Проверка на прочность

Университетский кафетерий жил своей привычной шумной жизнью: звон посуды, гул сотен голосов и запах пережаренного кофе. Но для Авроры всё это казалось приглушенным фоном. Она сидела за угловым столиком, придвинув к себе нетронутый латте, и всё её внимание было поглощено экраном смартфона. На экране светилась фотография, которую Илья прислал всего десять минут назад. На снимке он стоял на фоне катка «Белл-центра» в Монреале. На нем была тренировочная куртка сборной, волосы чуть растрепаны после проката, а на заднем плане виднелись трибуны, которые скоро заполнятся тысячами зрителей. Несмотря на усталость в глазах, он улыбался — той самой особенной улыбкой, предназначавшейся только ей. Грант провела пальцем по экрану, словно могла коснуться его щеки. Она открыла их чат. Илья: «Лед здесь быстрый, маленькая. Но в Монреале ужасно ветрено. Постоянно кажется, что я забыл что-то важное дома. Потом понимаю — я забыл тебя.» Аврора: «Ты забыл дома свое спокойствие, Илюш. Я храню его здесь, вместе с медведем. Как прошла утренняя тренировка? Четверной аксель на месте?» Илья: «Он всегда на месте, когда я знаю, что ты посмотришь трансляцию. Скучаю так, что сводит мышцы. Арчи не слишком сильно тебя донимает?» Аврора: «Арчи спит на твоей стороне кровати и грызет свой мячик:) Мы оба ждем тебя. Просто побеждай там всех и возвращайся скорее.» Она вздохнула, прижав телефон к губам. Полторы недели казались вечностью, но осознание того, что он думает о ней даже в эпицентре мировой спортивной бури, согревало лучше любого кофе. — Аврора? Привет. Можно? Она подняла голову и увидела Янга. Друг Малинина выглядел странно: обычно собранный, со взглядом, полным математических формул, сегодня он казался дезориентированным. Его куртка была застегнута не на ту пуговицу, а в руках он нервно вертел карандаш. — Привет, Коул. Садись, конечно. Что-то случилось? — девушка сразу почувствовала его состояние, — Новости от Ильи? — Нет-нет, с Ильей всё в порядке, он вчера прислал мне видео своего проката, там какая-то невероятная угловая скорость на вращениях… — парень запнулся, сел на край стула и покраснел, — Я здесь по другому вопросу. Личному. Аврора заговорщицки улыбнулась. Она знала, к чему всё ведет. С того случая в коридоре, когда она «случайно» подтолкнула Стефани ему в руки, Коул стал сам не свой. — Это касается Стефани? — мягко подсказала она. Он глубоко вздохнул, будто собирался прыгнуть в ледяную воду. — Да. Слушай, я… я решил. Я хочу пригласить её на свидание. По-настоящему. Не просто «обсудить конспекты», а в ресторан. Или в парк. В общем, туда, где не говорят о сопротивлении материалов, — он замолчал, с надеждой глядя на неё, — Но я совершенно не понимаю, с чего начать. И… я хотел купить цветы, но не знаю какие. Есть ли какой-то алгоритм? Какие цветы ей нравятся? Я не хочу выглядеть глупо с огромным веником из роз, если она их не любит. Грант почувствовала прилив радости. Видеть этого серьезного парня таким уязвимым и искренним было очень трогательно. — Коул, алгоритм прост: будь собой. А насчет цветов… Стефани не любит пафос. Ей нравятся нежные, простые вещи. Купи ей букет из белых ромашек или нежно-голубых гортензий. Это подчеркнет её глаза и не будет давить своей официальностью. И она обожает лаванду — если в букете будет пара веточек, она точно растает. Янг лихорадочно что-то записывал в блокноте, словно это была формула для Нобелевской премии. — Белые гортензии. Лаванда. Понял. Спасибо, Аврора. Ты… ты настоящий друг. Илья не зря говорит, что ты видишь людей насквозь, — он вскочил, на этот раз выглядя гораздо более окрыленным, — Пойду искать флориста с хорошим рейтингом! Удачного дня! Девушка проводила его взглядом, улыбаясь. Она снова взяла телефон. Ощущение того, что она помогла зародиться чему-то чистому и доброму, немного приглушило её собственную тоску. Она быстро набрала сообщение своему молодому человеку: Аврора: «Знаешь, кажется, в Вене сегодня теплее, чем в Монреале. Лед между Коулом и Стефани окончательно начал таять. Твой друг только что убежал на поиски лаванды и гортензий с видом человека, который открыл новую планету. Гордись мной, я продолжаю