Глава 23: Эпилог

Ощущение напоминало о ночи Святочного бала. Вот она сидела, ожидая, когда ее вызовут для танца перед огромной толпой. Разница, однако, заключалась в том, что на сей раз это будет танец с ее мужем. Она нервно улыбнулась, когда он повел ее на импровизированную танцплощадку, установленную в атриуме Министерства магии — последняя договоренность, достигнутая благодаря Джеймсу Поттеру перед тем, как он подал в отставку, не видя смысла продолжать работу в этой должности. — Помни, только ты и я, — прошептал Гарри. Еще одно напоминание об их первом совместном танце, вызвавшее очередную улыбку женщины. Подобных мероприятий она предпочла бы избегать, и он это понимал. Ни один из них не получал от этого удовольствия, но как лорд выдающейся семьи, он считал это одной из обязанностей, которые обязан чтить. Когда она мягко оказалась в его объятиях, мир вокруг исчез, и они погрузились в удобный ритм, покачиваясь и кружась по залу под взглядами многочисленных собравшихся; большинство смотрело с чем-то похожим на счастье, другие — с ревностью. Было немало и тех, кто смотрел на нее свысока, но никто не осмеливался озвучить подобные мысли: идея спровоцировать Лорда Блэка не стояла в приоритете их списка дел. Самого наследия семьи и недавнего разгрома организации Темного Лорда, совершенного нынешним лордом, было достаточно, чтобы заставить замолчать недовольных. Месяцы, последовавшие за окончанием войны, были сумбурными. Гарри заваливали просьбами об интервью, преследовали пресса и общественность, стоило ему выйти из дома, и ему даже пришлось пережить шквал брачных контрактов, приходивших отовсюду. С этой конкретной проблемой расправились быстро и эффективно. Это был единственный раз, когда Гарри добровольно пообщался с журналистом, и Рита Скитер получила очередное подспорье для своей карьеры. Он решительно отверг все выдвинутые предложения и объявил об их собственном предстоящем бракосочетании, к вящему разочарованию и неудовольствию многих. Некоторые восприняли это как личное оскорбление, чем оно, зная Гарри, вероятно, и являлось. Другие приносили свои поздравления — кто-то более искренне, чем остальные, — но контракты приходить перестали. Если бы кто-то настоял на своем, она не сомневалась, что ее нареченный воспринял бы это как личный выпад и при необходимости обострил бы ситуацию. Если оставить в стороне их личные дилеммы, Магическая Британия также претерпела значительные изменения. Многие лорды Визенгамота были убиты во время конфликта, причем большинство из них придерживалось традиционных политических взглядов. Это означало возникновение вакуума власти, и некоторые довольно нелицеприятные законопроекты были близки к принятию. Самым радикальным из них было предложение о том, чтобы новые, молодые лорды семей, потерявших своих глав, проходили программу наставничества, в рамках которой другие члены Визенгамота обучали бы их политической практике. Гарри лично боролся против введения этого законопроекта, выдвинутого Амосом Диггори. Этот человек использовал недавно закончившийся конфликт в качестве катализатора для своего плана и, по-видимому, хотел искоренить традиционалистские взгляды в Визенгамоте. В получившем широкую огласку осуждении Гарри прямо обвинил его в попытке подорвать британскую культуру и уничтожить демократию. Его язвительность была такой, какой и ожидали от Блэка: беспощадной, режущей и провокационной. К счастью, законопроект не прошел, и семьям, которые другая сторона считала темными, позволили и дальше следовать своим путем. Гарри объяснил, что баланс между светом и тьмой необходим, и ни у кого не должно быть единоличной власти. В противном случае страна собьется с пути, и это лишь спровоцирует новые конфликты в будущем. Тонкс не была политиком, но баланс был чем-то, что она могла понять. Если бы Диггори добился своего, это лишь подтолкнуло бы больше людей к принятию экстремистских взглядов в долгосрочной перспективе. Меньше всего Британии было нужно появление еще одного Темного Лорда в будущем. Она прогнала лишние мысли, прислонившись к плечу Гарри. Ей не хотелось размышлять о политике или войне. Она хотела наслаждаться их с Гарри днем. Несмотря на необходимость снова надеть платье, она намеревалась сделать именно это.

***

Арктурус с гордостью наблюдал, как Гарри заключил жену в объятия и начал вести ее по залу. Это было странное зрелище, но тем не менее желанное. Если бы кто-то сказал ему, что тот сломленный маленький мальчик, которого представили ему столько лет назад, вырастет в мужчину, стоящего перед ним сейчас, он бы рассмеялся им в лицо. Он почти оставил надежду на наследие семьи. Он сам и многие из тех, кто был до него, совершили немало ошибок в том, что касалось семьи, но не Гарри. Мальчик вне всяких сомнений доказал, что он — именно тот человек, который вернет роду былое величие. Арктурус теперь отдыхал со спокойной душой, зная, что судьба его крови находится в столь надежных руках. Оставалось лишь, чтобы род продолжился, и он не сомневался, что так и будет. Блэки будут становиться лишь сильнее с Гарри у руля, и даже когда липкая хватка смерти заберет его, его лицо будет украшать та же ухмылка, что и сейчас; он уйдет в покое, мирно, зная, что имя Блэк продолжит жить в его избранном наследнике.

