Между отчаянием и надеждой

После откровенного разговора с дочерью, Кристофер Грант немедленно принял меры. Он удвоил охрану вокруг поместья, а Маркус, его личный охранник, теперь неотступно следовал за ней, куда бы она ни пошла. Но даже усиленная безопасность не могла заглушить тревогу. Аврора чувствовала на себе взгляды. Недобрые, оценивающие, скрытые. Она замечала одни и те же машины, припаркованные в разных местах по пути в университет, фигуры, слишком долго задерживающиеся в тени. Она была напугана, и этот страх лишь усугублял её отчужденность, делая её мрачной и замкнутой. В университете она стала тенью самой себя. Учёба, которая когда-то была её страстью, превратилась в рутину. В её рисунках теперь преобладали тёмные тона и тревожные мотивы, отражающие внутреннее состояние. Коул Янг был человеком наблюдательным, хоть и часто погружённым в свои научные изыскания. Он заметил изменения в бывшей девушке друга: её потухший взгляд, нервные движения, то, как она съёживалась, когда рядом проезжала машина с тонированными стёклами. Он не понимал причину её разрыва с Ильёй, но чувствовал, что за этим кроется нечто большее, чем просто «недостаток пространства». В один из таких дней, проходя мимо тихого уголка во дворе университета, он услышал обрывки разговора. Девушка разговаривала по телефону. Её голос был необычайно напряженным, почти шепотом. — Да, Маркус, я видела их… Они опять были там, у восточных ворот… Нет, я ни с кем не говорила. Я держусь подальше от Ильи… Он думает, что я просто… что я его бросила… Но я не могу его подставить, Маркус! Папа сказал, что они угрожают нами… Последние слова Грант пронзили Янга насквозь. Угрозы? "Нами"? Враги её отца? Внезапно всё встало на свои места. Её странное поведение, её избегание Малинина, его собственное недоумение — всё обрело жуткий смысл. Она не «бросила» его друга. Она пыталась его защитить. Коул не раздумывая рванул в библиотеку. Он знал, что Илья сейчас там, готовится к контрольной работе по механике. Фигурист сидел, окружённый учебниками, его лицо было сосредоточенным, но в глазах застыла всё та же холодная отстранённость. Он подбежал к его столу, тяжело дыша. — Илья! — выдохнул он, — Ты не поверишь… Аврора… Она в опасности! Тот поднял голову. В его взгляде промелькнуло раздражение от того, что его отвлекли, но тревога в голосе друга заставила его насторожиться. — Что ты несёшь, Коул? Не до тебя сейчас. — Нет, ты послушай! — Янг схватил его за плечо, — Я слышал её разговор. Она говорит про каких-то людей, которые за ней следят! Про угрозы! Про врагов её отца! Она сказала, что ты тоже под прицелом! Она от тебя отдалилась, чтобы защитить тебя! Слова обрушились на Малинина, как лавина. «Они угрожают нами». «Держусь подальше от Ильи». В его голове начали складываться кусочки головоломки. Её ухудшение самочувствия в тот день. Её внезапная холодность. Её слова о «напоре» и «пространстве», которые тогда показались такими жестокими. Теперь всё стало кристально ясно. Она не предавала его. Она спасала его. Шок от осознания произошедшего ударил парня с такой силой, что он пошатнулся. Его лицо побледнело, а затем медленно налилось багровым цветом от нарастающего гнева. Гнева на себя за то, что был таким слепым. Гнева на неё за то, что она не доверяла ему. Но больше всего — гнева на тех, кто посмел угрожать Авроре и ему. — Твою мать! — Илья ударил кулаком по столу, заставив книги подпрыгнуть, — Она… она пыталась меня защитить. А я… я мудак, думал, что она меня бросила. В его глазах появилась такая ярость, что Коул невольно отступил. Студенты в библиотеке