Глава 22: Падение

Гарри окинул взглядом расставленные перед ним фигуры, обдумывая следующий ход. Он никогда не считал себя искусным шахматистом, но сыграл немало партий. Хотя он редко выходил победителем, у него имелось несколько тузов в рукаве. Фиолетовые глаза противницы пристально наблюдали за ним, а на губах играла ухмылка. Подобно акуле, почуявшей кровь, она была готова нанести решающий удар. Ее ухмылка сменилась хмурым выражением, когда ладья преградила путь королеве, не оставив ей других вариантов для хода. — Мне надоело тебе проигрывать, — вздохнула она. Она вздрогнула, когда серые глаза ее пленителя впились в ее собственные. Никогда в жизни она не чувствовала себя настолько обеспокоенной кем-то, кроме человека, которому поклялась служить. Новый Лорд Блэк был сделан из того же теста, что и ее господин. Он был харизматичен, одарен и о, так чертовски опасен. Хватило всего мгновения в одной комнате с этим юношей, чтобы почувствовать это. Это одновременно ужасало и возбуждало ее. Здесь у нее не было собственной власти, ни магической, ни политической. Она была во власти Лорда своей первой семьи. Их первая встреча была ошеломляющей, пробудившей воспоминания, которые существовали лишь в ее сознании во время заточения, однако, когда она впервые увидела его, они показались такими реальными. Флешбэк Беллатриса не находила себе места. Она была благодарна за то, что её больше не удерживали на проклятом острове под воздействием проклятых созданий, но она находилась вовсе не там, где хотела бы. Она не была дурой. Это её господин должен был прийти за ней в ту ночь, когда её забрал из Азкабана неизвестный мальчишка, заявлявший о своих связях с её семьей. Его слова оказались правдой. Когда она очнулась здесь, её встретил образ тёти Кассиопеи, чей лик казался более старым и изнуренным, чем когда она видела эту женщину в последний раз. По правде говоря, жаловаться ей было почти не на что. Она знала о том, какая участь уготована тем, кто оказался пленником Блэков. Многие поспорили бы, что Азкабан был куда более милосердной судьбой, менее жестокой и вполне сносной. К счастью, в жилах Беллатрисы текла их кровь, и с ней обращались хорошо; её тётя даже взяла на себя труд привести в порядок её гнилые зубы, чтобы она могла есть без боли, и волосы, чтобы те снова стали послушными. Ей также давали настоящую еду — то, чего она была лишена с момента своего заключения в конце войны. Она была не там, где желала, но ей было гораздо лучше, чем прежде. Тётя навещала её несколько раз в день, чтобы проверить её состояние и принести разрешенную провизию. Разговоры между ними были в лучшем случае короткими и неловкими, ни одна не чувствовала, что им есть о чем сказать. Кассиопея видела в ней угрозу, предательницу семьи, а Беллатриса ничего не чувствовала к этой женщине. Был лишь один человек, которому она была верна. Даже её дед, навестивший её лишь однажды, был немногословен — он лишь вторил мыслям её тёти и озвучивал свое разочарование её выбором. Она тоже была разочарована. Арктурус Блэк когда-то держался с гордостью, его острый взгляд и ум заставляли цепенеть любого, на кого он смотрел. Теперь же он был всего лишь стариком, которому, вероятно, осталось недолго в этом мире. Блэки утратили свое величие за прошедшие десятилетия, и, казалось, достигли самого дна. Они оставались лишь тенью семьи, которой были когда-то: богатые, но с репутацией, разорванной в клочья. Она покачала головой. Она гордилась своим именем, кровью, что текла в её жилах. Вид того, как низко пал её род, наполнял её стыдом в юные годы. Так было до тех пор, пока она не встретила Темного Лорда, который пообещал, что имя Блэков снова будут помнить, а их запятнанная репутация вернет былое величие. Он изменил её жизнь, этот красивый и харизматичный мужчина. Он слушал её, ценил её способности и неоднократно называл своей самой дорогой последовательницей. Он сделал для неё больше, чем те, кто смел называть себя её семьей. Что сделали они? Они устроили для неё брак, который должен был стать выгодным. Рудольфус когда-то был статным мужчиной, но он был зауряден и стоял гораздо ниже того, чего она заслуживала. Её дед стоял в стороне и позволил этому случиться, а у Энди хватило наглости сбежать с маглорожденным, еще сильнее очерняя её и без того хрупкое восприятие тех, кто её вырастил. К счастью, вскоре появился её Лорд, а остальное уже история. Улыбка, игравшая на её губах, сменилась хмурым взглядом, когда она услышала шаги, спускающиеся по лестнице за дверью. Они были легче, чем медленные и тяжелые шаги её тёти. Это были шаги кого-то гораздо моложе, всё еще по-юношески проворные. Она встала, когда дверь открылась, впуская молодого человека, в облике которого сквозило что-то знакомое. Но внимание её привлекли не черты Блэков, хотя в нем их было в избытке, а само его присутствие, властное ощущение его магии. Это присутствие почти лишало воли, заставляя затаить дыхание по мере того, как он приближался. Она подняла взгляд, встретилась с мерцающей серостью его глаз и слегка вздрогнула. Она не ошиблась в своих предположениях: он был молод, едва достигнув совершеннолетия. Он был высок, его телосложение было гибким, а черты Блэков — отчетливыми, хотя в нем чувствовалось нечто большее. Однако её пленил не его облик, а всё то, что нельзя было увидеть, то чувство узнавания, которое она ощутила в первый момент. В нем было что-то от её господина: то, как уверенно он держался, и даже его манера поведения. Это, мягко говоря, нервировало. В сочетании с мощной магией, которую он источал — магией её семьи, её господина и других, ей неведомых — она едва могла найти слова, чтобы поприветствовать его. Ей не стоило беспокоиться: тишину нарушил он. Внимательно изучая её под своим пристальным взглядом, он заставил её поверить, будто его глаза вспыхнули зеленым, точно одно из её любимых заклинаний. Этот зеленый свет заставил её замереть; её фиолетовые глаза расширились, когда она осознала, что юноша, мысли о котором не покидали её во время заключения, стоит прямо перед ней. — Беллатриса, — поприветствовал он её. Она смогла лишь кивнуть, слова застряли у неё в горле. В моменты помутнения рассудка он приходил к ней, спасал её от неминуемой участи, был её спасителем. Она вновь покачала головой, напоминая себе, что увиденное было лишь плодом её воспаленного разума. Даже если этот человек был реален, он никогда не приходил за ней. — И кем же ты можешь быть? — насмешливо бросила она. — Каким-нибудь бастардом-полукровкой, которому удалось проложить себе путь в дом Блэков? Мужчина имел наглость усмехнуться ей в ответ, прежде чем негромко рассмеяться. — Я слышал, ты весьма остра на язык. Советую попридержать его, иначе можешь обнаружить, что больше им не владеешь, — предупредил он. Беллатриса вскинула изящную бровь, но не смогла ответить: её губы были запечатаны невидимым заклинанием. Она потянулась к лицу и обнаружила, что губ больше нет на привычном месте. Вместо них она почувствовала кожу, такую же гладкую, как и на остальном лице. Её охватила паника. Она не видела палочки и не почувствовала никаких изменений. Она часто задышала носом, пока волна успокаивающего зелья не окатила её. Дыхание замедлилось до ровного ритма, и она свирепо уставилась на человека, которого ничуть не заботила скрытая угроза в её взгляде. — Ты будешь вести себя вежливо, или я оставлю тебя в таком виде навсегда, понятно? Беллатриса сузила глаза, но кивнула, решив, что обдумает месть, когда окажется в гораздо более выгодном положении. Он жестом предложил ей сесть и сам опустился на стул, не дожидаясь её согласия. С очередным хмурым видом она села на стул чуть поодаль. — Меня зовут Гарри Блэк, я новый лорд семьи, — представился он. — Мой дед мертв? — безучастно спросила она. Гарри покачал головой. — В отставке. Он передал главенство мне. Беллатриса кивнула. Судя по тому, что она видела, тот человек не казался достаточно здоровым, чтобы вести за собой семью. Лорд Блэк должен был быть сильным, несокрушимым. До сих пор этот Гарри казался и тем, и другим. — И как же вышло, что именно ты стал его наследником? — Я доказал свою ценность, — ответил Гарри. — В моих жилах течет кровь Блэков, и воспитан я был как Блэк. По правде говоря, другого выбора не было. Сириус был изгнан, а иного подходящего наследника не нашлось. — У Цисси есть сын, — заметила Беллатриса. Гарри фыркнул. — Клон своего идиота-отца. С ним эта семья превратилась бы лишь в новый банковский счет для того подонка. Что ж, средства ему бы пригодились. Богатства Малфоев больше не существует. Беллатриса вопросительно склонила голову. — Люциус совершал глупости, пытаясь прыгнуть выше головы. Для него это закончилось не лучшим образом, — бросил Гарри с пренебрежительным пожатием плеч. Беллатриса не стала подавлять ухмылку, заигравшую на губах. Она всегда презирала Люциуса. Он всегда был напыщенным дураком, и единственным, что представляло в нем хоть какую-то ценность, были его галлеоны. — Полагаю, ты пришел сообщить мне о моей участи? Гарри покачал головой. — Я еще не решил окончательно, что с тобой делать. Это зависит от того, насколько полезной ты окажешься. — Я не стану предательницей своего господина, — прошипела Беллатриса. В ответ он вновь лишь пожал плечами. — Я знаю твоего господина лучше, чем кто-либо. Я знаю всё, что мне нужно, чтобы покончить с ним. На мгновение воцарилась тишина, прежде чем Беллатриса зашлась в приступах хохота. Ей встречалось немало тех, кто возомнил себя героем, способным убить Темного Лорда, — выходцев из самых разных слоев общества. Экспертам во всех областях поручали подобное, и всех их объединяло одно. Все они пали жертвой могущества, которым владел её господин. Ее смех оборвался, когда юноша перед ней сохранил полное спокойствие; единственным, что выдавало его чувства, была очередная короткая вспышка изумруда, полыхнувшая в его глазах. — Ты ничего не знаешь, — отрезала она, ощутив внезапный укол ревности. Никто не знал её господина так, как она. Он делился с ней своими надеждами и мечтами, часами обучал её магии, чтобы с палочкой в руках она уступала лишь ему одному. Они вели глубокие беседы в годы её становления; оба открывались друг другу, рассказывая о прожитых жизнях, невзгодах, которые им довелось преодолеть, а также о своих успехах и неудачах. Ни с кем другим он не вел себя подобным образом. — Значит, ты добровольно последовала за полукровкой? — прощупал почву Гарри. Беллатриса вскочила на ноги, её глаза вылезли из орбит от ярости. — Как ты смеешь? — выплюнула она. — Тёмный Лорд — наследник Слизерина, рода куда более великого, чем наш собственный. Гарри усмехнулся. — Рода, который утратил влияние почти тысячелетие назад. Салазар помог основать школу, — он пожал плечами. — С тех пор эта семья не совершила ничего примечательного. Они плодились внутри своего круга и практически превратились в сквибов. Том — исключение. Его матерью была Мракс, а отцом — магл. — ЛОЖЬ! — взвизгнула Беллатриса, бросаясь на юношу. Взмахом палочки он заставил её замереть на месте; его возражение прозвучало спокойно, будто одна из самых опасных ведьм в мире только что не попыталась напасть на него с голыми руками. — Его зовут Том Марволо Реддл, сын Меропы Мракс и магла, с которым она сбежала. Она умерла при его рождении, и он вырос в приюте. Какая мне выгода лгать? Беллатриса тяжело дышала; попытки вырваться из его хватки истощили её всё еще восстанавливающееся тело. Спустя несколько мгновений она успокоилась. Этот мальчишка лгал, пытаясь манипулировать ею, чтобы заставить помочь ему. Она не станет играть по его правилам. — Тебе никогда его не одолеть, — прерывисто прошептала она. — Его магия за пределами чьего-либо понимания. Тебе не победить то, чего ты не понимаешь, Лорд Блэк. Юноша ухмыльнулся ей, поднимаясь на ноги; его нос оказался всего в дюйме от её собственного. — Я уже превзошел его. Он дважды бежал от меня, как трус, коим он и является. Это лишь вопрос времени, когда он больше не сможет бежать. От холодной уверенности в его голосе по спине Беллатрисы пробежала дрожь, но она отогнала эти слова, напоминая себе, что он пытается залезть ей в голову. Сказанное им могло быть только ложью. Даже она никогда не была близка к тому, чтобы победить этого человека в дуэли. — Ложь, — вновь повторила она. — Почему бы тебе не убедиться в этом самой? — предложил он. Её взгляд притянуло к его глазам, будто она больше не владела собой. Его магия захлестнула её, и она мгновенно ощутила его присутствие в своем разуме, что привело её в смятение. Она могла лишь наблюдать, как перед ней проносится череда воспоминаний. Когда они иссякли, она чуть не рухнула, так как его магия отступила, подавив её собственную своей сокрушительной силой. Ей удалось удержаться на ногах, хотя колени дрожали, пока она переваривала увиденное. Будь эти воспоминания фальшивкой, она бы узнала об этом. Её навыки в ментальных искусствах когда-то были исключительными и всё еще превосходили уровень обычного практика. Однако она не почувствовала ни капли лжи в том, чему стала свидетелем. — Ты застал его врасплох, — отмахнулась она. — Возможно, — признал Гарри, — но бежал именно он. Такой могущественный Тёмный Лорд, что спасается бегством от подростка. Беллатриса прямо-таки залилась смехом. — Ты и вправду веришь, что он тебя боится? Я видела, как он сокрушал волшебников куда более сильных, чем ты когда-либо надеялся стать. Дыхание перехватило в горле, когда её потянуло вверх со стула; хватка на шее усилилась, и она беспомощно повисла в футе от земли. Она пыталась сопротивляться силе, что так крепко вцепилась в неё, задыхаясь в попытках вдохнуть, в то время как жуткие изумрудные глаза неотрывно смотрели в её собственные. Что её по-настоящему поразило, так это отсутствие палочки в его руках, и последней её мыслью перед потерей сознания было то, что она, несомненно, недооценила нового лорда своей первой семьи. Она пришла в себя вскоре после этого, лежа бесформенной кучей на полу и заходясь в неудержимом кашле, пока Гарри наблюдал за ней, снова сидя в своем кресле. — У тебя есть парочка трюков, — хрипло признала она, поднимаясь на ноги, — но у моего лорда их больше. Магия Блэков не может тягаться с магией Слизерина. Юноша вскинул бровь и зашипел точно так же, как Тёмный Лорд, когда тот разговаривал со своим фамильяром или был в особой ярости. Она вновь почувствовала изумление, когда черная змея выскользнула из его рукава и начала шипеть в ответ. — К-как? — спросила она, ошеломленная очередным поворотом событий. Юноша раз за разом оказывался чем-то гораздо большим, чем она могла себе вообразить. — Скажем так, Том сам предрешил свою участь. Верь или нет, я всего этого не хотел. Я дал ему шанс уйти, но он предпочел выступить против меня. За это он умрет самой мучительной смертью, какую я только смогу устроить. Его заявление всё еще звенело у неё в ушах, когда он поднялся. — Тебя будут держать здесь, пока с Томом не будет покончено. А после — кто знает. Я не выпущу тебя на свободу лишь для того, чтобы этот глупый поступок обернулся против меня. Тебе лучше смириться с этим, потому что ничто не заставит меня передумать. Если ты попытаешься покинуть эту комнату, ты умрешь. Охранные чары были изменены и станут беспощадными к любому, кто носит его метку. Я ясно выразился? Беллатриса смогла лишь кивнуть, недовольная, но не упавшая духом. Способ сбежать найдется всегда. Мальчишка где-нибудь оступится, и она в полной мере воспользуется этим, когда придет время. — Хорошо. Могу я сделать что-нибудь, чтобы твое пребывание здесь стало более комфортным? Ты всё же Блэк, и мой долг — обеспечить тебе достойное содержание. — Ты вернешься? — выпалила она. — Я бы хотела, чтобы мне было с кем поиграть в шахматы. Она и сама не знала, почему обратилась с такой просьбой. Возможно, ей было любопытно, а возможно, она истосковалась по компании за время своего пребывания в Азкабане, но в нем было что-то, что её пленило. Он был загадкой, головоломкой, которую ей захотелось разгадать. Он лишь кивнул перед уходом, и Беллатриса не ожидала увидеть его снова. Однако она ошиблась. Как он и обещал тем простым жестом, он вернулся, и делал это неоднократно. Конец флешбэка Странным образом между ними начали завязываться некие отношения. Она не могла с уверенностью сказать, было ли это растущее взаимное уважение, семейные узы или даже дружба, но всё как-то развивалось, и она ловила себя на том, что ей нравится его компания, несмотря на то что при их первой встрече он едва её не убил. Они часами просиживали за шахматами, обсуждая магию или просто беседуя. Для женщины это было странно. Юноша был полон решимости покончить с её господином, но она всё равно наслаждалась его обществом. Она пыталась гнать от себя эти чувства, списывая их на обычное желание сбежать от монотонности будней, но это было нечто большее, и постепенно она начала это осознавать. За последние три месяца она многое узнала о нем, о блеске его ума и силе, которой он обладал. Как бы она ни пыталась это отрицать, юноша имел много общего с Тёмным Лордом, но в нем было и нечто иное. Время от времени она видела в нем проблески смирения, боли и печали, которые ему пришлось перенести. Ей не нужно было слушать рассказы о его бедах, чтобы заметить это. По правде говоря, именно эти незначительные различия делали их непохожими друг на друга. Оба были безжалостны, оба стояли выше среднего волшебника в плане способностей и оба преодолели множество невзгод. Её господин решил пойти против всего мира, прокладывая путь к величию за счет других. Гарри, хоть и был столь же опасен, выбрал свою семью — защиту тех, кто был дорог его сердцу, и тех, кто не обладал его силой. Он был лордом, которым она гордилась бы называть своим, сложись всё иначе в её юности. Впрочем, она сделала свой выбор и ни о чем не жалела. Её дед не был таким, как Гарри; он не смог сшить расползающиеся швы их семьи. Между ней и остальными Блэками ткань была разорвана, и то, что осталось, превратилось в лохмотья. За те дни и недели, что она провела на площади Гриммо, она поняла, что для неё нет места безопаснее. Если бы она вернулась на службу к Тёмному Лорду, Гарри сдержал бы свое слово и убил её, либо же она, скорее всего, снова оказалась бы в Азкабане. Существовала и другая проблема в лице юноши, сидевшего напротив неё. Весьма странным образом она начала о нем заботиться. Она беспокоилась за него, когда он уходил из дома, и не могла расслабиться, пока не узнавала, что он вернулся в безопасности. О своих соратниках-Пожирателях Смерти она никогда не могла сказать подобного, и хотя она привязалась к подростку, конфликт между чувствами к нему и верностью господину разрывал её на части. То, что она находилась здесь, означало, что ей не нужно выбирать сторону; это позволяло до поры до времени игнорировать внутреннюю борьбу. Она знала: если она окажется на свободе, выбор, который ей придется сделать, будет мучительным. Пребывание здесь избавляло от этой необходимости. Ее вывела из раздумий рука, помахавшая перед самым ее лицом. — Ты в порядке, Белла? — спросил Гарри. Женщина кивнула и одарила его редкой улыбкой. — Я в норме, — ответила она пренебрежительно. — Хочешь еще партию? Она покачала головой. — Постоянные проигрыши тебе не идут на пользу моему эго, — вздохнула она. Гарри усмехнулся и взмахом палочки убрал доску. — Несколько раз ты была очень близка к тому, чтобы победить меня. Беллатриса фыркнула. — Я никогда не была сильна в шахматах. Я предпочитаю битву палочек, а не умов. — Думаешь, ты смогла бы меня победить? Беллатриса нахмурилась, обдумывая ответ. Он был одарен, этого она не могла отрицать, но у нее было гораздо больше опыта. — Я не знаю всего, на что ты способен, — ответила она, и морщинка на ее лбу никуда не делась. Гарри ухмыльнулся, встал и потянулся. — Возможно, однажды, когда всё это закончится, мы выясним это. Должна же быть веская причина, по которой тебя считают самой внушающей страх ведьмой в стране. Это прозвище когда-то наполнило бы ее гордостью. Теперь же оно едва раздуло угли того, что осталось от огня внутри нее. Она устала, и, возможно, стала немного мудрее в свои медленно прибавляющиеся годы. Как бы то ни было, этот титул мало что для нее значил. — Возможно, — отозвалась она. — Если только ты не спровадишь меня обратно в Азкабан. — Полагаю, это покажет лишь время, — зловеще произнес он, прежде чем удалиться. Беллатриса шумно выдохнула через нос; неопределенность ее будущего не давала ей покоя. Каким бы ни был ее жребий, теперь он зависел исключительно от юноши, который только что ушел. Если он потерпит неудачу в своем стремлении покончить с Тёмным Лордом, неизвестности станет только больше. Она не знала, как поступят Сириус или Кэсси, если решение оставят за ними. Первый, скорее всего, убил бы ее, а насчет последней она не была уверена. Одно она знала наверняка: ее жизнь никогда не будет прежней, даже если Тёмному Лорду каким-то образом удастся ее освободить. Все изменилось. Когда-то она была очарована тем человеком, его силой и обаянием. Теперь же она встретила другого — столь же могущественного, но иного в своих поступках. Она больше не понимала, чего именно хочет, и вновь внутренний конфликт дал о себе знать. Стараясь изо всех сил занять свои мысли чем-то другим, она приготовилась ко сну, надеясь, что ей не придется оказаться в ситуации, где нужно будет выбирать между ними двумя.