***

— Ты что, плачешь? — прошептала Кэсси. — Нет, — возразил Сириус, подозрительно вытирая глаза. Кассиопея сжалилась над мужчиной и утешающе похлопала его по плечу. — Что случилось? Сириус покачал головой. — Ничего. Я рад за него. Если кто и заслуживает этого, то именно он, — искренне ответил он. Кэсси кивнула в знак согласия. Обстоятельства, при которых мальчик вошел в ее жизнь, были далеки от идеальных, но он быстро привязался к ней, и она стала заботиться о нем так же сильно, как о любом другом из своих племянников и племянниц. Он проявил себя не просто как член семьи, но как один из тех немногих великих людей, что появляются с каждым уходящим поколением, и, насколько ее это касалось, не было никого величественнее него. Снова и снова он преодолевал трудности, доказывал свою стойкость и заставлял сомневающихся признать их неправоту. Он был сильным мужчиной и с годами станет только сильнее. Сколько еще лет она сама сможет это наблюдать — она не знала, но это не имело значения. Она видела, как он превратился из того неуверенного, беспомощного маленького мальчика в мужчину, который стоял перед ней. — Ты проделал отличную работу, — похвалила она, что было редкостью для этой женщины. — Тебе стоит гордиться, Сириус. Чертовски гордиться тем, что ты сделал. Когда шок прошел, Сириус кивнул ей в знак благодарности. Это не всегда было легко. Гарри был сломлен, когда они нашли его, и поначалу каждый день превращался в борьбу. Мало того, мальчик оказался столь же озорным, как он сам и человек, породивший его. Появление Лео в этой компании лишь развило эту сторону мальчика, но все сложилось к лучшему. Возможно, именно его новообретенная способность использовать магию, встреча с Лео или сочетание того и другого позволили ему вырасти так быстро. Как бы то ни было, его нераскрытый потенциал бережно взращивали, и он превзошел все ожидания, всегда. Теперь он был взрослым мужчиной, и Сириус не мог отрицать, что временами скучал по тому маленькому мальчику. — Итак, что дальше для тебя? — полюбопытствовала Кэсси. — Я остаюсь в школе, — ответил он. — Этим детям нужен достойный профессор. Кто лучше Блэка научит их защищаться от темных искусств? — Это все хорошо, но как насчет тебя? Разве ты никогда не остепенишься сам? Сириус пожал плечами, когда ухмылка тронула его губы. — Всегда есть вероятность, — ответил он, встретившись взглядом с Амелией Боунс, которая ухмыльнулась ему с другого конца зала.

***

— Ты помнишь день нашей свадьбы? — спросила Сара своего мужа, слегка нахмурившись. Мужчина усмехнулся и нежно кивнул. — Как я мог забыть? Это была отличная ночь, — заявил он. — Ох, я не хочу этого слышать, — пробормотала Кэти. — О, нет. Ничего подобного не было, не так ли, Роберт? — настаивала ее мать, метая в него свирепые взгляды. Мужчина, по крайней мере, имел совесть выглядеть смущенным. — А что случилось? — вмешался Лео. — Этот идиот напился и в итоге ввязался в драку. Он пришел в постель в разорванной рубашке, весь в крови и вырубился. Лео прыснул. — Да уж, по мне так отличная была ночка. Женщины семейства Белл сердито воззрились на него, пока Роберт снова ухмылялся — на этот раз незаметно для жены. — Я ведь извинился, разве нет? И я загладил свою вину. — Дело не в этом, — прошипела Сара. — Единственное моё воспоминание о дне нашей свадьбы — это как ты задирался, будто школьник, и орал, словно обезьяна. Мужчина хмыкнул, быстро взяв себя в руки под суровым взглядом супруги. — Ну же, любовь моя. Я ведь не могу теперь это изменить. — Вы всегда можете обновить свои клятвы. Маглы постоянно так делают, — пожал плечами Лео. Глаза Сары загорелись при этой мысли, и Роберт застонал. — Знаешь, ты только начал мне нравиться, и тут ты берешь и выкидываешь такое. Черт возьми, парень, думай, прежде чем говорить. — Что ж, я считаю, что это чудесная идея, — похвалила Сара. — Мы можем сделать это снова, и этот день я захочу помнить, — твердо закончила она. Роберт уступил с тяжелым вздохом. — Ладно, мы переделаем эту проклятую свадьбу, но если твой брат скажет мне хоть слово, я снова уложу этого маленького мерзавца на лопатки, — предупредил он. Сара поцеловала мужа в щеку и одарила его победной улыбкой. — Не волнуйся, Роберт. Вы двое ссоритесь только тогда, когда пропустите по паре стаканчиков. На этот раз проблем не будет, потому что алкоголя не будет вовсе. Мужчина был решительно оскорблен этими словами, и весь его гнев был направлен на Лео. — Видишь, что ты натворил? Теперь мне придется терпеть этого придурка без единой капли чего-нибудь стоящего. Премного благодарен. — Ой, успокойся, Роберт. Неужели мысль о том, чтобы снова жениться на мне, так плоха? — спросила Сара. Мужчина покачал головой и тепло улыбнулся — зрелище, которое Лео счел чем-то из ряда вон выходящим. — Нет, я и помыслить не могу о чем-то более желанном, — вздохнул мужчина, притягивая женщину в свои объятия. Наклонившись над ее плечом, он заговорщицки подмигнул Лео. — Убирайся, пока есть возможность, — прошептал он. — Если не сделаешь этого, через двадцать лет окажешься на моем месте, помяни мои слова. Лео рассмеялся, когда Сара шлепнула мужа по плечу. Если через двадцать лет у него будет хоть что-то, напоминающее брак Беллов, он будет очень счастливым человеком. В порыве этой мысли он повернулся к девушке, занимавшей его помыслы, и взял ее за руку; и они оба разделили этот миг счастья.

***

Наблюдая за тем, как жена Гарри склонила голову ему на плечо, Лили была вынуждена признаться самой себе, что этот момент был горько-сладким. Она была искренне рада за сына, но не могла избавиться от мысли, что все должно было быть иначе. В мире, где Волдеморт не напал на них, она была бы вовлечена в планирование и организацию свадьбы, Гарри готовился бы возглавить их семью, а Чарли все еще был бы здесь — скорее всего, в роли шафера Гарри. Слеза скатилась по ее щеке, когда она улыбнулась этой мысли. — Я знаю, Лилс, — утешил ее Джеймс, — так много вопросов «а что если», на которые нет ответов. Лили кивнула. — Я счастлива за него, — ответила она честно. — Как и я. Но это не меняет того, что мы чувствуем. Я просто рад, что теперь мы — часть его жизни. Сириус проделал отличную работу. — Да, — согласилась Лили. — Я благодарна за то, что у нас есть. Она перевела взгляд на пустое кресло рядом с ними. В честь своего павшего брата Гарри настоял на этом свободном месте. Чарли сегодня был бы в своей стихии — одновременно и опорой, и занозой в заднице. Он ни за что не позволил бы этому событию пройти, не выкинув какой-нибудь номер. Это было в его духе, особенно когда дело касалось Гарри. Как ни была Лили рада тому, что ей и Джеймсу удалось наладить отношения со старшим сыном, знание того, что у их младшего мальчика был такой шанс, значило гораздо больше.

