Глава 5: Первое задание

Для Чарли Поттера дни, прошедшие с момента прибытия брата в замок, были одновременно и тяжелыми, и полными нервного напряжения. Гарри редко видели в самой школе, и Чарли не мог решить, хорошо это или плохо. Он размышлял об этом мальчике много лет, гадая, где он и чем живет, мечтая о возможности встретиться с ним. И вот теперь брат был всего несколькими этажами ниже, но Чарли не стал ни на шаг ближе к тому, чтобы провести время с человеком, которого у него отняли столько лет назад. Признаться честно, он не искал встречи со старшим братом из страха, что ему будут не рады, но чем больше проходило времени, тем сильнее казалось, что его желание так и останется несбыточным. И Рон, и Гермиона убеждали его хотя бы попытаться, но Чарли не мог. У Гарри была семья, он вырос без него, и страх быть отвергнутым оказался слишком велик. Ситуация с родителями оставалась прежней. Он упрямо отказывался разговаривать с ними после того, как узнал, что они сотворили с тем мальчиком. Чарли не отличался вспыльчивым нравом и считался довольно кротким по сравнению со своим отцом, однако поступки родителей привели его в ярость, и он понимал, что сейчас не в том состоянии, чтобы сохранять даже видимость спокойствия рядом с ними. — Идём, Чарли, — подбодрил его Рон, — пойдём позавтракаем. Чарли отогнал мысли о семье и последовал за двумя своими друзьями через портрет. Он и младший Уизли ждали девушку, чтобы вместе отправиться в Большой зал. Чарли терпеть не мог, когда с ним нянчились, но родители всегда настаивали, чтобы он не разгуливал по школе в одиночку, с чем он неохотно смирился. Слизеринцы часто выбирали его своей целью при любом удобном случае, и на втором курсе он усвоил это на собственном горьком опыте. После недели в больничном крыле, где он восстанавливался после переломов и последствий нескольких сглазов, постоянное сопровождение стало необходимостью. — У нас первым уроком зельеварение, — напомнила паре Гермиона, вызвав стон у Рона. Чарли наслаждался тонким искусством варки зелий — это был предмет, требовавший минимального использования палочки, и в нём он преуспевал. Всем было очевидно, что Снейп его люто недолюбливал, и это чувство было взаимным. Однако Чарли завоевал уважение этого человека после того, как делом доказал, что вовсе не является тем «болваном», за которого профессор зельеварения поначалу его принимал. В большинстве случаев тот теперь его просто игнорировал — отношение куда более предпочтительное, чем то, которому подвергались со стороны сальноволосого мужчины большинство его сверстников. — Всё не так плохо, Рон, — утешил его Чарли, посмеиваясь над выражением ужаса, застывшим на лице друга. — Не так плохо? Каждый урок с ним — это сущий кошмар. — Я помогу тебе, — заверил его Чарли, когда они вошли в Большой зал и заняли свои места за столом Гриффиндора. — Шашибо, друг, — ответил Рон с набитым тостом ртом, не теряя ни секунды, чтобы начать наедаться. Чарли лишь покачал головой, глядя на друга, и ухмыльнулся, заметив выражение отвращения, которым Гермиона одарила мальчика, пока сам принимался за еду. Спустя два часа, после весьма посредственного урока и в компании крайне разгневанного Рона Уизли, трио покинуло подземелья; мальчик что-то бормотал себе под нос, чем заслужил довольно суровый взгляд от лохматой спутницы. — Проклятый скользкий мерзавец, — проворчал он, заканчивая свою тираду. — Что ж, Рональд, если бы ты правильно следовал указаниям, то не расплавил бы свой котел, — фыркнула Гермиона. — Откуда мне было знать, что иглы дикобраза нужно добавлять до растопырника? — раздраженно спросил он. — Может, потому что так было написано в инструкции? — с усмешкой ответил Чарли. Рон покраснел и пробормотал что-то нечленораздельное, но тут же оступился, врезавшись во что-то твердое, когда группа свернула за угол в вестибюль. Трио замерло, встретившись взглядом с четвертым чемпионом и его другом, которые с забавлением наблюдали за их остолбеневшими лицами. — П-простите, — сумел выдавить Рон. Парень, в которого он врезался, покачал головой и усмехнулся. — Не бери в голову, рыжик, — небрежно бросил он. — Это ты проклял Малфоя, — констатировал Рон, и его глаза засияли от восторга. — Этот придурок сам напросился, — пробормотал старший юноша. — Не выражайся, — укоризненно вставила Гермиона, густо покраснев, когда его зеленые глаза переключились на неё, а рот приоткрылся в изумлении. — Она всегда такая? — спросил он у Рона, который в ответ лишь раздраженно качнул головой. — Ты даже не представляешь, друг. Юноша рассмеялся, отчего Гермиона покраснела ещё сильнее; эти трое даже не заметили безмолвной дуэли взглядов, разыгравшейся между двумя другими парнями. — Что такое, Гарри? — спросил Лео, переводя взор с одного на другого. Младший мальчик выглядел так, словно его поразило заклятие Петрификус Тоталус. Его глаза округлились, а рот приоткрылся. Гарри лишь улыбнулся, отвечая другу. — Это мой младший брат, — объяснил он, указывая на занервничавшего мальчика. Брови Лео поползли вверх от этого откровения, но он всё равно улыбнулся. Гарри рассказывал ему о младшем брате и о том, что совершенно не знает, как вести себя в этой ситуации. Лео тогда заметил, что мальчик не виноват в произошедшем и что Гарри стоит самому найти его. Но Юноша всё еще колебался. Он не питал неприязни к Чарли, но был в растерянности и не понимал, как ему поступить. — Рад познакомиться, — предложил Лео, протягивая руку всё ещё не двигающемуся Чарли. Это вывело того из оцепенения: он принял протянутую ладонь и механически пожал её. — Взаимно, — прошептал он, не сводя взгляда с брата. Лео понимающе покачал головой, глядя на них, и снова повернулся к рыжеволосому парню и девушке. — Как насчет того, чтобы оставить этих двоих наедине, а я пока научу вас чему-нибудь интересному? — предложил он. Заметив на их лицах одинаковое выражение беспокойства, он поспешил их успокоить: — Гарри присмотрит за ним. Почувствовав их нерешительность, Чарли кивнул друзьям, чем вызвал благодарную улыбку у друга своего брата, который тут же начал уводить Рона и Гермиону прочь. — Ты, случайно, не родственник тех рыжих близнецов? — спросил он у Рона. Мальчик застонал, но кивнул. — Что ж, друг мой, у меня есть как раз подходящее заклинание, чтобы держать их в узде, — ответил Лео, приобняв Рона за плечо; вскоре троица скрылась из виду, выходя из замка. Последнее, что услышал Чарли, — это как Гермиона отчитывала старшего юношу, который лишь рассмеялся в ответ, ничуть не смутившись её выговором.