обернулись, напуганные его внезапным криком. — Кто? Кто эти люди, Коул? Ты что-то ещё слышал? — его голос дрожал от сдерживаемой ярости, — Я разнесу их! Я разнесу любого, кто посмеет к ней прикоснуться! Малинин резко встал, сбросив учебники со стола. Вся его сосредоточенность на механике испарилась. В его сознании осталась только одна мысль: маленькая Грант в опасности. А он, вместо того чтобы быть рядом, оскорблял её и страдал от гордости. Шок от осознания. Гнев на несправедливость. И твердое, нерушимое решение действовать. Все его спортивные инстинкты, вся его сила, вся его решимость, которую он вкладывал в каждый прыжок, теперь были направлены на одну цель: спасти её. Он был готов к бою. День клонился к вечеру. Последние лучи солнца окрашивали небо в кроваво-оранжевые тона, но для Авроры это не предвещало ничего хорошего. Университет пустел, шум затих, уступая место звенящей тишине, нарушаемой лишь её шагами и шагами Маркуса. Она старалась держаться как можно ближе к охраннику, чувствуя его надёжную спину. В её голове всё ещё звучали слова Ильи из той давней ссоры, и его боль в голосе. Она знала, что он зол на неё, но не могла рисковать его безопасностью. Они шли к машине Маркуса, припаркованной чуть дальше обычного из-за ремонтных работ. Вокруг было непривычно пусто, и это усиливало гнетущее предчувствие. Она нервно оглядывалась по сторонам, каждый шорох казался угрозой. Когда они уже почти дошли до автомобиля, из-за кустов, которые раньше казались безобидными, выскочили двое мужчин в тёмной одежде и масках. Всё произошло так быстро, что девушка не успела даже вскрикнуть. Один из нападавших, массивный и быстрый, метнулся к Маркусу. Опытный охранник успел среагировать, но получил мощный удар по голове сзади. Он не издал ни звука, лишь глухо охнул, и его тело рухнуло на землю, как мешок, прямо на её глазах. Второй мужчина, более худощавый, но с цепкими движениями, мгновенно схватил Грант. Его рука, сильная и жесткая, обвилась вокруг её горла, перекрывая доступ кислорода. Она попыталась вырваться, но его хватка была железной. Паника мгновенно захлестнула её, превращая мысли в беспорядочный клубок. Маркус… Он лежит без сознания. Она одна. Совершенно одна. Мужчина прижал её спиной к стене, его пальцы слегка сдавили горло. Девушка попыталась вдохнуть, но в легкие поступал лишь тонкий свистящий воздух. Она смотрела в его скрытые маской глаза, и в них не было ничего, кроме холодного, расчётливого безразличия. — Ну что, красавица? — прохрипел он низким, искажённым голосом, — Не очень-то быстро твой папаша соображает. Но мы люди терпеливые. Он ослабил хватку на мгновение, давая ей возможность вдохнуть. Она закашлялась, пытаясь обрести голос. — Что… чего вы хотите? — прошептала она, почти задыхаясь. — Передай своему папаше, что у него есть ровно двенадцать часов, чтобы передумать, — мужчина приблизил своё лицо к ней, и от него пахло металлом и чем-то неприятным, — Если он не согласится на наши условия по сделке, ты сильно пожалеешь. И не только ты. Он резко оттолкнул её от стены, но тут же снова схватил за руку, чтобы она не упала. В его движении была небрежная жестокость. — Если Кристофер Грант не будет сговорчив, мы не будем с ним церемониться. Ты же не хочешь, чтобы твой парень, фигурист, случайно сломал себе шею на льду? Или, скажем, был «дисквалифицирован» навсегда? Он такой талантливый, жаль будет терять такого спортсмена. А ты… ты просто исчезнешь. И никто никогда тебя не найдёт. Аврора почувствовала, как её ноги подкашиваются. Её охватил ужас, намного сильнее, чем тот, что она испытала у ворот. Теперь