Предупреждение

Возвращение в университет Джорджа Мейсона после каникул в Вермонте было похоже на резкое погружение в ледяную воду. Тишина заснеженных гор сменилась шумом переполненных коридоров, запахом антисептика и бесконечным гулом студенческих голосов. Для Ильи это время было особенно напряженным: впереди маячил сложный экзамен по теоретической механике и усиленные тренировки перед международными стартами. Однако в этот день его внимание было приковано не к учебникам и не к планам тренировок. Аврора нашла его в тихом уголке университетской библиотеки, но он был там не один. В дальнем углу, заваленном стопками книг, сидел Коул Янг. Всегда ироничный и энергичный, сейчас он выглядел тенью самого себя. Его волосы были взъерошены сильнее обычного, под глазами залегли темные круги, а взгляд был устремлен в одну точку на пустой странице тетради. Грант остановилась в нескольких метрах, не желая мешать. Она видела, как Малинин, вместо того чтобы углубиться в свои расчеты, отодвинул тяжелый ноутбук и полностью развернулся к другу. — Коул, — тихо позвал он. Его голос звучал необычайно мягко, без тени привычной соревновательной жесткости, — Ты не притрагивался к кофе уже полчаса. Она того не стоит, если заставляет тебя забывать даже о законах термодинамики. Янг горько усмехнулся, не поднимая головы. — Она сказала, что я слишком «рационален», Илья. Что со мной скучно, потому что я пытаюсь объяснить чувства химическими реакциями. А потом просто ушла к парню с факультета искусств, который пишет ей плохие стихи. Илья вздохнул и положил руку на плечо друга, крепко сжав его. — Рациональность — это не скука, это надежность. Ты просто искал стабильную систему в хаотичной среде. — Легко тебе говорить, — пробормотал Коул, наконец взглянув на него, — У тебя есть Аврора. Вы как две части одного уравнения, которое идеально сошлось. А я… я просто побочный эффект. Малинин замолчал на мгновение. Девушка видела, как он борется с желанием посмотреть на часы — через пятнадцать минут у него должна была начаться консультация на кафедре, пропустить которую было смерти подобно. Но он не встал. — Знаешь, — начал он, глядя Янгу прямо в глаза, — Когда я упал на своем первом взрослом чемпионате, я тоже думал, что я — ошибка системы. Весь мир смотрел на меня как на механизм, который сломался. И мне было чертовски одиноко. Но именно в такие моменты понимаешь, кто готов просто сидеть рядом в тишине. Я не уйду, пока ты не соберешь свои вещи и мы не поедем в ту дешевую закусочную, где делают самые жирные бургеры. К черту диету и к черту механику. Сегодня мы будем просто восстанавливать твою внутреннюю энергию. Тот впервые за день слабо улыбнулся. — Ты пропустишь консультацию у профессора Миллера. Он тебя съест. — Пусть подавится, — отрезал фигурист, — Друг важнее, чем автомат по предмету. Аврора, наблюдавшая за этой сценой, почувствовала, как в груди разливается странное, щемящее тепло. Она привыкла видеть Илью великим атлетом, привыкла к его нежности по отношению к ней, но сейчас перед ней был совершенно другой человек. Она видела Илью Малинина — простого парня, который умел сопереживать чужой боли. Человека, который, несмотря на колоссальное давление ответственности и славы, не потерял способности быть верным другом. Он не пытался давать Коулу умных советов, он просто был рядом, жертвуя своим временем и успехом ради того, чтобы другой не чувствовал себя брошенным. «Он гораздо больше, чем его прыжки», — подумала она, и эта мысль заставила её сердце биться чаще, — «В нем столько силы, но еще больше — человеческой доброты, которую он так тщательно прячет от остального мира». Она решила не подходить. Этот момент принадлежал им — двум друзьям, один из которых учился заново стоять на ногах после личного крушения. Грант