец, мистер Блэк, — попросил мастер палочек, и его жутковатые глаза остановились на Гарри. С внутренним вздохом тот встал и подошел к мужчине, всё еще не чувствуя себя комфортно от того, что приходится отдавать свою палочку незнакомцу. — Вам стоит надеть перчатки из драконьей кожи, — посоветовал он. — Моя палочка не любит, когда её касаются другие люди. Брови Олливандера на мгновение поползли вверх, прежде чем он взял себя в руки и кивнул. Гарри изо всех сил старался игнорировать вопрошающий шепот вокруг, пока мужчина брал палочку руками в перчатках. — Действительно очень сильная связь, — прошептал Олливандер, и в комнате воцарилась тишина, пока он проводил осмотр последней палочки. — Двенадцать дюймов, черное дерево… Его монолог прервался, когда он встретился глазами с подростком; его собственные глаза расширились, и он возбужденно закивал. — Ядра отданы добровольно, — пробормотал он. — Как вы встретили такое существо? Гарри пожал плечами. — Она была стара, — ответил он. — Она привязалась ко мне и попросила меня убить её, чтобы она могла уйти, — пояснил он. Олливандер улыбнулся, кивнув. — Могу я взглянуть? Гарри расстегнул три верхние пуговицы на рубашке, обнажая кожу на левой стороне груди и плече. — Все три укусили вас? — недоверчиво спросил Олливандер. Гарри кивнул, усмехнувшись. — Она заверила меня, что это не будет смертельно, но я проболел почти две недели, и это было чертовски больно. — В самом деле, — ответил Олливандер, тоже рассмеявшись. — Что ж, это впечатляющая палочка. Вы изготовили её сами? — С некоторой помощью, — уточнил Гарри. Олливандер задумчиво кивнул. — Клыки, сердечная жила и ядро из яда, — объявил он к удивлению собравшихся. — Чего именно? — спросила мадам Максим. Гарри кивнул в знак согласия, когда мастер палочек обратился к нему за разрешением. Он знал, что его обвинят в жульничестве, если он попытается скрыть её состав. — Очень старая гидра, — подтвердил Олливандер. — Невозможно, — заявила Максим, в то время как остальные присутствующие в комнате начали яростно перешептываться. — Такая палочка давала бы несправедливое преимущество. — А то, что ваша ученица — вейла, может оказаться преимуществом для неё, — сердито вмешался Сириус. — Это его палочка, она не делает его более могущественным, чем он есть от природы. — Верно, мистер Блэк, — вставил Олливандер. — Палочка сильна лишь настолько, насколько силен волшебник, который ею владеет. Из этого правила очень мало исключений, и эта палочка к ним не относится, — твердо закончил он. Мадам Максим не была удовлетворена, но другие чемпионы ничуть не были встревожены палочкой Гарри. — Моя чемпионка не может изменить своему происхождению, — защищалась она. — И мой сын не может изменить своему, — парировал Сириус. — У вашей чемпионки есть её очарование и дар обращения с огнем, но вы не слышите, чтобы двое других жаловались. — Это не имеет значения, — фыркнул Крам, — у нас в Дурмстранге есть вейлы. — Это только делает процесс веселее, — пожал плечами Седрик с легкой улыбкой. — Мы должны использовать то, в чем мы хороши. — Превосходно, — объявил Дамблдор, кладя конец спору. — Если вы удовлетворены, Гаррик, то мы можем завершить церемонию. Олливандер кивнул, возвращая Гарри его палочку. — Фотографии, Дамблдор, — напомнила ему репортер. — Ах да, конечно, — благодушно согласился старик. За этим последовал неуютный тридцатиминутный процесс, в ходе которого чемпионов переставляли в различные позы для фотографа, пока репортер сыпала указаниями. К огромному облегчению Гарри, фотограф наконец сделал последний