***

Атмосфера прошлого года в замке почти полностью испарилась, сменившись напряжением и неопределенностью. У Сириуса было обостренное чутье на подобное, развившееся за годы жизни под одной крышей с матерью. Хогвартс был пропитан этим ощущением, и даже не обладай он такой интуицией, не заметить этого было бы невозможно. Студентов теперь часто видели только в кругу своих сверстников; они избегали общения со всеми, кроме тех, кого хорошо знали. Замок разделился, в основном по факультетам, в которые они были распределены по прибытии на первый курс. Стало привычным зрелищем видеть группы в красно-золотых цветах Гриффиндора, серебристо-зеленых Слизерина, сине-бронзовых Рейвенкло и желтых Хаффлпаффа, которые собирались особняком. Эта картина напоминала времена первого прихода Волдеморта к власти, и она лишь сильнее тревожила анимага. Если оставить это в стороне, в школе мало что могло его порадовать. Его занятия продвигались медленно — уровень предыдущих профессоров явно отражался на некомпетентности студентов. Не будь они под началом Грюма в прошлом году, он содрогался при мысли о том, насколько всё могло быть хуже. Студентов, конечно, винить не стоило: это их подвели в образовании те, кто отвечал за предоставление квалифицированных преподавателей. Этого попросту не делалось на протяжении многих лет. Несомненно, очередной провал Дамблдора. Если бы не второстепенная причина, по которой он согласился на эту работу, он бы счел всю эту затею гиблым делом. Лишь очень немногие студенты смогут получить необходимые результаты С.О.В. или Ж.А.Б.А. даже при том жестком обучении, которому он их подвергал. На то, чтобы закрыть такой пробел, просто не хватало времени. Нет, хотя он и продолжал работать с ними настолько хорошо, насколько мог, именно слежка за Дамблдором удерживала его здесь — или так он поначалу думал. Старик исчезал на несколько дней кряду, и Сириус совершенно не представлял, чем тот занимается. Он подозревал, что это работа для Ордена или, по крайней мере, нечто, направленное на то, чтобы покончить с Волдемортом. Он возвращался в замок изнуренным после любых своих усилий, ни с кем не говоря о том, где пропадал. Сириус смирился с тем, что вряд ли узнает много о передвижениях этого человека. Тот был таким же скрытным и неуловимым, как и всегда. Однако то, что привлекло его внимание и стало его новой целью, — это некий Драко Малфой. Он не знал мальчика лично, но мог лишь представить, насколько гнилым должен быть отпрыск его кузины и Люциуса. К настоящему моменту тот подтверждал это уже неоднократно. Уже произошло несколько неприятных инцидентов: то там, то здесь в студентов летели проклятия, а на его собственных уроках использовались весьма опасные заклинания. Эти чары, несомненно, были переданы мальчику отцом, и это заставляло своенравного Блэка всерьез опасаться за безопасность своих подопечных. К собственному раздражению, Дамблдор относился к поведению Малфоя довольно беспечно, с ходу отметая все инциденты. Хоть убей, Сириус не мог постичь, о чем думает директор. Драко следовало исключить, и уж точно нельзя было позволять ему беспрепятственно разгуливать по замку без присмотра. Со слизеринцем что-то происходило. Сириус чувствовал это, но любые высказанные опасения оставались гласом вопиющего в пустыне. Из-за этого он поклялся следить за ним еще пристальнее. Поначалу делать это было непросто. Драко был дерганым, взвинченным, словно знал, что за ним наблюдают. Это параноидальное поведение лишь укрепило Сириуса в решимости выяснить, что тот замышляет. Он не думал, что парень уже получил Метку, но не желал делать скидку на непредсказуемость Волдеморта. Драко что-то затевал, и оставалось неясным, когда он нанесет следующий удар и против кого. Тревоги вновь привели его к кабинету Дамблдора. Старик опять совсем недавно вернулся из очередной поездки, и Сириус был полон решимости заставить его выслушать и принять меры. Если тот откажется, Сириус возьмет всё на себя. После нескольких минут ожидания у горгульи та отпрыгнула в сторону, пропуская его. Поднявшись по лестнице, он вошел в открытую дверь и увидел очень уставшего директора и взволнованного Снейпа. — Чем я могу тебе помочь, Сириус? — спросил старик; привычная искра в его глазах померкла сильнее обычного. — Нам действительно нужно обсудить мальчишку Малфоя, — ответил Сириус без всяких предисловий. Мужчина заметно поник в своем кресле, а мастер зельеварения подозрительно прищурился в сторону Блэка. — Возможно, вам не хочется этого признавать, но он что-то замышляет. Дважды всего за несколько дней я ловил его вне гостиной в предрассветные часы. У него не было внятных объяснений, почему он там находится. Он что-то задумал, Альбус. Дамблдор кивнул. — Мистер Малфой — как раз тот человек, которого мы с Северусом обсуждали. Он тоже разделяет твои опасения. — Если уж даже Блэк это видит, вы наверняка больше не сможете игнорировать проблему, — протянул Снейп, и его губа искривилась в усмешке. Сириус проигнорировал колкость, довольный тем, что после последних нескольких месяцев у него появился союзник, пусть даже в лице этого сального человека, которого он презирал с самой их первой встречи много лет назад. — И что ты предлагаешь мне сделать? Без доказательств я не могу действовать. Пока вы не сможете неопровержимо уличить Драко в каком-либо гнусном происшествии, сделать можно немногое. Мальчик не заслуживает страданий из-за поступков своего отца. — Он, черт возьми, точно такой же, как его отец, — прорычал Сириус. — Он неприятен, он фанатик, и вы знаете не хуже меня, что он несет ответственность за многое из того, что здесь происходит. Дамблдор вздохнул и покачал головой. — Как бы то ни было, это не является основанием для исключения. Прежде чем Сириус успел ответить, его прервало появление патронуса в виде кошки, заговорившего голосом его бывшего декана. — Альбус, что-то случилось. Мисс Белл, похоже, коснулась проклятого ожерелья. Она в больничном крыле с Поппи, мы ждем прибытия бригады из больницы Святого Мунго. С гораздо большей энергией, чем он, казалось, был способен проявить, директор вскочил на ноги и направился к двери. — Идемте, оба. Мне может понадобиться ваша помощь, — скомандовал он, не сбавляя шага на пути к попавшей в беду ученице. Сириус последовал за ним, Снейп не отставал; в голове Сириуса прокручивалось только что услышанное. Мисс Белл могла быть только одним человеком, и он не мог избавиться от мысли, что она стала намеренной целью. Был лишь один человек, у которого имелся мотив для подобного, и, судя по бледному лицу Северуса Снейпа, тот пришел к такому же выводу. Поколебавшись лишь мгновение, он выпустил собственного патронуса. Он не знал, будет ли от этого прок, но Лео никогда бы не простил его, если бы он не сообщил ему. Они вдвоем прибыли вскоре после Дамблдора, который немедленно принялся выяснять, что именно произошло с девочкой. Ее уложили на кровать; она была бледна и неподвижна, и единственным признаком жизни было едва заметное вздымание груди при неглубоком дыхании. — Северус, — позвал Дамблдор. — Ожерелье. Снейп ответил лишь коротким кивком и принялся за работу над довольно искусным изделием, которое было водружено на подушку. На вид оно казалось вполне безобидным, если не считать его величественности. Сириус не был знатоком ювелирных украшений, но даже неискушенному глазу было ясно: вещь очень дорогая и не под силу среднему кошельку. — Что произошло? — спросил он Макгонагалл, которая беспомощно наблюдала за тем, как Дамблдор и Снейп пытались спасти жизнь девочке. — Она зашла в туалет в «Трех метлах», а вышла оттуда с ожерельем, завернутым в шелк. Мисс Джонсон не смогла добиться от неё внятных слов, и когда она попыталась забрать сверток, завязалась потасовка. Кэти была в перчатках, но в одной оказалась дырка, и её кожа, должно быть, задела металл, — механически ответила женщина. — Очевидно, она вела себя неестественно. Сириус нахмурился, обдумывая информацию. Ни одно из его прежних предположений не имело смысла. Если целью была Кэти, то тот, кто вручил ей ожерелье, наверняка сделал бы это без лишних ухищрений. Его могли подбросить ей в любой момент. Зачем столько усилий, если целью была именно она? — Было сказано что-то еще? — настаивал он. — Только то, что она была полна решимости доставить его кому-то в замке. Кому именно — она не уточнила. Сириус нахмурился еще сильнее. В этом деле крылось нечто большее. Похоже, Кэти либо оказалась не в то время не в том месте, либо ожерелье должно было убить и её саму, и того, кому она должна была его вручить. В противном случае, она как минимум оказалась бы замешана в покушении, что создало бы для девочки непомерное количество проблем. В данный момент это не имело значения, и он переключил внимание на Снейпа, который, очевидно, закончил работу. Не обращаясь ни к кому, тот достал из мантии несколько флаконов и влил их содержимое в Кэти, после чего выхватил палочку и начал неслышно бормотать под нос. Это продолжалось несколько мгновений, пока он внезапно не замер и не пошатнулся, упав прямо на руки директора. Если это вообще было возможно, мужчина побледнел еще сильнее своего обычного молочного цвета лица, а его и без того сальные волосы блестели от пота после приложенных усилий. — Ей повезло, — прерывисто произнес он. — Она лишь минимально коснулась проклятия. Будь контакт хоть немного дольше, оно убило бы ее прежде, чем кто-либо успел прийти на помощь. — С ней всё будет в порядке? — обеспокоенно спросила Макгонагалл. — Она будет жить, — зловеще ответил Снейп. — Пока она не придет в себя, невозможно сказать, какими будут долгосрочные последствия. — Спасибо, Северус. Возможно, тебе и самому стоит отдохнуть. Снейп кивнул, прежде чем удалиться; его ноги подкашивались под тяжестью собственного тела. — Минерва, проинформируй Аластора о том, что здесь произошло. Мракоборцам нужно будет расследовать это дело. Макгонагалл поджала губы и тоже покинула больничное крыло. — Теперь ты это видишь, Альбус? — раздраженно спросил Сириус. Старик склонил голову в знак согласия; вина, которую он чувствовал, была очевидна. — Действительно. Этот поворот событий всё меняет. Я могу заверить тебя, Сириус, что если будут найдены какие-либо доказательства, изобличающие кого-либо в этом замке, с ними обойдутся самым суровым образом. Сириус сомневался в словах этого человека. Ни разу Сириус не был свидетелем чего-либо, напоминающего суровость со стороны Дамблдора. Тот всегда оказывался всепрощающим, и Сириус не верил, что на этот раз всё будет иначе. Нет, докопаться до истины предстояло Блэкам — хотя бы для того, чтобы Лео не совершил чего-нибудь безрассудного в погоне за местью. Сириус знал, что мальчик этого так не оставит. Он небеса перевернет, если они помешают ему добраться до виновных. Сириус не стал бы его винить, но еще один срок в волшебной тюрьме — это последнее, что сейчас было нужно парню.

