Глава 5. Цена выбора

Небоскрёб вздымался в темноту, теряясь где-то в облаках. Заброшенный, холодный, без единого огня в окнах. Четверо стояли перед входом, глядя на массивные двери. Голос объявил:

«Финальная игра "Джокер". Каждый игрок должен пройти игру на своём этаже и найти общий выход».

Арису посмотрел на Усаги. Та кивнула. — Встретимся на крыше, — сказал Чишия. Куина хотела что-то ответить, но двери уже открылись, и их развело по разным входам.

***

Арису открыл глаза в пустой комнате. Белые стены. Белый пол. Белый потолок. Ни окон, ни дверей. Только он и... Клон. Арису замер. Перед ним стоял он сам. Та же одежда, те же растрёпанные волосы, тот же усталый взгляд. Клон двигался зеркально — Арису шагнул вправо, клон шагнул влево. — Кто ты? — спросил Арису. Клон открыл рот. И ответил его голосом: — Ты знаешь. Арису попытался думать. Но клон повторял каждое его движение, каждое колебание. «Выхода нет, пока я не сделаю то, что он не может повторить». Арису попробовал ударить — клон уклонился зеркально. Попробовал бежать — клон побежал следом. — Чего ты хочешь? — спросил Арису. — Чего хочешь ты, — ответил клон. Арису смотрел на своё отражение. И вдруг понял. «Он повторяет мысли. Но он не может чувствовать». Арису закрыл глаза. Он вспомнил Карабе. Тётэ. Их лица. Их голоса. Их смерть. Арису открыл глаза. По его щеке текла слеза. — Я боюсь, — сказал он вслух. — Я боюсь, что не смог их спасти. Я боюсь, что не заслуживаю того, чтобы жить. Клон стоял неподвижно. Его лицо ничего не выражало. — Я прощаю себя, — сказал Арису. — Я прощаю себя за то, что не смог. За то, что остался. Слеза упала на пол. Клон исчез. Дверь открылась. Арису вытер лицо и шагнул вперёд.

***

Лестница уходила вверх. Бесконечная, крутая, с проломами через каждые шесть ступеней. Далеко внизу, плескалась вода. Ледяная, с электрическими разрядами, которые били по поверхности каждые несколько секунд. Голос объявил:

«Вода поднимается на один метр каждые тридцать секунд. Ваша цель — тридцать шестой этаж. Удачи».

Усаги не стала ждать. Она побежала. Прыжок. Ещё прыжок. Пролом, ещё пролом. Она не смотрела вниз. Только вверх, туда, где маячил выход. Пятнадцатый этаж. Двадцатый. Двадцать пятый. Вода уже поднялась на пятнадцать метров. Она чувствовала холод снизу, но не оборачивалась. Двадцать девятый этаж. Она перепрыгнула пролом, приземлилась на следующую ступеньку — и нога провалилась. Трещина. Её ступня застряла по щиколотку. Усаги дёрнулась — бесполезно. Нога не двигалась. Вода поднималась. Двадцать метров. Двадцать один. Она попробовала вытащить ногу — кость упёрлась в край трещины. «Выбраться можно, только сломав себе палец», — поняла она. Она посмотрела вниз. Вода поднималась. Электрические разряды били всё ближе. Усаги закрыла глаза. Взялась за большой палец правой ноги. И резко дёрнула. Хруст. Боль ударила такой силы, что перед глазами потемнело. Она закричала — коротко, отрывисто. Но не остановилась. Палец сломался. Нога выскользнула из трещины. Усаги побежала дальше. На сломанном пальце. Сквозь боль. Тридцать пятый этаж. Последний пролёт. Вода почти доставала до её ног. Разряды били в пятнадцати сантиметрах. Тридцать шестой этаж. Люк. Но руки заняты — нужно карабкаться, держаться за край. Выбить люк нечем. Усаги ударила по нему головой. Раз. Кровь на лбу. Два. Глаза застилает. Три. Люк поддался. Она вывалилась на крышу. Лёгкие горели. Нога пульсировала болью. Но она была жива. Арису ждал её у края. — Ты в порядке? — спросил он, глядя на её разбитый лоб. — Жить буду, — ответила Усаги, падая в его объятия.

