Глава 8. Опасный матч

      Стадион в Софии гудел, как улей: болельщики в сине‑белых цветах Болгарии и красно‑золотых — Англии размахивали флагами, выкрикивали лозунги и запускали в воздух магические фейерверки. Яркие вспышки озаряли трибуны, смех и возгласы сливались в единый гул, а в воздухе витал запах пиротехники и предвкушения.       Гермиона сидела в VIP‑ложе рядом с Виктором, сжимая в руках программку матча. Рядом с ним она всегда ощущала удивительную лёгкость — его спокойная уверенность и тёплая улыбка словно создавали вокруг неё невидимый щит от внешнего мира. Виктор слегка коснулся её локтя, что‑то сказал на ухо, перекрывая шум толпы, и на мгновение Гермиона позволила себе расслабиться, улыбнуться в ответ.       Но под этой лёгкостью, словно подводное течение, таилось напряжение. Мысли снова и снова возвращались к вчерашнему разговору с Малфоем. Теперь они занимались одним делом — и это сбивало с толку. Она не могла разобраться в своих чувствах: то ли её тревожит неразгаданное нападение, отголоски которого до сих пор вызывали дрожь при воспоминании о темной магии, которую невозможно было не чувствовать даже сейчас, то ли причина в самом Малфое, неожиданно оказавшемся частью её нынешней жизни.       Каждый раз, когда она ловила себя на мысли о нём, внутри всё сжималось — смесь раздражения, настороженности и чего‑то ещё, чему она пока не могла подобрать названия. Гул стадиона, яркие огни и близость Виктора создавали иллюзию безопасности, но где‑то на краю сознания билась одна мысль: всё только начинается.       — Волнуешься? — Виктор улыбнулся, глядя на её напряжённое лицо.       — Немного, — призналась Гермиона, закрывая свои мысли как скучную книгу и откладывая её на полку с другими. — Не за игру, а… просто чувствую себя неспокойно.       — Всё будет хорошо, — он ободряюще похлопал её по коленке. — Здесь полно авроров, да и я рядом.       Она кивнула, но тревога не уходила — словно липкий холодный туман, она оседала где‑то в груди, мешая полностью погрузиться в атмосферу праздника. Взгляд невольно скользил по трибунам, выискивая что‑то — или кого‑то. Гермиона сама не могла точно сказать, чего именно боится: может, повторения нападения, а может, случайного взгляда серебристо‑серых глаз, которые так часто преследовали её мысли в последние дни.       Матч начался под оглушительные крики толпы. Воздух задрожал от магических всплесков и восторженных воплей, когда команды взмыли в небо. Виктор полностью погрузился в игру: он возбуждённо подавался вперёд, комментировал каждый манёвр ловцов, иногда оборачивался к Гермионе с горящими глазами и что‑то эмоционально объяснял — но она лишь кивала в ответ, едва ли осознавая смысл его слов.       Её внимание было приковано к толпе. Каждая тёмная фигура, каждый резкий жест заставляли сердце биться чаще. Она пыталась убедить себя, что это просто нервы, что стадион полон людей в самых разных плащах и мантиях, — но внутренний голос настойчиво шептал: «Будь начеку».       Внезапно она заметила движение на верхних трибунах — тёмная фигура в капюшоне замерла на мгновение у ограждения, потом подняла руку. Пальцы Гермионы судорожно сжали программку, бумага захрустела. Всё вокруг будто замедлилось: гул толпы приглушился, яркие вспышки фейерверков замерцали медленнее, а взгляд невольно зафиксировался на этом силуэте.       Что он делает? Кто это? Случайный зритель, поправляющий капюшон, или…       Она резко втянула воздух, пытаясь унять дрожь в руках. Виктор что‑то сказал, но она не расслышала — всё её существо было сосредоточено на той фигуре. Через секунду силуэт исчез в толпе, растворившись среди болельщиков, но неприятное ощущение слежки осталось, въедаясь в сознание, как едкий дым.       Гермиона невольно поправила волшебную палочку в рукаве, убедившись, что та под рукой, и заставила себя перевести взгляд на поле. Но даже когда ловец Болгарии совершил головокружительный вираж, вырвав победу у англичан, внутри неё по‑прежнему клубилась тревога — неясная, но настойчивая. И вот оно – чувство страха, накатившее огромной холодной волной. Она отвлеклась.       — Виктор! — Гермиона резко схватила его за рукав. — Смотри!       Но было поздно.       Из‑под капюшона того самого незнакомца вырвался луч тёмно‑фиолетового света — проклятие летело прямо в Гермиону. Она успела лишь вскинуть руку, пытаясь выставить щит, но заклинание было слишком быстрым.       