Глава 7. Тайный защитник

      Гермиона стояла на балконе своего номера, вдыхая аромат цветущих жасминов. Вечер был тёплым, звёздным — идеальным для прогулки. Она думала о поцелуе, а точнее о том, чего она не смогла почувствовать. Лёгкое прикосновение губ должно было стать освобождением, но вместо этого лишь подчеркнуло внутреннюю несвободу: где‑то вглубине души она отчётливо понимала — мечтает о поцелуе совсем другого человека. Но и эти мысли казались ей совершенно неправильными. В дверь постучали, прерывая поток размышлений.       — Гермиона? — раздался голос Виктора. — Ты готова? Я подумал, что перед матчем стоит немного прогуляться по старому городу.       Она обернулась и улыбнулась:       — Да, конечно. Просто любуюсь видом.       Виктор вошёл в комнату, одетый в простую тёмно‑синюю куртку и светло-серые джинсы. В руках он держал небольшую корзину.       — Я взял с собой немного фруктов и сыр — на случай, если проголодаемся.       — Очень предусмотрительно, — Гермиона подошла к нему. — Спасибо, Виктор. Ты всегда такой внимательный.       Он слегка покраснел. Гриффиндорка и раньше видела его стеснение, но сейчас это выглядело ещё более привлекательно из-за его возраста и статности:       — Просто хочу, чтобы ты расслабилась. Завтра будет напряжённый день.       — Ты прав, — она взяла его под руку. — Пойдём?       Они вышли из гостиницы и направились к узким улочкам старого города. Фонари отбрасывали мягкий свет на каменные стены домов, а в воздухе витал аромат свежей выпечки и цветущих растений.       Улочки петляли, словно горные ручьи, — свободно, без чёткого плана. Лёгкий ветерок, играющий с занавесками, напоминал свободу птицы, а бескрайнее небо над крышами словно напоминало: мир шире любых переулков. Было легко, свободно, просторно, именно так – как и должно быть.       — Здесь так красиво, — Гермиона остановилась, чтобы полюбоваться старинной аркой, увитой плющом. — И так спокойно.       — Да, — Виктор улыбнулся. — Это одно из моих любимых мест в Софии. Здесь время будто останавливается.       Они шли молча несколько минут, наслаждаясь тишиной и обществом друг друга. Лёгкий ветерок шевелил листья деревьев, а вдалеке слышалось пение птиц. Гермиона невольно улыбнулась, вспоминая, как много лет назад они вот так же гуляли возле Чёрного озера во время Турнира трёх волшебников.       — Виктор, — Гермиона вдруг остановилась и повернулась к нему, теребя край рукава своего платья. Пальцы слегка дрожали, и она поспешила спрятать руки за спиной. — Я должна сказать тебе кое‑что.       Он повернулся к ней, внимательно глядя в глаза. На мгновение в его взгляде промелькнуло беспокойство, но он лишь слегка склонил голову, ожидая продолжения:       — Слушаю.       Гермиона глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. Она поймала себя на том, что избегает его взгляда, и заставила себя посмотреть ему прямо в глаза:       — Мне… мне очень приятно быть здесь с тобой, — начала она тихо, но уверенно. — Так же, как тогда, на Турнире. Ты создал такую атмосферу, что я наконец‑то могу просто дышать, не думая о том, что от меня чего‑то ждут.       Виктор слегка расслабился, на губах появилась едва заметная улыбка. Он сделал небольшой шаг ближе, но остановился, словно давая ей пространство:       — Я рад это слышать, Гермиона. Для меня тоже эти моменты особенные.       — Правда в том, — она опустила взгляд на свои туфли, потом снова подняла глаза, — что все вокруг… ну, они так стараются найти мне кого‑то. Как будто это какой‑то квест: «Найди Гермионе пару». Джинни, Полумна, Чжоу, даже Гарри время от времени бросает многозначительные взгляды. И я… я не хочу, чтобы всё это превращалось в гонку.       Виктор кивнул, понимая суть её слов. Он засунул руки в карманы, слегка покачался с пятки на носок:       — Ты имеешь в виду, что не хочешь торопить события?       — Да! — Гермиона облегчённо выдохнула. — Именно это. Всё происходит так быстро, все чего‑то ждут, а я просто хочу… просто хочу идти своим путём. Не потому что «так надо», а потому что это действительно моё решение.       Он помолчал, обдумывая её слова. В его глазах читалось понимание, а на лице — лёгкая грусть, которая быстро сменилась тёплой улыбкой:       — Знаешь, — Виктор протянул руку и легонько коснулся её плеча, — я рад, что ты это сказала. Честно. Я тоже не люблю, когда что‑то навязывают. И мне действительно нравится проводить с тобой время — просто так, без спешки, без давления.       Гермиона почувствовала, как тяжесть, сковывавшая грудь, постепенно уходит. Она накрыла его руку своей и слегка сжала:       — Спасибо, Виктор. Это… это очень много для меня значит. Я боялась, что ты расстроишься или неправильно поймёшь.       — Никогда, — он покачал головой. — Честность и искренность, а особенного от тебя — это важнее всего. И если нам обоим комфортно вот так, просто гулять и разговаривать, то почему бы и нет?       — Да, — она улыбнулась уже свободнее, почти радостно. — Почему бы и нет? Так что, попробуем не торопиться?       — Отличная идея, как раз сможем узнать друг друга получше, - Крам аккуратно похлопал гриффиндорку по плечу, но та в ответ его крепко обняла.       Они продолжили путь, и Гермиона почувствовала, как тяжесть на душе окончательно отступила. Вот он - момент, когда снова пришлось быть откровенной — с другим и с собой (уже второй по счёту раз за ближайшие дни). Шаг стал легче, дыхание ровнее, а в сердце разливалась тихая радость от осознания, что можно просто быть, не пытаясь соответствовать чьим‑то ожиданиям. Виктор рядом тихо что‑то насвистывал, и этот простой звук казался ей сейчас самым гармоничным в мире.       Вскоре они нашли уютное место неподалёку — небольшую поляну с мягким ковром из травы, укрытую от ветра высокими кустами. Виктор с улыбкой достал из корзинки заранее приготовленные угощения. Гермиона рассмеялась, когда он торжественно разложил всё на расстеленной скатерти, словно это был самый настоящий королевский пир.       Они кушали, непринуждённо болтали обо всём на свете — от любимых книг до забавных случаев из школьной жизни каждого, — и смеялись так искренне, что порой едва могли отдышаться. В какой‑то момент разговор стал тише, душевнее: они делились мыслями о будущем, сомнениями и надеждами. Пару раз Виктор осторожно обнял Гермиону, согревая её в прохладном вечернем воздухе, а она, к собственному удивлению, не отстранилась — напротив, на мгновение прижалась к нему, чувствуя непривычное, но такое приятное ощущение защищённости. И эти чувства совершенно противоречили тем, что она испытывала ранее. Но гриффиндорка старалась не думать, а просто наслаждаться.       Но вскоре небо затянули тяжёлые тучи, в воздухе запахло дождём, а порывы ветра стали всё настойчивее. Виктор заботливо собрал вещи, а затем проводил Гермиону до гостиницы — они шли медленно, не торопясь расставаться, и ещё несколько минут стояли у входа, продолжая разговор, пока первые капли дождя не упали на землю.       Тени сгущались над Софией, когда Драко Малфой аппарировал на крышу старого здания напротив гостиницы, где остановилась Гермиона. Капюшон его тёмной мантии был надвинут на лоб, скрывая лицо в полумраке. Он стоял неподвижно, словно статуя, и наблюдал за входом в гостиницу через магический бинокль с функцией ночного видения.       «Глупо, — думал он, сжимая в руке волшебную палочку. — Следить за ней, как какой‑то шпион. Но если за покушением стоит кто‑то из моего окружения… Она в опасности, и я должен её защитить».       Он вспомнил разговор с дядей — холодным, расчётливым Люциусом Малфоем‑младшим, который открыто презирал «новую политику» семьи.