***

В течение целых дней, как ему казалось, он не выпускал её левую руку; правая же теперь была обезображена почерневшим пятном на коже там, где всё еще таилось проклятие. По словам целителя, присматривающего за ней, оно больше не было активно, но отметина, скорее всего, останется навсегда. Кэти перевели в больницу Святого Мунго для восстановления, так как больничное крыло школы более не могло обеспечить ей необходимый уход. Он был благодарен мастеру зельеварения за спасение её жизни — и тот действительно это сделал. Все, кто осматривал девушку, сходились во мнении, что именно оперативное вмешательство Северуса Снейпа дало ей шанс на борьбу. Тем не менее она оставалась неподвижной, а её кожа — мертвенно-бледной, пока она пребывала в беспамятстве. Лео зевнул, потирая щетину, успевшую пробиться на подбородке. По прибытии в замок он был сам не свой. Вид Кэти в таком состоянии поселил в нем страх и ярость, причем последнюю пришлось отодвинуть в сторону, когда он узнал подробности случившегося. Кто бы ни был ответственен за это, вскоре всё тайное станет явным — и Сириус, и Гарри заверили его в этом. Пока же он выжидал время, и лучше всего было провести его там, где он был нужнее всего. Она рано или поздно очнется, и до этого момента он никуда не уйдет. В своем бдении он был не одинок. Родители Кэти также отказывались покидать её. Хотя между ними почти не было сказано ни слова, он чувствовал на себе обвиняющие взгляды её отца, который, казалось, пытался испепелить его на месте. Была ли в этом его вина? Он не знал. Если за произошедшим действительно стоял Малфой, ничто не помешало бы ему упокоить этого человека раз и навсегда. Но сейчас он мог только ждать. Он не был набожным человеком, но втайне молился каждому божеству, о котором знал, чтобы она очнулась, чтобы с ней всё было в порядке.

***

Нападение на Кэти стало его новой целью. С той самой ночи в Косом переулке от Тома или Пожирателей Смерти не было ни слуху ни духу. Магическая Британия погрузилась в своего рода затишье, которое наполняло его тревогой и лишало покоя. Он знал, что возобновление конфликта — лишь вопрос времени, и что сейчас происходит нечто, скрытое от его глаз. Его многочисленные проверки поместий известных последователей этого человека не принесли результатов. Они всё еще залегли на дно, и неопределенность грядущего терзала его в любое время суток. Инцидент в Хогсмиде, хоть и был нежелательным, дал ему след, за которым можно было пойти, каким бы ничтожным тот ни был. Он не сомневался, что Том так или иначе срежиссировал это, но с какой целью? Сначала он полагал, что Кэти была намеренной целью плана, который в итоге провалился. Возможно, Люциус вновь почувствовал себя достаточно неприкосновенным, чтобы рискнуть пойти против Лео, но трезвый ум заставил отбросить эту теорию. Как и Лео, он верил, что за этим кроется нечто большее, а Кэти просто оказалась не в то время не в том месте. Хотя он был уверен в этом, он отказывался напрочь отбрасывать свои первые мысли. Всегда оставалась вероятность, что она тоже была целью, наряду с тем, кому предназначалась посылка. Только ради двух человек в замке стоило бы так сильно рисковать: его собственного отца и Дамблдора, и ни один из них не принял бы с готовностью таинственную посылку, даже от знакомого лица. Вся эта схема несла в себе дух дилетантства, нехватки воображения и скверного исполнения. Если Люциус курировал это, то он оказался еще глупее, чем считалось прежде. Гарри покачал головой. Люциус был кем угодно, даже глупцом, но даже для него подобная топорная работа была чересчур. Нет, здесь крылось нечто большее, и Гарри взял на себя задачу расследовать это дело глубже. Мракоборцы, хоть и старались изо всех сил, были скованы уставами, и подобные рамки лишь мешали их прогрессу: след становился всё холоднее, чем дольше тянулись их расспросы. Этого нельзя было допустить. Чтобы подобного не произошло, он возложил на себя ответственность за поиск виновной стороны. Выполнение этой задачи оказалось бы куда сложнее, если бы не его отец. Честно говоря, Гарри даже не знал, с чего начать. По логике вещей, Люциус должен был стать его первым вариантом, но тот доказал свою неуловимость. Именно Сириус сообщил ему о странном поведении, которое демонстрировал наследник этого человека. Будь у него другие подозреваемые, он, вероятно, списал бы мальчишку со счетов. Тот, несомненно, был глуп и столь же омерзителен, как и тот, кто его породил, но Гарри сомневался, что он способен даже на формулировку подобного заговора. Однако за неимением других кандидатур он решил пойти навстречу непреклонному мужчине, и это принесло гораздо больше плодов, чем он считал возможным. Сириус объяснил свои подозрения насчет парня: его странное поведение, нездоровый вид и нервозность. Воспользовавшись случаем и пустив в ход мантию, Гарри воочию увидел состояние мальчика. Тот больше не разгуливал по замку так, словно владел им. Типичная походка Малфоя вразвалку практически исчезла, сменившись тем, что Гарри мог описать лишь как облик потерянного ребенка. Он почти не проявлял тех действий, что описывал Сириус. Его редко видели вне гостиной; казалось, он выходил только на уроки, после чего сразу возвращался. Это не соответствовало привычкам, которых он придерживался вплоть до дня нападения, и это заставляло Гарри подозревать его еще сильнее. Ни разу Гарри не видел его в предрассветные часы, и мальчик не делал ничего, что могло бы привлечь внимание, кроме отправки почты — обычное дело для студентов вдали от дома. Складывалось впечатление, что он делает ровно противоположное тому, что наблюдал Сириус, и всё это явно в попытке остаться незамеченным после проступка. Однако этого было недостаточно, и Гарри это знал. Он мог бы просто забрать мальчишку, если бы захотел, но даже он не мог оправдать похищение наследника такой семьи, как Малфои. Несмотря на злодеяния отца, вину Драко нельзя было доказать категорически. Это лишь настроило бы многих против него, а пока с Томом не покончено, ему нужна была поддержка Визенгамота. Он в разочаровании ударил кулаком по столу. Быть лордом семьи оказывалось в равной степени как благом, так и помехой. Хотя титул открывал перед ним многие двери, многие другие оказывались закрыты. Он должен был действовать расчетливо, достаточно хитро, чтобы не провоцировать окружающих сверх того, что можно было бы уладить позже в случае необходимости. Слишком сильный нажим на Драко мог склонить чашу весов не в его пользу. Он нахмурился, когда один из многочисленных охранных барьеров, расставленных им по всей стране, внезапно уведомил его о вторжении. Он ждал этого три месяца и почти потерял надежду, что хоть один из них сработает. Достав мантию, он накинул её на себя и исчез с негромким хлопком, следуя по следу собственной магии. Он материализовался на окраине Хогсмида и раздраженно вздохнул. Здесь он установил лишь один барьер, и, скорее всего, в его ловушку внутри Визжащей хижины угодил какой-нибудь студент, нарушивший границы школы. Раздумывая, не оставить ли его помучиться в собственном соку, Гарри толкнул дверь; его глаза расширились от удивления, когда он заметил знакомый платиновый оттенок волос, выбивающийся из-под капюшона. — Что ж, я не ожидал, что ты так легко попадешься мне в руки, Люциус. Мужчина отчаянно боролся с магией, удерживавшей его; палочку у него отобрали сразу же, как только он угодил в ловушку. Он замер при звуке голоса Гарри, после чего его попытки вырваться возобновились с новой силой, но безрезультатно. Спустя несколько мгновений он побежденно обмяк, качая головой. — Полагаю, ты пришел, чтобы помочь своему сыну выбраться из той каши, которую он заварил. Ты определенно не оказался бы здесь, если бы в этом не было крайней необходимости. Скажи мне, Люциус, кто был целью? Малфой лишь вызывающе сузил глаза, крепко сжав губы. Выглядел он совсем неважно: обычно лоснящиеся волосы стали сухими, а кожа приобрела болезненный желтовато-молочный оттенок. Мешки под прищуренными глазами были отчетливо видны — результат недосыпа и стресса. — Что ж, очень хорошо. Полагаю, мне придется самому развязать тебе язык. Гарри поднял Бузинную палочку и прицелился в дергающегося мужчину. За последние недели он хорошо изучил её; результаты его магии оказывались более впечатляющими, чем он ожидал. Поначалу они были наравне с его собственной палочкой, но чем больше он ею пользовался, тем послушнее она становилась. Хотя она по-прежнему оставалась холодной на ощупь, к этому холоду он уже начал привыкать. — Круцио, — прорычал он, и заглушающие чары исправно исполнили свою работу, гарантируя, что никто не услышит криков Люциуса Малфоя.

***

Тёмный Лорд пристально смотрел на своё отражение в зеркале в покоях, отведенных ему в поместье Малфоев — разумеется, в покоях Лорда. Вглядываясь в собственные алые глаза и безволосую голову, он шумно выдохнул через нос. Он скучал не по облику своего прежнего тела, а по ощущению комфорта — того самого, чего ему так не хватало в свете последних событий. С той роковой ночи его воскрешения его преследовало чувство неудобства, нечто сродни ношению обуви не на ту ногу; это ощущение пронизывало не только конечности, но и каждую фибру его существа. Поначалу восстанавливающие зелья, которые давал ему Северус, очень помогали, и он мог игнорировать это состояние. Однако теперь всё изменилось. Это чувство следовало за ним повсюду, и он больше не мог притворяться, что оно не доставляет ему мучений. Физически он по большей части чувствовал себя в порядке. Ритуал сработал, созданное тело было сильным, просто оно не было его собственным. Что-то пошло не так в ту ночь, что-то, что заставило его подвергнуть сомнению свои решения и поступки прошлого. Зашел ли он слишком далеко за пределы магии? Он не знал. Он знал лишь одно наверняка: он не чувствовал себя полностью собой. Ему казалось, будто часть его отсутствует. Он вздрогнул, поправив себя. Ему казалось, будто отсутствуют сразу несколько частей его самого. Он не был уверен, но полагал, что его палочка тоже это осознаёт. О, она служила ему так же хорошо, как и всегда, но при сотворении магии возникала едва уловимая заминка, словно палочке требовалось мгновение, чтобы узнать хозяина, который её держит. Именно по этой причине он первым же делом разыскал Олливандера. Немногие пользовались таким уважением в вопросах магии палочек, и именно он создал его собственную. Если палочка давала сбои, ответы должны были быть у него. У Лорда Волдеморта были свои подозрения насчет сути проблемы, но он хотел исключить любые другие возможности, прежде чем столкнуться с ней лицом к лицу. Эти мысли вернули его на несколько дней назад, к моменту, когда мастера палочек только доставили к нему, и к разговору, который состоялся между ними. ФЛЕШБЭК Тёмный Лорд всё еще пребывал в ярости от того, скольких людей стоила ему вылазка в Косой переулок. Обычно подобное мало его заботило, но сейчас его положение было шатким. С тех пор как Поттер был избран министром и практически уничтожил его сеть шпионов, вербовщиков и ключевых лиц, способных помочь движению, приток новых сторонников почти прекратился. Он не желал ничего сильнее, чем убить этого человека, когда увидел его среди мракоборцев, и еще больше — его сына и старого дурака Дамблдора, когда те прибыли. Он бы не колебался, если бы чувствовал, что одержит верх. Однако его нынешнее состояние породило сомнения в том, что он справится со всеми тремя разом. Не будь он в изгнании более десяти лет, подобные сомнения не закрались бы в его разум, и это трио было бы уже мертво. Его раздумья были прерваны тихим стуком в дверь. Она открылась, являя мужчину средних лет, на которого был возложен повседневный уход за Пожирателями Смерти, а с недавних пор — и за мастером палочек. — Мой Лорд, — поприветствовал тот с поклоном. — Олливандер очнулся. — Тогда введи его, — приказал Волдеморт, спровадив бывшего целителя раздраженным взмахом руки. Он сел за стол и стал ждать, пока не услышал приближающиеся шаги: одни были тяжелее других. — Оставь нас, — вновь скомандовал он, когда пара вошла. Человек, некогда создавший его палочку, выглядел значительно старше и измученнее, чем при их первой встрече. — Не думаю, что вы меня помните. Мастер палочек закашлялся, прежде чем взять себя в руки. — Том Реддл, — прохрипел он. — Я сказал тебе еще во время твоего первого визита в мою лавку, что ты можешь стать великим. Волдеморт слегка усмехнулся, глядя на этого любопытного человека. Даже профессора, которые провели в его компании годы, не были столь проницательны. За исключением Дамблдора. — Разве я не стал таковым? — спросил он. — Стал, — согласился Олливандер, — просто не так, как я надеялся. Ухмылка Тёмного Лорда исчезла; он поднялся, наслаждаясь тем, как этот простой жест заставил мужчину перед ним вздрогнуть. — Твое мнение о моих достижениях не имеет значения, — мягко прошипел он. — Ты здесь потому, что ты мне нужен. На данный момент ты мне не враг. В твоих же интересах, чтобы так оно и оставалось. Олливандер кивнул. — Тогда как я могу служить вам? — Мне ничего от тебя не нужно, кроме как чтобы ты осмотрел мою палочку — ту самую, которую ты дал мне много лет назад. — Разумеется, — согласился Олливандер. — В чем заключается проблема? — В том, что я могу описать лишь как заминку при её использовании. Я хочу, чтобы ты сказал мне, почему это происходит. Мастер палочек ничего не ответил, лишь выжидающе протянул руку. Тёмный Лорд неохотно передал её мужчине, надеясь, что тот не совершит никакой глупости. Семья Олливандеров никогда не принимала чью-либо сторону в конфликтах, и он надеялся, что так будет и впредь. Он наблюдал за тем, как мужчина приложил палочку к уху, провел пальцами вдоль древесины и удовлетворенно хмыкнул. — Палочка в превосходном состоянии, особенно для своего возраста. Кажется, нет никаких повреждений, ни внутренних, ни внешних. Вы хорошо о ней заботились. — Тогда в чем проблема? — огрызнулся Волдеморт. Олливандер вздохнул и покачал головой. — Причин может быть множество. Ваша магия могла значительно измениться за эти годы или же… — он снова закашлялся, на этот раз от нервозности, прежде чем придать лицу бесстрастное выражение. — Или же вы заигрывали с магией, которая изменила что-то в вас самих. Ритуальная магия может иметь пагубное влияние на связь между волшебником и его палочкой. Сердце Тёмного Лорда екнуло, когда он выхватил палочку из рук старика. Его палочка была единственным, на что он всегда мог положиться, но теперь всё изменилось. Зловещие слова этого человека звенели у него в ушах, пока он обдумывал всё то, что совершил на своем пути к величию и бессмертию. — Что с этим можно сделать? — спросил он, некоторое время размышляя над своим затруднительным положением. — Возможно, понадобится новая палочка, — ответил Олливандер, задумчиво потирая подбородок. — Кроме этого, я в растерянности и не знаю, чем еще можно помочь. Однако я обязан предупредить: нет никаких гарантий, что даже новая палочка будет работать, и уж точно она не будет служить так же хорошо, как та, с которой вы были связаны столько десятилетий. Мой совет — найти способ отменить часть того, что вы совершили, если это возможно. Тёмный Лорд нахмурился. Его палочка отлично откликалась на ритуалы, которые он проводил в юности для совершенствования своих физических способностей. Даже при создании крестражей палочка ни разу не дала сбоя — вплоть до его воскрешения. Возможно ли, что неудавшаяся попытка создания крестража оказалась тем самым лишним шагом? Неужели та ночь, когда он напал на Поттеров, изменила его слишком сильно? — Что скажете о душе и её связи с палочкой? Насколько это значимо? — спросил он. Мужчина нахмурился, обдумывая вопрос, и спустя несколько мгновений кивнул, словно придя к какому-то выводу. — Я не стану притворяться знатоком подобной магии, но душа — это самая суть существа, будь то человек или магическое создание. Если душа повреждена, велика вероятность, что это повлияет на отношения между человеком и его палочкой. Две связанные сущности, одна из которых остается целой, а другая — нет... баланса более не существует. Волдеморт кивнул в знак понимания. Это были не те новости, которые он хотел услышать. — В таком случае мне нужно, чтобы ты изготовил для меня новую. Если твои усилия увенчаются успехом, ты будешь освобожден, и тебе лишь подкорректируют память. — Что ж, хорошо, — согласился Олливандер. — Мне потребуется содержимое моей лавки. КОНЕЦ ФЛЕШБЭКА Мастер палочек потратил недели, изготавливая одну палочку за другой для Тёмного Лорда, и в итоге создал ту, что отчасти напоминала его прежнюю, хотя она и не была идеальной — по правде говоря, была далека от этого. Олливандер оказался прав в своем предположении: Лорд не смог бы так же хорошо связать себя с другой палочкой. Даже яд, взятый у его собственного фамильяра, мало чем помог в решении проблемы. Именно неудачи последних месяцев заставляли его теперь пристально вглядываться в собственное отражение. Обдумав предостережения мастера палочек о ритуальной магии, он принял решение. Его собственная палочка была единственной, которая будет служить ему как должно, и ради того, чтобы это произошло, он знал — ему придется принести жертву. С момента их разговора он изучил том за томом из своей и малфоевской библиотек в поисках ответов на случай подобного исхода. Несмотря на внушительность собрания, у Малфоев не нашлось ничего по магии души, а его собственная коллекция была не столь полной, как ему хотелось бы. Тем не менее он верил, что нашел способ обратить процесс создания крестража, но для этого ему понадобится один из первых, что он сотворил. Согласно его собственным расчетам по нумерологии, чем больше крестражей он создавал, тем слабее они становились — факт, который он поначалу счел несущественным. Однако, чтобы его новый эксперимент имел шансы на успех, ему требовался самый сильный из его коллекции. Это означало, что ему понадобится либо дневник, либо кольцо; первый был ближе всего под рукой. По крайней мере, так он полагал. Стоило ему упомянуть о дневнике, заботу о котором он поручил Люциусу, как тот сломался: пал на колени и признался, что артефакта у него больше нет. Этот дурак отдал его девчонке Уизли во время перепалки с ее семейством. Он узнал, что девчонка погибла в Хогвартсе, а крестраж так и не был найден. Это означало, что он может находиться лишь в одном из двух мест: либо в Тайной комнате, куда девчонка предположительно проникла, либо у Дамблдора. О последнем не хотелось даже думать. Если старик прознал о его творениях, его нужно устранить прежде, чем он успеет разгласить эту информацию кому-либо еще. Не то чтобы он, скорее всего, стал это делать — старик был столь же хитер и скрытен, как и он сам, но Тёмный Лорд не намерен был так рисковать. Люциус был сурово наказан за свои поступки. Проклиная некомпетентность этого человека, Тёмный Лорд попытался вернуть кольцо своей семьи, но, к своему глубокому огорчению, обнаружил, что оно исчезло. Это привело его в замешательство, и оставалось лишь сделать вывод, что Альбус каким-то образом обнаружил и его. Вне себя от ярости, он обыскал пещеру в поисках ожерелья — единственного доступного ему артефакта, кроме Нагайны. Обнаружив, что и оно пропало, он поддался панике. В отчаянии он размышлял об остальных. Один был в безопасности в Гринготтсе, в сейфе Лестрейнджей, недоступный ни для кого, кроме него самого или Беллатрисы, а другой — в стенах Хогвартса, в комнате, которую вряд ли когда-нибудь найдут. Однако это не приносило ему успокоения. Местонахождение чаши давало ему утешение, но диадема была в опасности, и ему нужно было поскорее её забрать. К счастью, в замке у него был агент, и хотя он неохотно доверял Малфоям снова, у него не было иного выбора. Он сам не мог преодолеть столь древние охранные чары, не оповестив Дамблдора, а старик наверняка был готов и ждал подобного. Нет, это не годилось. Вместо того чтобы идти на такой риск, Люциусу было поручено связаться с сыном и передать строжайшие указания о том, что ему надлежит сделать. Если череда неудач наконец прервется, Тёмный Лорд получит необходимый крестраж достаточно скоро, а когда требуемая работа будет завершена, он сможет вернуть и остальные уцелевшие части. Нагайну, разумеется, придется держать в безопасности, больше не позволяя ей свободно перемещаться, но это была необходимая жертва, если он хотел стать таким же могущественным, как прежде, и вновь обезопасить то, что осталось от его самых ценных творений.

