Карты на стол

Дни, последовавшие за разрывом, тянулись бесконечно, наполненные глухой тоской. Универститет, который ещё недавно казался местом возможностей и встреч, теперь стал ареной для невыносимого одиночества. Илья вернулся к той жизни, которую знал до Авроры. Тренировки стали ещё более изнурительными, прыжки — ещё более рискованными. Он изматывал себя, словно пытаясь сбежать от воспоминаний, от её лица, от её слов. Но холодность, которая когда-то была его защитной оболочкой, теперь казалась ему лишь тонкой, трескающейся коркой, под которой бушевала буря. Он стал реже общаться с Коулом, предпочитая одиночество льда. Его ответы были короткими, взгляд — отстранённым. Он научился маскировать свою боль за внешней сосредоточенностью, за механической отработкой элементов. Но внутри он чувствовал себя опустошённым. Аврора тоже пыталась найти спасение в работе. Она проводила часы в мастерской, погружаясь в мир красок и форм. Но кисть, которая раньше оживала под её рукой, теперь оставляла на холсте лишь мрачные, тревожные мазки. Её рисунки становились всё более тёмными, отражая внутреннюю бурю. Эскизы, которые раньше были наполнены светом и нежностью, теперь превращались в искажённые образы, полные боли и растерянности. Она рисовала одинокие фигуры, темные силуэты, разбитые линии — всё, что отражало её состояние. В одном из оживлённых коридоров университета она столкнулась с Элиотом, её одногруппником. Он был обаятельным, талантливым художником, всегда готовым к флирту. Они обменялись парой фраз о предстоящей выставке, и тот, пользуясь моментом, предложил ей выпить кофе. Грант, чувствуя себя одинокой и уязвимой, согласилась. В этот момент, проходя мимо, Малинин увидел их. Он увидел, как она смеётся над шуткой этого парня, как они идут рядом, словно не замечая ничего вокруг. У него внутри всё сжалось. Он знал, что они просто друзья, одногруппники, но образ их близости, даже мимолетной, ударил по нему сильнее, чем любое падение на льду. «Значит, ей так легко?» — мелькнула у него коварная мысль, — «Она так быстро нашла замену?» Он прошёл мимо, стараясь не подать виду, но внутри всё кипело. Ревность, горькая и обжигающая, смешивалась с болью от их расставания. Он чувствовал себя преданным, хотя сам был инициатором разрыва. Несколькими днями позже, в очереди за обедом, Аврора столкнулась с Коулом. Он выглядел заметно лучше, чем несколько дней назад, но всё ещё был немного задумчивым. — Привет, Аврора, — сказал он, узнав её, — Как дела? — Нормально, — ответила она, стараясь не показывать свою тоску, — А ты как? Илья… как он? Янг вздохнул. — Он… он катается. Очень много. Слишком много. Отец ругается, что он себя загоняет. Он почти не спит, всё время на льду. Говорит, это помогает ему «очистить голову». Но мне кажется, он просто пытается убежать от чего-то. От самого себя. Грант почувствовала, как холод пробежал по спине. Она знала, что именно её действия могли привести к такому состоянию. Её попытка защитить его обернулась против него. — Он… он в порядке? — спросила она, пытаясь скрыть тревогу в голосе. — Физически — да. Тренируется до изнеможения, — ответил он, — Но… он сам не свой. Ты же знаешь Илью, он обычно всегда знает, чего хочет. А сейчас… он будто потерян. Эти слова, сказанные им, лишь усилили её чувство вины. Она понимала, что её попытки «защитить» Малинина привели к тому, что он стал разрушать себя. Она чувствовала себя ужасно. С одной стороны, она видела, что он страдает, и это причиняло ей невыносимую боль. С другой стороны, она всё ещё боялась, что правда может быть для него губительной. Напряжение между ними росло, а каждый день приносил новые испытания. Вечер пришел незаметно, принося с собой угнетающую тишину. Девушка вернулась домой, её шаги были тяжелыми, плечи опущены. Лицо было бледным, глаза — потухшими. Она была мрачнее тучи, и отец, наблюдавший за ней последние дни, не мог больше