снимок, и юноша немедленно направился к двери, но был остановлен репортером, которая вцепилась в его предплечье мертвой хваткой. Он выхватил палочку и приставил её кончик к её подбородку, готовый выпустить проклятие, и прошептал несколько слов на змеином языке, чтобы успокоить своего заволновавшегося фамильяра. Ему совсем не понравилось, что его так бесцеремонно схватили, как и взгляд, под которым он оказался. К счастью для репортера, Сириус стал свидетелем этого и вмешался прежде, чем ситуация стала совсем неприятной. — Немедленно отпусти моего сына, — яростно приказал он. — Общественность имеет право знать его историю, — ответила женщина, не испугавшись пылающих изумрудных глаз подростка. — Я уверена, Гарри есть что сказать. Сириус зарычал, вынимая собственную палочку; теперь все взгляды были прикованы к стычке, а Дамблдор начал приближаться к группе. — Мы не обязаны ничего объяснять, — выплюнул Сириус, — а теперь отпусти моего сына, или, клянусь, я убью тебя прямо на месте. Женщина сникла под угрозой, теперь полностью осознав совершенную ошибку. — Рита, отпустите мистера Блэка, — посоветовал Дамблдор. Она неохотно подчинилась и попыталась одарить подростка теплой улыбкой. Сириус, не удовлетворенный ее действиями, схватил её за грудки и злобно уставился ей в глаза. — Если о моем сыне будет напечатано хоть одно негативное слово, я обрушу всю мощь Дома Блэк на тебя и твоих работодателей, ты меня понимаешь? — прошипел он. Рита испуганно кивнула, когда Сириус отпустил её. — Вот и славно, — заявил Сириус. — А теперь, Гарри, почему бы тебе не пойти и не попрактиковаться, пока я поговорю здесь с директором, — предложил он, переводя взгляд на старика. Гарри пожал плечами и вышел из комнаты, одарив репортера последним презрительным взглядом и закрыв за собой дверь, после чего направился к третьему этажу, в уединение своей комнаты. Он без помех дошел до конца коридора, но его нагнала почти бегущая Тонкс. — Здорово, Гарри, не против, если я пройдусь с тобой? — запыхавшись, поприветствовала она его. — Можешь ходить где угодно. По крайней мере, так я не застану тебя в туалете, — невозмутимо ответил он, и тень усмешки промелькнула на его губах, а глаза озорно блеснули. Тонкс покраснела и раздраженно покачала головой. — Не лучший способ знакомиться, — пробормотала она. — Да уж, не самый удачный, — согласился Гарри, даже не сбавив шага. Между ними воцарилось неловкое молчание, и Тонкс воспользовалась возможностью впервые по-настоящему рассмотреть его. Предыдущий день был не лучшим моментом в её жизни, и она была слишком смущена, чтобы сосредоточиться на нем. Он был выше её на целую голову и держался уверенно; его шаги были решительными, но в то же время очень тихими и грациозными — полная противоположность её собственным неуклюжим движениям. Его иссиня-черные волосы были подстрижены короче, чем у других членов его семьи, а лицо уже украшала первая темная щетина, но больше всего поражали черты его лица. В нём определённо угадывалась порода Блэков — высокие скулы и гибкая фигура, но в нём было и нечто гораздо большее. Он был, несомненно, хорош собой и с годами станет только привлекательнее. Она снова покраснела и отвела взгляд, не желая задерживаться на таких мыслях. — Я чем-то расстроила тебя вчера? — внезапно спросила она. Гарри остановился и в замешательстве нахмурился, глядя на женщину. — Нет, — отверг он предположение, — с чего ты это взяла? — Просто когда ты понял, что я метаморфомаг, ты сразу ушёл. Я не хочу, чтобы между нами была какая-то неловкость, когда мы рядом. Гарри