***

Молчание между ними затянулось на несколько мгновений после того, как Рон, Лео и Гермиона ушли; ни один из братьев не знал, с чего начать. Встретившись взглядом с младшим братом, Гарри невольно провалился в воспоминание о том, как он смотрел в эти карие глаза, кормя малыша из бутылочки под присмотром Лили, которая устроила маленький сверток у него на коленях. Сама того не желая, эта мысль вызвала улыбку на его губах в тот самый момент, когда Чарли потерял самообладание. — Мне так жаль, — прошептал он, задыхаясь. Гарри мягко покачал головой, подняв руку. — Тебе не за что просить прощения, — твердо сказал он. Заметив, что вокруг них начинает собираться толпа, привлеченная их воссоединением, он нахмурился и жестом велел мальчику следовать за ним. Чарли подчинился, понурив голову и не решаясь встретиться взглядом со старшим братом. Гарри привел его на третий этаж и зашел в первую попавшуюся пустую классную комнату. Убедившись, что помещением пользуются редко, судя по слою пыли на партах, он установил заглушающие чары и выдвинул стул для младшего брата. — Давай не будем зацикливаться на том, что было раньше, — предложил он, к большому удивлению Чарли. — Мы могли бы обсуждать это днями напролет, но это ничего не изменит. Что случилось, то случилось, и нет ничего, что мы могли бы сказать или сделать, чтобы это исправить, — закончил он, пожав плечами. Чарли тяжело сглотнул и кивнул в знак согласия. — Я всё ещё злюсь на них, — прошептал он, — на всех них. Гарри тихо усмехнулся. — Как и я, — вздохнул он, — но они всё же твои родители. Поверь мне, я знаю, каково это — потерять их. Они совершили много ошибок, но они делали то, что считали правильным для тебя. — Но не для тебя, — запальчиво возразил Чарли. Гарри одарил его грустной улыбкой. — И именно мне приходится с этим разбираться, — заметил он. — Поверь мне, Чарли, ты не захочешь нести груз сожалений, когда дело касается твоих родителей. Чарли покачал головой. — Не думаю, что смогу их за это простить, — пробормотал он. — Я и не говорю, что ты обязан, — ответил Гарри, — но ты можешь оставить это в прошлом. Я никогда не прощу того, что они со мной сделали, и никогда не буду считать их своими родителями, но для тебя они по-прежнему родители. Они вырастили тебя, одевали и кормили. Я полагаю, они оба были рядом с тобой во всем? Чарли нехотя кивнул. — Тогда не теряй этого из-за того, что случилось со мной. — Я попробую, — недовольно уступил Чарли. — Вот и славно, — с улыбкой похвалил Гарри. — Мне всегда говорили, что ты сквиб, — печально произнес Чарли после минуты мирного молчания между ними. — Я почти им и был, — вздохнул Гарри. — Все изменилось, когда мне исполнилось семь. Чистая случайность, — объяснил он. — Что произошло? — с нетерпением спросил Чарли. — Ничего хорошего, — ответил Гарри. — Я бы погиб, если бы не тетя Кэсси, мой отец и дедушка. — О, — удрученно отозвался Чарли. Гарри нахмурился. Увидев выражение лица брата, Чарли пожал плечами. — Я думал, ты можешь знать что-то, что поможет мне, — добавил он. — У меня проблемы с магией с той самой ночи. Она очень слабая, и мне приходится носить эту штуку в помощь, — объяснил он, задирая рубашку и показывая пояс. — Что это такое? — Он помогает мне поглощать рассеянную в замке магию. Это пополняет мои резервы, чтобы я мог колдовать, не истощая себя слишком сильно, — горько ответил он. — Иногда, когда заряд низкий, папе или Дамблдору приходится тоже вливать в него силу. Гарри осмотрел впечатляющую конструкцию. Создание подобной вещи было делом нешуточным. Он мог разобрать лишь несколько рун, но должен был признать, что исполнение устройства было весьма новаторским. Он нахмурился, глядя на слабо мерцающие огоньки. — Сейчас заряд низкий, — заметил он. — Ну, я сейчас не разговариваю ни с папой, ни с Дамблдором, — застенчиво напомнил ему Чарли. Гарри видел, каким усталым выглядит мальчик. Мешки под его глазами были темными, а кожа — совсем бледной. — Идиот, — пробормотал Гарри, доставая палочку. — Как они вливают магию? — В ту руну вон там, — ответил Чарли, настороженно следя за палочкой и указывая на нужный символ. — Нет, тебе вовсе не обязательно, — пролепетал он, когда Гарри приставил к ней кончик палочки. Когда его старший брат начал вливать силу, Чарли почувствовал, как чужая магия омывает его до самых кончиков пальцев, согревая и заметно придавая бодрости. В чем-то она была похожа на магию его отца, но в остальном — совершенно иная, гораздо более комфортная. И она была сильнее: его тело буквально гудело, наполняясь жизнью под напором почти удушающей мощи, которая сквозь него проходила. — Спасибо, — благодарно произнес он, когда Гарри убрал палочку. — Обращайся в любое время, — ответил Гарри с улыбкой, радуясь тому, что младший брат уже выглядит намного лучше. — Если тебе это понадобится, просто попроси. У меня сил достаточно, — пояснил он, пожав плечами. Чарли кивнул и тепло улыбнулся в ответ. — И как часто тебе приходится это делать? — спросил Гарри. — Каждые несколько дней или около того, смотря сколько магии я трачу, — недовольно вздохнул Чарли. — Что ж, сомневаюсь, что смогу сильно помочь в долгосрочной перспективе, но с подзарядкой подсоблю, когда прижмет. — Он на мгновение задумчиво нахмурился. — Если хочешь, я могу показать тебе несколько заклинаний, которые не требуют слишком много сил? Чарли с готовностью закивал, вызвав смешок у брата. — Оставь это мне, я что-нибудь придумаю, — пообещал тот. — Как насчет того, чтобы заняться чем-нибудь веселым? Не думаю, что наше сидение здесь и хандра по поводу прошлого или наших бед пойдут кому-то из нас на пользу. — Например? — Как насчет полетов? Сомневаюсь, что ты всю жизнь мог скрываться от любви Джеймса к этому делу. Глаза Чарли азартно блеснули. Он обожал летать. Это было одно из немногих занятий, которые не высасывали из него магию. Именно мгновения на метле дарили ему чувство абсолютной свободы. Его мама держалась на ней ужасно, а день, когда он увидит летящего Дамблдора, станет днем, когда старик сбреет свою бороду. — Ладно, мне только нужно забрать метлу! — объявил он и почти выбежал из комнаты. Гарри провожал его взглядом с усмешкой; он чувствовал удовлетворение, в котором смешались облегчение и капля сочувствия.