***

Для Гарри церемония и прием были лишь формальностью. Он не мог представить никого другого, с кем хотел бы провести свою жизнь; никого другого он даже не стал бы рассматривать. Покачиваясь в танце с женщиной в своих руках, он осознал, что всё сложилось весьма удачно. Были и неприятности с предложениями Диггори, и еще кое-какие трудности, когда возникла необходимость избрать нового Министра. Тем не менее, Магическая Британия, казалось, процветала теперь, когда с Томом и его последователями было покончено раз и навсегда. Последствия, к счастью, оказались минимальными. Гарри едва ли к чему-то привлекали, за исключением дачи отчета о битве. Никаких вопросов о его деятельности, предшествовавшей ей, не задавалось, и он сильно подозревал, что за этим стоял Джеймс Поттер. Избрание этого человека на пост оказалось благом сверх всяких ожиданий. Когда с этими проблемами было покончено, и прежде чем он смог бы начать жить со своей молодой женой, оставался еще один вопрос, который ему только предстояло решить, и которого он совсем не ждал с нетерпением. Большую часть последних двух лет в подвале на площади Гриммо находился пленник, к которому он успел привязаться почти по-родственному. Он вздохнул, когда пришло осознание, что больше нельзя это откладывать. Как только его медовый месяц закончится, ему придется разобраться с этой ситуацией и исправить ее.