усмехнулся, качая головой. — Ты говоришь со змееустом, — напомнил он ей. — Я не лицемер и не стал бы попрекать кого-то его даром, — твердо закончил он. Он вздохнул. — Дело не в том, кто ты, Тонкс, — заверил он её, — просто это выбило меня из колеи. — Слишком много мыслей о том, на что я способна с моими талантами? — с усмешкой полюбопытствовала она. Гарри нахмурился и снова покачал головой. — Когда люди узнают, что я умею говорить со змеями, они почему-то решают, что я нечто вроде ученой обезьянки. Могу только представить, как окружающие реагируют на тебя и чего от тебя ждут, — сочувственно произнес он. Тонкс лишь молча кивнула. Он вряд ли смог бы до конца понять всё, через что ей пришлось пройти, но в нём было достаточно зрелости и ума, чтобы хотя бы задуматься об этом — а такого нельзя было сказать ни о ком из её знакомых, кроме, разумеется, родителей. — У тебя особенный дар, — продолжил Гарри, — и, как Сириус говорил мне о моем собственном, он вовсе не обязан определять тебя как личность. Это лишь малая часть того, кто ты есть, — буднично процитировал он. Тонкс искренне улыбнулась, и её улыбка вскоре сменилась лукавой ухмылкой. — Это не значит, что я не должна пользоваться им, когда это помогает, — ответила она, снова подмигнув и изменив цвет глаз на такой же серебристый, как у него. Гарри лишь пожал плечами в ответ. — Тебе стоит поступать так, как хочется самой, — парировал он. — Еще увидимся, Тонкс. Нимфадора Тонкс смотрела ему вслед, и тень растерянности легла на её лицо. У неё сложилось впечатление, что Гарри вовсе не так ошеломлен её способностями, как утверждал Сириус, но и в её обществе он определенно чувствовал себя не в своей тарелке. Она глубоко вздохнула, размышляя о нём. В какой-то степени он проявил к ней понимание, ведь его собственное умение привлекало не меньше внимания, чем её таланты. Она надеялась, что это породит некое родство душ, но, судя по их только что закончившемуся разговору, это лишь сильнее отдалило их друг от друга. Молодую женщину одновременно и путало, и безмерно раздражало то, насколько он её заинтриговал, оставив после беседы чувство ещё большей опустошенности, чем прежде. Она фыркнула, продолжая обдумывать его поведение, и поклялась себе, что обязательно исправит эту странную трещину в их отношениях. Возвращаясь к своим обязанностям, она уже начала набрасывать в голове план действий.

***

Обманув сэра Кэдогана — для этого ей всего лишь пришлось принять облик своего старшего кузена, — Тонкс подошла к комнате, в которую вчера заходил Гарри. Остановившись у двери, она вернула себе привычные черты. Она дождалась полуночи не только для того, чтобы Блэки наверняка уже спали, но и потому, что это было идеальное время для её затеи. Впрочем, она хотела позвать Гарри на подмогу. В конце концов, несправедливо обошлись не только с ней, но и с ним. Стараясь ступать как можно тише, она убедилась, что на его двери нет охранных чар, осторожно повернула ручку и вошла в комнату, притворив за собой дверь с едва слышным щелчком замка. Позволив глазам привыкнуть к царившей внутри темноте, она не могла не заметить, насколько опрятной и прибранной была комната. В его возрасте, да и по сей день, её собственная комната, а теперь и квартира, находились в состоянии вечного беспорядка. Там не было грязно — просто привычный ей и вполне управляемый хаос. Её взгляд скользнул к кровати и спящей фигуре: его обнаженная грудь мерно вздымалась и опускалась во сне, пока он еще не подозревал о её присутствии. Она подошла ближе, раздумывая, как лучше его разбудить. Она