это была не просто угроза — это была реальность. Илья. Его жизнь. Его карьера. Всё это висело на волоске. И она, бессильная, ничего не могла сделать. Нападавшие не спешили исчезать. Они продолжали удерживать её, крепко сжимая её руку и прижимая к стене. Один из них нахально приподнял её подбородок, глядя в её полные ужаса глаза. — Думаешь, папочка придёт и спасёт тебя? Глупая девочка. У Кристофера Гранта очень много врагов, и очень мало друзей, готовых за него умирать. Ты будешь нашим пропуском. Она едва слышно всхлипнула, ощущая бессилие. Охранник лежал без сознания, она была в их власти. Она была готова умереть, лишь бы они оставили в покое её молодого человека. И именно в этот критический момент, когда отчаяние достигло пика, раздался крик, полный первобытной, звериной ярости. — Убери свои руки, животное! Из-за угла, как фурия, вылетел Малинин. Его глаза горели, словно две звезды на морозном небе, а лицо было искажено гримасой ярости. Он бежал, полный решимости, всей своей мощью, всем своим спортсменским азартом, но теперь он защищал не золото, а любовь своей жизни. Нападавший, который только что издевался над Грант, не успел даже среагировать. Спортсмен, не замедляя хода, нанес ему точный, сокрушительный удар в челюсть. Удар был таким сильным, что нападавший отлетел в сторону и глухо упал, потеряв сознание. Гнев, который он копил эти дни, вырвался наружу в этом одном, идеальном ударе. Но драма на этом не закончилась. Едва Илья успел сделать выдох после удара, как из-за того же угла, откуда только что появился он сам, выбежали несколько человек в униформе, с оружием наготове. Это был спецназ. Маркус, прежде чем потерять сознание, успел активировать тревожную кнопку. — Руки вверх! Не двигаться! — прозвучали четкие, резкие команды. Почти одновременно из другой машины, резко затормозившей у ворот, выскочил Кристофер. Его лицо было бледным, но глаза горели холодной, безжалостной решимостью. В его руке блеснул пистолет. Он был готов убить каждого, кто угрожал его дочери. Нападавшие, оставшийся на ногах и лежащий без сознания, были окружены. Но самый крепкий, тот, что вырубил охранника, оказался не промах. Он, увидев приближение спецназа, мгновенно притянул Аврору к себе. Его рука обхватила её тело, как стальной обруч, а к её горлу приставил лезвие ножа, блеснувшее в свете фар. Девушка замерла. Холод металла на коже. Ощущение, как тонкое лезвие едва касается сонной артерии. Она чувствовала, как её сердце отчаянно колотится, пытаясь вырваться из груди. — Стойте! — прохрипел нападавший, его голос был искажён, — Малейшее движение — и ей конец! Я зарежу эту девчонку прямо здесь! Малинин замер. Вся его ярость в один миг превратилась в леденящий ужас. Он видел Грант, её расширенные от страха глаза, нож у её горла, который она так отчаянно пыталась убрать от себя подальше дрожащей рукой. Его руки, которые только что крушили врага, теперь бессильно повисли. — Нет! — вырвалось у него. Кристофер опустил пистолет, его лицо было искажено мукой. — Отпусти её! Мы дадим тебе всё, что ты хочешь! Деньги! Свободу! Всё! — Закрой свой рот, бизнесмен! — отрезал нападавший, — Вы меня не надуете! Просто стойте на месте. Все! Или я выпущу ей кровь! Аврора смотрела на Илью. На его лицо, на котором отражалась невыносимая боль. Он был готов разорвать этого человека на куски, но не мог пошевелиться. В её глазах была мольба, но в то же время и благодарность. Он пришёл. Он не бросил её. Он был здесь, готов сражаться за неё. Она чувствовала холод ножа, слышала учащенное дыхание нападавшего. Мир застыл. Спецназовцы держали