этого выносить. Его дочь, его кнопка, угасала на глазах. Он поймал её за локоть, когда она, не глядя, шла мимо гостиной, направляясь в свою комнату. — Аврора, хватит, — его голос был твердым, но в нем слышалась боль, — Сядь. Сейчас же, — он мягко, но настойчиво усадил её на диван. Аврора не сопротивлялась. Она просто опустилась, словно из неё вынули все силы, — Расскажи мне всё. Сейчас, — Кристофер сел напротив, его взгляд был прямым и требовательным, — Что происходит? Почему ты так выглядишь? Почему ты избегаешь Илью? Я видел его сегодня. Он… он как зомби. И что это за чушь про «пространство»? Грант посмотрела на отца, и в её глазах стояли слёзы. До этого момента она была так уверена, что должна молчать, должна защищать. Но сейчас, глядя в его обеспокоенное лицо, она почувствовала, как её решимость ослабевает. Настало время правды. — Папа… — её голос дрогнул, — Несколько дней назад… у ворот университета… ко мне подошёл мужчина. Мужчина напрягся. Его глаза сузились. — Какой мужчина? Что он сказал? И девушка рассказала. Всё. О чёрном внедорожнике, о пустом взгляде, о безразличном тоне, которым были произнесены слова угрозы. Она пересказала дословно: — Он сказал, что если ты не будешь «послушным», твои противники начнут с «самого дорогого, что у тебя есть». С меня… и с Ильи. Он сказал, что Илья такой «талантливый мальчик» и «жаль, если его карьера оборвется» или «что-то случится прямо перед важными стартами». Она видела, как выражение лица отца меняется. Как сначала на нём появляется недоверие, затем шок, а потом — гнев. Не гнев на неё, а гнев на мир, на тех, кто посмел угрожать его детям. — Я… я испугалась, пап, — её голос стал тихим, полным вины, — Я очень испугалась за Илью. Я поняла, что если они знают о нас… о нашей близости… то он становится мишенью. А я не могла… не могла допустить, чтобы с ним что-то случилось из-за меня, из-за тебя, из-за твоего бизнеса, — она сделала глубокий вдох, собираясь с силами для главного признания, — Поэтому… поэтому я врала ему. Я сказала, что мне нужно пространство, что он меня «душит». И мы… мы расстались. Я сделала ему больно. Я врала ему, чтобы он был в безопасности. Потому что я подумала, что если мы будем порознь, они не смогут использовать его против тебя. Слова вырвались из неё, как лавина, которая долго накапливалась. Аврора закончила, и в комнате повисла оглушительная тишина. Кристофер схватился за голову. Его пальцы впились в волосы. Он медленно поднял глаза на дочь, и в них не было ни капли упрёка. Только глубокая, пронзительная боль и понимание. — Боже мой… — прошептал он, и его голос был хриплым, — Аврора… моя дорогая кнопка. Почему ты мне сразу не сказала? — Я боялась, — её голос был едва слышен, — Я боялась, что ты будешь ругаться. Что ты скажешь, что я глупая. Что я подвела тебя. — Никогда, — он покачал головой, — Никогда, слышишь? Ты моя дочь. Ты самое дорогое, что у меня есть. А Илья… — он посмотрел в сторону, и в его глазах мелькнула нежность, — Я уже успел полюбить этого парня, как родного сына. Он стал частью нашей семьи. Мужчина встал, начал мерить комнату шагами, его лицо было сосредоточенным, но уже не сломленным. Бизнесмен Кристофер Грант возвращался. Но теперь его мотивы были глубже, чем просто деньги. — Это люди из «Феникс Групп», — пробормотал он себе под нос, — Я должен был догадаться. Они всегда играют грязно. Но угрожать моей дочери… угрожать Илье… Это уже слишком. Он остановился перед девушкой, положив руки ей на плечи. — Ты поступила… как настоящий воин, Аврора. Ты пыталась защитить того, кого любишь. Но ты не должна была нести это в одиночку. Никогда. Это моя ответственность. И я позабочусь о том, чтобы эти угрозы исчезли. Раз и навсегда. Для тебя. И для Ильи. Никто не посмеет тронуть ни мою дочь, ни человека, которого она любит. В его словах была стальная решимость, которая всегда отличала Кристофера Гранта. Она