В последний момент кто‑то резко толкнул её в бок — настолько неожиданно, что Гермиона не успела среагировать. Потеряв равновесие, она упала на жёсткие сиденья, больно ударившись коленом. В тот же миг над ней раздался глухой стон, от которого по спине пробежал холодок.       — Драко? — она подняла глаза и увидела его, скрючившегося на полу ложи.       Его лицо исказилось от боли, левая рука безвольно повисла, пальцы судорожно сжимались, будто пытались ухватить что‑то несуществующее. Капюшон соскользнул с головы, обнажив бледное лицо и спутанные светлые волосы.       Несколько секунд они просто смотрели друг на друга — Гермиона, всё ещё сидящая на сиденьях и потирающая ушибленное колено, и Драко, который пытался выпрямиться, но каждый раз морщился, сдерживая новый приступ боли.       Вокруг кипела жизнь: болельщики восторженно ревели после очередного манёвра ловца, фейерверки расцветали над полем, а комментатор громко объявлял счёт — но для Гермионы весь мир сузился до этого мгновения. Время словно замедлилось, позволяя разглядеть каждую деталь: капли пота на виске Драко, напряжённые жилы на его шее, едва заметную дрожь в здоровой руке. Казалось, что весь мир замер вокруг только них, но это было не так, Виктор появился в их мире как гром среди ясного неба.       — Ты… — Виктор вскочил на ноги, доставая палочку и направляя прямо на слизеринца. — Что ты здесь делаешь?       — Спасал её, — прохрипел Драко, пытаясь выпрямиться. — Тот тип… на трибуне…       Гермиона оглянулась. Фигура в капюшоне уже исчезла.       — Он ушёл, — прошептала она.       Виктор устремил свой взгляд в сторону Грейнджер, после чего резко повернулся к Драко:       — Почему ты здесь? Я здесь слежу за безопасностью Гермионы, а вот ты…       — Ты, ты… Тут только ты не справляешься, Крам, — Драко с трудом поднялся, опираясь на кресло. — Видишь, чем закончилось твоё «прикрытие»?       — Я отвлёкся на игру на пару минут, никакой опасности не было до твоего появления! — Виктор шагнул вперёд, закрывая собой Гермиону и сжимая палочку. — Это моя ответственность — защищать её!       — Ответственность? — Драко выпрямился, несмотря на боль, его голос стал грубее. — Ты пропустил момент атаки. Если бы я не вмешался, сейчас она была бы проклята. Или хуже.       — Хватит! — Гермиона встала между ними, подняв руки в знак возражения. Она даже сама не поняла, как повернулась лицом именно к Малфою. — Сейчас не время выяснять, кто виноват. Драко ранен. Ему нужна помощь.       Только теперь она заметила, что рука Малфоя начала темнеть — проклятие распространялось вверх по плечу.       — О Мерлин, — она бросилась к нему, позабыв обо всём на свете. — Давай, нужно отвести тебя к целителям.       — Не надо, — он попытался отстраниться, но пошатнулся и невольно ухватился за подлокотник кресла, чтобы не упасть. Его лицо побледнело ещё сильнее, а губы сжались в тонкую линию.       — Это просто тёмное проклятие. Я знаю противоядие. Приму его позже.       — И ты собираешься принять его в одиночку? — её голос дрогнул от смеси тревоги и негодования. Она бросила быстрый взгляд на Виктора, который всё это время стоял чуть в стороне, широко раскрыв глаза и явно пытаясь осмыслить происходящее.       — Виктор, помоги мне.       Крам вздрогнул, будто очнувшись от транса. Он всё ещё был в шоке: ещё минуту назад он увлечённо следил за матчем, а теперь перед ним — Драко Малфой, бледный и едва стоящий на ногах, и Гермиона, которая с такой заботой склонилась над их давним неприятелем. Но, увидев решительный взгляд гриффиндорки, он молча кивнул и подошёл ближе. Из‑за неё он был готов сделать что угодно — даже помочь тому, кого когда‑то считал врагом.       Вместе они помогли Драко спуститься с трибун. Виктор поддерживал его с одной стороны, Гермиона — с другой. Она не отпускала его руку всю дорогу, чувствуя, как под пальцами пульсирует его напряжённая вена. Драко почти не опирался на них, упрямо пытаясь держаться самостоятельно, но его пошатывало при каждом шаге.       По пути Малфой заметно изменился. Если наедине с Гермионой он хоть как‑то позволял себе проявлять слабость, то в присутствии Крама его маска вновь стала холодной и непроницаемой. Он почти не смотрел на Гермиону, а если их взгляды случайно встречались, тут же отводил глаза. Его ответы стали краткими и резкими, а плечи непроизвольно напрягались, когда Виктор случайно задевал его локтем.       