Боль прозрения.

Утро в Мистик-Фоллс не принесло Кире облегчения. Пока город медленно просыпался, ведьма уже несколько часов сидела за массивным дубовым столом в своем временном убежище, заваленном старыми книгами и свитками. Воздух в комнате был тяжелым от запаха пыли. Перед ней лежал самый ценный и одновременно самый болезненный артефакт её прошлого — личный дневник матери. Пожелтевшие страницы, исписанные изящным, летящим почерком, казались живыми. Кира осторожно проводила пальцами по строчкам, ища ответы. Она искала ответ в записях о создании первой расы вампиров, о балансе природы и о проклятии гибрида. В записях матери было много заметок на полях о «двойниках» и «петлях судьбы». Кира видела рисунки: переплетенные лозы, символизирующие жизнь и смерть. Гибриды Клауса обращались, но затем их охватывала неистовая жажда крови, переходящая в безумие, и они умирали в муках. «Природа не терпит извращения порядка без уплаты долга», — гласила одна из строк. Но в чем заключался долг? Весь день прошел в лихорадочном изучении заклинаний, пока резкий звук мобильного телефона не разрезал тишину. — Слушаю. — быстро ответила Кира. — Школа Мистик-Фоллс, спортзал. Шоу начинается, и мне нужен мой самый проницательный зритель. — голос Клауса был обманчиво спокойным, но в нем слышалась сталь. Когда Кира вошла в спортзал, атмосфера там была наэлектризована до предела. В центре стоял Клаус, вальяжно прислонившись к трибуне. Рядом, бледная как смерть, стояла Елена. Недалеко от входа, стояли Бонни и Мэтт, непонимающие происходящее. Тайлер Локвуд выглядел растерянным и напуганным, а Стефан замер в тени, словно марионетка в руках безумного кукловода. — Рад, что ты пришла. — Клаус улыбнулся Кире, но взгляд его тут же переместился на Тайлера. — Видишь ли, Кира, я устал от неудач. Одним резким движением Клаус оказался рядом с Тайлером. Он прокусил свое запястье и насильно влил свою кровь в рот парню. — Что ты делаешь?! — вскрикнула Елена. — Создаю историю, дорогая. — Клаус без тени сомнения свернул Тайлеру шею. Тело парня мешком рухнуло на пол. Бонни вскрикнула, закрыв рот руками. — Теперь, ведьма. — Клаус повернулся к Бонни, — у тебя есть время, пока он не очнется. Найди способ, чтобы он выжил после обращения. Если Тайлер умрет, Елена будет следующей. Ребекка, стоявшая в стороне, фыркнула и подошла к телу Тайлера. — Какая драма. — она схватила парня за руку и исчезла в дверях. — А теперь самое интересное. Стефан, ты так долго боролся со своей природой... Пора это прекратить. Отключи чувства. — Нет, Клаус, не надо... — прошептала Елена, но Клаус лишь шикнул на неё. — Отключи. Их. — Внушение ударило по Стефану физической волной. Его лицо исказилось, в глазах мелькнула последняя искра человечности и погасла, оставив лишь холодную пустоту. — Когда этот таймер дойдет до нуля, Стефан, ты убьешь Елену. Клаус завел таймер. Мерное тиканье заполнило зал. — Кира, идем. Нам нужно поговорить. Они вышли в пустой коридор школы. Свет ламп неприятно мигал. Клаус остановился и внимательно посмотрел на девушку. — Ты нашла что-нибудь в своих книгах? Почему мои гибриды — это мусор, который не живет дольше часа? — Я весь день изучала гримуары матери, Клаус. Там сказано, что природа всегда создает лазейку. Ты принес двойника в жертву, чтобы снять проклятие. Это был твой ритуал. Но если ты хочешь создавать новых существ... Она замолчала, и в её голове вдруг всплыла та самая фраза из книги: «Кровь того, кто начал цикл, должна его завершить». — Подожди. — осознание пришло мгновенно. — Ты убил Елену, чтобы стать гибридом. Но она выжила. Она всё еще здесь. — И что с того? — Клаус сузил глаза. — В этом и есть проблема. — воскликнула Кира. — Природа обманула тебя. Чтобы гибрид выжил, ему нужна не просто твоя кровь для обращения. Ему нужна кровь двойника, чтобы стабилизировать трансформацию. Поскольку Елена жива, её кровь — это ключ, связующее звено. Если они пьют только твою кровь, они умирают, потому что ритуал технически не завершен для них. Клаус замер. На его лице отразилась целая гамма чувств: от ярости до внезапного осознания. — Кровь двойника... — прошептал он.