почувствовала облегчение, словно тяжелый груз свалился с её плеч. Она видела, что отец верит ей, что он её понимает и готов действовать. И это дало ей надежду. Надежду на то, что, возможно, ещё не всё потеряно. Несколько дней прошли как в тумане. Ссора в кафетерии, его резкий уход, её молчание — всё это повисло между ними немым упрёком. Малинин, всё ещё чувствуя жгучую обиду и непонимание, продолжал изматывать себя тренировками, заглушая боль в грохоте льда. Грант, разрываемая между страхом за него и чувством вины, пыталась сосредоточиться на учёбе, но её рисунки становились всё более мрачными, а в глазах поселилась тоска. Они избегали друг друга, словно чумные. Каждый знал маршруты другого, каждый старался быть в другом месте, в другое время. Но университет — это замкнутое пространство, и случайные встречи становились неизбежными. Это произошло возле стенда с расписанием лекций. Аврора, вглядываясь в мелкий шрифт, искала номер аудитории, когда почувствовала его присутствие. Тяжесть его взгляда, знакомый запах его парфюма — всё это мгновенно отпечаталось в её сознании. Она подняла голову. Илья стоял в нескольких метрах, его взгляд был прикован к ней. В его глазах не было прежней теплоты, только холодная сталь, но она видела и другую эмоцию, скрытую за ней — боль. Они смотрели друг на друга, и мир вокруг, казалось, замер. Гудение университетской жизни, шаги студентов, смех — всё это отступило на второй план. Первым нарушил тишину парень. Его голос звучал ровно, но в нём ощущалась скрытая ярость. — Значит, тебе нравится это «пространство», Аврора? — он произнёс это слово с явной иронией, — Нашёл себе новое… окружение? Он бросил взгляд на Элиота, который только что прошёл мимо неё, не решаясь подойти ближе, и, видимо, теперь наблюдал издалека. Девушка почувствовала, как по её щекам заливается краска. Это было так несправедливо. — Это не твоё дело, Илья, — ответила она, стараясь, чтобы её голос звучал твёрдо, — Мы решили разойтись. Ты сам этого хотел. — Я? — он усмехнулся, но это была горькая, злая усмешка, — Я хотел ясности. Я хотел знать, что происходит. А ты… ты просто выбрала самый простой путь. Убежать. Сначала от правды, потом от меня. — Это не «самый простой путь», Илья, — её голос дрогнул, — Это единственно возможный. Ты не понимаешь. — О, я прекрасно всё понимаю, — перебил он, делая шаг к ней. Его глаза сверкали, — Ты не можешь иметь всё сразу, да? И славу, и спокойную жизнь. И, видимо, я стал для тебя помехой. — Это не так! — в голосе Грант появилась надтреснутость, — Ты никогда не поймёшь! — А ты никогда не попытаешься объяснить, — парировал Малинин, — Ты просто решила, что тебе будет лучше без меня. И, как я вижу, ты уже нашла себе замену. Он кивнул в сторону, где стоял её одногруппник. Гордость, обида, злость — всё смешалось в нём. Ему казалось, что она легко перевернула страницу их отношений, и это было невыносимо. — Пожалуйста, Илья, — её голос был полон боли, — Не надо. — Не надо? — он сделал ещё один шаг, сокращая расстояние между ними, — А что надо, Аврора? Чтобы я оставался рядом, когда ты говоришь, что задыхаешься от моего «напора»? Чтобы я смотрел, как ты смеёшься с другими, и делал вид, что мне всё равно? — он остановился прямо перед ней, его дыхание коснулось её лица, — Ты сама сделала свой выбор, Грант. Я просто принял его. С этими словами Илья резко развернулся и ушёл. Его шаги были быстрыми, уверенными, но Аврора чувствовала, как он несёт в себе всю тяжесть их разрыва. Девушка осталась стоять одна, чувствуя, как внутри всё рушится. Она видела его обиду, его боль, и понимала, что сама стала её причиной. Она так хотела защитить его, а в итоге только причинила ему ещё больше страданий. И теперь, когда они оба стояли на разных полюсах, разрываемые гордостью и болью, казалось, что пути назад нет. Они разошлись в разные стороны, унося в себе эхо невысказанных слов и разбитых надежд.