Шпионские игры

Прохладный, разреженный воздух ледовой арены привычно заполнил легкие. Это была та самая тишина перед бурей, которую Аврора научилась любить: звук разрезаемого льда и отголоски мощной, драматичной музыки, которая заполняла пространство. Но сегодня всё было иначе. Она больше не была случайным зрителем или напуганной студенткой, ищущей вдохновения для плаката. Она была соавтором. Она сидела на первом ряду трибун, кутаясь в уютный объемный кардиган. На её коленях лежал массивный блокнот с плотными листами. Илья ставил новую произвольную программу — нечто монументальное, под глубокую неоклассику с мощными басами. Каждый раз, когда Малинин уходил в крутое вращение или взмывал в воздух, исполняя очередной сложнейший прыжок, Грант делала быстрый штрих. Она не просто рисовала его тело — она пыталась поймать линии напряжения, направление его полета. В её воображении на его черной тренировочной форме уже проступали узоры будущего соревновательного костюма: всполохи серебра, имитирующие искры из-под коньков, и глубокий градиент ночного неба. — Слишком много графита, — прошептала она себе под нос, растушевывая тень на эскизе плеча, — Нужно больше динамики здесь, чтобы подчеркнуть его размах… Музыка внезапно оборвалась. Парень, тяжело дыша, затормозил прямо перед тем местом, где сидела девушка, обдав её легким облаком ледяной крошки. Он выглядел как ожившее произведение искусства: капли пота на висках, раскрасневшиеся щеки и этот горящий, азартный взгляд. Он оперся локтями о бортик, жадно ловя воздух, и тут же хитро прищурился, потянувшись к её блокноту. — Ну-ка, ну-ка… Что там за секретные чертежи? — прохрипел он, пытаясь заглянуть через плечо, — Надеюсь, на этот раз обошлось без розовых рюшей? Ты же знаешь, я в них буду похож на очень сердитого зефира. Аврора со смехом захлопнула блокнот, прижав его к груди. — Малинин, имей терпение! И никаких рюшей, обещаю. Я создаю образ «повелителя стихий», а не «принцессы на льду». Хотя, если ты настаиваешь… — Ой, всё, — Илья закатил глаза, но его губы расплылись в нежной улыбке. Он протянул руку и накрыл её ладонь своей — его пальцы были холодными от льда, но прикосновение было обжигающе знакомым, — Дай хоть одним глазком глянуть. Вдруг ты там снова рисуешь снеговика вместо меня? — Иди тренируйся, любопытный Бог четверных! — она легонько щелкнула его по носу, — Твой каскад во второй половине всё еще недостаточно «космический». Малинин не ушел. Он притянул её руку к своим губам, согревая её дыханием. Его взгляд стал мягким, лишенным всякого соревновательного задора. — Знаешь, — тихо сказал он, — Когда я захожу на прыжок и вижу тебя здесь с этим блокнотом… мне кажется, что я прыгаю не для судей. А для того, чтобы ты просто провела еще одну линию на бумаге. Грант почувствовала, как сердце пропустило удар. Она наклонилась через бортик, сокращая расстояние между ними. Он подался вперед, и их губы встретились в быстром, но невероятно нежном поцелуе. Он пах льдом и свежестью. — Ты лучший, — прошептала она ему в самые губы, — И костюм будет таким, что мир ахнет. — Мир и так ахнет, когда увидит тебя в первом ряду, — парировал он, ущипнув её за щеку, — Всё, ухожу на аксель. Смотри внимательно, дизайнер. Парень резко оттолкнулся от бортика, возвращаясь на центр льда. Девушка проводила его взглядом, чувствуя, как внутри разливается тепло. Она снова открыла блокнот. Теперь она точно знала, какую деталь добавить: маленькое, скрытое от глаз в складках ткани сердце, вышитое тонкими нитями. Прямо там, где у него бьется самое честное сердце в мире. Для Ильи Малинина не существовало невыполнимых задач на льду. Он мог рассчитать траекторию прыжка в четыре с половиной оборота, но, как оказалось, не мог спокойно пройти мимо ювелирного магазина, чтобы у него не вспотели ладони. Слово «девушка» применительно к Авроре стало казаться ему слишком тесным, как старые коньки. Она была его воздухом, его тишиной и его триумфом. Она должна была стать его женой. Субботнее утро началось для него с «секретного совещания» в торговом центре. В качестве