«Ты связался с грязнокровкой, Драко? — прошипел дядя на прошлой неделе. — Род Малфоев не должен склоняться перед отбросами. Ты позоришь нас».

      Тогда Драко сдержался. Но теперь он подозревал, что дядя мог пойти дальше слов.       Внизу, у входа в гостиницу, мелькнула фигура в тёмной мантии. Незнакомец остановился, огляделся по сторонам и направился к двери. Драко напрягся.       — Магическое сканирование, — прошептал он, активируя зачарованный медальон на шее.       Прибор показал высокий уровень тёмной магии. Это явно было не к добру.       «Так, — мысленно отметил Драко. — Это не случайный прохожий. Кто‑то с серьёзными намерениями».       Он быстро спустился по пожарной лестнице, стараясь не шуметь. В голове билась одна мысль: «Нужно предупредить Гермиону. Нужно успеть».       Гермиона вернулась в номер и подошла к окну, любуясь огнями ночного города. После разговора с Виктором на душе стало легче.       — Может, всё не так плохо, — прошептала она, отходя от окна. — Завтра матч, потом прогулка с Виктором… и, возможно, я смогу разобраться с остальным позже.       Грейнджер и правда думала над их будущим с Виктором. Оно казалось не таким уж и нереальным… В памяти всплывали моменты их бесед (прошлых и настоящих) — как легко им было обсуждать книги, науку, даже самые сложные заклинания. Она ловила себя на мысли, что с ним чувствует себя настоящей девушкой — живой, заинтересованной, взволнованной. Может, стоит отбросить страхи и дать им шанс? Хотя бы попробовать — вдруг из этого и впрямь выйдет что‑то настоящее?       Она подошла к столику, чтобы погасить лампу, но в этот момент дверь номера тихо приоткрылась.       Гермиона резко обернулась, хватаясь за палочку.       — Кто здесь?       В проёме стоял незнакомец в тёмной мантии с капюшоном. Его лицо было скрыто, но в руке блеснуло лезвие серебряного кинжала с рунами.       — Не шевелись, Грейнджер, — голос звучал глухо, искажённо, будто через заклинание маскировки. — Ты слишком много копаешь. Остановись — или пожалеешь.       Гермиона мгновенно приняла боевую стойку. Было ли страшно? Нет, ни капли. Девушка прекрасно знала, что она сможет постоять за себя, особенно после того, через что она уже прошла ранее.       — Отступите, — твёрдо сказала она. — Я не боюсь вас.       Незнакомец сделал шаг вперёд. Но ещё недостаточно близко, чтобы увидеть его лицо.       — Ты не понимаешь, — прошипел он. — Это не угроза. Это предупреждение. Останови расследование — или в следующий раз я не буду так милосерден.       Он взмахнул кинжалом, и в воздухе повисло ощущение тёмного заклинания. Не все волшебники использовали такие, лишь… чистокровные, точнее некоторые из них. Гермиона успела выставить щит, но удар всё равно отбросил её к стене. Она ударилась плечом, но удержалась на ногах.       — Экспеллиармус! — выкрикнула она, направляя палочку.       Заклинание попало в цель, выбив кинжал из руки нападавшего. Тот выругался и бросился к окну.       — Ты всё равно не победишь, — бросил он через плечо. — Род Малфоев сильнее тебя.       И прежде чем Гермиона успела отреагировать, он выпрыгнул в окно. Она подбежала к проёму, но внизу уже никого не было — только ветер шелестел листьями жасмина.       «Род Малфоев… — сердце Гермионы забилось чаще. — Значит, это связано с Драко? Или с его семьёй?»       