***

Сколько времени её здесь удерживали, она не знала. Один день плавно перетекал в другой, и она потеряла счёт дням, неделям и месяцам, прошедшим с её прибытия. Она ни в коем случае не была несчастна; в конце концов, она была далеко от дементоров. Тем не менее, она ловила себя на раздумьях о том, какое будущее её ждёт. Гарри сообщил ей новость о том, что он успешно убил её господина. Это было довольно будничное откровение, без тени самодовольства или сожаления. Всё выглядело так, будто завершилась деловая сделка, и он извлёк из неё значительно больше выгоды, чем другая сторона. Она не знала точно, что чувствует. Поначалу она была расстроена, оплакивала человека, которого когда-то считала своим спасителем, но на лорда своей семьи она не злилась. По правде говоря, она гордилась. Он в подробностях объяснил ей, как именно совершил содеянное, и она не могла не признать, что он выбрал лучший из возможных путей — лучший для семьи, по крайней мере. Сам он, казалось, был в некотором роде разочарован тем, что не сошёлся с Тёмным Лордом в дуэли, но на то было слишком много рисков. Её господин был превосходным волшебником, стоящим намного выше даже тех, чьи способности были выше среднего, и, несмотря на несомненную одарённость Гарри, в подобном случае преимущество было не на его стороне. Её господин обладал опытом, более чем на пять десятилетий превышающим опыт молодого человека, а опыт в бою значил очень многое, особенно когда сталкиваешься с кем-то, кто проводил ритуал за ритуалом, чтобы оставаться на пике сил. Она покачала головой при этой мысли. Нет, Гарри поступил правильно — так, как поступил бы любой Блэк, достойный имени, которое носит. Это, однако, оставляло её в неведении относительно собственной судьбы. Что Гарри сделает с ней? Не могла же она доживать свои дни в этих стенах, верно? Она не была бы против этой идеи, если бы могла хотя бы изредка дышать свежим воздухом и получила назад свою палочку. Она могла бы смириться с такой жизнью, если потребуется. Единственное, что её беспокоило — это то, что он умоет руки и отправит её обратно в Азкабан. О подобной участи ей думать не хотелось. Она почти не сомневалась, что если вернётся туда, то умрёт в течение года. Не осталось надежды на господина, который мог бы спасти её и помочь сохранить рассудок, как не осталось и цели, ради которой стоило бы продолжать существование. Она была сильной, но никто не мог выжить на острове, не имея ради чего выживать. — Что тебя беспокоит? — голос вырвал её из забытья. Она была настолько погружена в свои мысли, что не услышала приближающихся по лестнице шагов. Она подняла взгляд на Лорда Блэка; его стальной взор никак не вязался с юношеским обликом, который он всё еще сохранял. Он больше не казался таким мальчишкой, как при их первой встрече, но он был молод — слишком молод для такой тяжелой сосредоточенности. Она, впрочем, восхищалась им за это. Он был сильным мужчиной, многое вынес и продолжал лишь становиться сильнее. — Ничего, — возразила она, её голос был едва слышным шепотом. — Да брось ты, Белла. Может, я и не знаю тебя так уж хорошо, но даже я не настолько тугодум, — усмехнулся он. Она улыбнулась его попытке разрядить обстановку. — Полагаю, я просто гадаю, что со мной будет. Гарри понимающе кивнул, усаживаясь напротив неё. — Я держал тебя здесь не из злобы, — заверил он её. — Я обдумывал варианты, и, положа руку на сердце, ни один из них не является особенно хорошим. Если бы я передал тебя аврорам, стало бы известно, что я тебя скрывал. Я мог бы убить тебя, но ты не дала мне для этого повода. — Так что же ты решил? — А чего бы ты хотела от меня? — Ты мог бы меня отпустить, — с надеждой предположилa она. Гарри усмехнулся, покачал головой и задумчиво уставился на неё. — Прошло пятнадцать лет, Белла, но мир о тебе не забыл, — вздохнул он. — Если бы это не создавало столько проблем, я бы так и сделал. Мне нет дела до Лонгботтомов, чтобы сражаться за справедливость для них, как и до всего остального, что ты могла совершить. Ты была молода и к тому же глупа, но ты сделала свой выбор, и, полагаю, я сделал свой, — задумчиво добавил он. Беллатриса тяжело сглотнула, ожидая его вердикта. — Идём, — призвал он, — мы сразимся на дуэли, и если ты сможешь победить меня, я позволю тебе выйти через парадную дверь, и никто не попытается тебя остановить. — А если я проиграю? — Решим этот вопрос, когда придет время, — не без доброты ответил Гарри. — И какую палочку я буду использовать? — Твою, разумеется, — ответил Гарри, вынимая из рукава знакомую палочку. — Я планировал вернуть её тебе сегодня, пока не понял, как сильно тебя беспокоит моя скрытность. — Как ты её достал? — спросила она, сжимая её в руке; тепло магии, разлившееся по венам, ошеломило её. От этого чувства на глаза навернулись слёзы. — В Азкабане, — просто ответил Гарри. — Для такого хорошо защищенного места пробраться внутрь оказалось не так уж сложно. — Спасибо, — искренне сказала она, неловко притянув его для объятия. — Не благодари раньше времени. Тебе еще предстоит показать мне, почему ты — самая внушающая страх ведьма Магической Британии, — напомнил он ей, открывая дверь и начиная подниматься по ступеням. — А как же охранные чары? — Ты со мной, они не активируются, если только ты не дашь им повода, — заверил он её. Подъем по лестнице вызывал странные чувства — нечто, чего она не испытывала последние полтора десятилетия. Тем не менее, она справилась и оказалась в знакомых коридорах площади Гриммо. Она не была здесь с ранней юности, когда домом заправляла её тетя Вальбурга. Если саму её считали верной Пожирательницей Смерти, то Вальбурга была никем иным, как фанатичкой. Часто можно было услышать, как она разражается тирадами о величии этого человека. Беллатриса находила женщину одновременно странной и невыносимой. Та никогда не встречалась с Темным Лордом, но настаивала, чтобы её дети посвятили себя его делу. К её неудовольствию, кузен Сириус не послушался и вскоре после этого был изгнан. Она никогда бы не поверила, что он был самым умным в семье. Оказалось, что из всей этой компании он был умнее всех. — Странно быть здесь? Беллатриса кивнула. — У меня здесь много воспоминаний: одни хорошие, другие — нет. — Что ж, все те, с кем ты росла, ушли. Твоя мать, твой отец, Регулус. Твои две сестры, Сириус, твой дед и тетя — единственные, кто остался. Кроме меня и Доры. — Дочь Энди? — И моя жена, — напомнил ей Гарри. — Все те, на кого я равнялась, — вздохнула она. — Они сделали неверный выбор. Мы все совершали ошибки, и они заплатили свою цену. Семья, возможно, уже не та, что прежде, но она продолжит возвышаться. Я об этом позабочусь. Беллатриса верила ему. Он никогда не давал ей поводов для сомнений, и она не собиралась начинать сейчас. Он был именно тем человеком, который требовался, чтобы вновь утвердить род в числе великих. — Нервничаешь? — спросил он с ухмылкой, толкнув дверь и открывая взору пространство, вполне достаточное для проведения дуэли. — Я немного растеряла форму, — размышляла она вслух, — но, думаю, справлюсь. Гарри ухмыльнулся и жестом велел ей занять позицию на противоположной стороне комнаты. — Помни: если победишь — ты свободна. Никаких ограничений. — Никаких? — нахмурившись, переспросила Беллатриса. Гарри серьезно кивнул. Она нахмурилась еще сильнее, обдумывая затруднительное положение, в котором оказалась. Если ей каким-то образом удастся убить его, её жизнь потеряет всякий смысл. Остальные члены семьи не оставят подобное преступление