***

— Значит, это всё, что ты можешь мне сказать, Люциус? Должен признать, я разочарован. Мужчина хрипел, с трудом поднимаясь на колени; обрушившийся на него шквал проклятий взял свое. Это было методичное сокрушение его разума, тела и духа, прежде чем он выдал те крохи информации, в которые был посвящен, но в конце концов он сдался. — Я низко пал, Блэк. Нужно ли мне напоминать тебе о моих собственных неудачах за этот прошлый год? Гарри покачал головой, злорадно ухмыляясь. — Нет. Твои неудачи — результат твоего собственного выбора. Я же дам тебе один шанс на искупление, и от него будет зависеть жизнь Драко. Люциус в панике попытался вскочить на ноги, но, тяжело дыша, снова рухнул на колени. — Я не могу, — взмолился он. — Он убьет меня. Гарри безразлично пожал плечами. — Если ты этого не сделаешь, я сам убью твоего сына и позабочусь о том, чтобы род Малфоев пресекся. Он не чувствовал вины за положение этого человека. Жизнь, которую тот выбрал, коррупция, поддержка Тома и все прочие злодеяния привели его к этой точке. Для Люциуса Малфоя всё и так не могло закончиться хорошо. У Гарри оставался лишь один рычаг давления — гордость Люциуса за свое родовое имя. Малфой не станет рисковать выживанием своей линии, даже ради Тёмного Лорда. — Что я должен сделать? — обреченно вздохнул он.

***

Угнетенный Люциус Малфой вернулся в свой роскошный дом; осознание того, что ему в конечном счете придется выбирать между собственной жизнью и жизнью сына, давило на него тяжким грузом. Просто не существовало способа, при котором оба пережили бы то, что грядет, — Блэк и Тёмный Лорд об этом позаботились. Добравшись до своих временных покоев, он налил себе щедрую порцию скотча и запил им болеутоляющее зелье, чтобы дотянуть до следующей встречи с господином. Прежде чем выйти, он поправил мантию и привел в порядок свой растрепанный вид перед зеркалом. Внешне он выглядел не хуже, чем когда уходил всего несколько часов назад, но в данном случае внешность была обманчива. Блэк ломал его систематически, точно так же, как не раз делал Тёмный Лорд. Разница заключалась в том, что младший из этой пары предложил ему отсрочку, вот только она не приносила ему ни капли радости. Хотя он и уцелел в этой стычке, смерть была бы истинным милосердием. Он бы предпочел её той несомненно смертельной задаче, которую получил. Однако откажись он — и не было причин сомневаться, что Блэк убьет Драко. Одну вещь о Блэках он усвоил еще в ранней юности: их слово было столь же надежным, как золото, которым славилась его собственная семья. Он ударил кулаком по столу, на котором стояло зеркало, после чего резко развернулся и вышел из комнаты. Проходя по залам своего дома, он воочию видел, как низко пал. Его богатство исчезло, охранные чары больше ему не подчинялись, а судьба сына была в руках семьи, которая его ненавидела. Ничто не шло гладко, и если он не исправит положение в ближайшее время, то не только его сын, но и весь род Малфоев окажется в руинах. Подойдя к покоям, которые по праву должны были принадлежать ему, он постучал и стал ждать приглашения войти; его ноги всё еще были нетверды, несмотря на то что боль на мгновение отступила. — Войди, — скомандовал голос его господина. Люциус повиновался и, как и ожидалось, почтительно склонился перед ним. — Мой Лорд, — поприветствовал он его, — я передал Драко инструкции, и он заверил меня, что всё будет сделано. Это может занять несколько дней, так как меры безопасности в замке усилены. Волдеморт рассеянно кивнул. — Очень хорошо, Люциус. На подготовку уйдет несколько дней. Позаботься о том, чтобы Драко преуспел, и ни слова Северусу. Если бы я хотел его задействовать, я бы поручил эту задачу ему. — Разумеется, мой Лорд, — подчинился Люциус и удалился. Тёмный Лорд не обратил на мужчину внимания, погруженный в собственные мысли. Тревога о крестражах терзала его. Было бы гораздо проще поручить Северусу забрать диадему, но это был еще один риск, на который он не пойдет. Тот ничего не знал о его творениях, и Волдеморт хотел, чтобы так оно и оставалось. Познания Снейпа в Тёмных искусствах уступали разве что его собственным, и если кто и мог распознать крестраж, так это Северус Снейп. У него не было причин сомневаться в преданности этого человека, за исключением того значительного времени, что тот провел подле Дамблдора. Однако его навыки в ментальных искусствах были исключительными, вероятно, не уступая его собственным. Хотя Снейп раз за разом доказывал свою полезность, Волдеморт никогда не мог полностью доверять тому, кто столь искусен в подобной магии. — Охоться, Нагайна. Ешь вдоволь. Отныне тебя нужно беречь, — прошипел он. Он с нежностью наблюдал, как уползает змея, прежде чем сосредоточиться на своей задаче. Он не знал, с какими трудностями столкнется и сколько времени займет восстановление, но это оказалось необходимым. Когда значительная часть его души воссоединится, палочка снова станет прежней, и с Поттером и Дамблдором можно будет покончить раз и навсегда, расчистив путь к неизбежному триумфу над магической Британией.

***

Лео наблюдал с замиранием сердца, не сводя глаз с правой руки Кэти. Возможно, это была лишь игра света или плод его лишенного сна разума, но он был почти уверен, что заметил, как один из её пальцев дернулся. Он продолжал смотреть, безмолвно подбадривая её и надеясь всем сердцем, что не ошибся. Следующим признаком того, что она приходит в себя, стал не очередной взмах пальца, а глубокий вдох, который вырвал ожидавших родителей из их раздумий. — Кэти, — прошептала мать, подходя к кровати и нежно убирая темные волосы с её глаз. Спустя еще мгновение веки Кэти затрепетали, и она открыла глаза, растерянно озираясь по сторонам. — Как ты себя чувствуешь? — спросила Сара. — Устала, — прерывисто ответила Кэти. — Что случилось? — Тебя прокляли, малышка, — вмешался Роберт. — Что последнее ты помнишь? Кэти покачала головой и сглотнула. — Я зашла в туалет в «Трех метлах», а потом очнулась здесь. Слеза беззвучно скатилась по её щеке, и всё, что мог сделать Лео — это мягко сжать её ладонь. Она повернулась и одарила его слабой улыбкой, сжав его руку в ответ изо всех сил. — Я, должно быть, ужасно выгляжу, — смущенно пробормотала она. — Нет, девочка. Ты так же прекрасна, как и всегда, — прохрипел он; его голос охрип от долгого молчания. — Я выясню, кто это сделал. Помяни мое слово, им это с рук не сойдет. Кэти покачала головой. — Нет, пожалуйста, просто оставь это. Я не хочу, чтобы у тебя было еще больше неприятностей. Прежде чем он успел возразить, Роберт бросил на него предостерегающий взгляд, качнув головой. — Послушай её, парень. Я не позволю тебе больше подвергать её жизнь опасности. Если ты не можешь это оставить, то тебе лучше уйти и не возвращаться. Разве она уже недостаточно настрадалась? Лео перевел взгляд с отца на дочь; каждый инстинкт, вбитый в него годами, кричал о том, чтобы пойти наперекор мужчине и пренебречь желанием девушки. Однако, встретившись с ней глазами, он не смог этого сделать. — Да. Ты для меня важнее этого, — вздохнул он. Кэти слабо улыбнулась ему, а её отец одобрительно кивнул. — Вот и хорошо. А теперь иди домой и приведи себя в порядок. Выглядишь так, будто это тебя прокляли, — пожурил его мужчина. — Мы останемся с ней. Лео благодарно кивнул и поцеловал девушку в лоб, а та сморщила нос. — Фу, от тебя пахнет хуже, чем от меня после тренировки по квиддичу, — пожаловалась она. — Теперь ты знаешь, что мне приходится терпеть, — сострил он и удалился. Он чувствовал себя легче, чем когда-либо за последние дни; большая часть его тревог улетучилась с пробуждением Кэти. Проходя мимо стойки регистрации по пути к выходу, он сообщил женщине о последних новостях, после чего вышел в магловский Лондон и трансгрессировал обратно на площадь Гриммо. Сейчас ему больше всего на свете хотелось плотно поесть, принять душ и, возможно, немного поспать. У него не было ни того, ни другого, ни третьего уже несколько дней. Первым делом по прибытии он направился в ванную. Там он отмыл накопившуюся за прошедшие дни грязь, оделся и спустился на кухню. Он уже сидел за столом с внушительной тарелкой яичницы с беконом, когда вошел Гарри. — Она очнулась, — радостно объявил Лео. — Хорошо, — ответил Гарри, искренне за него радуясь. — У меня есть для тебя новости. Но мне нужно, чтобы ты пообещал мне: пока что я сам во всем разберусь. Лео кивнул. — Малфой, — выдохнул Гарри. — Драко получил практически невыполнимое задание, и Кэти оказалась в это втянута. — Как ты узнал? — Люциус. Я наткнулся на него в Хогсмиде, и он всё мне рассказал. Теперь уже перед ним стоит невыполнимая задача. Если всё пойдет по плану, оба они будут мертвы к концу недели. Лео в замешательстве покачал головой. — Не-а. Люциус не стал бы ничего делать задаром, — возразил он. — Я пообещал, что не убью его сына, если он будет делать то, что велят. — Он вскинул руку, когда Лео собрался было протестовать. — Я не обещал, что спасу мальчишку, если возникнет нужда. Скорее всего, этот идиот сам себя погубит. — А если нет? — Тогда он весь твой, — пожал плечами Гарри. Лео невнятно пробормотал что-то себе под нос. — Я обещал, что не трону его, — признался он любопытствующему Гарри. — Я обещал Кэти, что оставлю это дело. Гарри удивленно вскинул бровь. — Да брось. Если бы Тонкс попросила тебя о том же, ты бы послушался. Гарри нахмурился, но кивнул. — Она бы не стала. Она не попросила бы меня выбирать между ней и его убийством. — Она, скорее, сама бы тебе, черт возьми, помогла, — усмехнулся Лео, прежде чем снова стать серьезным. — Кэти не такая, как мы, и не такая, как Тонкс. Она чертовски хороший игрок в квиддич, но она не боец, парень. — Может быть, она именно то, что тебе нужно, — ответил Гарри с теплой улыбкой. — Да уж, кто-то, кто заставит меня остыть и не вести себя как последний идиот. Гарри рассмеялся, направляясь к двери. — Я рад за тебя. Если повезет, всё это скоро закончится, и ты сможешь жить так, как сам решишь. Только не забывай о нас. Лео фыркнул. — Никогда. Я всегда буду рядом, пока ты готов меня терпеть. У меня есть все вы и Кэсси. Может, я и не Блэк, но вы — единственная семья, которая у меня осталась. Гарри признательно кивнул. — Да уж, — передразнил он его акцент, — я бы сделал для тебя то же самое, что и для любого из остальных. Лео благодарно улыбнулся. — Ну и что дальше? Гарри разочарованно вздохнул. — Очередная встреча с Дамблдором. Мне нужно обсудить с ним Малфоя и изложить мой новый план. Ему это не понравится, но, что касается меня, ему придется смириться. Либо всё будет по-моему, либо пусть не вмешивается. — Да уж. Тот еще обуза, этот старик. Если я тебе зачем-нибудь понадоблюсь — дай знать. — Обязательно, — заверил его Гарри, прежде чем выйти из комнаты. Лео зевнул, взмахом палочки очистил тарелку и левитировал её к раковине. В целом, день выдался удачным. Кэти пришла в себя, и если слова Гарри были правдой, то войне скоро придет конец. Он не знал в точности, что задумал его друг, но тот был, как минимум, чертовски дотошным. Он не сомневался, что Гарри добьется успеха, и, если повезет, с обоими Малфоями тоже будет покончено. Согретый этой последней мыслью, он забрался в постель ради столь необходимого отдыха; его глаза закрылись спустя лишь пару секунд после того, как голова коснулась подушки.