Гермиона ощущала эту перемену остро, почти физически. Между ними повисла какая‑то недосказанность — будто невидимая стена, выросшая в один миг. Она хотела спросить, что случилось, почему он так резко отстранился, но не решалась при Викторе. Вместо этого она лишь крепче сжала его руку, надеясь передать хотя бы часть своей поддержки.       В медпункте целитель — седовласый волшебник с внимательным взглядом — быстро оценил ситуацию. Он наложил на руку Драко несколько диагностических заклинаний, которые засветились мягким голубым светом, затем ввёл антидот через магическую иглу.       — Через пару часов действие проклятия полностью прекратится, — уверенно заверил он. — Сейчас главное — покой. Советую остаться здесь хотя бы на полчаса, пока стабилизируется магический фон.       Драко кивнул, но ничего не сказал. Он откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и сделал вид, что отдыхает, но Гермиона заметила, как его пальцы слегка подрагивают — то ли от остаточного действия проклятия, то ли от сдерживаемых эмоций.       Она обменялась взглядом с Виктором: тот всё ещё выглядел растерянным, но старался не показывать этого. Гермиона благодарно коснулась его руки, а затем снова повернулась к Драко, пытаясь поймать его взгляд — но он упорно смотрел в сторону, сохраняя ледяную дистанцию.       Через пару минут Виктор осторожно коснулся плеча гриффиндорки и тихо произнёс:       — Пойдём выйдем на пару минут. Пусть Драко отдохнёт.       Гермиона кивнула и последовала за ним в коридор. Оказавшись вдали от медпункта, Виктор сразу перешёл к делу:       — Объясни мне, что происходит. Почему Малфой вдруг оказался рядом с нами? И почему ты так о нём заботишься?       Грейнджер мягко улыбнулась и положила руку ему на рукав, пытаясь смягчить пыл болгарина:       — Спасибо, Виктор, за то, что помог. Правда, я очень ценю это. Но… прошу, не вмешивайся. Я всё решу сама, не переживай за меня.       — Но я не могу не переживать, — нахмурился Крам. — Этот парень никогда не вызывал у меня доверия. Помнишь, как он вёл себя в школе? Он опасен, Гермиона.       — Может, и так, — согласилась гриффиндорка. — Но сейчас у нас общая цель. И я должна разобраться в этом сама. Это важно для меня.       Виктор хотел возразить, но Гермиона шагнула ближе, поднялась на цыпочки и легко поцеловала его в щёку.       — Пожалуйста, не дави на меня, — прошептала она. — Я знаю, что делаю.       Он вздохнул, сдаваясь:       — Хорошо. Но если что‑то пойдёт не так — сразу скажи мне. Обещаешь?       — Обещаю, — улыбнулась Грейнджер.       В этот момент дверь медпункта приоткрылась. Драко, уже почувствовавший себя лучше, вышел в коридор — и замер, увидев, как Гермиона целует Крама. Его лицо на мгновение исказилось, он недовольно кашлянул и, не говоря ни слова, прошёл мимо них к выходу.       — Драко! — Гермиона бросилась следом. — Подожди!       Она догнала его уже у самых дверей стадиона.       — Что случилось? Почему ты так себя ведёшь? — спросила она, пытаясь поймать его взгляд.       Малфой остановился и обернулся. Его голос звучал холодно и резко:       — Ты слишком легко относишься к своей безопасности. Целуешься с кем‑то, пока мы пытаемся разобраться с угрозой, которая чуть не убила тебя уже дважды. Это не шутки, Грейнджер.       — Я не… — начала она, но он перебил её.       — Нам нужно как можно быстрее решить вопрос с моим дядей. И без посторонних, — он бросил короткий взгляд в сторону коридора, где остался Виктор. — Чем меньше людей вовлечено, тем безопаснее для всех.       Они вышли на улицу во время их перепалки — и тут же оказались под стеной проливного дождя. Крупные капли мгновенно промочили их одежду, волосы прилипли ко лбу, а обувь тут же наполнилась водой.       — Завтра в девять я буду у тебя, — бросил Драко, стараясь перекричать шум ливня. — Будь там. И одна.       Не дожидаясь ответа, он развернулся и зашагал прочь, быстро растворяясь в серой пелене дождя.       Гриффиндорка осталась стоять на месте, глядя ему вслед. Вода струилась по её лицу, смешиваясь с непрошеными слезами растерянности. Она совершенно не понимала его — ни его слов, ни его поведения, ни этой внезапной холодности.       — Гермиона! — окликнул её Виктор. Он выбежал из здания и бросился к ней, держа над головой какой‑то плащ. — Ты промокла до нитки! Пойдём скорее под козырёк.       Он накинул на неё плащ, бережно взял за руку и повёл к укрытию. Гермиона послушно пошла за ним, но её мысли оставались там — рядом с Драко, под дождём, в мире вопросов без ответов.