безнаказанным, и ей некуда будет податься. Тем не менее, она пожала плечами. Она была не из тех, кто отказывается от вызова, даже от того, который мог стоить ей жизни. В порыве этого чувства она выпустила пару заклинаний из магии рода, которым её обучил отец. Проведя несколько лет под его наставничеством, эти чары она довела до совершенства. Без особого труда он шагнул в сторону, уклоняясь от них, и выпустил стаю воронов из кончика своей палочки. Она приготовилась к атаке, которая так и не последовала. Вместо этого они кружили вокруг него, а он ждал её следующего шага. Насупившись, она послала в его сторону еще одну серию проклятий, лишь для того чтобы увидеть, как несколько птиц отделились и приняли заклятия на себя, после чего их немедленно заменили трое павших. Она зарычала, когда всякое нежелание вредить мальчику исчезло, и принялась метать в него проклятие за проклятием в быстрой последовательности, убивая еще несколько наколдованных животных, но, казалось, так и не в силах хоть как-то пробить его защиту. Это было эффективно, она должна была это признать. Она никогда не сталкивалась с подобной тактикой, и это приводило её в ярость. — Сражайся в ответ, — раздраженно потребовала она. — Как пожелаешь, — пожал он плечами. Всякое выражение веселья исчезло с его лица, стоило ему исполнить её просьбу. Птицы, что до этого лениво кружили вокруг него, на мгновение замерли, а затем устремились к ней. Инстинктивно она воздвигла перед собой стену огня; послышался запах горелых перьев и болезненное карканье. Однако её передышка была недолгой. К её удивлению и тревоге, стена огня превратилась в глыбу льда, сквозь которую она увидела еще одну стаю птиц, летящую прямо на неё. Её изумление лишь возросло, когда птица, первой достигшая её укрытия, взорвалась жутким зеленым огненным шаром, и она мгновенно оказалась совершенно беззащитной. Но она была не из тех, кто так легко сдается, и намеревалась доказать ему это. Она снова перешла в наступление, уничтожая любую приближающуюся птицу каскадом заклинаний, неожиданно быстро обретая ритм владения палочкой после столь долгого перерыва. Её движения превратились в сплошное размытое пятно, и Гарри уважительно кивнул ей. На свете было очень мало ведьм или волшебников, способных выдержать такой натиск, не говоря уже о том, чтобы делать это столь яростно, как Беллатриса. Раздраженная бесконечным, казалось бы, потоком летающих тварей, она издала натужный вскрик, когда из кончика её палочки вырвался взрыв. Каждая оставшаяся птица издала прощальный протестующий крик перед тем, как исчезнуть, оставив после себя лишь облако перьев. Простым взмахом собственной палочки Гарри трансфигурировал их в ножи и направил в сторону женщины. Вместо того чтобы выставить щит, как он ожидал, она резко взмахнула своей палочкой вверх, отправляя лезвия в потолок над головой. Такой маневр был рискованным, и только человек с непоколебимой уверенностью в себе мог попытаться перехватить столько снарядов подобным образом. Потеряй она хоть каплю концентрации — это могло бы стать фатальным. Он почтительно склонил голову, пока она тяжело дышала — её тело больше не привыкло к подобным нагрузкам. — Хорошо, — похвалил он. — Я вижу, почему люди боялись тебя, даже несмотря на то, что ты не в форме. — Все еще лучше большинства, — прохрипела она. — Не стану с этим спорить. Ты готова продолжать? Беллатриса кивнула, прежде чем возобновить свой натиск, не желая, чтобы он снова получил над ней преимущество. Она колдовала на ходу, кружась и вращаясь, чтобы не стать легкой мишенью, и с раздражением наблюдала за тем, как Гарри почти не двигается, отбивая большую часть её усилий так, словно каждое из этих заклятий не могло причинить ему непоправимый вред. В кратчайшее затишье он ответил целым каскадом чар; его точность и скорость представляли собой поистине впечатляющее зрелище. Если бы она не знала о способностях, которыми он обладал, она бы не поверила своим глазам. Он был спокоен, изящен и смертоносен. Всё то, чем она была когда-то. Она и сейчас оставалась такой же, просто стала старше, и её тело больше не поспевало за ней. Возможно, дело было в этом или в годах, проведенных в Азкабане, но бремя уходящих минут взяло своё, и совершение ошибки стало лишь вопросом времени. Это случилось всего мгновением позже: неверный шаг привел её прямо под удар ярко-красного заклинания, лишив сознания. Она очнулась спустя, должно быть, минуту или около того. Её дыхание всё еще было частым, а в комнате стоял запах горелых перьев и ощущалось тепло всё еще витающей в воздухе магии. Она перевела взгляд на победителя дуэли и сникла, издав судорожный вздох. Он стоял и расчетливо наблюдал за ней; на его лбу не было видно даже капли пота. — Ты хорошо справилась, Белла, — утешил он. — Я не могу дать тебе более высокой похвалы. Она кивнула, принимая поражение. Это была горькая пилюля, которую пришлось проглотить, но она не могла отрицать исход боя. — И что же ты со мной сделаешь? — Самым простым решением было бы избавиться от проблемы. — Значит, ты собираешься меня убить? Гарри фыркнул и покачал головой. — Нет, Белла. В тебе течет моя кровь. Я не убью члена своей семьи, если только меня не вынудят, и я не выдам тебя аврорам. — Что же тогда? — Я собираюсь отправить тебя в одно из наших имений за пределами Британии. Ты получишь более чем достаточно золота, чтобы ни в чем не нуждаться, и я позабочусь, чтобы у тебя был эльф. Мое единственное условие: ты не возвращаешься сюда и не позоришь семью. Если потребуется, я приду за тобой, и тогда я не буду столь милосерден. — Ты отпустишь меня, вот так просто? Гарри кивнул. — Я не стану держать тебя в плену. Пятнадцати лет в Азкабане — более чем достаточное страдание, на мой взгляд. Ты — Блэк, Беллатриса. Я всегда буду помогать тем, кто носит наше имя, насколько это в моих силах. — Я Лестрейндж, — заметила она. — Нет. Я позаботился о том, чтобы это изменилось. Я аннулировал твой брак, сославшись на то, что многие пункты вашего контракта так и не были выполнены. Ты снова официально одна из нас. Беллатриса выпрямилась, и в её полных слез глазах отразилось недоверие. — Спасибо, — выдавила она, задыхаясь от нахлынувших чувств. — Это не награда. Это возможность начать новую жизнь. На твоем месте я бы ухватился за этот шанс обеими руками и бежал. Это не то предложение, которым я разбрасываюсь, и не то, которое ты когда-либо получишь снова. Беллатриса понимающе кивнула. — У тебя есть выбор между Швейцарией, Францией или Италией. Я дам тебе несколько дней на раздумья, а затем ты уедешь. Пока что ты будешь находиться в своей комнате. С благодарностью она встала, обняла юношу и крепко прижала его к себе. Она была уверена, что проведет остаток своих дней либо на проклятом острове, либо в четырех стенах, ставших её второй тюрьмой. Гарри действительно рискнул головой ради неё, и она не собиралась заставлять его жалеть об этом. Так, всего три дня спустя, она помахала на прощание берегам Магической Британии, чтобы начать новую жизнь в Италии, где она могла бы прожить оставшиеся годы в мире, с именем, которое она носила с гордостью, и могущественным лордом, на которого могла равняться. Гарри время от времени навещал её, чтобы проведать, и они вдвоем предавались либо дуэлям, либо игре в шахматы, как часто делали в прошлом. Ей так и не удалось победить его ни в том, ни в другом, но она жила в довольстве, ни разу не пожалев о том, что её не допустили до войны и держали вдали от её прежнего господина.