***

— Где ты выучил это заклинание? — подозрительно спросила Гермиона. — В школе, конечно, — ответил Лео так, будто это было очевидно. — В какой же школе ты учился? — нахмурившись, последовал уточняющий вопрос. — Да уж, у нас тут такому не учат, приятель, — вмешался Рон. Лео улыбнулся, качая головой. Девчонка была довольно настырной, а парень, пожалуй, излишне прямолинейным, но они ему нравились. Он видел, что они оберегают брата Гарри, и оба по-своему любознательны. — Я учился в двух разных школах: одна в России, другая в Японии. После того как я взорвал свой приют из-за выброса случайной магии, было решено, что мне пойдет на пользу военная академия. К тому же я не мог позволить себе школу вроде этой, а брать деньги у Блэков наотрез отказался. Они и так сделали для меня достаточно, — объяснил он. — Приют? — печально переспросила Гермиона. Лео пожал плечами. — Меня младенцем вытащили из разрушенного здания в Ирландии во время прошлой войны. Я до недавнего времени и не знал, кто мои родители. Там было много таких детей, как я, просто мало кто из них разносил половину своего приюта, — закончил он с усмешкой. — Значит, ты, должно быть, сильный волшебник, — вставил Рон. Лео покачал головой. — Не особо, — возразил он. — Я не слабак, и у меня талант к боевой магии и Трансфигурации, но о силе стоит спрашивать Гарри. Дай ему в руки палочку, и сомневаюсь, что найдется много людей, способных на то же, что и он. — А как вы вообще познакомились? — спросил Рон. Лео усмехнулся. — Это было вскоре после того случая в приюте. Меня отправили к специалисту, чтобы проверить, поможет ли он мне с контролем магии. Он был славным малым, но не смог помочь мне так, как требовалось. И вот однажды там появляется Гарри с Сириусом и Кэсси по той же самой причине, и с тех пор мы друзья. Кэсси пожалела меня и два года учила окклюменции, чтобы помочь с контролем, и мы просто проводили вместе все каникулы и часть каждого учебного года. — Но разве они не злые? — шепотом спросил Рон. — Вовсе нет. Я обязан им всем, что у меня есть. Кэсси не должна была мне помогать, но сделала это по какой-то своей причине, — Лео пожал плечами. — Поймите меня правильно, лучше никого из них не расстраивать, особенно старого Арктуруса, но со мной они были добры. Кэсси в своей странной манере стала для меня самым близким человеком, подобием родителя. — Сочувствую по поводу твоих родителей. Я знаю, каково это — потерять кого-то, — ответил Рон. — Я их никогда и не знал, — ровно отозвался Лео. — Большинство из нас кого-то потеряли во время войны, думаю, это одна из причин, почему я пошёл в военные школы. Если я смогу сделать так, чтобы кому-то не пришлось оказаться в приюте из-за войны, я это сделаю. — Мои дяди погибли во время войны, а на моем втором курсе мы потеряли сестру, — объяснил Рон. — О, прости, рыжик, я этого не знал, — искренне произнес Лео. — Что произошло? — Всё нормально, — пробормотал Рон. — Мы толком не знаем. Дамблдор сказал нам, что в неё кто-то вселился, и она из-за этого умерла. Лео вздохнул, качая головой. — Не буду притворяться, что понимаю, каково это. Гарри для меня — самый близкий человек, почти брат, и я могу только догадываться, как больно было бы его потерять. Рон кивнул. — Становится полегче, но маме, папе и всем нам всё ещё тяжело. Она была единственной девочкой. — И спорю, она вила из вас всех веревки, — усмехнулся Лео, заставив младшего мальчика улыбнуться. — Из папы, Билла и Чарли — точно, — согласился тот. — Фред и Джордж немного её побаивались, когда она выходила из себя, а меня она бесила большую часть времени. Но я всё равно по ней скучаю. Лео сочувственно кивнул. — И что бы она сказала тебе, стой она здесь прямо сейчас? Рон нахмурился. — Наверное, сказала бы, что я тупица, и велела бы нос не вешать, — вздохнул он. Лео сердечно рассмеялся. — Ты любил её, а она тебя бесила, но я жизнь готов поставить на то, что она любила тебя ничуть не меньше. Ты был её старшим братом, вам положено раздражать друг друга. Это нелегко, но старайся помнить те хорошие времена, что у вас были. Ты никогда с этим до конца не смиришься, но и её никогда не забудешь, — посоветовал он, ободряюще положив руку Рону на плечо. Рыжий кивнул. Гермиона переводила взгляд с одного на другого со слезами на глазах. Рону пришлось очень тяжело после смерти Джинни, и он наотрез отказывался обсуждать это с кем-либо. Остальные члены семьи, что вполне объяснимо, были погружены в собственное горе, и Рон оказался в какой-то мере обделен вниманием. У Фреда и Джорджа были друг у друга, Билл и Чарли были далеко, а Перси в лучшем случае вел себя как бесполезный придурок. — А как насчет тебя? — спросил Рон. — Как думаешь, что сказали бы твои родители? Гермиона подавила желание прикрыть лицо рукой, но Лео лишь задумчиво прищурился, ничуть не смутившись вопроса. — Хотелось бы верить, что отец сказал бы, как он мной гордится, а мама надрала бы мне задницу за все те неприятности, что я натворил, — ответил он с ухмылкой. — Да, скорее всего, так бы она и сделала. Лицо Рона озарилось ответной улыбкой, а затем он рассмеялся. — Ну всё, хватит о грустном. Давай, накладывай заклинание, — скомандовал Лео. Рон сосредоточился и взмахнул палочкой, бормоча заклинание. Лео почувствовал, как его потянуло к девушке, и их предплечья сцепились мертвой хваткой, в то время как обе их палочки полетели в руки ликующего рыжеволосого паренька. — Совсем недурно, — похвалил Лео. — Я бы и при всем желании не нашел лучшего напарника по камере, — добавил он, подмигнув покрасневшей Гермионе. — Твои братья не смогут это снять, если не знают контрзаклятия или не сумеют воспользоваться твоей палочкой. Рон довольно ухмыльнулся, уже планируя, когда он отомстит близнецам за годы издевательств, которым они его подвергали. — Посмотрим, получится ли у тебя тоже, — предложил Лео Гермионе. — Полезное заклинание. Троица какое-то время отрабатывала это и еще несколько других заклятий, пока их не разыскала раздраженная Кассиопея и не положила конец занятиям. — Госпожа, — поприветствовал её Лео поклоном. — Оставь это, — пренебрежительно бросила Кэсси. — Люциус Малфой в кабинете Дамблдора и требует твоего присутствия. Глаза Лео сузились, его добродушный вид мгновенно испарился, уступив место недоброму оскалу. — Простите, ребята, похоже, мне пора кое-кому прищемить хвост, — сострил он. — Ведите, моя леди. Кэсси покачала головой, но не смогла скрыть улыбку. Тот факт, что мальчик не боялся Малфоя, сослужит ему добрую службу, и она сомневалась, что Люциус точно понимал, что его ждет. И всё же Лео оставался её учеником, и на ней лежала ответственность за то, чтобы он не слишком провоцировал этого человека, хотя она и не представляла, как этого избежать. Малфой был подонком, и одного его вида было достаточно, чтобы вывести кого угодно из себя. — Пожалуй, стоит послать и за Арктурусом, — вздохнула она. Рон и Гермиона с тревогой смотрели им вслед. Драко в школе всем надоедал, постоянно разглагольствуя о своем отце, но Люциус Малфой слыл человеком опасным и изворотливым. — Как думаешь, с ним всё будет в порядке? — спросила Гермиона. Рон пожал плечами. — Не знаю, но круто было бы посмотреть, что там произойдет. Гермиона покачала головой. «Ну конечно, только Рон может быть настолько недоходчивым в такой ситуации», — проворчала она про себя.

***

Люциус Малфой был в ярости. Письмо, полученное от сына, извещало его о нападении со стороны другого приезжего студента, и Люциус не мог допустить, чтобы подобное сошло виновнику с рук. Он был Малфоем, и нападение на его сына было нападением на него самого, а это было неприемлемо. Последние несколько дней он кипел от злости, раздумывая, как поступить. Он знал, что его сын порой склонен к излишнему драматизму, поэтому взял на себя труд расспросить однокурсников Драко, и все они подтвердили одно и то же: тот парень применил заклинание, которое могло бы пресечь его род, если бы не вмешательство профессора. Услышав достаточно, он направился в кабинет Дамблдора и потребовал привести к нему виновного. Старик пытался отделаться дежурными фразами, но Люциус настаивал. Он хотел, чтобы мальчишка был наказан, и при необходимости с радостью сделал бы это сам. Директор вызвал эльфа и шепотом отдал ему какие-то распоряжения. — Могу я предложить вам чаю, лорд Малфой? — радушно предложил мужчина. Люциус подавил презрительную усмешку и покачал головой, продолжая сидеть, пока дверь не отворилась, впуская крепко сложенного молодого человека. — Это он? — процедил Люциус. Дамблдор вздохнул и кивнул. Глава рода Малфоев направился к юноше, но замер на месте, когда следом за ним вошла знакомая женщина — та, которую он не видел со дня своей свадьбы. Это было неожиданное и крайне нежелательное развитие событий. — Я так понимаю, Люциус, у тебя есть претензии, которые ты хочешь высказать моему ученику, — произнесла Кассиопея. Люциус нервно сглотнул, но собрал волю в кулак. — Этот мальчишка напал на моего наследника, — выплюнул он. — Я требую, чтобы он был наказан. Кассиопея в ответ лишь изящно приподняла бровь. — Ты ничего не можешь требовать от Блэков, — гневно поправила она его. — Этот мальчик — не Блэк, — ровным тоном парировал Люциус. — Верно, — согласилась Кэсси. — Лео, ты причинил вред наследнику Малфоев? Мальчишка имел наглость ухмыльнуться. — Ага, я проклял этого трусливого мелкого паршивца, — подтвердил он, пожав плечами. — А-а, — вздохнула Кэсси, — и почему же ты это сделал? — Неважно почему! — прошипел Люциус. Юноша утратил самообладание: его ноздри раздулись, а кулаки сжались. — Ты должен благодарить меня за то, что я сделал, Малфой, — прорычал он. — За нападение на моего сына? — огрызнулся Люциус. — Я так не думаю. Парень окинул его презрительным взглядом, прежде чем заметно расслабиться, словно его ничуть не заботили последствия его поступка. — Ты хоть знаешь, что этот недотепа натворил? — У него вышло разногласие с этим несносным Поттером, и ты на него напал, — выплюнул Люциус. Лео коротко хохотнул, и его ухмылка вернулась. — Нет, — отрезал он, подходя ближе к мужчине, — твой идиот-отпрыск объявил себя наследником Блэков, что некоторые могли бы расценить как кражу рода. Мало того, он попытался проклясть законного наследника со спины. Если бы я не вмешался вовремя, тебе понадобилась бы швабра, чтобы отмывать то, что осталось бы от твоего сына, потому что уверяю тебя: Гарри ответил бы ему гораздо жестче, чем тем предупреждением, которое он получил от меня. Так что да, Малфой, ты должен благодарить меня за спасение жизни своего порождения, — закончил он, когда они стояли уже почти нос к носу. Люциус тяжело сглотнул. Если бы не присутствие Кассиопеи, он бы отмел слова мальчишки как ложь. Он проклинал глупость своего сына. Мальчик знал, какой властью обладают Блэки, и он не только навлек на себя их гнев, но и вполне мог заставить свою семью дорого заплатить за это. В конце концов, его собственный брак с Нарциссой мог защитить его лишь до определенного предела. Он отступил, чувствуя себя неуютно под напором юноши, который нисколько его не боялся, и начал лихорадочно соображать, как смягчить последствия поступка сына, но все мысли вылетели из головы, когда в кабинете раздался громкий стук. — Войдите, — отозвался Дамблдор, чьи мерцающие глаза, казалось, выражали явное забавление ситуацией. Люциус отчетливо сглотнул, когда вошел Арктурус Блэк. Этот человек всегда внушал трепет, и даже в преклонном возрасте этот эффект никуда не исчез. — Я так понимаю, между нашими домами возник вопрос, который требует решения, — констатировал он, занимая кресло и впиваясь серыми глазами в голубые глаза Люциуса. — Какая же проблема заставила тебя осмелиться на подобный выпад в адрес моей семьи, Люциус? — опасно осведомился он. — Полагаю, вопрос уже решен, Арктурус, — вмешалась Кассиопея, — и, как мне кажется, Люциус как раз собирался предложить Лео внушительное денежное вознаграждение за спасение жизни своего сына. Я бы сказала, что ста тысяч галлеонов будет достаточно, ты согласен, Люциус? — спросила она с хищной ухмылкой. Люциус был в ярости, но понимал, что проиграл. Подобная сумма была для него пустяком, и если это поставит точку в деле, то обернется для него лишь благом. Что же до мальчишки — тот так или иначе получит по заслугам. Несчастные случаи всегда можно подстроить позже. Он натянуто кивнул в знак согласия. — Ого, это очень щедро с вашей стороны, мистер Малфой, — издевательски отозвался Лео. — Может, когда-нибудь я снова спасу его жизнь, а то и вашу собственную. Интересно, во сколько вы оцениваете себя? — спросил он, почти не скрывая угрозы в голосе. Губа Люциуса брезгливо дернулась. С этим мальчишкой придется разобраться, раз он возомнил, что может ему угрожать. Его рука дернулась к палочке, но он тут же обнаружил, что смотрит прямо в жерло той, что уже была наставлена ему в лицо. — Давай, — почти взмолился юноша, и от его веселья не осталось и следа. — Тебе больше не за кем прятаться, Малфой — ни за маской, ни за хозяином. Посмотрим, хватит ли у тебя духа вытащить палочку против того, кто даст сдачи. Люциус был ошарашен таким отпором и даже немного напуган диким блеском в глазах противника. — Струсил? — осмелился подначить его юноша. — Не волнуйся, они не вмешаются. — Довольно! — гневно прервал его Дамблдор. — Вопрос решен, нет нужды нагнетать обстановку. Лео бросил на Люциуса последний свирепый взгляд, убрал палочку в кобуру и покинул кабинет. — Люциус, ты переведешь деньги напрямую на счета Блэков, — распорядился Арктурус. — И поговори со своим сыном. Похоже, ему не помешает поучиться тому, как вести себя с теми, кто выше его по положению. Люциус стиснул зубы и кивнул. — О, и еще, Люциус, — снова заговорил Арктурус, — если ты вздумаешь еще раз затеять тяжбу с моей семьей, я лично с огромным удовольствием пресеку род Малфоев, ты меня понимаешь? Люциус снова кивнул, ничуть не радуясь результатам своего визита. Не прощаясь, он стремительно вышел из кабинета, избегая самодовольной ухмылки Кассиопеи и тяжелого взгляда Арктуруса. — Весьма незаурядный молодой человек, — произнес Дамблдор спустя мгновение. — Так противостоять Люциусу — это впечатляет. — Он вспыльчив, — раздраженно поправил Арктурус. — Но парень хороший. Кассиопея кивнула в знак согласия. — Гордость моя, — добавила она с теплой улыбкой. Дамблдор кивнул. Он получил табель с его оценками и, по правде говоря, остался доволен результатами. Обучение юноши несколько отличалось от стандартного, но он действительно делом доказал свое мастерство. Впрочем, неудивительно для того, кого приняла в ученики сама Кассиопея Блэк.