тихо развернулась и пошла к выходу из библиотеки. На её губах играла легкая улыбка. Она знала, что вечером, когда Малинин придет к ней, он будет уставшим и, возможно, получит выговор от профессора, но он будет светиться изнутри. И она любила его за это еще сильнее — не за титулы и золото, а за то, что в его огромном, сложном мире всегда оставалось место для простого человеческого участия. Пока парень утешал друга в библиотеке, девушка, не желая мешать, решила немного прогуляться. Свежий морозный воздух, даже в пределах кампуса, казался спасительным после душных аудиторий и эмоционального разговора. Она вышла к центральным воротам университета, её мысли всё ещё кружились вокруг него, его доброты и удивительной способности сопереживать. Её взгляд скользнул по припаркованному у обочины чёрному внедорожнику — неприметному, с тонированными стёклами. Она не обратила на него особого внимания: в кампусе постоянно парковались дорогие автомобили. Она прислонилась к холодной каменной колонне ворот, вдыхая полной грудью. И вдруг дверь внедорожника с водительской стороны открылась. К ней вышел мужчина. Он был одет в строгий черный костюм, волосы аккуратно зачесаны назад, а взгляд казался пустым, словно у манекена. Он не улыбался. Аврора почувствовала легкую тревогу, но попыталась списать её на своё воображение. Мужчина подошел к ней неторопливо, не пересекая черту дружелюбия, но и не проявляя ни капли тепла. — Аврора Грант, верно? — его голос был низким, монотонным, без акцента. Она чуть насторожилась. — Да. А вы кто? Он проигнорировал её вопрос. Его взгляд скользнул по ней сверху вниз, оценивающий, неприятный. — Вашему отцу, Кристоферу Гранту, пора понять, что некоторые вещи не подлежат торгам. Наши люди устали ждать. Он не хочет быть послушным. Он думает, что неуязвим. Грант почувствовала, как по её спине пробегает холодок. Она интуитивно поняла, что это не обычная деловая встреча. — Я не понимаю, о чем вы говорите, — попыталась она сохранить спокойствие. Мужчина чуть склонил голову, и в его глазах появилось что-то зловещее. — Вы всё поймёте. Передайте своему папочке, что если он не изменит свою позицию, то начнутся… неприятности. А мы, знаете ли, всегда начинаем с самого дорогого, что есть у человека. С его сердца, — его взгляд снова скользнул по ней, а затем, задержавшись, перешёл на вход в университет, будто он знал, что её молодой человек находится внутри, — У вашего отца, кажется, две такие «самые дорогие» вещи. Вы. И тот фигурист, Илья Малинин. Такой талантливый мальчик. Жаль, если его карьера… внезапно оборвется. Или что-то случится прямо перед важными стартами. С ним или с вами. Эти слова ударили Аврору в самое сердце. До этого момента она была напугана, но скорее абстрактно, за отца. Но угроза, направленная на Илью, парализовала её. Образ его улыбки, его сосредоточенного взгляда на льду, его нежного прикосновения — всё это пронеслось в её голове, и она почувствовала настоящий, животный ужас. Мужчина, увидев её реакцию, чуть заметно кивнул, словно удовлетворившись результатом. Он повернулся, не сказав больше ни слова, сел в чёрный внедорожник, и машина беззвучно отъехала от ворот, растворяясь в потоке транспорта. Девушка осталась стоять одна, прижавшись к холодному камню. Её сердце колотилось где-то в горле, дыхание сбилось. Её трясло. Это был не абстрактный страх, а реальная, физическая угроза, нависшая над самым дорогим для неё человеком. Илья. Его карьера. Его жизнь. Паника захлестнула её с головой. Она достала телефон дрожащими пальцами и быстро набрала номер Маркуса, личного охранника отца, который часто возил её. — Маркус, это Аврора! — её голос был едва слышен, прерываясь на неровное дыхание, — Мне нужно домой. Срочно. Прямо сейчас. Я у центральных ворот. Немедленно! — Мисс