***

19 лет спустя Гарри подготовился к предстоящему дню, хотя каждый год этот день оказывался столь же тяжелым, как и предыдущий. Один из многих уроков, усвоенных им за годы жизни, заключался в том, что утрата следует за тобой по пятам, куда бы ты ни пошел и сколько бы времени ни прошло. Он потерял деда и тетю до того, как ему исполнилось двадцать пять — две смерти, что тяжким грузом лежали на его совести. Никто из них не страдал, и за это он был благодарен. Арктурус просто уснул и не проснулся, и Кэсси ушла точно так же. Потерю этого человека было трудно принять; Гарри впервые в жизни по-настоящему почувствовал, что почва уходит у него из-под ног. У него больше не было того, на кого можно было опереться в вопросах управления семьей, не было ни слов опыта, ни успокаивающего присутствия. Для него это был тяжелый период адаптации, но он справился. Он удержал то, что осталось от семьи, вместе, вел их по пути, который прокладывал сам, и они по-прежнему оставались сильны. Смерть Кэсси ударила по нему больно, так же, как ударила бы потеря матери. Это была еще одна утрата, которую ему пришлось нести, не забывая о других. Лео перенес это тяжелее всех. Мужчина был безутешен в течение нескольких дней после её ухода. Он любил женщину, которая его вырастила, и неудивительно, что когда у него родилась дочь, ей дали имя Кассиопея в честь её тезки. Несколько лет спустя за девочкой последовали двое сыновей, получивших имена Роберт и Шейн в честь своих дедов. Сам он и Кэти решили повременить с семейной жизнью. Она желала продолжить карьеру в квиддиче, которая, как выяснилось, оказалась весьма успешной, и он был рад ждать, пока для неё не настанет подходящее время. Он с удовольствием занял пост советника Министерства по ментальным искусствам: годы ученичества у Кэсси вознесли его мастерство до высшего уровня. Когда позволяло время, он также участвовал в дуэльных турнирах, будучи не в силах полностью подавить ту жажду боя, что была привита ему в школьные годы. К счастью, у МКМ так и не возникло нужды призывать его на официальную службу, и годы ожидания подобной возможности прошли мимо. Сириус продолжал работать профессором, со временем став заместителем директора и деканом своего бывшего факультета. Минерва Макгонагалл в конце концов ушла в отставку после десяти лет на посту директора после кончины Дамблдора, но Сириус отклонил предложение занять любую из её должностей. Этот человек обожал преподавать и не имел ни малейшего желания просиживать в кабинете весь день. К тому же, у него был собственный дом, куда он возвращался каждый вечер, и где его ждала жена, столь же занятая, как и он сам. Редко когда этим двоим выпадало много времени вместе, и согласие на такую должность помешало бы им еще сильнее, чем это уже делала их работа. В конце концов он женился на Амелии Боунс; быстрая церемония застала общественность врасплох. Не было ни официальных объявлений, ни пышности, ни торжественности. Присутствовали лишь немногие члены объединенных родов, а на следующий же день оба вернулись к своей работе. Детей у них так и не появилось, но род Боунс продолжился через племянницу Амелии, Сьюзен, когда та родила двух сыновей и дочь. На протяжении многих лет Гарри был занят делами семьи, неустанно работая над тем, чтобы вернуть ей былое величие. Его победа над Волдемортом стала подспорьем, но скорее личного характера. Он хотел оставить своим детям наследие, которое позволило бы им стоять выше всех остальных, как когда-то стояли те, кто носил это имя. Это была трудная и бесконечная задача — та, которую его собственному наследнику и тем, кто придет после, придется продолжать. Наследие не строится одним великим человеком; потребуются несколько поколений последователей, чтобы утвердить его. Еще один урок, который он усвоил, преодолевая опасности повседневной жизни. Несмотря на упорный труд, он находил время для своих увлечений. Время от времени он инкогнито участвовал в дуэльных турнирах под вымышленным именем. Его дурная слава опережала его, куда бы он ни пошел, и это был способ выпустить пар под чужой личиной. Когда та или иная личность начинала привлекать слишком много внимания, она исчезала, а спустя какое-то время её место занимал новичок. Он не нуждался ни в призовых деньгах, ни в репутации превосходного бойца — и того, и другого у него было в избытке. Его привлекал азарт битвы и острые ощущения от выступления перед публикой, не знающей его истинного имени. С этой же целью он даже добился определенного успеха как певец под псевдонимом «Кристофер Уайт». Эта авантюра началась как расплата за проигранное Лео пари. Никто не ожидал последовавшего успеха и требований продолжения. Всё закончилось, когда жена обнаружила, кто скрывается за этим прозвищем, и азарт выступлений пропал. Тем не менее, он больше не стеснялся петь перед ней и делал это несколько раз за время их брака по её просьбе — обычно когда она рожала одного из их пяти общих детей или на годовщину. Именно из-за одного из этих детей сегодняшний день был особенно важен, и он испытывал смесь нервозности и раздражения от желания поскорее покончить с формальностями. Тот факт, что дата совпадала с годовщиной гибели его брата, лишь добавлял эмоций, хотя он охотно признавал, что это было символично. Тремя мальчиками и двумя девочками были благословлены они с Дорой; каждый взял понемногу от них обоих, а один оказался метаморфомагом — их вторая дочь унаследовала этот дар от матери. Подобное случалось редко: даже те, кто обладал этим талантом, не всегда передавали его детям. В магии нет никаких гарантий, и для него это стало доказательством. Его первенец, старший сын, стал настоящим сюрпризом. Они не обсуждали возможность завести ребенка, но это всё равно случилось, и спустя шесть месяцев после известия о том, что его жена носит дитя, на свет появился Регулус Арктурус Блэк II, названный в честь двоюродного деда, погибшего, бросив вызов Тёмному Лорду. Следующей, всего два года спустя, родилась его первая дочь. Её назвали Каллидора Андромеда Блэк в честь двоюродной бабушки, бывшей почитаемой целительницей, и её бабушки, которая души не чаяла во всех внуках. Ариес появился на свет годом позже, а Мелания — через год после него, доведя общее число детей до четырех. Арктурус всегда отзывался о своей жене с глубоким уважением, и, по общему мнению, она была прекрасной женщиной. Было символично, что её имя продолжит жить в потомках. Дочь оказалась очень похожей на ту женщину: упрямая, умная и глубоко преданная своей семье. Выбор имени оказался верным. Ариес же во многом походил на отца. Он был целеустремленным, трудолюбивым и отнюдь не обделенным талантами мальчиком. Как второй сын, он понимал, что вряд ли станет лордом, и посвятил себя учебе, чтобы у его старшего брата всегда был кто-то сильный, кто прикроет ему спину. Отношения между ними двоими были весьма странными. Порой они изводили друг друга, а порой были неразлучны. Именно эти двое больше всего испытывали терпение родителей и