***

Проведя большую часть дня в полетах с Гарри и поужинав с Роном и Гермионой, которые развлекали его рассказами о собственном досуге, Чарли подошел к дверям покоев своей матери. Он осторожно постучал, все еще не зная, что именно хочет ей сказать. Дверь открылась, и на пороге появился его отец в своей форме мракоборца с удивленным выражением лица. — Ты же знаешь, что можешь не стучать, сын, — мягко пожурил он его. Чарли лишь пожал плечами, входя в комнату и усаживаясь на один из диванов. — Кто там, Джеймс? — донесся из спальни голос Лили. — Это Чарли, — подтвердил Джеймс с легкой ноткой нервозности. Всего мгновение спустя в комнату вошла Лили, и её изумрудные глаза остановились на беспокойном сыне. — Чарли, — выдохнула она, подходя к нему и заключая в крепкие объятия. Подросток ответил на объятие лишь с легким колебанием и кривовато улыбнулся матери, когда та отстранилась. — Это значит, ты снова с нами разговариваешь? — с тревогой спросила Лили. Чарли глубоко вздохнул, взъерошив волосы пятерней. — Гарри сказал, что мне стоит. — Гарри? — переспросил Джеймс. — Ты с ним говорил? На этот раз улыбка на лице Чарли была искренней, и он закивал. — Мы летали, и он даже зарядил магией мой пояс, — радостно объяснил он, задирая рубашку, чтобы показать им. — Еще он сказал, что научит меня заклинаниям, которые я смогу использовать, не изматывая себя, — восторженно добавил он. — О, я так рада за тебя, — отозвалась Лили, и её глаза наполнились слезами. — Я всё еще злюсь на вас, — отрезал Чарли, — но Гарри сказал, что нам нужно оставить это позади. Он сказал, что сам так и сделал, — закончил он, пожав плечами. И Джеймс, и Лили заметно поникли. — Как он? — нерешительно спросил Джеймс. — Он очень классный, — ответил Чарли, и на его лице снова появилась улыбка. — Он рассказал, что помнит, как кормил меня, когда я был маленьким, и что я постоянно плакал. Джеймс тихо рассмеялся. — Повсюду было молоко, — вздохнул он. — Я бы всё отдал, чтобы вернуть те времена. — Не думаю, что он вас простит, — печально отозвался Чарли. — И не могу сказать, что виню его за это. — Да, мы тоже, — прошептала Лили. — Это не значит, что мы сдадимся, — заявил Джеймс. — Пусть он не считает нас своими родителями, но мы всё равно семья. Поттеров и так осталось не так уж много. Чарли кивнул. — Я постараюсь помочь, но не стану делать ничего, что заставит его отвернуться от меня. Я знаю, что вы оба раскаиваетесь, но то, что вы совершили, непростительно. Будь я на его месте, я бы не смог. Лили понимающе кивнула. — Мы все будем стараться, — заверила она младшего сына. — Если есть хоть малейший шанс всё исправить, мы им воспользуемся.