В этот момент дверь номера распахнулась. На пороге появился запыхавшийся Драко. Он замер на секунду, словно собираясь с силами, прежде чем войти. Его волосы, обычно аккуратно уложенные, сейчас растрепались и падали на глаза, скрывая их выражение — но даже так было видно, что в глазах читается тревога. Глубокая, почти отчаянная. Мантия в пыли, рукав слегка порван, но он, кажется, не замечал этого. Он непросто бежал — он бежал к кому‑то. И вот слизеринец здесь, в номере Гермионы. В его позе читалась непривычная уязвимость: плечи чуть сгорблены, пальцы судорожно сжимали край мантии. Он сделал шаг вперёд, и в этот момент маска надменности, которую он носил как вторую кожу, дала трещину — на мгновение в его взгляде проступило что‑то детское, испуганное. Затем он моргнул, выпрямился и попытался взять себя в руки.       — Гермиона! — он бросился к ней, но с некой настороженностью. — Ты цела? Я видел, как кто‑то вошёл сюда.       Она резко развернулась, её глаза сверкали гневом. Именно в этот момент, несмотря на своего якобы спасителя, Гермиона была зла на него.       — Драко Малфой! — её голос дрожал от ярости. — Что ты здесь делаешь? Ты что, следишь за мной?!       — Я… — он сделал шаг назад, но не отступил. Что-то надорвалось в его голосе.       — Как ты посмел? — Гермиона схватила первую попавшуюся вещь — вазу с цветами — и замахнулась. — Ты шпионил за мной без моего ведома, нарушал моё личное пространство!       Драко молниеносно среагировал, перехватив её руку. И снова этот разряд тока и приятное тепло.       — Постой! — он крепко, но аккуратно держал её запястье. — Я знаю, что это выглядит плохо. Но я делал это не из любопытства.       — А из чего же? — она попыталась вырваться, но он не отпускал.       — Из‑за страха за тебя, — его голос стал тише, но твёрже. — Мой дядя, Люциус‑младший, угрожал мне из‑за того, что я помогаю тебе. Я подозревал, что он может пойти дальше угроз. И оказался прав. Мы это уже обсуждали, поэтому я тут.       Гермиона замерла, её гнев начал утихать, сменяясь тревогой. А разум чётко сфокусировался на том месте, где Драко держал её.       — Твой дядя? — переспросила она, глядя на свою руку. — Ах, точно, да, прости.       — Да. Он ненавидит всё, что связано с новыми порядками в магическом мире. И ты — символ этих перемен.       Гермиона опустила руку, освобождаясь от его хватки. Ваза, которая служила орудием защиты секундами ранее, чуть не упала, но Драко ловко подхватил её.       — Он был здесь, — тихо сказала она. — Тот, кто напал. Он сказал: «Род Малфоев сильнее тебя».       Драко помрачнел.       — Значит, я не ошибся. Это он подлил зелье на приёме. И он же стоит за угрозами.       — Но почему? — Гермиона села на край кровати, чувствуя, как усталость накатывает волной. — Почему он так одержим?       — Потому что боится, — Драко присел рядом, придерживаясь дистанции. — Боится, что старые порядки рушатся. А ты — их главный разрушитель.       Она подняла на него глаза, где-то в уголках потихоньку стали скапливаться слёзы:       — И что теперь?       — Теперь мы действуем вместе, — он посмотрел ей прямо в глаза. — Но на этот раз официально. Без тайного слежения. Я буду твоим союзником, а не шпионом.       Гермиона помолчала, обдумывая его слова. Это казалось правильным в данную минуту. Единственным разумным решением, которое даже не стоило подвергать сомнению.       — Хорошо, — наконец кивнула она. — Давай работать вместе. Но с этого момента — никаких секретов.       — Согласен, — Драко слегка улыбнулся. — Никаких секретов.       За окном догорали огни Софии, а внутри номера зарождалось что‑то новое — союз, доверие, начало чего‑то большего, чем просто расследование.