Грант? Что случилось? — его голос прозвучал обеспокоенно. — Просто приезжай! Пожалуйста! — она не могла говорить. Она боялась, что слова не выйдут из её горла, а если и выйдут, то приведут к ещё большей опасности. Она сделала несколько глубоких вдоков, пытаясь успокоиться, но внутри всё дрожало. Грант знала, что не может сейчас пойти к Малинину и рассказать ему. Это подвергнет его ещё большей опасности. Ей нужно было что-то придумать. Защитить его. И ей пришла в голову только одна, ужасная мысль: если они будут порознь, ему будет безопаснее. Вернувшись домой, Аврора почувствовала, как напряжение немного спадает. Она быстро поднялась в свою комнату, тихо закрыла дверь и заперла её изнутри. Это была не столько попытка спрятаться, сколько потребность в уединении, чтобы осмыслить произошедшее. Она прошла к окну, но вместо того, чтобы смотреть на улицу, уткнулась лбом в холодное стекло, пытаясь унять дрожь, которая ещё не проходила. Её телефон завибрировал. «Илюша». Сердце болезненно сжалось. Она знала, что он сейчас, наверное, волнуется. Она не могла сказать ему правду — ни о встрече у ворот, ни о страхе, который охватил её. Сейчас это было слишком опасно. Илья: «Аврора? Ты куда пропала? Я вышел из библиотеки, тебя нет. Всё в порядке?» Девушка глубоко вздохнула, набирая ответ. Она старалась, чтобы пальцы не дрожали, чтобы слова звучали спокойно, убедительно. Аврора: «Илюш, прости, что так резко ушла. Мне стало нехорошо, голова закружилась. Думаю, это легкая простуда. Решила сразу поехать домой.» Илья: «Что? Ты совсем одна? Почему ты не позвонила мне? Ты уверена, что тебе не нужна помощь? Маркус за тобой заехал?» На последнем вопросе она вздрогнула. Маркус. Она знала, что он сейчас, возможно, уже докладывает отцу, и это может создать лишнюю суету. Аврора: «Нет, всё хорошо. Маркус помог мне. Я уже дома, Мириам позаботится обо мне. Просто не хотелось тебя отвлекать от Коула. Ты же хотел провести с ним вечер, ему сейчас нужна поддержка.» Илья: «Коул, да… он правда в дурацкой ситуации. Но ты… ты уверена, что справляешься? Может, я отменю? Я мог бы заехать, хотя бы на полчаса.» Грант почувствовала укол вины. Его желание быть рядом, его забота — всё это было так искренне. Но она знала, что не может. Аврора: «Нет, Илюш, пожалуйста, не надо. Я правда не в состоянии видеть кого-либо сейчас. Мириам уже готовит мне какой-то травяной сбор. Это гораздо лучше, чем любое общество. Ты очень хороший друг, что беспокоишься. Проведи время с Коулом, ему это сейчас нужнее.» Илья: «Хорошо. Тогда передай привет от меня Мириам. И если вдруг станет хуже — сразу звони. Или Маркусу. Или Кристоферу. Любому.» Аврора: «Хорошо. Спасибо. Я напишу тебе завтра. Спокойной ночи.» Илья: «Спокойной ночи, малыш.» Отправив последнее сообщение, Аврора откинулась на спинку кровати. Руки её всё ещё дрожали. Экран телефона потух, и комната погрузилась в полумрак. Она почувствовала, как по щекам потекли горячие слезы. Это были слезы не от физической боли, а от душевной. Ложь. Ей пришлось солгать Илье. Это было ужасно. Он, такой искренний и открытый, всегда был против обмана. А она, которая ценила его честность превыше всего, сейчас врала ему прямо в лицо, отталкивая его, когда он больше всего хотел быть рядом. «Как я могла?» — думала она, — «Почему я не могу ему доверять? Он бы понял. Он бы помог.» Но страх за него пересиливал. Страх за его карьеру, за его жизнь. Угроза была реальной, и она почувствовала себя чудовищно паршиво, потому что вынуждена была ставить его в приоритет, даже если это означало причинить ему боль и оттолкнуть его. Она чувствовала себя одинокой и уязвимой, как никогда раньше. Весь её мир, который ещё недавно казался таким крепким и безопасным, теперь трещал по швам. И вся эта тяжесть легла на её хрупкие плечи.