***

Гарри не смог сдержать смех при виде представшей перед ним картины. Его отец скорчился за диваном, моля о пощаде разъяренную Тонкс, которая без устали выпускала в его сторону заклятие за заклятием. — Скажи это! — требовала она. — Тонкс! — взвизгнул Сириус, когда жалящее заклятие угодило ему в зад. — Черт возьми, Гарри! Помоги мне! Гарри весело покачал головой. — Ты сам в это вляпался, — констатировал он, пожав плечами. — Я твой отец! — слабо попытался воззвать к нему Сириус. — И я уверен, что Нимфадора тебя не убьет, — парировал Гарри с ухмылкой. — Почему это ему можно так меня называть?! — выкрикнул Сириус, оскорбленный тем, что сыну то же самое прегрешение сходит с рук безнаказанно. — А вот почему! — процедила Тонкс, посылая заклятие в Гарри, но оно было отбито обратно в неё быстрее, чем она успела выставить щит. — Теперь за каждый раз, когда это скажет он, я буду проклинать тебя, Сириус! — объявила она, попадая в него очередным сглазом, от которого тот стал розовым. — Ради всего святого, Гарри, просто назови её правильно! — взмолился он. Гарри вздохнул, подошел к мракоборцу, перехватил ее запястье и опустил палочку. — Думаю, с него хватит, Тонкс, — признал он. Женщина прищурилась, глядя на него, и вздернула нос, когда он кивнул. — Так-то лучше, — фыркнула она, заставив Гарри усмехнуться, и села. — Ты просто сущее наказание, женщина, — прорычал Сириус, потирая задницу. — Что за проблема с твоим именем? Тонкс просто направила на него палочку, и мужчина пулей вылетел из комнаты, захлопнув за собой дверь. — А ведь он в чем-то прав, — вставил Гарри. — Твое имя вовсе не ужасное. — Тебе бы поостеречься, Гарри, — пригрозила Тонкс, помахивая палочкой у него под носом, отчего он лишь приподнял бровь. Она вздохнула, понимая, что он ничуть ее не боится, и спрятала оружие в рукав. — Это не так уж трудно понять. Просто представь, сколько шуточек можно из него выжать, — горько произнесла она. — А-а, — безучастно отозвался Гарри после недолгого раздумья. — Прости. Тонкс отмахнулась от него. — Только моим родителям прощается использование моего имени. — И мне, — съязвил Гарри, подтолкнув её плечом. Тонкс свирепо посмотрела на него, но не смогла сдержать появившуюся улыбку. — В один прекрасный день я найду способ тебя подловить, — поклялась она. — А до тех пор всё будет сходить мне с рук даром, — ответил Гарри, небрежно потягиваясь. Тонкс вздохнула и покачала годовой. — Если тебя это действительно задевает, я не буду тебя так называть, — пообещал он. — Спасибо, — фыркнула она, искренне испытывая облегчение от того, что он уважит её просьбу. — Как прошел твой день? — спросил он. — Было вполне нормально, пока я не пришла сюда, — проворчала Тонкс. — Неужели моя компания настолько плоха? — отозвался Гарри с наигранным ужасом. — Не так уж и плоха, — ответила она с усмешкой. — Уж точно лучше, чем его, — добавила она, ткнув большим пальцем в сторону двери, за которой скрылся Сириус. — Что ж, полагаю, отныне ты будешь приходить сюда только ради меня, — констатировал Гарри с подмигиванием. Тонкс кивнула. — Возможно, — беспечно ответила она. — А может, я больше и не стану утруждаться, — парировала она. Гарри прищурился, глядя на неё, чем вызвал несвойственное ей хихиканье. — Ты готов к турниру? Гарри тихо фыркнул. — Я просто хочу, чтобы всё это поскорее закончилось, — вздохнул он. — Если бы мне сказали, что я могу уйти, я бы исчез уже сегодня вечером. Тонкс слегка нахмурилась, а затем ухмыльнулась. — Тогда ты бы больше меня не увидел, — заметила она, взъерошив его волосы. — В этом ты права, — искренне признал он. — Полагаю, я бы немного по тебе скучал. — Тебе лучше скучать по мне гораздо сильнее, — предупредила Тонкс. За последнюю неделю они провели вместе довольно много времени и успели подружиться. Для Гарри она была глотком свежего воздуха и давала передышку от всей этой серьезности, связанной с его пребыванием здесь. С ней было весело. Лео большую часть времени был занят с тетей Кэсси, а Тонкс была… просто Тонкс. Общение с ней не несло в себе никакого тяжкого груза, и он постепенно привыкал к её постоянно меняющейся внешности. — Да, пожалуй, я бы скучал по тебе больше, чем «немного», — вздохнул он. Тонкс просто торжествующе ухмыльнулась. К своему собственному удивлению, она начала проникаться симпатией к этому юноше. Он был куда серьезнее неё, но и в нем жила озорная жилка, которой всегда удавалось застать её врасплох. Больше всего для неё значило то, что он старался справиться со своей неловкостью в её присутствии и неизменно оставался почтительным. Ни разу он не попросил её продемонстрировать свои таланты и никогда не комментировал вносимые ей изменения. Она чувствовала, что рядом с ним может быть самой собой, и даже принимала как можно более нелепый вид, чтобы проверить, как далеко она сможет зайти, прежде чем он сделает замечание. Но он так и не сделал этого. Лишь изредка он бросал на неё странный взгляд, а затем отмахивался от своих мыслей; даже когда она провела с ним время, щеголяя абсолютно лысой головой, он остался невозмутим и лишь заметил, какой «смелый» выбор она сделала сегодня. Она тогда посмеялась над этой шуткой, и они провели время как обычно, несмотря на её затаенное опасение: Гарри просто игнорировал даже самые дерзкие, непривлекательные и нелепые её формы. И всё же он ни разу ничего не прокомментировал и ничего от неё не потребовал, и уже за одно это он заслужил её восхищение, а она не могла не уважать его. Любой другой уже начал бы предъявлять требования, выспрашивать о пределах её возможностей и даже пытаться уговорить её превратиться во что-то совершенно иное — как правило, желанное для них самих. Но не Гарри. Гарри доказал, что он единственный в своём роде, и это позволяло ей чувствовать себя рядом с ним непринуждённо — так, как Нимфадора Тонкс чувствовала себя только с родителями. «Должно быть, он совершенно не интересуется женщинами или просто равнодушен к подобным вещам», — размышляла она про себя. Для неё это не имело значения. Гарри был хорошим парнем, и ей просто нравилось находиться рядом с кем-то, с кем она могла быть собой, не опасаясь, что её способности станут предметом обсуждения или эксплуатации.

***

— Ты готов к сегодняшнему дню? — спросил Сириус у Гарри. Сам вопрос прозвучал невинно и буднично, но нельзя было отрицать напряжение, повисшее над свитой Блэков. — Настолько, насколько это вообще возможно, — мрачно ответил Гарри. Он был не из тех, кто позволяет нервам взять над собой верх, и прекрасно умел скрывать свои чувства. По правде говоря, он был в ужасе — только дурак не испугался бы, зная, что в ближайшем будущем ему предстоит столкнуться с чудовищем, — но он наотрез отказывался это показывать. Он загнал страх так глубоко, как только мог, и закалил свою решимость, используя окклюменцию на полную мощность. К его облегчению, репортер приняла слова отца близко к сердцу и в статье, напечатанной в газете после взвешивания палочек, едва упомянула его; даже школьная толпа вскоре прекратила этот адский шепот, сопровождавший его всякий раз, когда он покидал покои Блэков. Он с самого начала ясно дал понять, что не желает с ними якшаться и уедет в ту же секунду, как турнир завершится. Он будет скучать по брату и даже по Тонкс — последней удалось выудить из него это признание. Кроме этого, он не видел ни единой причины, по которой мог бы остаться. Он продолжит проводить время с ними обоими, пока находится здесь, но уже сейчас с нетерпением ждал того дня, когда сможет вернуться домой и больше никогда не одаривать Британию своим присутствием. Сегодня был сделан первый шаг к этой цели. — Пошли, малой, уже пол-одиннадцатого, — объявил Сириус, — пора выдвигаться. Гарри поднялся и поправил брюки из драконьей кожи, после чего натянул такие же сапоги. Арктурус извлек их из сейфа Блэков вместе с кофтой с длинным рукавом и маской, завершавшими комплект. Это не спасло бы его от прямого испепеления, но всё же служило отличной защитой. Гарри повел группу, состоящую из Сириуса, тети Кэсси, Арктуруса и Лео, из комнаты через замок; его наряд и само присутствие вызвали немалый переполох среди студентов, собравшихся в вестибюле. Игнорируя тыканье пальцами и шепотки, он вышел на территорию и начал мысленно настраиваться, направляясь к палатке чемпионов. — Помни, что я сказал, Гарри, — прервал его мысли Арктурус, когда они подошли на место. — Делай всё необходимое, чтобы выжить. Не беспокойся о возможных последствиях. Твоя жизнь дороже чьей-либо еще. Ты — наследник Блэков, — напомнил старик, крепко сжав его плечи. — Напомни тем, кто ниже нас, почему мы стоим над ними. Гарри тяжело сглотнул и кивнул, удостоившись тени улыбки от деда. Следом шагнул Лео, отбросив привычный этикет и заключив его в крепкие объятия. Он ничего не сказал, лишь ободряюще кивнул. Кэсси удивила его, последовав примеру Лео: она нежно поцеловала его в щеку и подмигнула. Его отец — совсем другое дело. Исчез тот спокойный человек, с которым он завтракал не далее как пятнадцать минут назад. Сириус был бледен, в его серых глазах застыла тревога. — После всего, через что мы прошли, Гарри, это должно быть сущим пустяком, — сказал он с вымученной улыбкой. — Я верю в тебя и люблю тебя, сын. Просто вернись к нам, несмотря ни на что. Гарри притянул мужчину к себе и насладился его теплом. Из них всех именно отец всегда собирал его по частям. Остальные тоже были рядом, но отец всегда был первым и всегда им останется. — Я вернусь, — поклялся он, прежде чем развернуться и войти в палатку. Три других чемпиона прибыли раньше него и каждый по-своему справлялся с нервами. Крам сидел в кресле с закрытыми глазами, и лишь застывшая осанка выдавала его напряжение. Диггори забился в один из углов. Бледный как привидение, он бормотал под нос разные заклинания, качал головой и переходил к следующей серии чар. Французская чемпионка выбрала более беспокойный подход: она лихорадочно мерила шагами пространство, уже сжимая в руке палочку. Гарри лишь покачал головой, оперся поясницей о стол, скрестил руки на груди и стал ждать прибытия судей. Они вошли вскоре после него во главе с Дамблдором, чей привычный блеск в глазах был как никогда заметен, когда он смотрел на чемпионов. Гарри одарил старика суровым взглядом, а Людо Бэгмен откашлялся, сохраняя на лице свою неизменную мальчишескую ухмылку. — Доброе утро, — поприветствовал он их, дрожа от восторга, который никто не разделял. — Держу пари, вам всем не терпится узнать, в чем заключается ваше первое задание? Холодный прием, который ему оказали, заставил его лицо вытянуться, и он на мгновение замялся, прежде чем его ухмылка вернулась на место. — Что ж, то, с чем вам предстоит столкнуться, находится в этом мешочке, — объяснил он, помахивая перед ними маленьким красным бархатным кисетом. — Ваша задача — просто забрать золотое яйцо. Баллы будут начисляться в зависимости от эффективности использованной вами магии, того, насколько успешно вы предотвратите повреждение остальных яиц и, конечно, отсутствия травм у вас самих. Для Гарри это не делало задание менее опасным, скорее наоборот. Сами по себе драконы не были дружелюбными существами, а наседки — и подавно. Он выругался себе под нос, когда Бэгмен первым протянул мешочек французской чемпионке. События определенно приняли неожиданный оборот. — Валлийский зеленый, — торжественно объявил Бэгмен. Отсутствие удивления на лице Делакур подсказало ему, что она уже знала, чего ожидать, и когда Диггори с Крамом вытянули своих, стало ясно, что они тоже в курсе. Увидев, что они достали шведского Тупорылого и Китайского Огненного Шара соответственно, он понял, что ему остался лишь один — самый крупный из четырех и самый трудный в обращении. Он изучил каждую из пород, чтобы найти их слабые места. У драконов в целом их было немного, но он составил план для каждого из них, хотя в случае с Хвосторогой он был уверен меньше всего, и именно она представляла наибольший риск. Если бы он вытянул Тупорылого или Огненного Шара, был шанс, что он сможет договориться с ними на змеином языке — если в этом вообще был смысл при общении с разъяренной, защищающей кладку матерью. В противном случае Огненный Шар был самым маленьким, и его потенциально можно было усмирить трансфигурированными путами. Тупорылый был довольно массивным и медленнее остальных трех, но железы в его пасти были уязвимым местом. Если бы он смог повредить их, это лишило бы зверя способности изрыгать пламя и несколько уменьшило бы опасность. Слабость Хвостороги была похожа на уязвимости других драконов, но попытка воспользоваться ею была куда рискованней. Она могла выстрелить струей пламени на расстояние более пятидесяти футов. Попасть в цель из-за пределов этой зоны было в лучшем случае трудно, но ему придется с этим работать. Кроме того, у неё не было иных слабых мест, кроме глаз, а атака на них привела бы зверя в ярость, что могло повредить яйца и сделало бы поведение существа непредсказуемым. Гарри покачал головой, осознавая масштаб предстоящей задачи. Другим чемпионам достались варианты полегче, хотя и они были не менее опасны, если с ними не совладать должным образом. Вскоре судьи покинули палатку, забрав с собой Диггори. Гарри отметил, что пойдет последним, и решил попытаться успокоиться и обдумать всё, что могло бы ему помочь. Накладывать на себя дезиллюминационные чары было бессмысленно. Зрение Хвостороги всё равно позволит ей его заметить, а от заклинания сокрытия запаха тоже будет мало проку — обоняние у них было чрезвычайно острым. Он вздохнул, качая головой и понимая, что ему придется как минимум вывести существо из строя. Не то чтобы он добровольно пошел на такое, но раз уж он здесь оказался, то не даст пощады. Он — Блэк, и он докажет, что достоин этого имени.