***

Чишия оказался в комнате с двумя кнопками. На мониторе — трансляция с этажа Куины. Она стояла в похожей комнате, но не двигалась. — Куина, — сказал он в микрофон. — Ты меня слышишь? Она не ответила. Чишия присмотрелся. Её плечи дрожали. Она смотрела в одну точку. «Эхо-точки», — понял он. — «Она слышит голоса. Ложные голоса». Он не знал, что именно она слышит. Но видел: она парализована. — Куина, — повторил он. — Тот голос, который ты слышишь — ложь. Это не я. Она вздрогнула. — Я никогда не называл тебя обузой. Ты — единственная причина, по которой я ещё не нажал эту кнопку. Она медленно повернула голову к камере. — Потому что без тебя мой расчёт не имеет смысла. Я жду тебя. Не торопись. Но приди. Куина сжала зубы. Разбила динамик на стене кулаком. Кровь. Боль. Она не обратила внимания. Она пошла к своей кнопке. — Я здесь, — сказала она в микрофон. Они нажали одновременно. И сразу же пол под Куиной провалился. Она упала на этаж ниже, в комнату, которая начала заполняться водой. — Чишия? — её голос дрогнул. Он уже понял. Кнопка Куины была ложной. Настоящая — здесь, у него. Но если он нажмёт её, его выход закроется. Чишия не колебался. Он нажал кнопку. Вода в комнате Куины ушла. Дверь открылась. Его выход закрылся навсегда.

***

Куина бежала. Не к выходу на крышу — к нему. Вниз, через этажи, через лабиринт, не чувствуя ног. Она ворвалась в его комнату. Чишия сидел на полу, прислонившись к стене. Спокойный. С часами в руках. — Ты идиот, — выдохнула Куина, задыхаясь. — Ты запер себя здесь. — Это был единственный вариант, — ответил он. — Ты жива. — Я не уйду без тебя, — сказала она, подходя ближе. — Понял? Я не оставлю тебя. — Тогда мы умрём здесь вместе. — Значит, вместе. Она села рядом. В этот момент в динамике раздался голос Арису: — Чишия, Куина, я взломал систему. Есть аварийный выход. Но его нужно удерживать с двух сторон одновременно. Вы справитесь? Чишия посмотрел на Куину. Та усмехнулась. — Справимся.

***

Дверь открылась. Чишия и Куина упёрлись в неё с двух сторон. Система пыталась закрыть проход — створки давили, сжимали их руки. Кровь текла по пальцам. Боль была невыносимой. — Не отпускай, — сказал Чишия. — Не собиралась, — ответила Куина. Они держали. И дверь поддалась. Они вывалились на крышу — сбитые, в крови, живые. Арису и Усаги уже были там.

***

Они сидели на краю крыши. Ноги свисали в пустоту. Внизу — опустевший Токио, чёрный, без единого огня. Куина смотрела на разбитые руки Чишии. Потом на его лицо. — Ты сломал свою логику ради меня, — сказала она. — Почему? Чишия молчал. Потом повернулся к ней. Было что-то другое, что он никогда не умел называть. — Потому что без тебя все мои расчёты ведут к нулю, — сказал он тихо. — Ты — константа. Единственная, которую я не могу просчитать. И не хочу. Куина смотрела на него. Внутри поднималось что-то горячее, что она больше не пыталась сдерживать. Она потянулась и поцеловала его. Чишия не отстранился. Его рука легла ей на затылок, пальцы запутались в её дредиках. Он ответил. Когда они отстранились, лбы соприкоснулись. — Что теперь? — прошептала Куина. — Не знаю, — ответил Чишия честно. — Но мы вместе. Этого достаточно. Где-то вдалеке зажглась новая игровая площадка. Яркая, белая, обещающая новую игру, новые смерти, новый день. Но они уже не смотрели туда.