твое дело — завоевываю этот мир, только с помощью цветов и свиданий.» Ответ пришел почти мгновенно: Илья: «Это потому, что ты сама — весна, малыш. Позвони Коулу, если он купит кактус по ошибке. Люблю тебя. Ухожу на лед.» Она откинулась на спинку стула, чувствуя, как внутри разливается нежное тепло. Несмотря на мили, разделяющие их, они всё равно были вместе — в каждой шутке, в каждом совете другу и в каждом биении сердца. Вечер опустился на загородный дом, окрашивая сад в глубокие синие тона. Когда Аврора открыла входную дверь, тишину мгновенно разорвал восторженный лай. Арчи, который стал заметно крупнее, несся по коридору, едва не сбивая коврики на поворотах. — Привет, мой хороший, — она со смехом подхватила щенка на руки. Тот немедленно попытался лизнуть её в нос, отчаянно виляя всем телом, — Скучал? Я тоже. Она прошла в гостиную, не выпуская пушистого «охранника» из рук, и опустилась на мягкий диван. В доме без Малинина было непривычно тихо, и, чтобы заполнить эту пустоту, Грант взяла пульт и включила телевизор, сразу переключившись на спортивный канал. Она знала, что сейчас в Монреале идет вечерняя открытая тренировка сборной. На экране замерцал лед «Белл-центра». Комментатор за кадром бодро обсуждал шансы американцев на подиум. Камера крупным планом выхватила её парня. Он стоял у бортика, прихлебывая воду из бутылки. Он выглядел сосредоточенным, почти отстраненным — его «соревновательный режим» был включен на полную мощность. Внезапно в кадре появилась другая фигуристка. Она была яркой, в облегающем тренировочном костюме, и двигалась к Илье с излишней грацией. Аврора прищурилась. Девушка что-то весело зашептала ему на ухо, а затем, словно невзначай, протянула руку и поправила выбившийся локон его волос. Он не улыбнулся, но спортсменка не унималась: она прижалась плечом к его руке, что-то эмоционально доказывая и заглядывая ему в глаза. Грант почувствовала легкий укол — не ревности, а скорее раздражения от чужой беспардонности. Но в следующую секунду она увидела, как Малинин коротким, почти незаметным движением плеча отстранился, делая шаг в сторону. Его лицо оставалось каменным, он кивнул куда-то в сторону тренеров и тут же выехал на центр льда, оставляя настойчивую леди позади. — Арчи, ты видел это? — она потрепала щенка по уху, искренне улыбаясь, — Кажется, у этой девушки проблемы с навигацией. Она перепутала Илюшу с кем-то, кто готов терпеть такие нежности. Нагловатая особа, не находишь? Но наш папа — кремень. Не успела девушка отложить пульт, как её телефон на кофейном столике завибрировал. На экране светилось фото парня. Она приняла вызов, и еще до того, как успела сказать «привет», услышала его быстрый, немного встревоженный голос. — Малыш? Ты смотришь трансляцию? Слушай, то, что ты могла сейчас увидеть… это Мэгги, она просто… она сумасшедшая. Я имею в виду, она ко всем так лезет, я ей уже сто раз сказал, чтобы она держала дистанцию! Аврора не выдержала и негромко рассмеялась. Звук её смеха, кажется, немного озадачил Илью на другом конце провода. — Илюш, успокойся, — сквозь смех сказала она, — Дыши. — Нет, я серьезно! — продолжал он, и она буквально чувствовала, как он нервно меряет шагами раздевалку, — Я сразу ушел, как только она начала эту клоунаду с волосами. Я не хочу, чтобы ты сидела там и накручивала себя. Ты же знаешь, что мне никто не нужен. Я её отшил, честно. — Малинин, ты сейчас защищаешь себя так яростно, будто я уже пакую чемоданы и уезжаю обратно к папе, — она ласково улыбнулась, прижимая телефон к уху, — Послушай меня. Я всё видела. Я видела, как ты от неё шарахнулся, как от чумной. И я видела твое лицо — на нем было написано «пожалуйста, оставьте меня в покое, я хочу прыгать четверные». На том конце воцарилась короткая пауза, а затем послышался глубокий выдох облегчения. — Правда? Ты не злишься? — Конечно, нет, глупый. Илюш, я полностью тебе доверяю. Если бы я сомневалась в тебе каждый раз, когда к тебе подходит красивая девушка, я бы уже сошла с ума еще в первый месяц нашего знакомства. Я знаю, кто ты. И знаю, чей ты. — Твой, — моментально отозвался он, и его голос снова стал тем низким и уверенным бархатом, который