***

Трое Поттеров заняли места среди студентов Гриффиндора; каждый из них хранил молчание посреди галдящей толпы, опасаясь того, с чем придется столкнуться Гарри. Организаторы держали содержание заданий в секрете, и все обсуждения вокруг сводились к тому, чему им предстоит стать свидетелями. — Как думаешь, что это может быть? — спросила Лили, оглядывая каменистую арену внизу. — Не знаю, — пробормотал Джеймс, — но не думаю, что это что-то хорошее. Многоголосье стадиона заглушил громовой рев, и гуляки притихли, когда в загон заманили дракона. Смотрители поспешили прочь, как только зверь оказался на месте. — Драконы? — прошипела Лили, и её глаза округлились. Джеймс покачал головой и зажмурился, творя безмолвную молитву. Чарли лишь жалобно всхлипнул, отчаянно переводя взгляд с одного родителя на другого и чувствуя себя столь же беспомощным. — Дамы и господа! — прогремел голос Людо Бэгмена. — Добро пожаловать на первое задание Турнира Трёх Волшебников! Аплодисментов не последовало: толпа взирала на происходящее в смеси шока и благоговейного трепета. — Каждому из наших чемпионов предстоит выйти на арену и столкнуться со своим собственным драконом, — продолжил он. — Их задача — забрать золотое яйцо, которое вы видите в гнезде. Итак, без лишних проволочек, мы начинаем. Встречайте первого участника, представляющего школу чародейства и волшебства Хогвартс, — СЕДРИК ДИГГОРИ! Юноша вошел, заметно дрожа и побледнев. Джеймс взял жену за руку и притянул к себе младшего сына, крепко обняв его за плечи. Для всех них это оказалось гораздо хуже, чем они могли себе вообразить. — Если с Гарри что-то случится, я их всех уничтожу, — прорычал он, яростно глядя в сторону судей.

***

— Я думала, он шутит, — тяжело выдохнула Тонкс; её дыхание было прерывистым, а кожа на костяшках пальцев побелела от того, с какой силой она вцепилась в перегородку, за которой стояли Блэки и Лео. — Шутит о чем? — спросил Сириус. — Он спросил меня, знаю ли я какой-нибудь способ завалить дракона, — ответила она, и её глаза были полны тревоги. Сириус невесело усмехнулся. — Кто-то мог бы подумать, что тебе и правда не всё равно, — заметил он. Тонкс сердито взглянула на него. — Не время для шуток, Сириус. — Считай это местью за ту историю с именем, — пробормотал мужчина. — Я хотела проучить его, а не видеть мертвым, — прошипела Тонкс. — Успокойся, — вмешался Лео, чье собственное самообладание дало трещину, — ты впадаешь в истерику. — Ничего подобного! — яростно возразила метаморфомаг, и её волосы сменили цвет с синего на ярко-красный. Успокаивающие чары, которые наложил Сириус, лишь немного утихомирили её. Она нервно перебирала пальцами, наблюдая, как Диггори превращает валуны в собак в надежде отвлечь дракона; её сердце бешено колотилось от паники при мысли о том, что в такой же ситуации окажется Гарри. — Просто дыши, Нимфадора, — посоветовал Арктурус. Женщина нахмурилась, но благодарно кивнула. Ни её прадед, ни Кассиопея до этого момента вообще не признавали её существования — очевидно, изгнание её матери из семьи Блэк распространялось и на неё. И она не собиралась проклинать этого человека за использование её имени. Мать рассказывала о нем и о его мастерстве владения палочкой, так что Тонкс не собиралась проверять эту репутацию на прочность. Ей пришлось бы иметь дело не только с ним: следующей была бы ярость её матери, невзирая на её статус в семье. Она сделала глубокий вдох, чтобы прийти в себя, не отводя взгляда от монстра, который пытался превратить Диггори в кучку пепла.

***

Гарри оставил всякие попытки казаться спокойным. Он наблюдал за уходом каждого чемпиона и слушал ликование толпы, когда тем удавалось заполучить свой трофей; у всех это заняло немало времени. К моменту, когда Крам покинул палатку, Гарри уже занял место Делакур, лихорадочно меряя шагами пространство, пока адреналин волнами пульсировал в его жилах. Услышав объявление о том, что болгарин добыл свое яйцо, он в последний раз проверил снаряжение, прежде чем натянуть маску из драконьей кожи. Она полностью закрывала шею и лицо, оставляя незащищенными лишь глаза и макушку под этой плотной, но легкой броней. — Блестящее выступление чемпиона Дурмстранга! — провозгласил Бэгмен под аплодисменты зрителей. — И, наконец, позвольте представить вам нашего четвертого чемпиона, представляющего Дом Блэк — ГАРРИ БЛЭК! Гарри привычным движением выхватил палочку, выходя на арену; аплодисменты были куда более сдержанными, чем для других участников. Его это не заботило. Он был здесь не ради их развлечения или обожания; он был здесь прежде всего для того, чтобы выжить и заодно закрепить собственное наследие. Взгляд на чудовище перед ним лишь подстегнул уровень адреналина. Она была огромной; в оскаленной пасти виднелись два ряда зубов, каждый из которых был больше него самого, но его взор был намертво прикован к её глазам — двум озерам янтарной лавы, не сулившим ему ничего, кроме боли. Он сделал шаг вперед, и в его сторону тут же ударил поток пламени. Почувствовав обжигающий жар, он нырнул за ближайший валун, ругаясь сквозь зубы: часть доспеха на левом плече и шее вздулась от перегрева, а ноздри заполнил запах паленых волос. — Черт, — выругался он, обливая себя водой; раскаленная кожа доспеха отозвалась облаком пара при остывании. К счастью, его собственная кожа лишь приобрела розоватый оттенок; броня справилась со своей задачей, хотя драконье пламя и оставило в ней несколько зияющих дыр. Он негромко зарычал; не было сомнений, что его глаза теперь превратились в изумрудное пекло, способное соперничать с жаром зверя. Дракон был в ярости по праву, но теперь в ярости был и он сам. Дыхание участилось, ноздри раздулись, когда он вышел из-за своего укрытия, чтобы встретиться с врагом лицом к лицу. Любые мысли о сохранности яиц или самого дракона были окончательно отброшены.