уже видела, как стремительно он управляется с палочкой, и не хотела навлекать на себя его гнев. Подойдя совсем близко, она заметила шесть темных кружков на коже с левой стороны его груди, и её брови поползли вверх при виде глубоких багровых шрамов — следов укусов гидры, с которой он разделил узы. Любопытство взяло верх, и она нерешительно потянулась кончиками пальцев к одной из ран, но тут же издала испуганный вскрик, почувствовав, как её запястье сжали стальной хваткой. Она смотрела прямо в жерло палочки и пару очень бдительных изумрудных глаз, которые ярко сияли даже в непроглядной темени комнаты. — Тонкс? — хрипло переспросил Гарри. — Здорово, Гарри, — ответила метаморфомаг с усмешкой. Гарри тряхнул головой, прогоняя остатки сна. — Что ты здесь делаешь? — Ну, я собиралась узнать, не хочешь ли ты помочь мне отомстить Сириусу за то, что он вытворил вчера, но теперь я боюсь, что ты меня прикончишь, — слабо закончила она, так как его взгляд продолжал впиваться в неё. — Сейчас час ночи, — проворчал он. — А ты можешь придумать время лучше, чтобы подловить его? — парировала она. Гарри усмехнулся, несмотря на прерванный сон и тот факт, что эта женщина вломилась к нему в комнату. Он отпустил её и, потирая глаза, кивнул. — И что же ты задумала? — спросил он с опасной усмешкой. — Я… не знаю, — вздохнула Тонкс. — Это всё, до чего я додумалась, когда планировала месть, — призналась она, надув губы. Гарри фыркнул и покачал головой. — Ладно, — выдохнул он, — у меня есть идея. Тонкс просияла. — Ну, тогда пошли скорее, — поторопила она его. Снова вздохнув, Гарри зажёг палочку, откинул одеяло и манил свои джинсы со спинки стула у стола. Он натянул их и встал, чтобы застегнуть, как вдруг почувствовал на себе взгляд женщины. — Нравится то, что видишь, Тонкс? — спросил он, вырывая её из созерцания своей персоны. — Думаю, теперь мы квиты, — ответила она, радуясь, что в темноте может скрыть румянец, готовый вот-вот выступить на её щеках. Она мысленно отругала себя за такое поведение, но не могла не признать: увиденное ей определенно понравилось. Было очевидно, что Гарри тренируется на износ, если судить по его физической форме. Он не был перекачанным, но обладал телом атлета. Она отогнала эти мысли, не желая пускать слюни на чью-то внешность, словно школьница. — Вообще-то, теперь ты видела меня в большем объеме, — съязвил Гарри, заставляя её изо всех сил сдерживать румянец. — Я ведь не видел ничего, кроме тех милых белых трусиков, что были на тебе, — небрежно добавил он. На этот раз краска всё же залила её лицо, и она запустила в него жалящим заклятием в ответ на комментарий, но лишь наблюдала, как он ловко отбил его палочкой с победной улыбкой. — У меня не было времени постирать другие, — слабо оправдалась она. Гарри усмехнулся. — Я не вправе судить, Нимфадора, — продолжил он подначивать её, наслаждаясь своим преимуществом. — Маленькие бабочки были просто прелестны. Тонкс зарычала. Она никогда не позволяла никому брать над собой верх, но сейчас ей было нечего ответить. — Я отыграюсь на тебе позже, — поклялась она, — но Сириус — первый в очереди. Гарри лишь рассмеялся в ответ, маня к себе футболку и достав коробку из-под кровати. Он открыл её и проверил содержимое, прежде чем жестом пригласить её следовать за ним. Он вывел её в гостиную и знаками велел молчать, после чего наложил Силенцио на две из трех дверей спален и на ванную на всякий случай. На цыпочках он подошел к оставшейся двери и вошел внутрь, жестом велев ей подождать, пока он убедится, что его отец действительно спит.