показали Гарри, насколько трудным может быть отцовство. Впервые в жизни он посочувствовал собственному отцу за то, что тому приходилось терпеть всё, через что он сам его заставил пройти. Рождение пятого сына стало самым большим сюрпризом. После Мелании пара решила, что четверых достаточно. Однако у судьбы были другие планы. Не было никаких признаков того, что Дора беременна: ни токсикоза, ни странных вкусовых предпочтений, ни прибавки в весе, пока срок не перевалил почти за шесть месяцев. Тем не менее, они приняли это как должное, и вскоре их сын присоединился к ним. Именно этот ребенок занимал мысли отца, и Гарри не мог не вспоминать день его появления. Сегодняшний день всё изменит для мальчика и для семьи, но Гарри знал, что принял верное решение. Он понял это в тот самый миг, когда впервые взял мальчика на руки. Воспоминание Для мужчины, сколько бы раз ни рожала его жена, ожидание появления младенца никогда не становится легче и не перестает быть столь же нервным. Это был уже пятый раз, когда Гарри переживал нечто подобное, и он ерзал точно так же, как и во время первых родов; он мерил комнату шагами, пока целители делали свою работу, и грыз ногти так сильно, как только мог. Его охватила смесь нервозности и возбуждения, и ни то, ни другое не отпускало до тех пор, пока ему не передали этот сверток из одеял, внутри которого была частица его плоти и крови. — Еще одно последнее усилие, и он появится, — призывала целительница, расположившаяся в изножье кровати так, словно ждала, что ребенок выскочит к ней на огромной скорости. Гарри прикусил внутреннюю сторону щеки, чтобы сдержать смех, вызванный этим наблюдением. Он сомневался, что его жена оценит подобное. Всякое веселье угасло, когда комнату наполнил плач, а женщины принялись очищать младенца от следов родов. Гарри нетерпеливо подпрыгивал на месте, пока ребенка не передали его жене. Уставшая, она всё же улыбнулась ему и поманила к себе. Настолько спокойно, насколько позволяли его дрожащие ноги, он преодолел разделявшее их короткое расстояние и сел на стул рядом с кроватью; его рот приоткрылся от удивления при виде нового пополнения в их семье. В пятый раз в его жизни слезы радости навернулись на глаза и, не таясь, покатились по щекам, когда он взял маленького мальчика из рук матери и в течение нескольких мгновений не отрываясь смотрел на него. — Он выглядит в точности как… — Я знаю, — утешила его Тонкс. — Мы говорили об этом, Гарри. Я уже дала тебе свое благословение. И не могу придумать лучшего способа. Гарри кивнул, поднялся и вышел из родильной палаты, надежно прижимая сына к себе. Стоило ему войти в приемную, как к нему бросился человек, чье нетерпение превосходило его собственное. — Всё в порядке? Как малыш? — лихорадочно допытывался Лео. — Черт возьми, с ним всё хорошо, с Дорой тоже, а у тебя появился пятый крестник. А теперь отвали, наседка, ему нужно познакомиться и с другими. Приструненный Лео проворчал что-то себе под нос и отступил. Так повелось с самого рождения их первого ребенка. Гарри никогда не ожидал от друга подобной реакции на детей, хотя следовало бы. Тот заботился о каждом из них как о своем собственном, и Гарри не мог представить никого лучше, кто присмотрел бы за ними, случись что-нибудь с ним или Дорой. — Всё хорошо, малыш, — прошептал он, когда ребенок начал слегка ворочаться в своих пеленках. — Здесь есть кое-кто, кто хотел бы с тобой познакомиться. Это, — начал он, подойдя к Сириусу, — твои дедушка Сириус и бабуля Амелия. Пара провела несколько мгновений, баюкая мальчика, прежде чем Гарри забрал его обратно, чтобы перейти к следующей паре. — А это дедушка Тедди и бабуля Энди, — проворковал он. Андромеда едва не выхватила мальчика из его рук в порыве восторга от знакомства с малышом. — О-о-о, он такой милашка, — прошептала она, когда тот беззубо зевнул. В конце концов она вернула младенца, хотя и выглядела при этом не слишком довольной. — А этот идиот — тот, кого ты увидел первым. Это твой дядя Лео и твоя тетя Кэти. Ты будешь видеть его часто, так что не обольщайся, — добавил он себе под нос. Лео услышал его и сердито взглянул на друга, прежде чем принять мальчика на руки. Впрочем, пробыл он у него недолго: его жена настояла на своей очереди. Снова прошло немного времени, прежде чем сына вернули отцу, и тот повернулся к последней паре в комнате. — Это твои бабуля Лили и дедушка Джеймс, — представил он их. Поттеры с гордостью смотрели на мальчика, а Лили едва не взвизгнула, когда Гарри вложил его ей в руки. Она посмотрела на младенца, а затем удивленно перевела взгляд на Гарри. — Я хочу представить вам всем Чарлуса Генри Поттера, — объявил он, и все присутствующие в комнате замолчали, потрясенные этим заявлением. — Он твой наследник, Джеймс, названный в честь сына, которого ты потерял, и в честь моего брата. Мужчина издал сдавленный всхлип и едва не рухнул в объятия Гарри. По-настоящему родительская связь между ними так и не возникла, но за прошедшие годы они стали для него невероятно важны. Он узнал их такими, какими они были на самом деле, и они проявили себя с лучшей стороны. Оба были одаренными по-своему и никогда не давали ему повода для сомнений. Это был еще один из тех уроков, что он принял близко к сердцу и что заставили его простить эту пару. По правде говоря, они не совершили ничего дурного, кроме того, что доверились не тому человеку. Они пострадали за свою глупость, потеряли из-за этого сына, и у Гарри не хватало духу смотреть, как они страдают и дальше. Он сблизился с Поттерами, полюбил их так же, как и любого другого важного человека в своей жизни. Он обсудил это с Дорой, объяснил просьбу, с которой обратился Джеймс, и она согласилась с ним. Он был Блэком, всегда будет Блэком и будет блюсти интересы Блэков, но где-то внутри него жил Поттер, и было бы предосудительно забыть об этом из-за ошибок, совершенных породившими его людьми в молодости. То, как он держал на руках своего третьего сына, лишь подкрепляло это убеждение, а тот факт, что мальчик походил на его покойного брата, только окончательно утвердил его в принятом решении. — Я не знаю, что сказать, — выдавил Джеймс, задыхаясь. — Тебе ничего не нужно говорить. Это правильный поступок, и я горжусь тем, что мой сын однажды продолжит твой род. Джеймс благодарно кивнул, прежде чем взять своего наследника на руки и улыбнуться. Он думал, что Гарри забыл о просьбе, высказанной столько лет назад, и даже смирился с этим. Однако сегодня тот доказал, каким достойным человеком вырос, и Джеймс вечно будет дорожить оказанным ему доверием. Конец воспоминания — Мы опоздаем, если вы все не поторопитесь, — крикнул Гарри вверх по лестнице на площади Гриммо, сверяясь со своими часами. — Мы не опоздаем, Гарри, — заверила его Тонкс, спускаясь вниз. — Ты выглядишь так же прекрасно, как и всегда, — сделал он комплимент. — У способностей метаморфа есть свои преимущества, — вздохнула она, когда он запечатлел поцелуй на её макушке. — Без всего этого я уже не выгляжу так, как