***

Тонкс побледнела, и её ноги почти подкосились при виде последнего дракона, которого заманивали на арену. Три предыдущих были достаточно устрашающими, но это... это было чудовище само по себе. — Ему предстоит встретиться с этим? — слабо вымолвила она. — С ним всё будет в порядке, — Лео утешал её как мог, хотя его собственное лицо было мертвенно-бледным. Тонкс покачала головой, кусая губы, пока её волосы переливались мириадами цветов. Она наблюдала за тем, как Гарри вошел в загон. Поначалу ничего не происходило, и воцарилась напряженная тишина — юноша и дракон смотрели друг на друга, словно оценивая противника. Она закричала и закрыла глаза руками, когда зверь выпустил струю огня в сторону Гарри, и начала неудержимо дрожать — страх стал невыносимым. Она почувствовала, как дрожащая рука легла ей на плечо, и оказалась лицом к лицу с не менее обеспокоенным Сириусом. — Он в порядке, — заверил он её, слегка сжав пальцы. — Не думаю, что смогу на это смотреть, — прошептала она. Сириус кивнул, обнимая её за плечи. — Я тоже не могу, — признался он, — но и не смотреть не в силах. Она заставила себя смотреть, когда толпа взревела: Гарри вышел из-за валуна, где искал спасения. Прорехи в его броне были отчетливо видны, а глаза горели зеленым пламенем, способным лишить воли любого. Тонкс поражалась стойкости, которую он проявлял перед лицом опасности. Там, где другие бы сдались, он продолжал идти напролом. — Почему он просто не отступит? — в панике выкрикнула она. — Гарри не отступает, — ответил Лео, качнув головой. — Он Блэк, — с гордостью провозгласил Арктурус. В этот миг Гарри поднял палочку и трансфигурировал два самых больших валуна на поле в исполинских змей, которые немедленно поползли к дракону, отвлекая его на себя. Тварь изрыгнула пламя на каменные изваяния, но те продолжали надвигаться, неуязвимые для огня. Дракон яростно взревел и ударил одного из них своим шипастым хвостом; рев сменился визгом боли, когда змея молниеносно вцепилась в мечущуюся конечность. Она начала обвивать заднюю часть тела дракона, в то время как вторая вгрызлась ему в шею, стягивая кольца вокруг крыльев и туловища. Гигантская рептилия свирепо боролась, но в конце концов была повалена на землю, где продолжила тщетные попытки вырваться из сокрушительных объятий. Тонкс вздохнула с облегчением, когда Гарри направился к гнезду: монстр наконец затих, задушенный каменными змеями до потери сознания. Однако её вздох мгновенно сменился криком ужаса — глаза дракона распахнулись, и он с удвоенной силой возобновил борьбу, не сводя яростного взгляда с подростка, стоявшего всего в нескольких футах. С ревом поистине библейского масштаба зверь приготовился выпустить поток пламени, вырываясь из пут, сковывавших его заднюю часть. Гарри быстро выпустил два заклинания в разинутую пасть чудовища, прервав его попытку испепелить всё вокруг, но он не успел уклониться от свистящего удара хвоста. Тот врезался в его левый бок и отшвырнул юношу на десяток футов, в то время как дракон продолжал вопить от агонии. — ГАРРИ! — закричала Тонкс, не отрывая взгляда от его неподвижной фигуры. — Что, черт возьми, происходит с драконом? — выкрикнула Кассиопея. Тонкс всхлипнула, когда Гарри, медленно и осторожно превозмогая боль, поднялся на ноги и свирепо посмотрел на визжащую тварь, ранившую его. Только тогда она перевела взгляд на дракона и в ужасе прижала ладонь ко рту: чудовище буквально вспыхнуло изнутри. Потрясенная тишина воцарилась над толпой. Зрители наблюдали, как величественное создание обугливается в собственном огне, превращаясь в черную дымящуюся корку и испустив последний предсмертный хрип, прежде чем окончательно затихнуть. Тонкс, охваченная болезненным любопытством, застыла при виде гибнущего дракона и не заметила, как Гарри покинул арену. Очнувшись от оцепенения, она первой бросилась к выходу и помчалась к медицинской палатке. Вдогонку ей прозвучало едва слышное объявление о том, что судьи берут перерыв для обсуждения случившегося, прежде чем вынести свой вердикт.