она так любила, — Только твой. Черт, маленькая… я так испугался, что ты что-то не то подумаешь. Здесь все на взводе, нервы ни к черту, и мысль о том, что ты там расстроишься из-за какой-то дуры, была невыносимой. — Иди тренируйся, чемпион, — мягко сказала Грант, — Твой тыл надежно прикрыт. Мы с Арчи за тебя болеем, и никакие Мэгги этого не изменят. — Люблю тебя, — прошептал Малинин, — Больше, чем этот чертов лед. Жди моего звонка после проката. Девушка отложила телефон, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло. Доверие оказалось гораздо слаще, чем ревность. Она посмотрела на экран, где парень как раз заходил на сложнейший прыжок, и знала: он сделает его. Ради неё. Трансляция из Монреаля продолжалась. Аврора, сидя на диване, крепко обнимала Арчи, который, кажется, тоже увлеченно следил за каждым движением Ильи на экране. Её сердце колотилось в такт музыке, под которую он катался, а глаза не отрывались от его фигуры. В такие моменты она чувствовала себя его частью, его энергией, его вдохновением. Внезапно раздался звонок в дверь. Громкий, настойчивый. Щенок вскочил и заливисто залаял, подбегая к прихожей. Грант удивилась — она никого не ждала. Открыв дверь, она увидела своего отца, Кристофера, а за его спиной — Мириам, свою нянечку, которая продолжала создавать уют в поместье отца даже после переезда дочери. В руках у неё был целый ворох пакетов и термосов. — Папа! Мириам! — девушка радостно обняла отца, затем нянечку. Мужчина, поцеловав дочь в макушку, в свойственной ему манере начал шутливо ворчать, проходя в дом. — Ну вот, не успел я выехать с работы, как эта домохозяйка, — он кивнул на женщину, — Тут же начала наседать: «Они там голодают! Илья уехал, Аврора наверняка не ест толком!» Пришлось везти её сюда, иначе она бы, наверное, отправила тебе посылку с домашней едой, которая по дороге превратилась бы в кашу. Та, расплывшись в довольной улыбке, лишь покачала головой, не оставаясь в долгу. — Ой, Кристофер, не драматизируй. Просто я знаю, как важно хорошо питаться, особенно когда нервничаешь. А ты, Аврора, — она уже ставила пакеты на пол, — Небось, весь день на кофе и вдохновении? Никаких бутербродов? Аврора смущенно улыбнулась. — Ну… я ужин приготовила. — Это прекрасно, — Мириам уже направлялась на кухню, — Но моя еда не помешает. Я привезла твой любимый суп, домашние котлетки и пару салатов. Арчи, который сначала встретил гостей заливистым лаем, быстро распознал знакомый запах и привычные голоса. Он тут же приластился к Кристоферу, подставляя голову под руку для почесывания, а затем с виляющим хвостом потрусил за Мириам на кухню, предвкушая, возможно, случайный кусочек. — Арчи, парень, ты предатель, — в шутку сказал мужчина, гладя собаку, — Мне кажется, он тебя любит больше, чем меня. — Он любит тех, кто его кормит, — весело ответила женщина из кухни, и грохот контейнеров разнесся по дому. Он обнял дочь за плечи и притянул к себе. — Я просто хотел убедиться, что ты в порядке. Что здесь всё тихо. И что этот юнец, — он кивнул на щенка, — Хорошо выполняет свою работу по охране. Аврора прижалась к отцу. — Всё хорошо, пап. Честно. Илья звонил, успокаивал меня. — Знаю, — Кристофер погладил её по волосам, — Я видел ту Мэгги. Он правильно сделал, что её отшил. У него есть ты. Этого достаточно. Мириам вернулась из кухни с целой батареей контейнеров. — Так, Аврора, выключай эту свою спортивную трансляцию. Сейчас ты будешь есть. И Кристофер тоже. Я знаю, что ты, старый козёл, тоже толком не ел. Они сели за стол. В доме снова стало шумно, но это был теплый, уютный шум. Смех, разговоры, звон посуды. Мужчина рассказывал забавные истории со своей работы, женщина советовала своей воспитаннице, как лучше ухаживать за садом, щенок время от времени пытался получить добавку. Аврора, глядя на своих родных, чувствовала себя защищенной и любимой. Тоска по Илье не исчезла полностью, но она стала светлее. Она знала, что у неё есть не только любимый человек, но и целая семья, которая оберегает её и всегда будет рядом, не давая ей грустить в одиночестве. Этот вечер, наполненный заботой и смехом, стал еще одним напоминанием о том, насколько богата и полна её жизнь.