раньше, — добавила она, жестом указывая на свои рыжие волосы и безупречную кожу. — Без всего этого ты остаешься той женщиной, в которую я влюбился и на которой женился, — возразил Гарри. — Я с нетерпением жду встречи с ней каждую ночь. Тонкс улыбнулась ему и поцеловала в губы. — Обязательно это делать? Это отвратительно, — проворчала Мелания, присоединяясь к ним. — Я напомню тебе об этом, когда у тебя появится парень, — парировал Гарри, вызвав у девочки гримасу отвращения при одной этой мысли. — Ха, да будь твоя воля, пап, у неё бы никогда не появилось парня. Не могу представить, чтобы многие захотели впечатлить великого Гарри Блэка только ради того, чтобы терпеть её, — прокомментировал Регулус, когда к ним присоединились остальные дети. — Ах, эти радости жизни в образе страшилы, — сокрушался Гарри. — Ты не страшный, — возразила Каллидора. — Я всё ещё помню, как ты притворялся моим единорогом. — И это знание не должно покидать эти стены, — настоял Гарри. — Представьте, какой поднимется шум, если кто-нибудь узнает, что великий Лорд Блэк когда-то был единорогом. — Заткнись, пап, — вздохнул Ариес. — Ты сам ныл, что мы опоздаем, а теперь сам же нас задерживаешь. Гарри прищурился, глядя на мальчика. — Раньше ты был веселым, — пробормотал он. — Что ж, на кого-то из нас возложена задача оберегать этого придурка от неприятностей, — ответил Ариес, ткнув большим пальцем в сторону старшего брата. — Этот слишком много времени провел с дядей Лео и дедушкой Сириусом, — признал Гарри. — Они сегодня будут? — спросила Тонкс. — Полагаю, что так. Они еще ни разу не пропускали. Ты готов к сегодняшнему дню, Чарли? Самый младший из его детей кивнул. — Ты будешь грустить? — спросил мальчик. — Мне не нравится, когда ты грустишь. — Я постараюсь не грустить, — ответил Гарри, приобнимая мальчика за плечи и доставая из складок мантии портал. — Все хватайтесь. Когда вся семья ухватилась за кусок веревки, он активировал его, и они исчезли со знакомым ощущением рывка в районе пупка. Они появились на церковном дворе в Годриковой Впадине, где их встретили Поттеры, Сириус, Лео и Римус Люпин. Гарри так и не узнал этого человека ближе, чем на уровне обмена любезностями, но тот был крестным Чарли и всегда посещал ежегодные собрания, которые они устраивали в честь мальчика. — Римус проводит вас в церковь, а мы присоединимся к вам чуть позже, — объяснил Джеймс. — Чарли, ты пойдешь с нами и со своим отцом. Мальчик нервно кивнул и крепко сжал руку Гарри в своей. — Всё будет хорошо, — заверил его Гарри, когда они последовали за Джеймсом и Лили через кладбище в защищенную чарами зону, где покоились те, кто носил имя Поттер. Каждый год Гарри присоединялся к этой паре, чтобы почтить память своего брата; он рассказывал о том, как идет жизнь, и неизбежно сокрушался о том, как сильно ему не хватает мальчика. Этот год, однако, был особенным. В этом году его собственный сын официально займет свое место в качестве наследника семьи. Он придержал мальчика, пока Лили и Джеймс по очереди произносили свои слова, каждый провел по несколько мгновений у изголовья могилы. Когда настала его очередь, он повел Чарли за собой и прошептал свои собственные слова вполголоса, прежде чем наколдовать деревянного оленя и положить его на землю. — Вот в честь кого тебя назвали, Чарли. — Я знаю, — грустно ответил Чарли. — Дядя Чарли был твоим братом, и тебе грустно, что его больше нет. Гарри кивнул. — Это так, но разве я когда-нибудь рассказывал тебе о нем? Мальчик покачал головой. — Он был добрым мальчиком, самым добрым, какого ты только мог встретить, и очень храбрым. За нами пришел очень плохой человек, и твой дядя погиб, защищая меня. Я любил его и обязан ему жизнью. Если бы не он, всё было бы совсем иначе. Ни тебя, ни твоих братьев и сестер здесь бы не было. — Поэтому ты знаменит? Потому что поймал плохого человека? — Именно так, — пояснил Гарри. — Я поймал плохого человека, который убил твоего дядю. — Я рад, что ты убил его, пап. Дядя Чарли, судя по всему, был хорошим человеком. — Он и был таким, — вздохнул Гарри, когда слеза сорвалась с его ресниц. — Тебе нужно соответствовать очень великому имени, малыш. Как думаешь, ты справишься? Мальчик выглядел неуверенным, пока отец не прижал его к себе. — Я знаю, что ты сможешь, — прошептал Гарри. — Ты такой же добрый и храбрый, каким был он. У тебя очень важная задача, такая же важная, как у Регулуса, и у тебя будем мы с дедушкой Джеймсом, чтобы помочь тебе. Я знаю, что ты справишься, сын. Ты похож на своего дядю во многих вещах, и это лучшее начало, на которое ты можешь надеяться. — Думаю, я смогу, — прошептал Чарли. — Хорошо, а теперь идем. Дедушка Джеймс очень долго ждал этого дня. Мальчик кивнул и позволил вести себя к бабушке и дедушке. Гарри наблюдал, как его сын принимает титул наследника, с гордой улыбкой на губах. Он гордился мальчиком, гордился всеми своими детьми и тем, какими людьми они растут, но больше всего он был счастлив. У него была семья, у него были друзья, и обе линии, которые он считал своими, будут процветать еще долго после того, как он уйдет. Ему больше не о чем было просить, кроме вещей, которые он никогда не смог бы получить. «Мы еще увидимся, брат», — внутренне вздохнул он, следуя за остальными тремя к виднеющейся вдали церкви. A/N Я не скажу об этом много, кроме того, что завершение истории — это, как и всегда, горько-сладкое чувство. Однако, сказав это, я могу начать свое следующее погружение в мир Поттера. Как многие и ожидали, это будет моя история о Гарри и Флёр, которая начнет публиковаться в ближайшие дни, так что подписывайтесь на меня, чтобы получить уведомление. Название будет раскрыто, когда выйдет первая глава. Перед теми из вас, кто уже в курсе, я извиняюсь, но я обновил свою страницу и начну процесс загрузки всех своих работ туда. (Фанфики по-прежнему будут публиковаться здесь). Пожалуйста, также учтите, что написание фанфиков — это то, что я делаю бесплатно и всегда буду делать, и я никогда не извлекал и не буду извлекать из этого выгоду. Начиная со следующей недели, я буду публиковать там новые главы оригинальных работ и фанфиков как минимум дважды в неделю. Я также буду выкладывать разрозненные зарисовки, короткие рассказы и, возможно, даже стихи, если будет подходящее настроение. Пожалуйста, переходите туда и ознакомьтесь (там есть более подробное описание того, что предлагается), и если то, что я создаю — это то, частью чего вы хотите быть, то, пожалуйста, подписывайтесь. Отныне я посвящу себя писательству, и любая поддержка всегда ценится; а различные уровни подписки оформлены в стиле ГП, потому что — а почему бы и нет. Данные моих социальных сетей указаны в моем профиле здесь! Также, пожалуйста, оставляйте отзывы о том, что бы вы хотели увидеть. Я открыт для предложений, чтобы я мог совершенствоваться. В любом случае, я искренне надеюсь, что вам понравилось это путешествие, и буду с нетерпением ждать следующего. И снова спасибо за поддержку. С любовью ко всем вам, TBR