экспертов были приглашены Лиза, чьему вкусу он доверял беспрекословно, и Коул, который, по мнению Ильи, мог оценить чистоту камня с точки зрения физики. — Илья, ты на него смотришь так, будто это вражеский объект, — хихикнула девочка, наблюдая, как брат хмурится над витриной с кольцами, — Это просто кольцо. Оно должно быть изящным, как Аврора, а не массивным, как чемпионский кубок. — Лиза права, — подал голос друг, поправляя очки, — С точки зрения оптики, этот бриллиант огранки «изумруд» имеет высокий коэффициент преломления. Но если мы ищем что-то, что подчеркнет её артистическую натуру, я бы советовал обратить внимание на платину. Она более износостойкая. — Ребята, мне не нужен отчет о плотности металла! — прошептал он, нервно оглядываясь, не идет ли мимо кто-то из знакомых, — Мне нужно, чтобы она открыла коробочку и… ну, чтобы у неё дар речи пропал. В итоге, после трех часов споров, сестра указала на тонкое кольцо из белого золота с изящным бриллиантом, который казался капелькой застывшего льда. Парень выдохнул. Это было оно. Вернувшись домой, Малинин столкнулся с первой серьезной проблемой: Грант была слишком проницательной. Как только он вошел в гостиную, она оторвалась от своего планшета и подозрительно прищурилась. — Ты где был? Тренировка закончилась три часа назад. — Я… э-э… мы с Коулом обсуждали новые сплавы для лезвий! — выпалил он, чувствуя, как коробочка в кармане куртки кажется размером с кирпич, — Очень сложные сплавы. Титан, ванадий… Коул вошел в раж, ты же его знаешь. — И поэтому у тебя из кармана торчит розовый буклет ювелирного салона? — она кивнула на край брошюры, которую он в спешке не засунул до конца. Илья замер. Мозг, привыкший к секундным решениям в воздухе, выдал гениальное: — Это для Лизы! Она… она попросила присмотреть подарок для подруги. Да. Лиза такая Лиза. Аврора медленно поднялась, подошла к нему и начала расстегивать его куртку. Он едва не перестал дышать. «Всё, сейчас найдет», — пронеслось в голове. — Малинин, ты ужасный лжец, — мягко сказала она, вешая его куртку на вешалку (к счастью, не проверяя карманы), — У тебя уши краснеют, когда ты сочиняешь про титан. И про подарок для подруги Лизы. Ей всего двенадцать, — она вдруг почувствовала едва уловимый запах фастфуда от его одежды и хитро прищурилась, — Если вы с Коулом просто зашли поесть бургеров и не взяли мне — так и скажи. — Ладно, мы ели бургеры! — он с облегчением ухватился за спасительную ложь, — И они были ужасно невкусными, тебе бы не понравилось. Вечером, когда они сидели на диване и смотрели какой-то фильм, парень вел себя крайне странно. Он то и дело проверял телефон, где младшая сестра и лучший друг в общем чате «Операция Икс» давали ему советы, как вести себя естественно. Лиза: «Не трогай карман куртки каждые пять минут! Это подозрительно!» Коул: «Помни про уровень дофамина. Веди себя расслабленно.» Грант, положив голову Малинину на плечо, чувствовала, как его сердце колотится, словно он только что откатал произвольную программу. — Илюш, ты какой-то дерганый сегодня. У тебя точно ничего не болит? — Что? Нет! Я просто… думаю о четверном акселе. Знаешь, этот переход с внутреннего ребра… очень волнительно, — он поцеловал её в макушку, пытаясь унять дрожь в руках. Аврора улыбнулась про себя. Она чувствовала, что Илья что-то скрывает, но его нежность и то, как он прижимал её к себе, успокаивали. Она решила не допытываться. В конце концов, у каждого чемпиона должны быть свои секреты. Она и не догадывалась, что в кармане его куртки, висящей в прихожей, лежит маленькая коробочка, которая скоро изменит их жизнь навсегда. Он же смотрел на неё и думал только об одном: «Пожалуйста, пусть она скажет "да".» Майский вечер угасал медленно, окрашивая небо над Веной в невероятные оттенки расплавленного золота и густого индиго. Молодые люди только что вернулись с катка. В машине царила уютная тишина, нарушаемая лишь негромкой музыкой и тяжелым дыханием Арчи, который сладко спал на заднем сиденье после активной прогулки возле арены. Когда они припарковались у дома, Малинин не спешил выходить. Он на мгновение сжал руль так, что побелели костяшки пальцев, а затем глубоко выдохнул. — Пойдем прогуляемся к пруду? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал буднично, — Погода слишком хорошая, чтобы сразу заходить в дом. Грант улыбнулась. Она чувствовала его странное напряжение весь день, но списала это на усталость от новой программы. — С удовольствием. Только возьмем Арчи, он уже проснулся и требует внимания. Они медленно шли по тропинке, петляющей между деревьями. Сад был наполнен звуками засыпающей природы: стрекотом сверчков и тихим шелестом листвы. Пруд встретил их зеркальной гладью, в которой отражались последние лучи заходящего солнца. Именно здесь когда-то они впервые поняли, что их связь — это не просто мимолетное увлечение, а нечто гораздо более глубокое. Арчи носился вокруг них, ныряя в высокую траву, но Илья, обычно всегда игравший с псом, сейчас был сосредоточен только на девушке. Он остановился у самого берега, где старая ива склоняла свои ветви к воде. — Малыш, — он взял её за руки. Его ладони, всегда такие уверенные на льду, сейчас едва заметно дрожали, — Помнишь, как я сказал тебе в Монреале, что забыл что-то важное дома? — Аврора кивнула, затаив дыхание. Сердце начало колотиться в унисон с его, — Я тогда понял, что «дом» — это не стены. Это ты. — он посмотрел ей прямо в глаза, и в его взгляде было столько честности, что у неё защипало в носу, — Я не хочу больше возвращаться в пустой дом. Я не хочу называть тебя своей девушкой в интервью. Я хочу, чтобы ты была моей семьей. Официально. Навсегда. Он медленно опустился на одно колено. В тишине сада звук открывающегося бархатного футляра показался ей оглушительным. Маленький бриллиант вспыхнул в лучах заката, словно искра того самого льда, который их объединил. — Аврора Грант, ты станешь моей женой? Мир вокруг словно замер. Не было ни вспышек папарацци, ни трибун, ни судей. Только шелест ивы, радостное попискивание щенка, который подбежал к ним и замер, чувствуя важность момента, и человек, который стал для неё всем. — Да, — прошептала она, и её голос сорвался от избытка чувств, — Да, Илья! Тысячу раз да. Он выдохнул с таким облегчением, будто только что исполнил самый сложный прыжок в карьере. Дрожащими пальцами он надел кольцо на её безымянный палец — оно подошло идеально. Парень вскочил и подхватил её на руки, кружа над травой. Девушка смеялась и плакала одновременно, обхватив его шею руками. Их поцелуй был долгим, со вкусом счастья и новой жизни. В нем была вся нежность последних месяцев и вся страсть их будущего. Арчи, не выдержав, начал прыгать вокруг них, пытаясь лизнуть обоих в нос, чем вызвал еще один приступ смеха. Когда они, обнявшись, направились к дому, Грант заметила, что в окнах столовой горит мягкий свет, хотя они его не оставляли. — Илюш, что там? — спросила она, подозрительно глядя на него. — Небольшое продолжение вечера, — загадочно улыбнулся Малинин. Стоило им переступить порог, как их окутал аромат домашней еды и праздничного уюта. На столе горели свечи, стояли вазы с её любимыми пионами. Из кухни вышли Кристофер и Мириам, сияя от радости. — Поздравляем! — воскликнул мужчина, подходя к дочери и крепко обнимая её, — Ну наконец-то этот Буратино решился. Я уже начал думать, что мне придется самому предлагать ему твою руку! Женщина со слезами на глазах обняла парня. — Заткнись, старый хрыч. Мы всё подготовили. Ужин из пяти блюд, как и положено для такого события. Вечер прошел в атмосфере невероятного тепла. Они ели приготовленное Мириам жаркое, пили шампанское и обсуждали будущее. Кристофер рассказывал смешные истории из детства Авроры, Илья делился тем, как он три часа выбирал кольцо вместе с Лизой и Коулом. Когда гости разошлись и в доме снова воцарилась тишина, молодые люди вышли на веранду. Девушка прислонилась спиной к его груди, а парень обнял её, положив подбородок ей на плечо. — Теперь официально, — прошептал он, целуя её в висок. — Теперь навсегда, — ответила она, глядя, как на её пальце в свете луны мерцает маленькая частичка их общей мечты.