***

— Эт-чо? — сонно пробормотал Сириус Блэк, резко садясь в постели от сильного предчувствия, что что-то не так. В комнате было темно и тихо, поэтому мужчина выровнял дыхание, убирая темные пряди от лица и напряженно прислушиваясь к любому звуку. Спустя мгновение он лишь пожал плечами и покачал головой, ворча на собственную паранойю, и скользнул обратно под одеяло, чтобы продолжить сон, но тут же издал девчоночий вопль, когда оглушительный рев горна окончательно вырвал его из забытья. Запыхавшийся и разъяренный, он зарычал, мысленно готовясь проучить сына и его друга за их выходки. Прошло немало времени с тех пор, как эти двое выбирали его своей целью, но ему следовало этого ожидать. Ведь именно он когда-то положил начало их взаимным розыгрышам. — Маленькие засранцы, — пробормотал он, поднимаясь, но только для того, чтобы его ноги тут же разъехались. Он с грохотом рухнул на пол и застонал от удара — у него перехватило дыхание. Надежда на то, что унижение на этом закончится, продлилась всего пару секунд, прежде чем на голову ему выплеснулось непомерно огромное количество ледяной воды, превратив его в мокрое посмешище. — Ну всё, — взревел он, поднимаясь на ноги. — Ну, сейчас вы оба у меня получите. Он направился к двери и замер, услышав смех с той стороны — один голос был легко узнаваем, но звучал он не так часто, как хотелось бы. Этот почти непривычный звук мгновенно утихомирил его гнев: смех его сына всегда действовал на него подобным образом. Сопутствующие женские смешки удивили его, но он тут же догадался, что это могла быть только заслуга его юной кузины. Мысль о том, что эти двое сговорились против него, заставила его улыбнуться, несмотря на то что именно он стал жертвой их затеи. Он приоткрыл дверь на несколько дюймов и прислушался к хихиканью, почти наслаждаясь проявлением чувств, которое Гарри стоило бы демонстрировать почаще. Он никогда не был обычным ребенком или подростком, но именно ради таких моментов искренней радости Сириус Блэк и жил. — Я вам обоим за это отплачу, — вполсилы пригрозил он. И он отплатит. Он и не подумает давать спуску этим внезапно спевшимся союзникам — не в его это духе. Покачав головой и несколько раз взмахнув палочкой, он убрал беспорядок и высушился, надеясь, что присутствие Нимфадоры поможет Гарри хоть немного расслабиться. — Мерлин знает, как ему это нужно, — печально вздохнул он, опуская голову на подушку и накладывая на дверь несколько охранных чар — на всякий случай.

***

Когда в ушах всё еще звучало обещание Сириуса о мести, Гарри и Тонкс устроились на диване в гостиной, по-прежнему посмеиваясь над результатом своего дела. Всё прошло лучше, чем они могли надеяться, хотя они едва не попались, когда Нимфадора споткнулась о край ковра. Гарри успел подхватить её, и им обоим пришлось подавлять смешки, пока мужчина ворочался во сне. — Думаешь, он нам отплатит? — спросила Тонкс. — Обязательно, — с усмешкой ответил Гарри. — Это будет продолжаться туда-сюда какое-то время, пока тете Кэсси не надоест и она не положит этому конец. — Ну, я бы не подумала, что в тебе это есть, Гарри. Гарри весело покачал головой. — Меня воспитал Сириус Блэк, в тебе должно быть это качество, чтобы просто выжить, — объяснил он. — О нём здесь ходят легенды: о нём, Поттере, Люпине и Петтигрю, — вздохнула Тонкс. Она заметила, как глаза Гарри яростно блеснули при упоминании трех других имен. — Прости, — быстро вырвалось у неё. — Не стоит, — настоял он. — Я давно разобрался со своими демонами, но если мне когда-нибудь попадется эта крыса, я с радостью разорву его на куски. Тонкс невольно поверила ему. Её работа была неразрывно связана с опасными