— Всё это время решение было у меня под носом. В этот момент из спортзала донесся грохот и крик Елены. Таймер приближался к нулю. Они ворвались внутрь. Елена пыталась выбежать из зала, но Стефан, с абсолютно безжизненным лицом, преградил ей путь. Он двигался с хищной грацией, готовый нанести смертельный удар. — Стефан, стой! — сказал Клаус, но внушение было сильнее. Елена споткнулась и упала. Ведьма в этот момент протянула руку, используя магию она остановила Стефана. — Достаточно. — сказал гибрид, оказавшись рядом с ним. Клаус грубо схватил Елену за руку. Она вскрикнула от боли и страха. — Прости, дорогуша, но ты — мой единственный ресурс. — он вонзил клыки в её вену, быстро наполнив небольшой флакон кровью, и оттолкнул её к Стефану. — Держи её. Они направились в кабинет, где Ребекка уже ждала их с очнувшимся Тайлером. Парень бился в конвульсиях, его глаза налились кровью, а вены на лице почернели. Кэролайн в ужасе наблюдала за происходящим. — Пей. — приказал Клаус, поднося флакон к губам Тайлера. Тайлер немного колебался, но в итоге жадно глотнул кровь Елены. В ту же секунду его тело обмякло. Судороги прекратились. Черные вены начали исчезать, а дыхание выровнялось. Через мгновение он открыл глаза, они ярко вспыхнули желтым светом, зрачок стал вертикальным, а под глазами проступили вампирские вены. В помещении воцарилась тяжелая, звенящая тишина. Тайлер тяжело дышал, осознавая свою новую силу, а Клаус победно улыбался, глядя на свое первое успешное творение. Но триумф Древнего был прерван внезапным, резким вскриком. Кира схватилась за голову, ее пальцы судорожно впились в виски. В ту же секунду, как кровь Елены стабилизировала сущность гибрида, внутри ведьмы что-то надломилось. Боль была невыносимой, словно в череп вогнали раскаленный стальной клин, а затем провернули его. Звуки слились в неразличимый гул, зрение застлала белая пелена. — Кира? — голос Клауса, обычно насмешливый, прозвучал с резкой ноткой тревоги. Она не успела ответить. Ноги подкосились, и мир окончательно померк. Кира начала падать, но не коснулась холодного пола. Клаус, используя свою сверхъестественную скорость, оказался рядом мгновенно. Он подхватил ее на руки, прижимая к своей груди. Ее голова безвольно откинулась назад, лицо стало бледным, как мрамор. — Ребекка. — рявкнул Никлаус, не отрывая взгляда от девушки. — Присмотри за ними. И за двойником, и за моим новым другом. Ребекка лишь закатила глаза, но спорить не стала, видя странное ожесточение в глазах брата. Клаус, не медля ни секунды, вынес Киру из душного здания. Прохладный ночной воздух коснулся их лиц, но девушка не приходила в себя. Он доставил ее домой за короткое время. К счастью, Кира уже приглашала его войти раньше, поэтому невидимый барьер не стал преградой. Клаус поднялся на второй этаж, ногой толкнул дверь в ее спальню и осторожно опустил девушку на кровать. Он на мгновение задержал руку на ее лбу, проверяя температуру, и нахмурился. Она была слишком холодной. Поставив на тумбочку бутылку воды, которую нашел на кухне, Клаус еще раз окинул ее внимательным, взглядом. Что-то в ней менялось, и это беспокоило его больше, чем он готов был признать. Оставив ее в тишине комнаты, он бесшумно покинул дом. Для Киры же реальность превратилась в кошмар. Она видела себя со стороны, но это была не та Кира, что живет в Мистик-Фоллс. Вокруг была глубокая древность: хижина, освещенная лишь тусклым пламенем очага, запах сушеной полыни и сырой земли. Она была привязана к грубому деревянному столу, и ее тело сковывал паралич — результат мощного заклинания. Над ней возвышалась Эстер. Лицо древней ведьмы было лишено жалости. В ее глазах читалась фанатичная уверенность в своей правоте. — Ты — ошибка природы, дитя. — прошептала Эстер, и ее голос звучал как шелест сухой листвы. — В тебе течет сила, которой не место в этом мире. — Пожалуйста... — попыталась выдохнуть Кира, но из горла вырвался лишь хрип. Эстер достала ритуальный нож. Ведьма начала нараспев читать заклинание на древнем, давно забытом языке. Воздух в хижине завибрировал, искрясь от статического электричества. Кира почувствовала, как внутри нее что-то начинает рваться. Это не было похоже на обычную рану. Это было так, словно из самой ее души выдирали позвоночник. Эстер медленно поднесла нож к ее шее. Острие коснулось кожи. Но вместо алой крови из раны хлынуло ослепительное голубое сияние. Это была ее Благодать. Девушка чувствовала, как вместе с этим сиянием из нее уходит сама жизнь, ее суть, ее связь с небесами. Боль была моральной и физической одновременно: это было чувство абсолютного предательства и невосполнимой пустоты. Эстер собирала это сияние в заранее приготовленный сосуд, ее лицо исказилось от напряжения. Девушка сопротивлялась, она кричала, издавая звук, похожий на звон тысячи разбивающихся хрустальных колокольчиков. Она чувствовала сквозь сон ту самую пустоту, которая образовалась в ее груди много веков назад. Холод, который невозможно согреть. Она видела свет в сосуде, запертый магией Эстер, оставляя ее одну в бесконечной, серой ночи.