***

Гарри вновь оказался в кабинете директора, сидя напротив него самого. Было странно осознавать свою связь с Дамблдором — человеком, которого в прошлом году он всячески старался избегать. Теперь же они стали в некотором роде союзниками в стремлении покончить с Томом, хотя оба имели разные взгляды на то, как именно это следует сделать. Дамблдор считал, что необходимо терпение, дабы не совершить ошибок, которые могли бы потенциально, пусть и непреднамеренно, затянуть конфликт. Гарри же полагал, что лучшим вариантом будет обратное, особенно теперь, когда он обладал сведениями, полученными от Люциуса Малфоя. — Есть смысл нанести удар как можно скорее. Он знает, что крестражи пропали. Люциус сам сказал: Лорд был в ярости, когда узнал, что случилось с дневником, и он определенно не стал бы выбирать один из самых рискованных способов достижения цели, если бы в этом не было нужды. Я уверен, он знает, что кольцо и ожерелье исчезли, а без Беллатрисы и недееспособных братьев Лестрейндж он не сможет добраться до чаши. Дамблдор вздохнул и кивнул. — Полагаю, ты прав, Гарри, — признал он. — Что именно ты намерен предпринять? — Это касается только меня, Дамблдор, — твердо ответил Гарри. — Я пришел лишь сообщить вам, что намерен покончить с этим скорее раньше, чем позже. Дамблдору оставалось лишь кивнуть в знак понимания. — В таком случае я желаю тебе успеха в твоем начинании. От этого зависит судьба магической Британии. Гарри фыркнул, проигнорировав отсылку к пророчеству. Он признал, что в нем может быть зерно истины, но отказывался признавать что-либо сверх того. — Вы знали, что Драко было поручено убить вас? — Северус довел это до моего сведения. — И вы ничего не предприняли, чтобы предотвратить попытку? Дамблдор сник. — Я надеялся, что мальчик осознает ошибочность своего пути. Я знаю, что в случае неудачи Том накажет его самым суровым образом. — Значит, вместо этого вы позволили ему попытаться? Кэти чуть не погибла из-за вашего нежелания разбираться с ним. Если бы она умерла, Драко стал бы меньшей из ваших забот. Кстати, где он? — Северус прибудет с ним с минуты на минуту. Я прошу тебя не пытаться причинить ему вред. Как директор этой школы, я буду вынужден предложить ему ту защиту, которую смогу. Гарри усмехнулся. — Если я не боюсь Тома, который действительно жаждет моей смерти, то вас я уж точно не боюсь, Дамблдор. Драко не пострадает, это я могу вам обещать. Ему еще предстоит послужить делу, которое, возможно, как раз и спасет ему жизнь. — Я искренне жалею, что до этого дошло, — посетовал Дамблдор. — Быть пешкой в войне — не место для мальчика. — Как и покушение на убийство, но мы здесь. Не будь Драко так одержим желанием примкнуть к Тому, он мог бы выйти из всего этого невредимым. Что посеешь, то и пожнешь, Дамблдор. Вам бы пора это знать. Я лишь в полной мере использую преимущество, которым владею. Ничего больше. У директора не нашлось ответа на эти слова, и оба ждали в тишине, пока не раздался стук в дверь. По приглашению Дамблдора она открылась, являя мастера зельеварения и крайне нервничающего Драко Малфоя, который побледнел еще сильнее, когда заметил Лорда Блэка, сидящего всего в паре шагов. — Драко, Лорд Блэк попросил возможности поговорить с тобой, — объявил Дамблдор теперь уже дрожащему мальчику. Тот нервно кивнул, пытаясь скрыть свои опасения за видом безразличия. — Я знаю, чем ты занимался, Драко, — заявил Гарри. — Волдеморт поручил тебе убить Дамблдора. Малфой побледнел, но Гарри продолжил прежде, чем тот успел отвергнуть обвинения. — К несчастью для тебя, ты потерпел неудачу, а близкий мне человек оказался втянут во всё это и едва не погиб из-за твоих стараний. — Я ничего не делал, — возразил Малфой. — Вы не сможете это доказать. — Ты называешь своего отца лжецом? — Моего отца? — Недавно у нас состоялась весьма продуктивная беседа, и он согласился мне помочь. Драко мотнул головой в знак отрицания. — Вы лжете. Мой отец никогда бы не стал вам помогать. — В обычных обстоятельствах — нет, — согласился Гарри, — но когда я сказал ему, что убью тебя, он стал весьма покладистым. Пока мы здесь разговариваем, он выполняет для меня одно поручение, и ты сделаешь то же самое. Если ты откажешься, я убью твою мать, твоего отца и сожгу твой дом дотла, а затем позволю лорду Уилану решить твою судьбу. Он знает, что именно ты чуть не убил Кэти. Как думаешь, какого наказания он потребует? — Я не сделал ничего плохого! — почти отчаянно запричитал Драко. — Оставьте моих мать и отца в покое. — Отрицание не поможет. Сделай так еще раз, и я прорвусь сквозь твой разум и вырву признание силой. Судьба твоих родителей в твоих руках. Если поможешь мне, возможно, один из них или оба выживут. — Нет, вы мне лжете, — вновь возразил Малфой. Гарри достал небольшой предмет и протянул его Драко. — Разве это не кольцо твоей семьи, то самое, что всегда на пальце у твоего отца? Драко выхватил его из рук Гарри и уставился на него широко раскрытыми глазами. — Откуда оно у вас? — потребовал он ответа. — От Люциуса, разумеется. Он не горел желанием с ним расставаться, но понимал, что тебе необходимо увидеть правду. Итак, ты поможешь мне, Драко, или хочешь начать планировать похороны обоих родителей? Малфой беспомощно переводил взгляд со Снейпа на Дамблдора; последний избегал его взора, а его лицо исказилось от дискомфорта. Первый же оставался бесстрастным, как и всегда, и Драко яростно обратился к нему. — Вы предатель! — обвинил он. — Вы отвернулись от Тёмного Лорда. — Только после того, как он отвернулся от меня, — выплюнул Снейп. — Неужели ты не видишь, мальчик, Тёмному Лорду конец. Он лишь тень того, кем был когда-то. Он держится на зельях, которые не способны исправить ущерб, нанесенный им самому себе. Он проиграл. Не будь дураком хоть раз в жизни, Драко. Малфой затряс головой, пятясь назад. — Я этого не хотел, — всхлипнул он. — Я лишь хотел, чтобы отец мной гордился. Я думал, что справлюсь, но всё становилось только сложнее и сложнее. — Тогда поступи правильно, — вмешался Гарри. — Помоги мне покончить с ним, и тогда, возможно, тебе удастся спасти хоть что-то от своей семьи. — Он убьет меня. Он убьет моих мать и отца. Гарри вздохнул, делая шаг к мальчику. — Ты показал себя избалованным, мерзким маленьким дерьмом, а твой отец — и того хуже. Я не могу обещать, что спасу его, но я сделаю всё, что смогу, для твоей матери. В конце концов, она — Блэк. — Моя мать? Гарри кивнул. — Это лучшее, что я могу для тебя сделать, Драко. Воспользуйся шансом, который я тебе даю, и будь благодарен. По праву мне следовало бы убить вас всех. Я же даю тебе возможность жить. — Он говорит правду? — спросил Драко у Снейпа. — Да, — подтвердил тот. Драко глубоко выдохнул, после чего кивнул в знак согласия. — Хорошо, — заявил Гарри, — твоя роль во всем этом — самая простая.

***

Джеймс Поттер переложил стопку пергамента на своем столе, проклиная тот день, когда принял предложение Арктуруса Блэка стать министром магии. Большую часть времени он проводил взаперти в своем кабинете, занимаясь рутинными делами, с которыми должны были справляться его подчиненные. Он презирал этот аспект своей работы, но это было лишь временно. Когда с Волдемортом будет покончено, а все беглые Пожиратели Смерти предстанут перед судом, он оставит этот пост, довольный достигнутым. А до тех пор он мог терпеть монотонность бумажной волокиты, людей, пытающихся подлизаться ради продвижения по службе, и бесконечные созываемые заседания Визенгамота. Прошло три месяца с тех пор, как Тёмный Лорд или кто-либо из его последователей были замечены — три месяца перекладывания бумажек и управления страной, что не приносило ему никакого удовольствия. Изредка, когда выпадала возможность, он присоединялся к мракоборцам в их патрулях — там он чувствовал себя гораздо увереннее. Когда придет время, он вернется в их ряды. Он скучал по некоторым коллегам и по ощущению пребывания в самой гуще событий. Пост министра давал немало престижа, но для Джеймса Поттера подобные вещи были пустым звуком. Для него это действительно ничего не значило. Он прервал свое занятие, заметив письмо со знакомым почерком — ставшим таковым лишь недавно. С тех пор как Чарли был убит, Гарри держал слово, данное мальчику: он стал частым гостем на ужинах и дал ему и Лили возможность узнать его получше. Поначалу это было довольно странно и неловко, но лед тронулся, пусть и медленно. Помимо ужинов он писал письма — в основном Лили, но писал и Джеймсу. Этот жест согревал чету Поттеров; им казалось, будто в каком-то смысле сын к ним вернулся. Он вскрыл конверт с последним посланием и принялся за чтение. Это была короткая и простая записка, которая наполнила его смесью волнения и нервозности. Скоро всему придет конец. Будь готов. Г. Джеймс кивнул, в его голове закрутились мысли о подтексте письма и о том, что именно оно означало. Гарри был не из тех, кто делится подробностями, и всё, что мог сделать Джеймс — это последовать совету. Захватив мантию, он покинул кабинет через камин, чтобы именно так и поступить, хотя и не знал в точности, что нужно сделать, чтобы «быть готовым». Нахмурившись, он отправил патронуса одному из немногих людей, которым доверял. Если Гарри велел ему подготовиться, значит, нужно было обеспечить готовность и мракоборцев. Для этого ему нужно было поговорить с Боунс, а также с Грюмом, а затем начать игру на ожидание. Гарри даст ему знать, когда он понадобится.

***

— Ты уверен в этом плане, Гарри? Гарри глубоко выдохнул. — Это лучший шанс, который у нас есть. Я знаю, что это рискованно, но какой у нас выбор? Я увидел возможность и воспользовался ею. Арктурус медленно кивнул. — Ты всё сделал правильно. Однако я не доверяю Малфою. Этот человек — трус, и он, скорее всего, пойдет на попятную. — Такая вероятность есть, — согласился Гарри. — В худшем случае останется только змея, а Том в его нынешнем состоянии не ввяжется в открытый бой, пока не будет уверен, что у него есть шанс. — Нет, не ввяжется, — вздохнул Арктурус. — Ты всё продумал до конца? — Да. Если всё пойдет по плану, к концу недели его не станет, и тогда останется лишь вопрос поимки Пожирателей Смерти. Джеймс подготовит мракоборцев поблизости как раз для этого. — Это хороший план, — пробормотал Арктурус. — Ты уверен, что его не обнаружат? — Совершенно, — заявил Гарри. — Магия слишком похожа на магию и диадемы, и крестража. Он не осознает этого, пока не станет слишком поздно. — Ладно, — уступил Арктурус. — Я всё же хотел бы, чтобы ты передумал идти сам. Слишком многое может пойти не так. — Это должен быть я. Те немногие, кому я доверяю достаточно, — не те люди, которых я бы поставил в такое положение. В любом случае, убить его — мой долг. Арктурус ухмыльнулся упрямству юноши. В нем отчетливо проглядывала эта истинная решимость Блэков. Гарри принял решение, и переубедить его было невозможно. — Очень хорошо. Я скоординирую действия с Поттером и буду рядом, если понадоблюсь. — Спасибо, — благодарно ответил Гарри, отвесив мужчине поклон перед уходом. Грядущие события и возможные неудачи терзали его мысли последние несколько дней, и ему требовалось подтверждение деда в том, что это не безрассудная затея и что он не упустил ничего важного. Как и всегда, он был максимально точен, оставляя место для маневра на случай ошибки, если таковая произойдет. Получив благословение деда, он был готов. Теперь требовалось лишь послание от Люциуса Малфоя о том, что его часть работы выполнена. Тогда он сможет, наконец, оставить эту главу своей жизни позади, а дух его брата сможет упокоиться с миром, зная, что Том заплатил за свои преступления против них.

***

— Мама? — удивленно поприветствовал её Драко, добравшись до Визжащей хижины и обнаружив её там. — А где отец? — Он ждет, когда я принесу ему этот предмет. Лорд Блэк был категорически против того, чтобы вы виделись, пока всё это не закончится. Драко кивнул и крепко обнял женщину. — Что мы будем делать? — спросил он. Нарцисса сквозь слезы улыбнулась, когда сын крепко прижал её к себе. Он был еще совсем ребенком, когда в последний раз проявлял к ней подобную нежность. — Мы сделаем так, как просил нас Лорд Блэк. Твой отец согласен с этим, Драко, я тебе обещаю. Наш приоритет — обеспечить твою безопасность, сын мой. — А потом что? Мы отомстим позже? Нарцисса покачала головой. — Пытаться было бы безумием. К нашему прискорбию, твой отец не позволял тебе узнать достаточно о твоей второй семье. Малфои не могут и надеяться выстоять против мощи Блэков, Драко. Даже твой отец видит это сквозь призму собственной гордыни. — Значит, мы просто дадим им победить? — сердито спросил подросток. — Мы уже проиграли, — поправила его Нарцисса. — Наше богатство, наше влияние и наша власть — всё это исчезло. — Отец бы этого не допустил, — возразил Драко. — Он уже признал поражение, но просил меня передать тебе послание. Он говорит, что его последняя воля — чтобы ты выслушал и сделал то, о чем он просит. Драко тяжело сглотнул и кивнул. — Он говорит, что когда придет время, ты должен продать дом и все ценные вещи в нем. Это даст тебе достаточно денег, чтобы начать восполнять семейное состояние. Горбин и гоблины смогут помочь тебе в этом. Он хочет, чтобы ты нашел чистокровную девушку для продолжения рода и извлек уроки из ошибок, которые совершил он сам. Он советует тебе прочесть дневники твоего деда, Абраксаса, и стать человеком лучше, чем стал он. — Отец умрет? Нарцисса смогла лишь пожать плечами в ответ. — Мы можем только надеяться, что нет. Он оказался в затруднительном положении, Драко. Он просто хочет быть уверенным, что всё предусмотрено на случай подобного исхода. Когда слезы потекли по щекам, Нарцисса вновь притянула сына к себе, перебирая пальцами его волосы, как она делала, когда он был младенцем. — Я не хочу, чтобы он умирал, — выдавил мальчик, задыхаясь. — Я тоже, Драко, — прошептала Нарцисса. — Он очень сильно тебя любит. Он души в тебе не чаял с того самого дня, как ты появился на свет. Вероятно, он никогда не говорил этого вслух, но ты — то, чем он гордится больше всего. Драко кивнул, уткнувшись ей в грудь. — Мне нужно отнести это ему, Драко. Я хочу, чтобы ты вернулся в школу и оставался там, пока не получишь известий от меня или от отца, это понятно? — Да, мама, — неспокойно ответил мальчик. — Хорошо. Я свяжусь с тобой, как только представится возможность. С этими прощальными словами Нарцисса забрала шкатулку, принесенную сыном, и вышла из хижины, сдерживая рвущееся наружу рыдание, прежде чем трансгрессировать.