***

Гарри прихрамывал, когда вошел в палатку, прижимая яйцо к боку; дыхание было тяжелым, а правая рука безжизненно висела плетью. Обожженная до красноты кожа мучительно зудела. Он бросил свой трофей на одну из коек и наткнулся на четыре полных страха и шока взгляда — со стороны чемпионов и хогвартской целительницы. — Мне бы не помешала помощь, — процедил он сквозь зубы. Его резкий голос привел женщину в чувство. Она подошла, на ходу накладывая каскад диагностических чар. Гарри рухнул на кровать, в изнеможении пытаясь выровнять дыхание и не обращая внимания на соперников. — Сломанная рука, четыре сломанных ребра, пробитое легкое и несколько легких ожогов, — отчеканила целительница, доставая флаконы с зельями. — Выпей это и побольше отдыхай, — распорядилась она, густо нанося на поврежденную кожу мазь с резким запахом. Гарри кивнул и осушил снадобья; вскоре тяжесть в груди отступила, оставив после себя лишь тупую боль. Он глухо охнул, когда женщина взмахом палочки вправила ему руку, после чего наложила повязку и зафиксировала её на перевязи. — Считай, что тебе очень повезло, — вздохнула она. — Будешь как новенький через пару дней, если будешь мазать кожу каждые несколько часов. — Спасибо, — благодарно ответил Гарри. Женщина в раздражении покачала головой и, бормоча что-то себе под нос, отправилась заниматься другими чемпионами. Передышка продлилась всего несколько мгновений после того, как он закрыл глаза: полог палатки распахнулся, и влетела крайне взволнованная Тонкс. Она бросилась к нему и едва не кинулась в его объятия. — С тобой всё будет в порядке? Всё очень плохо? — засыпала она его вопросами, попутно устраивая собственный бесцеремонный осмотр. — Будет, если ты не пустишь насмарку прекрасную работу целительницы, — усмехнулся он. У неё хватило совести смутиться; она отпустила его и одарила суровым взглядом. — Вижу, травмы мозга у тебя нет. Всё тот же раздражающий придурок, — фыркнула она. — О-о, Нимфадора, ты бы и не хотела видеть меня другим, — парировал он с ухмылкой. — Идиот, — проворчала она, и её глаза наполнились слезами — переживания этого дня в итоге захлестнули её с головой. — Почему ты плачешь? — нахмурившись, спросил Гарри. — Я не плачу! — яростно возразила она, сердито вытирая глаза. — Признай, ты бы скучала по мне так же сильно, как и я по тебе. Тонкс покачала головой. — Не шути с этим. Ты чуть не погиб, — прорычала она, и новая волна слез хлынула вопреки её желанию их сдержать. — Прости, — ответил Гарри, взяв её за руку и улыбнувшись. — Ты еще пожалеешь, — пообещала она, сверкнув глазами. — Никому со школьных времен не удавалось довести меня до слез, и ты не станешь первым, кому это сойдет с рук, — закончила она, чувствительно ткнув его пальцем в грудь. Гарри усмехнулся, но их прервало появление остальных Блэков. Тонкс отступила, когда подошел Сириус и осторожно обнял сына. — Ты в порядке? — эмоционально прошептал он. Гарри кивнул. — Всё хорошо, пап. Мне просто нужно немного отдохнуть. Сириус улыбнулся. — Хорошо. Я так горжусь тобой, — пробормотал он. — Как и все мы, — вставил Арктурус. — Ты вел себя как истинный Блэк, Гарри. Высшей похвалы от меня не дождешься. Гарри улыбнулся этим словам. — Хотя всё висело на волоске, — вздохнул Лео. — Что, черт возьми, случилось с драконом? — Вопрос, на который мы все хотели бы получить ответ, — раздался суровый голос Дамблдора. В палатку вошли пятеро судей, и у всех были крайне серьезные лица. — Дракон пытался убить меня, я успел первым, — просто ответил Гарри, и его глаза гневно сверкнули при виде незваных гостей. — И как же вам удалось совершить подобное, мистер Блэк? — выплюнул Крауч. — Две железы в пасти, которые выделяют горючую жидкость, — я поразил их Разрывными проклятиями, — пожав плечами, объяснил он. — Должно быть, дракон попытался выдохнуть пламя, когда оно уже пошло обратно в глотку. Крауч покачал головой и вздохнул, в то время как Дамблдор и Бэгмен посмотрели на него с разочарованием. — На грани, но не противозаконно, — пробормотал Крауч. — Вы не против, если мы проверим вашу палочку, чтобы подтвердить это? — Только если она останется в моих руках, — твердо ответил Гарри. Крауч кивнул в знак согласия и наложил Приори Инкантатем; он удовлетворенно кивнул, когда проявились последние использованные заклинания. — Всё так, как он и говорит, — подтвердил он. — Но это же наверняка нарушает правила! — вмешался Бэгмен. — Он убил дракона. Крауч покачала головой. — Действуют те же правила, что и в случае гибели чемпиона. Министерство не несет ответственности в подобной ситуации, а участник не подлежит наказанию, если какое-либо существо будет покалечено или убито в ходе состязания, — объяснил он. — Должен выразить свое разочарование, — вздохнул Дамблдор. — Вы не имеете права ничего выражать, Дамблдор, — гневно отозвался Арктурус. — Гарри использовал Темную Магию во время задания, — попытался возразить Дамблдор. Арктурус уже приготовился дать отпор, но его опередил кипящий от ярости Гарри. Он поднялся и решительно направился к старику, остановившись всего в нескольких дюймах от него. — Не смейте нести свою чушь о том, что ВЫ соизволили называть Темной магией, — прошипел он. — Я здесь не ради славы или приза в тысячу галлеонов. Я не заявлялся на этот турнир, если ваш старческий ум об этом позабыл. Он перевел дыхание, не разрывая зрительного контакта с ошеломленным стариком. — Я могу спустить тысячу галлеонов и забыть об этом через пять минут. Я мог в любой момент выйти к публике и поведать свою историю, но не сделал этого. Мне всё это не нужно, так что валяйте — дисквалифицируйте меня, чтобы я мог убраться домой и подальше от вас, ограниченное вы ископаемое. Собравшиеся в палатке наблюдали за перепалкой с разной степенью интереса. — Я не предлагал вас наказывать, — устало вздохнул Дамблдор, — лишь указал на то, что магия, которую вы использовали, была… предосудительной. Гарри мрачно усмехнулся. — Я сделаю всё необходимое, чтобы выжить в этом фарсе, а раз уж мне приходится в нем участвовать, то вам, кучке ублюдков, лучше к этому привыкнуть. Дамблдор покачал головой и жестом велел остальным судьям следовать за ним из палатки. — Старый козел, — брезгливо бросил Гарри. Другие чемпионы, целительница и Тонкс в шоке уставились на него после этой тирады. — Хотя я не вполне одобряю твои выражения, ты справился с этим на редкость хорошо, — произнес Арктурус с легким поклоном. — Прошу прощения, — вздохнул Гарри, — но это должно было быть сказано. — Надо было проклясть этого ублюдка, — разочарованно пробормотал Лео. — Почему ты так сильно ненавидишь Дамблдора? — нахмурившись, спросила Тонкс. — Потому что он лицемер и подонок, — ответил Гарри. — А теперь, если вы не возражаете, мне действительно нужно поспать. Он забрался в постель и натянул одеяло на голову, отгораживаясь от всего мира. Он чувствовал облегчение от того, что наконец-то высказал всё этому человеку в лицо, но это ничуть не умерило гнев, который он к нему питал. Остальные покинули палатку, обдумывая события дня. — Почему он так ненавидит Дамблдора? — шепотом спросила Тонкс у Сириуса. Она знала, что этого человека многие любили, а другие — включая её мать — недолюбливали, но не понимала причин. Насколько ей было известно, он всегда был добр и многим пожертвовал на благо людей. Сириус вздохнул. — Гарри рассказывал тебе о времени, проведённом у родственников-маглов? Тонкс покачала головой. — Тогда не мне об этом говорить, но каждое несчастье, случившееся с ним, можно напрямую связать с этим старым лезущим не в своё дело кретином. Метаморфомаг была в растерянности. Обычно Гарри был покладистым, когда не бывал слишком серьёзен. На её памяти он не питал ни к кому столь сильной неприязни, так что Дамблдор, должно быть, совершил нечто из ряда вон выходящее, раз юноша затаил на него такую злобу. Она знала, что он не общается с родителями, и он ни разу не упоминал их в её присутствии. Она вздохнула, следуя за Блэками к замку. В её привычках не было лезть в душу, так что она подождёт, пока Гарри сам не сочтёт нужным всё ей объяснить — если вообще захочет. Сейчас она была просто рада тому, что он выжил в этом задании и с ним всё будет в порядке. Эта мысль вызвала облегчённую улыбку на её лице, а следом нахлынула и усталость. День выдался изматывающим, и единственное, чего она теперь желала, — это горячая ванна и постель. Она твердо намерена с самого утра быть в больничном крыле, чтобы лично убедиться, что Гарри ведет себя прилежно и отдыхает как положено.

***

— Сорок пять баллов — это отличный результат, — заметил Джеймс, когда Поттеры покидали арену. — Мне плевать на баллы! — прошипела Лили. — Я просто хочу, чтобы с ним всё было в порядке. Джеймс кивнул и указал на удаляющегося вдалеке Сириуса. — Пойду разузнаю всё у Бродяги, — бросил он и сорвался на бег, догоняя друга. Спустя мгновение он настиг его и, запыхавшись, схватил за плечо. — Как он? — требовательно спросил он. — С ним всё будет в порядке, Сохатый, — заверил его Сириус. — Но Дамблдора к нему сейчас лучше не подпускать. Джеймс нахмурился. — Я предупреждал этого гада, чтобы он держался от него подальше, — прорычал он. — Что произошло? Сириус вздохнул, качая головой. — Он вывел Гарри из себя. Чуть ли не обвинил его в использовании Темной магии. Джеймс пожал плечами. — Даже если и так, это не запрещено правилами. Во что играет старик? — Не знаю, — проворчал Сириус. — Но ему лучше поскорее об этом забыть. Джеймс кивнул. — Спасибо, Бродяга, — благодарно произнес он. — У меня будет к нему пара ласковых слов.

***

Альбус Дамблдор вынырнул из Омута памяти и опустился в кресло. Головомойка, которую ему устроил Джеймс Поттер, всё еще звучала в ушах, но размышлял он не об этом. Его мысли занимал старший сын этого человека. Всего за несколько коротких недель мальчик показал, насколько он одарен. Его сегодняшнее выступление, хоть и не слишком приглядное, стало лучшим доказательством того, что за ним и профессорами, обучавшими его, не зря вели наблюдение. Он погладил перья своего фамильяра, а в голове снова и снова прокручивались слова пророчества, сказанного много лет назад. — Неужели я совершил роковую ошибку? — спросил он феникса. Чарли Поттер был славным малым, но он никогда не выстоит против гнева Тома, когда тот в конце концов вернется. Гарри же, напротив, делом доказал свою силу. Младший из братьев был кротким, решительным, но в конечном счете уступал даже самому заурядному волшебнику. — Боюсь, что так оно и есть, — вздохнул он, отвечая на собственный вопрос. — Но, возможно, еще не всё потеряно. Он закинул в рот лимонную дольку. У него было время, чтобы разрешить эту дилемму — по крайней мере, до конца учебного года, чтобы попытаться навести мосты с мальчиком. Плевать на Арктуруса Блэка. Именно Гарри был тем, о ком говорилось в пророчестве, и именно он был нужен, чтобы покончить с тиранией человека, который едва не поставил магическую Британию на колени. — Я должен разыграть эту карту очень осторожно, Фоукс, — вслух размышлял он. — Возможно, все наши жизни теперь зависят от него.