людьми, и в Гарри, судя по всему, определённо крылась такая черта. — В любом случае, — заговорил он снова, быстро уходя от неловкой темы, — зачем тебе понадобилось будить меня на помощь? Не справилась бы без меня? — поддразнил он её. Тонкс фыркнула и высокомерно выпрямилась. — Конечно, справилась бы, я просто пыталась быть милой и дать тебе поучаствовать в веселье. — И чтобы ты не шлепнулась на задницу, — парировал Гарри с усмешкой. — Обратная сторона медали, — объяснила она, меняя очертания тела и лица, остро ощущая, как он поморщился. — Тебе всё-таки это неприятно, — обвинила она. Гарри покачал головой и поднял руки в примирительном жесте. — Не ты и не то, что ты умеешь, заставляют меня нервничать, — твердо возразил он. — Просто мне от этого немного не по себе. — Почему? — нахмурившись, спросила она. Его серебристый взор встретился с её собственным, и она содрогнулась, чувствуя, будто он смотрит ей прямо в душу. Видимо, оставшись довольным увиденным, он грустно ей улыбнулся. — Когда родители отказались от меня, Дамблдор отправил меня к сестре-маглу Лили и её мужу, — начал он, и в его облике появилось гораздо больше робости, чем она могла от него ожидать. — На людях они казались такими дружелюбными, счастливыми людьми, которые с теплыми улыбками души не чаяли в своем сыне и племяннике. Осыпали меня похвалами и даже покупали подарки, всё в таком духе. Он глубоко вдохнул, прежде чем продолжить. — За закрытыми дверями всё было иначе. Они запирали меня в чулане, не утруждали себя кормлением и использовали как боксерскую грушу, когда им вздумывалось… и я понятия не имею, зачем я тебе это рассказываю, — закончил он с болезненным блеском в глазах. — Мне так жаль, Гарри, — искренне произнесла она, беря его за руки и сдерживая собственные чувства. — Я не знала. Гарри покачал головой и слабо ей улыбнулся. — Всё в порядке. Просто я с ранних лет усвоил, что внешность людей не всегда совпадает с тем, кто они есть на самом деле. Люди умеют прятаться за масками, и меня немного тревожит то, что у тебя есть способность делать это так легко. Тонкс тихо хмыкнула. — Именно для этого она идеально подходит, — пробормотала она. — А что, если я выберу какой-то один облик и буду придерживаться его, когда я рядом с тобой? Гарри нахмурился. — Нет, ты не должна этого делать. Это часть того, кто ты есть, и мне просто нужно к этому привыкнуть. Ты не должна меняться из-за меня и моих глупых комплексов. — Они не глупые, — упрямо настояла она. Гарри пожал плечами. — В любом случае, ты не станешь менять себя ради того, чтобы проводить здесь время. Ты — семья. Мне придется с этим справиться. — Тогда, полагаю, мне просто придется проводить здесь побольше времени, пока ты не привыкнешь, — ответила она с усмешкой. — Кто-то же должен прикрывать твою спину, когда Сириус начнет планировать месть. Гарри усмехнулся. — Можешь проводить здесь столько времени, сколько захочешь. Особенно если готова быть живым щитом, — сострил он. — Может, я иногда и неуклюжа… — Спорю, что постоянно. — Но, — продолжила она с притворно сердитым видом, — я довольно умело обращаюсь с палочкой. — А ты знаешь, как одолеть дракона? Тонкс нахмурилась. — Дракона? — Не бери в голову, — усмехнулся Гарри, отмахиваясь. — Мне пора спать, если только тебе не нужно прервать мой сон чем-то ещё? Тонкс постучала пальцем по подбородку и покачала головой. — Не сегодня, — вздохнула она. — Может, как-нибудь в другой раз, — добавила она с подмигиванием, вставая и выходя из комнаты. Гарри лишь покачал головой, глядя ей вслед. Он быстро понял, что Тонкс — натура кокетливая, и это была просто ещё одна её черта, к которой ему придётся привыкнуть.