***

Тёмный Лорд терял терпение. Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как Люциус сообщил ему, что Драко успешно забрал диадему из Комнаты спрятанных вещей в замке. Он немедленно отправил мужчину за ней, так как его собственные приготовления были завершены уже довольно давно. — Войди, — рявкнул он, когда стук в дверь прервал его мысли. Пребывающий в крайнем нервном напряжении Люциус переступил порог с небольшой шкатулкой в руках. Он быстро преодолел разделяющее его и господина расстояние и опустился на одно колено. — Мой Лорд, как и было обещано, Драко добыл то, о чем вы просили. — И он не прикасался к ней? — Он уверяет меня, что нет, мой Лорд. Волдеморт кивнул. — Я склонен тебе верить, Люциус. Если бы он это сделал, твой хилый сынишка вряд ли пережил бы эту ночь. — Мой сын слушается меня, мой лорд. Он не посмел бы пренебречь вашим приказом. — Я рад это слышать, Люциус. Возможно, ты и твой отпрыск не так бесполезны, как я начал полагать. А теперь оставь меня. Позаботься о том, чтобы меня не беспокоили. Я пошлю за тобой, когда возникнет нужда. — Разумеется, мой лорд, — подчинился Малфой, поклонился и поспешно покинул комнату. После того как мужчина скрылся, Тёмный Лорд поставил шкатулку на стол и откинул крышку, являя взору то, чего не видел более пяти десятилетий. Сама диадема была ценна материалами, из которых её изготовили, но гораздо большую ценность представляло то, что она в себе хранила. Не существовало такого количества золота, что заставило бы его расстаться с ней, хотя даже если бы он это сделал, она, несомненно, так или иначе вернулась бы к нему. Левитировав её из шкатулки, он поместил артефакт в центр пола, где последние несколько дней тщательно вырезал необходимые руны. Это была скучная, тяжелая работа, но она должна была принести плоды. Он начал с того, что выпустил из руки кварту крови, заполнив руны вязкой жидкостью, и со вздохом заживил рану. — Теперь — начинается, — пробормотал он, усаживаясь, сжимая в руках диадему и активируя массив символов вокруг себя.

***

— Ты уверен, что это случится именно сегодня, не так ли? — обеспокоенно спросила Тонкс. — Я чувствую это, — ответил Гарри; его мысли уже были сосредоточены на грандиозности предстоящей задачи. — Драко доставил то, что нужно. Это лишь вопрос времени. Тонкс кивнула. — Мне это не нравится, Гарри. Пожалуйста, хотя бы возьми кого-нибудь с собой. — Под мантией никто больше не поместится. Если я возьму кого-то еще, это лишь удвоит риск быть обнаруженным прежде, чем я доберусь до него, Дора. Я должен быть один. Если что-то пойдет не так, я не смогу нести это на своей совести. — А как насчет моей? — огрызнулась женщина. — Думаешь, я смогу жить дальше, зная, что позволила тебе уйти? — Позволила? — отозвался Гарри, вскинув бровь. Тонкс уверенно выпрямилась, на мгновение впившись взглядом в его глаза, прежде чем снова заговорить. — Если бы ты чувствовал ко мне хотя бы малую долю того, что чувствую я к тебе, ты бы не стал этого делать, попроси я тебя. Я знаю, что не стал бы. Гарри ухмыльнулся, глядя на нее; он гордился тем, что она дает ему отпор, но в то же время это его забавляло. — Но ты бы не стала меня просить об этом, — заметил он. — Ты знаешь, как много его смерть значит для меня. — Он вздохнул, беря её ладонь в свою. — Но ты права. Если бы ты попросила меня не идти, я бы не пошел. Ради тебя. Тонкс улыбнулась и покачала головой, глядя на него. — Нет, я бы не попросила, но мне страшно, Гарри. Я боюсь потерять тебя и боюсь снова остаться одна. Гарри целомудренно поцеловал её, обхватив ладонью её щеку. — Ты мне веришь? — Конечно. — Тогда верь мне, когда я говорю, что вернусь к тебе. Верь мне, когда я говорю, что твердо намерен жениться на тебе, когда всё это закончится. Тонкс весело вскинула бровь, глядя на него. — Значит, тебе совсем не интересно посмотреть, какие еще партии тебе могут предложить? Гарри драматично отпрянул и схватился за сердце. — Я оскорблен тем, что ты такого невысокого мнения обо мне, — усмехнулся он. Тонкс неопределенно хмыкнула, прищурившись. — И что заставляет тебя быть столь уверенным, что я захочу выйти замуж за такого придурка, как ты? — Ты сама сказала: ты бы не хотела остаться без меня, — напомнил он. — Полагаю, это правда, — признала она. — Если ты серьезно, то многие люди будут не в восторге. — И с чего бы мне беспокоиться о ком-то еще? Меня волнуешь ты и я. Если у кого-то с этим проблемы, пусть попробуют предъявить их мне. Тонкс рассмеялась его дерзости и упрямству. Многих такие черты привели бы в бешенство, но ей это в нем нравилось. Когда он что-то задумывал, не существовало ничего невозможного, и его упрямство играло в этом не последнюю роль. — Это если ты, конечно, согласишься, — продолжил он, и в нем промелькнула та уязвимая сторона, которую он демонстрировал крайне редко. Тонкс притянула его к себе и обняла. — Конечно, я согласна, идиот. Никто и никогда не сможет стать для меня тем, кем стал ты, Гарри. Она почувствовала, как он улыбнулся, уткнувшись ей в шею, и это согрело её сердце. В последнее время улыбки редко появлялись на его лице — все его мысли были поглощены событиями прошедшего года. Многих бы это сломило. Но Гарри оказался сильнее большинства: стойкость, решимость и потребность поставить точку вели его вперед. Она гордилась им — сильнее, чем когда-либо кем-либо еще. Пройдя через все невзгоды и преодолев их, он вырос в выдающегося молодого человека и продолжал расти дальше. Внезапно он напрягся в её объятиях и осторожно отстранился. — Пора, — прошептал он, взмахнув палочкой и призывая всё, что могло понадобиться ему этой ночью. В течение минуты или около того он был занят отправкой необходимых сообщений, чтобы все, чьё присутствие требовалось, были на месте и ждали своего шанса нанести удар. Однако пока что он будет один. Только он и Том — так, как это и должно было быть с самого начала. — Джеймс пришлет за тобой, Дора, — поспешно объяснил он. — Тебя не пустят на территорию, пока мне не удастся разрушить охранные чары и установить свои. — Пожалуйста, можно мне с тобой? Я могу замаскироваться под Пожирателя Смерти. Гарри покачал головой, беря её за руку. — Я не могу допустить, чтобы что-то меня отвлекало. Я знаю, что ты более чем способна постоять за себя, но там их могут быть сотни. Я не могу рисковать тобой, беря тебя внутрь. Тонкс неохотно кивнула. — Разве я хоть раз не сдержал данное тебе обещание? — спросил он. — Нет. Ты всегда их держал. — И это я тоже сдержу. Она глубоко выдохнула, прежде чем ответить: — Я не сомневаюсь в тебе, Гарри. Просто убедись, что это не станет первым и единственным обещанием, которое ты нарушишь. — Обещаю, — заявил он, прежде чем запечатлеть последний поцелуй и исчезнуть с негромким хлопком. Он материализовался среди сельских пейзажей Уилтшира, всё еще ощущая вкус и аромат девушки на своих губах. Это лишь помогло ему закалить решимость. Возможно, раньше он и был поглощен тем, что случилось с его братом, но теперь он был здесь — здесь, чтобы покончить с виновником своих страданий. Тонкс понимала, что он должен это сделать, и понимала почему. Она знала его лучше, чем кто-либо когда-либо. Отогнав мысли о девушке, он двинулся вперед, стараясь не шуметь в зарослях на подходе к поместью, видневшемуся неподалеку. У Тома вряд ли были причины выставлять часовых, но Гарри не собирался рисковать. Было бы глупо попасться на такой мелочи после всего проделанного. Дойдя до границы охранных чар, он проверил, полностью ли его скрывает мантия, прежде чем переступить черту и замереть. Ни одно из поместий, в которые он проникал ранее, не было защищено столь обширным комплексом заклинаний, и сейчас он впервые не был до конца уверен в возможностях артефакта. Люциус лично предупреждал его, что чары здесь древние и могущественные, и еще никто не проходил сквозь них, оставшись в живых. Однако мантия, судя по всему, вновь доказала, что ни один барьер не способен её засечь. Он до сих пор не до конца понимал магию, которой была пропитана ткань, но не собирался ставить под сомнение преимущество, которое она ему давала. Убедившись, что его присутствие осталось незамеченным, он приблизился к западной стене здания и трижды постучал палочкой по кирпичу рядом с эркером, как и указывал лорд этих земель. Он с облегчением увидел, как образовался проем, открывающий проход для слуг, которым не пользовались с тех пор, как Малфои перешли на труд эльфов. Внутри, как и ожидалось, всё заросло пылью и паутиной, но Гарри не обращал на это внимания, лишь убрав мусор взмахом палочки, добравшись до конца коридора, который должен был вывести его в неиспользуемую комнату на втором этаже огромного дома. Он приготовился и поднял палочку, коснувшись еще одного кирпича, отчего маленькая дверь перед ним с щелчком распахнулась. Как и говорил патриарх семьи Малфой, комната пустовала: вся мебель была накрыта белыми простынями, на которых за долгие годы тоже скопился слой пыли. Усилив наложенные на себя чары безмолвия и маскировки запаха, он пересек комнату и приоткрыл дверь ровно настолько, чтобы слышать звуки из коридора. Это была самая рискованная часть вечера: пробраться на другую сторону поместья, оставшись незамеченным. Люциус не смог дать точного ответа на вопрос, сколько Пожирателей Смерти и сторонников Тёмного Лорда находится здесь одновременно. Единственное, в чем он был уверен — их немало. И маги были не единственной проблемой. Том действительно не сидел сложа руки во время своего отсутствия. Вербовка шла медленно, но ему удалось убедить присоединиться к нему ряд оборотней. Не услышав ничего подозрительного, Гарри вышел из комнаты и осторожно прикрыл за собой дверь; его взгляд заметался по длинному коридору, в котором он оказался. Ни для кого не было секретом, что Малфои — семья богатая, и убранство лишь подтверждало это мнение. Пол был полностью выложен мрамором, и колонны, уходящие к самому потолку высоко над головой, были выполнены в том же стиле. Стены, насколько хватало глаз, были увешаны портретами и пейзажами, а мебель была изготовлена из лучших пород дерева и металлов. Если стиль и элегантность были мерилом власти, то Малфои возглавили бы список самых могущественных. У Гарри не было времени на эту помпезность. Он вырос в роскоши и величии Блэков, и этого ему было более чем достаточно. Он не мог представить себе жизни в подобном месте и уж точно не нашел бы в этом никакой радости. По большому счету, он был человеком более скромного нрава. Когда-то он жил в чертовом чулане, так что выставленное напоказ легкомыслие не производило на него никакого впечатления. Тряхнув головой, он продолжил путь, осторожно пробираясь по извилистым коридорам дома. К тому времени, как он преодолел лишь четверть пути до цели, ему дважды пришлось уклоняться от встречных Пожирателей Смерти, один раз — от большой группы мужчин и женщин неприятного вида. Ему удалось нырнуть в узкую нишу, которая, к счастью, оказалась пустой. Не будь она таковой, его бы обнаружили. Он с шумом выдохнул воздух, который задерживал, пока они проходили мимо, — никто из них и не подозревал об опасности, таившейся совсем рядом. Когда они скрылись из виду, он двинулся дальше, радуясь, что Люциусу хватило предусмотрительности доставить диадему поздно вечером. Если бы не это, стоящая перед ним задача была бы куда более пугающей. Ему снова пришлось вжаться в стену — на этот раз навстречу шел одинокий Пожиратель Смерти, бормоча под нос жалобы на тесноту, которую им приходилось терпеть. Погруженный в свои мысли, он тоже не осознавал потенциальной опасности, проходя всего в нескольких дюймах от подростка, готового при необходимости уложить его на месте. Гарри вновь двинулся к цели, радуясь, что остальные обитатели дома, по-видимому, заняты где-то еще. После большего количества опасных моментов, чем ему хотелось бы, он подошел к массивной дубовой двери с вырезанным на ней гербом Малфоев. Это, как объяснил Люциус, было семейное крыло — анфилада комнат, которые он освободил для Тёмного Лорда. В следующем коридоре должно было располагаться шесть помещений; в самом дальнем из них он надеялся найти Тома одного. Бросив беглый взгляд по сторонам, он вошел в холл, закрыв и заперев за собой дверь с тихим шипением. Никто не пройдет дальше этой точки без его ведома. К счастью, в холле не было стражи. Очевидно, Том чувствовал себя в доме достаточно защищенным, чтобы не нуждаться в них — ошибка, которая дорого ему обойдется. Дойдя до двери, отделявшей его от врага, Гарри еще раз собрался с духом и толкнул её, ухмыляясь представшей перед ним картине. Судя по всему, его план сработал. Перед ним, согнувшись в три погибели и корчась от боли, сидел человек, ставший причиной большинства его собственных страданий. — Здравствуй, Том, — поприветствовал он его, снимая мантию и закрывая дверь, запечатывая её шипением точно так же, как и предыдущую. Тёмный Лорд в ответ свирепо уставился на него и потянулся к палочке, лежавшей чуть поодаль.

***

Руны начали тускнеть, и он упал на четвереньки, судорожно хватая ртом воздух. В какой-то момент ритуала его подхватило и поставило на ноги, хотя он и не осознал этого. Колени болели от удара о мраморный пол, и ему потребовалось несколько мгновений, чтобы прийти в себя: голова шла кругом, пока магия пульсировала в его венах. Спустя, должно быть, несколько минут равновесие восстановилось, и он сумел подняться на ноги, сдержав позыв выплеснуть содержимое желудка наружу. В целом опыт оказался не столь изнурительным, как он ожидал; он чувствовал прилив сил — ему не было так хорошо все эти последние четырнадцать лет. Он отчетливо ощущал свою магию: туман в его разуме, о существовании которого он и не подозревал, рассеялся. Он чувствовал себя почти так же, как когда-то; успешное возвращение осколка души укрепило его. Это было почти безмятежно — мысли и тревоги, терзавшие его, наконец утихли. Он вновь ощутил себя неприкосновенным. Он взял свою первую палочку с письменного стола, где она покоилась; её тепло напомнило ему тот самый первый раз, когда он держал её в одиннадцать лет, готовясь к первому курсу в Хогвартсе. Взмах — и кончик палочки без колебаний ярко вспыхнул, вызвав на его губах первую искреннюю улыбку за долгие годы. Даже когда он вновь обрел тело после столь долгого отсутствия, это не наполняло его такой радостью. Однако радость была недолгой. Первым признаком того, что что-то пошло не так, стала внезапная тяжесть в груди — настолько мучительная, что он выронил палочку, схватившись за сердце. Всего через несколько секунд он снова оказался на коленях, борясь за возможность просто вздохнуть, пока спазм усиливался, делая его вдохи отчаянными. Зная, что ему нужна помощь, он пополз к палочке, чтобы позвать подмогу, но был остановлен нежеланным и знакомым голосом. Лишь один человек был способен проникнуть в это поместье так же, как и во многие другие, и лишь один из двоих обладал дерзостью называть его тем мерзким именем, которое дала ему мать. — Здравствуй, Том. Тёмный Лорд свирепо уставился на подростка, в равной степени разъяренный и напуганный в своем уязвимом состоянии. Именно в этот момент его мир начал рушиться вокруг него — пришло осознание того, что было совершено. Всё это было подстроено самодовольным мальчишкой, стоявшим перед ним. Том не допустил ошибки в своей работе; она была саботирована. — Трус, — сумел прохрипеть он сквозь болезненные вдохи, бросаясь к палочке, лежавшей всего в футе от него. Он так и не коснулся её — его собственный крик разорвал воздух, когда рука была раздроблена проклятием, пущенным юношей. — Не думаю, что тебе стоит разбрасываться такими словами, Том, — укорил его Гарри. — У тебя дважды была возможность встретиться со мной лицом к лицу, и оба раза именно ты спасался бегством. Волдеморт закашлялся, рассмеявшись. — Настоящий герой, — съязвил он. — У меня нет намерения быть героем. Я хочу, чтобы ты был мертв. Мне не важно как, главное — это сделаю я. — Значит, ты выбираешь самый трусливый способ — убийство беззащитного человека. — Мне нравится думать, что я черпал вдохновение у тебя, Том. Сомневаюсь, что ты хоть раз в жизни дал кому-то шанс на честный бой. С чего бы тебе его заслуживать? Тёмному Лорду было нечего ответить. Вместо этого он попытался испепелить юношу взглядом своих алых глаз. — Скажи мне, что я выиграю от дуэли с тобой? Я могу победить, а могу и проиграть. С чего бы мне рисковать наследием своего рода, совершая подобную глупость? У тебя более пяти десятилетий опыта за плечами. Ты прошел через множество ритуалов, и я не постыжусь признать, что ты выдающийся волшебник. Зачем делать что-то столь безрассудное, когда мне есть ради чего жить? — Тебя бы почитали превыше всех остальных, если бы ты одолел меня, — предложил Волдеморт. Гарри фыркнул. — Я не вижу в этом никакой ценности, — он пожал плечами. — Я — Лорд Блэк. Продолжение моего рода значит больше, чем моё личное наследие. Меня ждет прекрасная женщина, к которой я должен вернуться, и люди, которые во мне нуждаются. Я не стану рисковать их безопасностью и счастьем, давая тебе шанс убить меня. Это то единственное, что ты недооценил, Том. Чистокровные всегда сделают то, что необходимо ради блага своего рода. Люциус сделал, и именно поэтому ты сейчас в таком положении. Волдеморт яростно зашипел, когда ему открылся масштаб обмана. Гарри проигнорировал его, подошел ближе и пинком перевернул его на спину. — Что ты со мной сделал? — тяжело дыша, спросил Тёмный Лорд. Гарри ухмыльнулся, упиваясь болью и страданиями этого человека, прежде чем ответить. — Когда ты потребовал вернуть один из своих крестражей, я сообразил, что ты, скорее всего, попытаешься вновь воссоединить его с собой. Даже если бы ты этого не сделал, моя работа превратила бы тот экземпляр, что я тебе отдал, в бесполезную побрякушку. Должен сказать, это было гениальное озарение. Я наделил диадему серией связывающих проклятий — заклинаний, которые ты бы проглядел, даже если бы проверил. Они были почти идентичны тем, что ты сам наложил на неё, чтобы заключить внутри свою душу. То, что ты чувствуешь сейчас — это то, что чувствовал я, пока моя собственная магия не была развязана. Твоя магия больше тебе недоступна, если только я не умру. Эту идею я почерпнул из того проклятия, что Крауч использовал на Доре, когда она была под водой в озере. Хотя подозреваю, что он научился этому у тебя самого. Волдеморт стиснул зубы, когда очередная волна агонии захлестнула его. — И я бы не беспокоился о других твоих крестражах, Том. Кольцо, дневник, чаша, ожерелье, змея и даже тот осколок, что ты оставил во мне — со всеми ними уже покончено. Думаю, мир станет гораздо лучше без тебя. Глаза Волдеморта расширились, когда его оставшиеся страховки были перечислены одна за другой; страх внутри него вырос десятикратно. — Впрочем, мне больше нечего тебе сказать, Том. Я давал тебе шанс позволить мне и моему брату уйти, но ты выбрал иной путь. Теперь мне осталось лишь исполнить данное тебе обещание. — Какое обещание? — в ужасе спросил Волдеморт. — О, разве никто из твоих последователей не передал послание? — поинтересовался Гарри, доставая кинжал из рукава. — В мой первый день в Визенгамоте я сказал им, что приду за тобой, что ты будешь страдать и что я вырежу твое сердце прежде, чем ты умрешь. Думаю, я буду хранить его в банке. Весьма в духе Блэков, не находишь? Любое сопротивление, которое человек еще мог бы оказать, было подавлено, когда лезвие вошло в его грудь по самую рукоять; крик умер в его горле, когда оно наполнилось кровью.