оружие наготове, но никто не смел сделать шаг. В этом моменте, между жизнью и смертью, зависла судьба Авроры, Ильи и Кристофера, связанные одной тонкой, но прочной нитью любви и отчаяния. Захватчик, прижимая девушку к себе, продолжал изрыгать угрозы, его голос дрожал от смеси ярости и страха. Но то, что казалось безвыходным положением, было прервано мгновенным, точным действием. Один из бойцов спецназа, двигаясь бесшумно, словно призрак, обошёл нападавшего с фланга. Секунда — и резкий хлопок выстрела разорвал напряжённую тишину. Пуля угодила прямо в бедро нападавшего. Вскрик боли вырвался из его горла, его хватка ослабла. Нож, который ещё мгновение назад казался смертельной угрозой, выпал из его ослабевшей руки. Грант, почувствовав внезапное освобождение, тут же инстинктивно отшатнулась, упав на землю. Её тело сотрясалось от пережитого. Нападавший, рухнув на колени, пытался удержать раненую ногу, но уже не представлял угрозы. В тот же миг Малинин, который всё это время стоял как натянутая струна, не смея подойти, рванулся к ней. Его движение было стремительным, как бросок хищника. Он подхватил её на руки, крепко прижимая к себе. — Аврора! Родная, ты в порядке? — его голос был хриплым, полным невыносимой тревоги. Он чувствовал, как её тело мелко дрожит в его объятиях. Девушка, всё ещё в шоке, сжала его куртку так сильно, что её пальцы побелели. Её рыдания, которые она так долго сдерживала, вырвались наружу. Это были рыдания не только от пережитого ужаса, но и от накопившейся боли, от боли лжи, от боли их ссоры, от осознания того, как сильно они друг другу нужны. — Илюша… — прошептала она, зарываясь лицом в его куртку, — Прости… Прости меня… Я так испугалась… Я врала тебе… Я думала, что защищаю тебя… Парень прижал её к себе ещё сильнее, гладя по дрожащим волосам. Его собственный гнев, его обида — всё это испарилось, сменившись всепоглощающим чувством облегчения и любви. — И ты прости меня, Аврора. Я мудак. Я был слеп. Я не понимал. Я думал… думал, что ты просто от меня устала. Я так зол был на себя, на тебя… Он не знал, как правильно сформулировать, но главное было сказано. Они оба совершили ошибки, оба были ранены, но сейчас, в этот момент, всё это перестало иметь значение. — Я больше никогда не буду утаивать от тебя правду, — прошептала она, поднимая к нему заплаканное лицо, — Никогда. Я люблю тебя, Илья. — И я тебя люблю, — он нежно коснулся её щеки, — Больше всего на свете. И я не позволю никому, слышишь, никому, угрожать тебе. Он наклонился и поцеловал её. Поцелуй был нежным, но глубоким, полным невысказанных чувств, прощения и обещания. Это был поцелуй не только двух людей, которые снова нашли друг друга, но и двух душ, которые решили больше никогда не отпускать друг друга. Кристофер, наблюдавший эту сцену, стоял чуть поодаль, окружённый спецназовцами. Он видел, как его дочь, пережившая страшное, нашла опору в руках этого парня. Он видел, как эти двое, разлучённые ложью и недопониманием, снова соединились. На его лице, искаженном волнением последних минут, появилась слабая, счастливая улыбка. Он не вмешивался. Он понимал. Эти дети прошли через огонь и воду, и их связь оказалась сильнее всех угроз. Он видел, как Илья заботливо держал Аврору, как она прижималась к нему, обретая спокойствие. Это было именно то, что ему нужно было увидеть. Его дочь обрела не только спасение, но и своего героя. И, как он уже успел понять, Илья Малинин был именно тем, кто нужен его «кнопке», маленькой Авроре Грант. Он молча наблюдал, чувствуя, как напряжение последних дней медленно отступает, сменяясь тихой радостью.