***

— Он там уже довольно долго, — прорычал Грюм в темноте. — С ним всё в порядке, — прошептала Тонкс. — Если бы это было не так, мы бы узнали. Он бы не сдался без шума. — Это уж точно, — согласился Грюм. Группа вновь погрузилась в молчание: все силы мракоборцев и каждый боеспособный член Ордена Феникса ждали сигнала, чтобы начать зачистку поместья от Пожирателей Смерти. Гарри был тверд в своих инструкциях. Никто не должен был пытаться войти без его сигнала. Если бы они не подчинились, его жизнь там, внутри, оказалась бы под угрозой. Джеймс полностью контролировал министерские силы, и никто не смел нарушить его приказы. Возможно, теперь он и был Министром, но мало кто желал оказаться не с той стороны его волшебной палочки. Тишина становилась оглушительной, пока тянулось время, и те, кто затаился в ожидании, начали проявлять беспокойство во время своего бдения. Однако этому спокойствию пришел громкий и внезапный конец. Вокруг раздался странный свистящий звук, заставивший мужчин и женщин привести себя в состояние полной боевой готовности. Интенсивность шума нарастала, пока он не превратился в пронзительный визг, заставивший многих в дискомфорте закрыть уши. Когда казалось, что громче быть уже не может, земля под их ногами задрожала, и звук прекратился. Долю секунды спустя все уже вскакивали на ноги: ударная волна от рухнувших охранных чар разбросала их в разные стороны. — СИГНАЛ! — выкрикнул мракоборец, указывая на поместье вдали. — ЗА МНОЙ! — взревел Джеймс. — НИКОГО НЕ ВЫПУСКАТЬ! Следуя за ним, собравшиеся маги бросились к дому, готовые положить конец конфликту, царившему на их берегах. Многие сражались ради близких, ждавших их дома, другие — ради славы и мира, которого они так жаждали. Какова бы ни была причина, они были полны решимости раз и навсегда покончить с угрозой Тёмного Лорда и его последователей. По мере приближения до них долетели звуки заклинаний, а вскоре за ними последовали крики гнева и боли; двери распахивались настежь, когда те, кто был внутри, пытались бежать из дома, лишившись защиты охранных чар. — СБИВАЙТЕ ИХ С НОГ! — скомандовал Джеймс, когда большая группа мужчин и женщин хлынула из дома — некоторые были полуодеты, охваченные паникой из-за внезапной необходимости покинуть свое убежище. Судя по всему, у них не было времени подготовиться к атаке, так как многие падали, не оказывая сопротивления. Те же, кто вступал в бой, быстро оказывались подавлены — отсутствие организованности стало их погибелью. Тем не менее, люди продолжали валить из дверей дома, и в конце концов те, кто остался внутри, разгадали тактику, используемую против них. Быстро и эффективно несколько более опытных магов взяли командование на себя, и Пожирателям Смерти удалось возвести некое подобие действенной обороны. Закрепившись, они открыли ответный огонь заклинаниями, заставив силы мракоборцев и Ордена отступить. Тонкс окинула взглядом свою линию фронта, заметив Грюма и Поттера, которые без устали посылали заклятия в сторону противников, и Дамблдора, делавшего всё возможное, чтобы защитить себя и окружающих, но, как и всегда, не желавшего переходить в атаку. Силы Тёмного Лорда начали неуклонно расти, пока обе группы обменивались заклятиями; те, кто еще только выходил из дома, устремлялись под защиту своих соратников, которые сбились в кучу и соорудили некое подобие баррикад. Им, однако, некуда было бежать — они были подобны загнанным в угол зверям, а загнанные звери опаснее всего. Тонкс делала всё возможное, чтобы положить конец битве. Проклятие за проклятием, заклинание за заклинанием срывались с её палочки, сражая многих. Казалось, однако, что на место каждого павшего немедленно вставал другой — количество людей внутри было значительно недооценено. — ДЕРЖАТЬСЯ! — выкрикнул Джеймс Поттер, продолжая свою работу и замечая, как боевой дух их сил постепенно иссякает, по мере того как всё больше их людей падали под ответным огнем Пожирателей Смерти. Тонкс удвоила усилия, сбив кричащего мужчину на землю метко пущенным Пронзающим сглазом. У неё, однако, не было времени праздновать победу, так как в её сторону полетел целый шквал заклятий. Она отразила одно, перекатилась, чтобы избежать другого, после чего воздвигла щит и открыла ответный огонь заклинанием, созданным самим Гарри. Вспышка зеленой молнии сорвалась с её палочки и ударила в грудь нападавшего, вырвав крик из его легких, когда его язык и глаза взорвались. Она закрепила успех еще одним заклятием, от которого у цели лопнули уши и разорвались яички. Гарри объяснял, что эти заклинания были созданы по ошибке, когда он работал над другими вещами. Тем не менее, они оказались весьма полезными, а их результаты — вызывающими содрогание и служащими суровым предупреждением любому, кто вздумает вступить в схватку с тем, кто разбрасывается подобной магией. Грюм одобрительно кивнул ей, пока битва продолжалась. Всё происходящее можно было описать лишь как патовую ситуацию: ни Пожиратели Смерти, ни мракоборцы не могли захватить преимущество друг над другом. Но обе стороны продолжали сражаться несмотря ни на что: одни хотели подавить и пленить противника, другие — вырваться из западни, которая на них захлопнулась. Внезапный холод окутал территорию поместья, и дело было вовсе не в морозной декабрьской ночи. Наполз легкий туман, а где-то вдали послышался пронзительный визг. — Что это, черт возьми, такое? — выкрикнул кто-то. — Дементоры, — прорычал Грюм, вскидывая палочку. Этот жест оказался излишним: стоило тварям вынырнуть из-за поместья, как вслед за ними хлынул ослепительный свет, прогнав их прочь от места сражения. Проморгавшись, чтобы избавиться от пятен перед глазами, Тонкс обрела четкость зрения как раз в тот момент, когда парадная дверь поместья разлетелась в щепки, и изнутри вышла фигура, заставив обе группы прекратить насилие. — Гарри, — прошептала она, с облегчением видя, что он в порядке.

***

Завершив дело, он уменьшил свой новый трофей и убрал его в карман, после чего снова накинул мантию и вышел из комнаты. Следующей его целью был замковый камень охранных чар, местоположение которого неохотно выдал Люциус Малфой. Чтобы добраться до него, Гарри нужно было подняться на этаж выше и найти потайную комнату, где хранились все те вещи, на которые Министерство очень хотело бы наложить лапу. Гарри они не интересовали. Будучи Блэком, он и сам владел предметами, находка которых стала бы для любого мракоборца величайшим достижением в карьере. Действуя осторожно и не желая привлекать к себе внимание на этом решающем этапе, он покинул семейное крыло и поднялся по лестнице неподалеку, радуясь тому, что обитатели дома, по-видимому, уже отошли ко сну. Сверившись с часами, он удивился тому, как много времени заняла эта часть задачи. С момента его проникновения в поместье прошло почти два часа; мелкие заминки, с которыми он столкнулся, в сумме составили значительный промежуток времени. Успокоившись, он подошел к нужной двери и прижал кольцо Малфоев к замку. Негромкий щелчок прозвучал подобно пушечному выстрелу в ночной тишине, и он поспешно переступил порог, закрыв за собой дверь. Он оказался в роскошном кабинете. Деревянная мебель соответствовала той, что встречалась по всему дому, но если в других местах полы были мраморными, то здесь лежал ковер с густым ворсом, а стены украшали многочисленные портреты лордов Малфоев прошлого. Взмахом палочки он заставил их замереть и подошел к столу. Прижав перстень к неприметному металлическому кольцу снизу, он услышал очередной щелчок, и часть ковра в центре комнаты приподнялась, открывая спускающуюся вниз лестницу. — Умно, — прокомментировал Гарри, спускаясь; тьма поглотила его, и он зажег кончик палочки. Внутри находилось множество книг и безделушек, которые смотрелись бы уместно и в сейфе Блэков. Осторожно, стараясь даже не задеть их краем одежды, он пробирался сквозь это эклектичное собрание, пока не дошел до стены в глубине комнаты. В последний раз он использовал кольцо, чтобы открыть потайную нишу, за которой обнаружился массивный черный камень. Он застонал, заметив вырезанное на камне скопление сияющих рун, большинство из которых он не узнавал. Что бы ни говорили о Малфоях, нельзя было сомневаться в том, насколько серьезно они относились к своей безопасности. Гарри никогда не видел подобной конструкции. Это, не постыдился признать, привело его в замешательство: он не знал, как действовать дальше. Его познания в рунах, возможно, были недостаточны, но способности к практической магии — нет. Осторожно он прижал Бузинную палочку к камню, заставляя её сокрушить защитную магию. Раздался зловещий звон, прорезавший воздух вокруг него. Он становился всё громче и громче, а руны сияли всё ярче, пока Гарри боролся с магией; и палочка, и он сам были на пределе возможностей. Визг стал настолько пронзительным, что он был уверен — у него из ушей идет кровь, но в конечном счете его решимость одержала верх, и от давления рухнувших чар его отшвырнуло через всю комнату. К счастью, он лишь снес полку с книгами, не получив при этом никаких серьезных травм. Его усилия, однако, не остались незамеченными. Поднялась какофония звуков: от грохота шагов до выкриков и хлопанья дверей — те, кто находился в доме, были разбужены шумом. Очевидно, дураки пребывали в смятении, так как вскоре началась перестрелка заклинаниями. Он не мог знать наверняка, сражаются ли они друг с другом в пылу момента или просто прибегли к своей обычной тактике — атаковать первыми. Для Гарри это не имело значения. Ему нужно было уходить и помочь мракоборцам, ожидавшим снаружи здания. Данные о численности врагов внутри дома явно были неточными, и он не мог не думать о том, что его сторонников подавят, если Пожиратели Смерти выступят как сплоченное подразделение. Поднявшись на ноги, он поднялся по лестнице и вышел из комнаты в коридор, который погрузился в хаос. Мужчины и женщины бесцельно бегали вокруг, одни выкрикивали заклинания, другие пытались одеться на ходу, направляясь к ближайшему выходу. Одно было очевидно — их охватила полная неопределенность. Они не понимали, подверглись ли нападению или же просто сработали охранные чары. — Где этот хренов Малфой? — спросил один мужчина с голым торсом у другого. — Я-я не з-знаю, — заикаясь, ответил тот. — Свали с моей дороги, мать твою, — прорычал первый, отталкивая собеседника в сторону. — МАЛФОЙ! Хаос нарастал, и Гарри был вынужден взбежать по другой лестнице, когда на него бросилась еще одна группа с обнаженными палочками. — ВСЕ НАРУЖУ! МРАКОБОРЦЫ! — громовой голос эхом разнесся по зданию. Это объявление заставило Пожирателей Смерти броситься врассыпную, давя друг друга в попытках выбраться из дома, где они оказались бы в ловушке в случае полномасштабного штурма. Чтобы не попасть под ноги толпе, Гарри левитировал себя к потолку, позволив себе краткое мгновение удовольствия: он заставил исчезнуть лестницу, по которой как раз сбегала дюжина человек. Они рухнули кучей и в замешательстве уставились друг на друга. — ХВАТИТ ВАЛЯТЬ ДУРАКА, ГОВНЮКИ! ВСЕ НА ВЫХОД! — скомандовал разгневанный голос. Отбросив мысли о внезапно исчезнувшей лестнице, они вскочили на ноги, чтобы исполнить приказ. Спустя мгновения большая часть тех, кто был внутри, высыпала во двор, и лишь немногие остались позади. Когда стало посвободнее, Гарри позволил себе спрыгнуть на пол и рванул прочь, чтобы проверить, принесла ли плоды еще одна ключевая часть его плана. Поспешно, но стараясь ничего не упустить, он прочесал третий и четвертый этажи, замерев, когда услышал рыдания, доносившиеся из комнаты с открытой дверью неподалеку. Держа палочку наготове, он толкнул дверь ногой и увидел две копны платиновых волос: одна покоилась на груди другой, неподвижно лежащей. Скрип открывающейся двери привлек внимание женщины, и её полные слез глаза метнулись к нему, прежде чем сузиться. — Надеюсь, ты доволен, — прошипела Нарцисса. — Не совсем, — безразлично ответил Гарри. — Я хотел убить его сам. Тебе стоит быть благодарной, что он умер именно так, Нарцисса. Если бы это зависело от меня, он страдал бы куда больше. Он бросил последний презрительный взгляд на окровавленный труп Люциуса Малфоя и на огромную змею, лежавшую мертвой рядом с ним; из её черепа торчал массивный клинок. — По крайней мере, под конец он сделал в своей жизни хоть что-то стоящее, но я сдержу свое слово. Твой драгоценный сын будет жить, но слушай внимательно, что я скажу, потому что повторять я не стану. Если я уловлю хотя бы намек на дурные намерения в адрес моей семьи, я убью вас обоих, кровное родство или нет. Я ясно выразился? Нарцисса нервно кивнула — изумрудные глаза юноши вызывали у неё дрожь. — Вот и славно. Я бы советовал не высовываться, пока то, что происходит снаружи, не закончится. Вряд ли это будет приятное зрелище. Не дожидаясь возражений, он оставил женщину оплакивать потерю и, выйдя в коридор, почувствовал, как внезапный холод охватил его. Нахмурившись, он бросился к покрытому инеем окну, стер влагу и приник к стеклу. — Проклятье, — проворчал он, заметив внушительный рой дементоров, спускающийся к задней части дома. Тряхнув головой, он вынес оконную раму заклинанием и прыгнул в проем, замедляя падение искусным взмахом палочки. — ЭКСПЕКТО ПАТРОНУМ! — взревел он, приземлившись на землю с глухим ударом. Его Гидра сорвалась с кончика палочки, освещая задний двор поместья; она устремилась к тварям, вызывая серию недовольных воплей и уводя их прочь от территории. Ими Министерство займется позже. Сейчас его приоритетом было добраться до Тонкс и остальных, кому могла понадобиться помощь. С этими мыслями он бросился обратно в здание и проследовал к парадному входу, выбивая главную дверь на ходу. Схватка, бушевавшая снаружи, казалось, замерла, когда он переступил порог: Пожиратели Смерти справа смотрели на него с чем-то похожим на страх, а объединенные силы мракоборцев и Ордена — с благоговением. Режим прекращения огня резко оборвался, когда в его сторону полетел залп проклятий. Инстинктивно он левитировал приличную горсть гравия с подъездной дорожки перед собой, перехватывая шквал заклятий. Оставшиеся камни были трансфигурированы в набор кинжалов и отправлены в ту сторону, откуда пришла атака. Несколько Пожирателей Смерти оказались насажены на импровизированные клинки и закричали от агонии. Мракоборцы воспользовались вновь обретенным преимуществом, воодушевленные его появлением, и продолжили свой натиск, заставляя Пожирателей Смерти закрываться щитами или прятаться за баррикадами, что почти не оставляло им шансов на ответный огонь. Под напором превосходящих сил оборона медленно, но неуклонно рушилась; всё больше и больше врагов падали либо от заклинаний, либо от истощения. Битва бушевала непомерно долго, пока не остался лишь крошечный очаг сопротивления — они сражались уже не с рвением и не за идеи, которые когда-то выбрали, а просто ради выживания. Видя, что силы Пожирателей Смерти практически разгромлены, Гарри прекратил атаку и приставил кончик палочки к своему горлу. — ХВАТИТ! ВОЛДЕМОРТ МЕРТВ, И ВЫ УЖЕ ПРОИГРАЛИ. БРОСАЙТЕ ПАЛОЧКИ, И МРАКОБОРЦЫ ЗАБЕРУТ ВАС ПОД СТРАЖУ БЕЗ ПРИЧИНЕНИЯ ДАЛЬНЕЙШЕГО ВРЕДА. — ОН ЛЖЕТ! — ответил чей-то голос. — ТЁМНЫЙ ЛОРД НЕ МЕРТВ. Покачав головой, Гарри извлек из кармана один из завернутых свертков, вернул ему прежний размер касанием палочки и левитировал его в сторону небольшой группы оставшихся последователей Тома. — ЕСЛИ ЕГО ГОЛОВЫ ДЛЯ ВАС НЕДОСТАТОЧНО В КАЧЕСТВЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВА, ТО ВЫ КУДА ГЛУПЕЕ, ЧЕМ Я СЧИТАЛ. Один из мужчин — тот самый, что выкрикнул возражение, — подобрал голову и скрылся в толпе соратников. В последующие мгновения между ними завязалась бурная перепалка: одни упорствовали в том, что он лжет, в то время как другие склонялись к сдаче. Когда дискуссия достигла апогея, вперед вышел другой человек, державшийся спокойнее первого. — С чего нам тебе верить? Ты мог трансфигурировать любую голову. Гарри раздраженно фыркнул. Мужчина привел весомый довод. — Будь он жив и здесь, неужели вы думаете, что он не сделал бы всё возможное, чтобы убить меня? Неужели он не приложил бы все силы, чтобы помешать разрушению дела всей своей жизни? Я предлагаю вам единственный шанс уйти живыми. Я бы на вашем месте им воспользовался. Многие, казалось, обдумывали его предложение — в группе врага послышался ропот. Однако один человек остался непреклонен и с беззвучным ревом направил палочку на Гарри. — Авада Кедавра! Гарри перехватил заклятие наколдованным куском мрамора и ответил собственным заклинанием. Мужчина упал на колени, когда кровь начала сочиться из каждого отверстия его тела. Соратники наблюдали, как он медленно истекает кровью; его вены отчетливо вздулись, пока он не затих с последним хрипом. Вид смерти своего соратника, казалось, вразумил большинство: они побросали палочки на землю и заложили руки за головы, не сводя глаз с человека, который и не помышлял о подчинении. Мужчина, который вел переговоры с Гарри, что-то выкрикнул на иностранном языке, и остальные Пожиратели Смерти последовали его примеру, роняя палочки и сдаваясь силам Министерства. — В доме есть кто-то еще? — спросил Гарри. — В подземельях пленники, а в лазарете те, кого забрали из Азкабана. Вам понадобится кто-то из нас, чтобы открыть двери, но сопротивления не будет. Они едва могут говорить, не то что давать отпор. Гарри кивнул, пока отряд мракоборцев приближался к группе; его палочка была наготове на случай, если кто-то окажется достаточно глуп, чтобы возобновить бой. К счастью, никто не решился, и мракоборцы начали брать их под стражу согласно указаниям Джеймса Поттера. Другая группа вошла в дом, забрав переговорщика с собой, чтобы вывести остальных Пожирателей и освободить пленников. У Гарри почти не было времени на передышку — кто-то врезался ему в грудь, крепко сжимая в объятиях. — Я же обещал, не так ли? — устало пробормотал он. Тонкс кивнула. — Я всегда в тебя верила. На мгновение они остались вдвоем, наслаждаясь теплом друг друга, пока чье-то покашливание не привлекло их внимание. Заметив стоявшего всего в паре футов отца, чьи волосы и мантия были в беспорядке после сражения, Гарри высвободился из объятий женщины и вместо нее притянул к себе мужчину. — Спасибо, — прошептал он. — Где еще, черт возьми, мне быть? Гарри усмехнулся, когда мужчина тяжело похлопал его по спине. — Я не мог бы гордиться тобой сильнее, Гарри. За всё, что ты сделал. — Без тебя я бы здесь не оказался, — искренне ответил он. — Если бы ты не пришел за мной… Сириус заставил его замолчать, покачав головой. — Всё это уже не важно. В итоге ты вырос достойным человеком, пусть даже в тебе и слишком много от Блэков на мой вкус. Гарри снова тихо рассмеялся. Это всегда было предметом их споров. Сириус пытался сделать его менее типичным Блэком, но, по правде говоря, это было неизбежно. Он перенес слишком много, чтобы быть таким же беспечным, как его отец. — Ну, я не женюсь на чистокровной, это должно чего-то стоить. Глаза Сириуса расширились от этого откровения, и он перевел взгляд с сына на метаморфомага. — Так ты всё-таки принял решение? Гарри кивнул, обнимая Тонкс за плечи. — Сомневаюсь, что кто-то другой смог бы его вытерпеть, — вздохнула Тонкс. Сириус разразился лающим смехом, а Гарри покачал головой и вновь окинул взглядом окрестности. Удивительно, но дом и прилегающая территория пережили столкновение почти без повреждений. Потребуется приложить немного усилий, чтобы всё исправить, но это определенно не было безнадежным делом. По крайней мере, Драко и его матери всё еще будет где жить. Он прервал свои наблюдения, заметив одинокую фигуру, наблюдающую за работой мракоборцев. Даже с того расстояния, на котором он стоял, Гарри видел потерянный вид, застывший на лице этого человека. — Я скоро вернусь, — заверил он Сириуса и Тонкс, прежде чем подойти к мужчине. Джеймс не обратил на него никакого внимания; его взгляд был прикован к темноте где-то вдали, в стороне от всего происходящего вокруг. — Всё кончено, — констатировал он без единой эмоции. Гарри кивнул. — Да, — согласился он. Мужчина прерывисто выдохнул с облегчением. — И что нам делать теперь? — Вы — Министр, — заметил Гарри, — разве не ваша работа это решать? Джеймс фыркнул. — Ненадолго. У меня нет ни малейшего намерения оставаться на этой чертовой работе. Я возвращаюсь в мракоборцы. — Работа в правительстве не по вкусу? Мужчина покачал головой. — Скука смертная, — заныл он. — Честно, я больше не вынесу ни одной встречи с кучей людей, которые так и норовят лизнуть меня в задницу. Гарри от души расхохотался над этим заявлением. Именно об этом Джеймсе Поттере Сириус пытался рассказывать ему все эти годы. Этот человек не был создан для офисной работы. Ему требовались риск и азарт. — Я думал, всеобщее поклонение как раз в твоем вкусе. Из того, что я слышал, раньше ты обожал внимание. Джеймс угрюмо покачал головой. — Люди меняются, Гарри. Я бы отдал всё, что у меня есть, лишь бы вернуться назад хотя бы на год. Гарри понимающе кивнул. — Он бы гордился тобой, — произнес Гарри. — Он всегда гордился вами обоими, что бы ни говорили остальные. Джеймс благодарно улыбнулся. — Я согласился на эту работу только ради него и ради тебя. Знаю, это не слишком много значит после всего, что произошло, но такова правда. — Я знаю, — отозвался Гарри. У него не было причин сомневаться в словах этого человека. Узнав его и Лили поближе за последние месяцы, он начал принимать мысль, что в перенесенных им испытаниях не было их прямой вины. Пока он рос, было легко винить их, и в каком-то смысле он был в этом прав, но их нельзя было считать ответственными за случившееся. Они были такими же жертвами, как и он сам. В конечном счете они были хорошими людьми, которые, несмотря на всё пережитое, проделали чертовски хорошую работу, воспитывая его брата. — Я женюсь, — объявил он, прерывая неловкое молчание, — и очень хотел бы, чтобы вы оба там были. Не как Министр с женой, а как приглашенные гости. Джеймс тепло улыбнулся на это предложение и кивнул. — Мы с радостью придем. И Чарли бы это одобрил. Он очень любил Тонкс. — Этот мелкий засранец не упустил бы случая поиздеваться, — возразил Гарри с ухмылкой. — Он был слишком, черт возьми, умным для своего же блага. Джеймс тихо фыркнул. — Знаешь, он планировал отплатить тебе и Лео за то, что вы с ним сделали, когда он пытался давать вам советы в делах сердечных. Мы даже подготовили отличный розыгрыш. Просто нам так и не представилось возможности его провернуть. — Засранец, — добродушно проворчал Гарри. Джеймс глубоко выдохнул, глядя на юношу. — Я рад за тебя, Гарри, правда. Гарри признательно кивнул, но нахмурился, когда Джеймс осекся на полуслове. — В чем дело? Джеймс нервно пожал плечами, отвел взгляд и покачал головой. — Я хочу попросить тебя об одном одолжении, но боюсь, ты подумаешь, что я делаю это по неверным причинам или пытаюсь тобой манипулировать. — Мною манипулировали слишком часто, чтобы я снова на это попался, — огрызнулся Гарри, прежде чем успокоиться. — Я достаточно хорошо тебя знаю, чтобы понимать: ты бы не стал этого делать. Чего ты хочешь? Джеймс признательно кивнул ему, прежде чем заговорить. — Я бы хотел, чтобы ты согласился стать наследником семьи Поттеров. — Он вскинул руку, предотвращая готовую сорваться вспышку гнева. — Я не говорю, что ты обязан когда-либо становиться лордом, но, может быть, кто-то из твоих детей или даже их потомков мог бы продолжить род. Несмотря на то, насколько плох был я, наша семья — древняя, и её возглавляли великие люди. Я бы пренебрег своим долгом, если бы не попросил об этом, и оказался бы еще худшим отцом. Тебе не нужно отвечать сейчас или даже через пять лет. Предложение всегда будет в силе. Пожалуйста, просто подумай об этом? — Я подумаю, — заверил его Гарри со вздохом, чувствуя, как начинает зарождаться головная боль. — Думаю, скоро вы получите приглашение на свадьбу. — Буду ждать с нетерпением, Гарри, — ответил Джеймс, протягивая юноше руку. Гарри пожал её без колебаний — это был первый раз, когда он охотно принял подобный жест от этого человека. Поскольку сказать больше было, по-видимому, нечего, он позволил мужчине вернуться к своим обязанностям, как бы недолго они еще ни оставались его заботой. Он не мог винить его за нежелание занимать этот пост. Быть Министром магии — неблагодарная и полная стресса работа. — Мы здесь закончили? — спросил Сириус, возвращаясь к нему и Тонкс. — Да, я просто хочу пойти домой. Бросив последний взгляд вокруг, он ответил на простой поклон Дамблдора своим собственным. Он не любил и не понимал директора, но без ложного стыда признал бы, что без его помощи его задача была бы гораздо сложнее. Они никогда не сойдутся во мнениях по большинству вопросов, но он проникся неохотным уважением к этому эксцентричному волшебнику. С чувством облегчения и покоя он трансгрессировал прочь от поместья Малфоев. Он чувствовал себя легче, чем когда-либо, и, возможно, отчасти это объяснялось отсутствием ненависти и презрения к определенным людям — чувств, что тяготили его всю жизнь. Теперь у него были иные заботы. Ему больше не нужно было задаваться вопросом, почему он, будучи всего лишь ребенком, должен был вынести то, что выпало на его долю, и какие мотивы за этим стояли. Дамблдор оказался вовсе не тем человеком, что преследовал его в кошмарах даже чаще, чем Том. Он был глупцом иного, быть может, худшего морального склада, а Поттеры лишь стали жертвами его махинаций. Для Гарри всё это больше не имело значения. Он вырос и пошел дальше. Больше никто и никогда не сможет поступить с ним так же. Единственное, о чем он сожалел — это о потере брата на этом пути, и хотя он отомстил за эту утрату, он всё еще скучал по мальчику и будет скучать всегда. Эту цену он никогда не согласился бы заплатить добровольно, и память о брате всегда будет лежать на нем тяжким грузом. Он знал, что Чарли не винит его, и именно это знание делало ношу терпимой. — Я достал его, Чарли, как и обещал. Примечание автора Что ж, я даже не знаю, с чего начать писать то, что последует далее. В последние месяцы жизнь повернула в худшую сторону. Я не ищу жалости, просто констатирую факт. Я знаю, что многие из нас страдают из-за пандемии и того, к чему она привела. Недавно я потерял работу. В данный момент найти что-то новое и так достаточно сложно, вакансий почти нет. Для меня, учителя, это оказывается и вовсе невозможным. В условиях неопределенности, охватившей мир, люди цепляются за то, что имеют, и я их не виню — я и сам так делал. К несчастью для меня, школа, в которой я преподавал, не финансируется государством и функционирует исключительно за счет благотворительных пожертвований. С тех пор как разразилась пандемия, финансирование практически иссякло, и из-за этого меня сократили. Проще говоря, я оказался в ужасном положении. Я гордый человек и горжусь тем, чего достиг. Всё, что у меня есть, заработано тяжелым трудом и жертвами, но прямо сейчас я сломлен. У меня такое чувство, будто всё, что я делал, было напрасно. Как гордому человеку, мне стыдно, и мне больно от того, что приходится обращаться за помощью. Если бы мне нужно было думать только о себе, вряд ли я бы смог это рассмотреть, но как мужчине, важно уметь признать, что тебе нужна помощь, а я в ней нуждаюсь. Пока я пишу это, я думаю о тех, кто полагается на мою поддержку, о том, чтобы они были сыты и имели крышу над головой. Как мужчине, мне стыдно находиться в таком положении, но любой из моей страны знает, что наше правительство из рук вон плохо помогает нуждающимся. Из-за всего этого я создал страницу на Go Fund Me в надежде, что мое отсутствие веры в человечество окажется ошибочным, и что найдутся люди, готовые помочь тем, кто в этом нуждается. Прошу прощения за этот поток эмоций. Мне тяжело, я борюсь, но надеюсь, что всё наладится. Подробности о моем сборе будут на моей странице. Спасибо, и еще раз прошу прощения, если мои слова кажутся бессвязными. Ссылка на страницу (без пробелов): uk. go fund me /f/6huff2-help-keep-me-afloat Страницу также можно найти по моему имени на сайте: «Lee McCusker». На фото профиля изображен фестрал, местоположение — Норидж, Англия. TBR