Глава 10. Старые раны

      После возвращения из Лиона Гермиона и Драко собрались в гостинице, чтобы обсудить дальнейшие шаги. Дождь стучал по оконным стёклам, оставляя на стекле извилистые дорожки, а на столе перед ними лежали собранные улики: копии документов с поблёкшими печатями, заметки, исписанные торопливым почерком, карта с отметками, сделанными разными чернилами.       — Всё сходится, — Гермиона провела пальцем по строчкам пергамента, слегка задев край чернильного пятна. — Лефевр — подставное лицо. Он действует через сеть посредников, но конечная точка — кто‑то в окружении Малфоев.       Драко сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев, и резко встал, заставив стул скрипнуть по полу.       
— Он играет на репутации рода. Хочет дискредитировать меня, показать, что я не справляюсь с управлением делами семьи. А потом занять моё место.       — Но зачем такие сложности? — нахмурилась Гермиона, поднимая взгляд от пергамента. — Почему не действовать открыто?       
— Потому что он трус, — Драко подошёл к окну и упёрся ладонью в раму, глядя на размытую дождём улицу. — Он знает, что большинство старых союзников не поддержат его, если он выступит против меня напрямую. Поэтому он действует исподтишка: нападения, проклятия, запугивание.       Гермиона поднялась и подошла к нему, осторожно коснувшись его плеча:       
— Нам нужны доказательства, которые свяжут его напрямую с нападениями. И я знаю, где их найти.       В этот момент раздался резкий стук в дверь. Гермиона вздрогнула и обернулась: 
      — Это, наверное, Виктор…       Драко заметно напрягся, его пальцы сильнее впились в деревянную раму. Он медленно обернулся, бросив короткий взгляд на дверь, и тихо прошипел:       
— Опять он.       
— Драко, — Гермиона бросила на него предупреждающий взгляд, — я уже говорила с Виктором. Он знает, что это моё личное дело.       Она подошла к двери и открыла её. Виктор стоял на пороге, стряхивая капли дождя с плаща. Его волосы слегка намокли, а на лице читалась смесь беспокойства и осторожной надежды. Он улыбнулся Гермионе, но улыбка померкла, когда он заметил Драко у окна.       — Привет, — Виктор шагнул внутрь, но замер на полпути, оглядывая комнату. — О, вижу, ты не одна.       
— Виктор, — Гермиона постаралась улыбнуться как можно естественнее, — мы разбираем кое‑какие дела. 
      — Дела? — Виктор перевёл взгляд на разложенные на столе документы, затем на Драко. Его поза стала более напряжённой. — И Малфой тебе в этом помогает?       
— Да, Виктор, помогает, — твёрдо ответила Гермиона, складывая руки на груди. — Мы работаем вместе. Я тебе говорила.       
— Вы? Вместе? — болгарин сделал шаг вперёд, его голос стал жёстче. — Гермиона, это шутка? Ты говорила, что это личное, но чтобы настолько… 
      — Виктор, — отрезала гриффиндорка. — Это моё дело. Прошу тебя.       Малфой, до этого молча наблюдавший за разговором, оттолкнулся от окна и медленно направился к столу. Его движения были нарочито расслабленными, но в глазах читалась холодная ярость. 
      — Что, Крам, ревнуешь? — протянул он, склонив голову набок. — Боишься, что твоя дама сердца проводит время с кем‑то интереснее?       Виктор мгновенно напрягся, его кулаки сжались:       
— Не строй из себя джентльмена, Малфой. Ты никогда не заботился о других — только о собственной выгоде.       
— Зато я не прячусь за маской благородства, когда на самом деле просто хочу привязать к себе девушку, — парировал слизеринец, делая шаг ближе.       — Достаточно! — Гермиона резко встала между ними, испепеляя взглядом каждого. — Виктор, я ценю твою заботу, но это и правда моё дело. Я сама выбираю, с кем работать и кому доверять.       Крам сжал губы, бросил короткий взгляд на Драко, затем снова посмотрел на Гермиону: 
      — Хорошо. Прости, Гермиона. Просто… будь осторожна. Если что‑то понадобится — ты знаешь, где меня найти.       
— Обязательно, — она благодарно улыбнулась ему, стараясь смягчить тон. — Спасибо.       Когда дверь за гостем закрылась, Малфой фыркнул и отвернулся к окну, скрестив руки на груди.       Гермиона резко повернулась к нему. Её пальцы непроизвольно сжались, а голос зазвучал жёстче:       
— Чёрт возьми, Малфой, что с тобой? Почему ты так резко реагируешь на каждое появление Виктора? Это уже не первый раз — ты буквально взрываешься, а потом ведёшь себя так, будто ничего не произошло. Меня это начинает раздражать.       Драко замер на мгновение, его плечи чуть дрогнули. Он не обернулся, продолжая смотреть в окно. Пауза затянулась — было слышно только, как дождь стучит по стеклу. Затем он медленно провёл рукой по волосам, сжал затылок, будто пытаясь унять головную боль.       Наконец он обернулся. Его лицо выглядело измождённым: под глазами залегли тёмные круги, губы были плотно сжаты. 
      — Я слишком устал, — произнёс он глухо, глядя куда‑то мимо Гермионы. — В последнее время столько всего навалилось: нападения, угрозы, расследование, давление со стороны дяди, обязательства семьи… Я не спал нормально несколько ночей подряд. Нервы на пределе. Мне нужно… немного времени. Побыть одному, привести мысли в порядок.       
Он сделал шаг к столу, собрал несколько пергаментов, небрежно сунул их в карман мантии.       
— Я буду ждать тебя через пару дней в Малфой‑Меноре, — продолжил он, застёгивая плащ. — Там продолжим это дело. Там… безопаснее и удобнее работать с архивами.       
Гермиона молча смотрела на него, чувствуя, как раздражение постепенно сменяется беспокойством. Она хотела что‑то сказать, но Драко уже направился к двери.       
— Хорошо, — наконец произнесла она. — Я приду. Будь осторожен.       
Драко на мгновение замер у двери, кивнул, не оборачиваясь, и вышел, тихо прикрыв за собой дверь.       Гермиона осталась стоять посреди комнаты, слушая, как дождь всё так же стучит по стёклам. Она медленно подошла к столу, поправила разложенные пергаменты, провела пальцем по карте с отметками. В груди поселилось странное чувство — беспокойство за Драко смешалось с осознанием, что расследование только набирает обороты, а впереди их ждут новые испытания. 
      «Он прав, — думала Гермиона, раскладывая документы по папкам. — Иногда нужно остановиться и перевести дух. И я помогу ему, когда мы снова встретимся. Мы остановим его дядю и разберёмся с этим заговором — но только если будем поддерживать друг друга».       Эти пару дней требовались на восстановление не только Малфою — гриффиндорка тоже с большим удовольствием хотела отпустить всю тягость последних недель.       В первый день Гермиона согласилась встретиться с Виктором — она и сама не до конца понимала зачем. Возможно, ей просто хотелось доказать себе, что жизнь идёт своим чередом, что она способна наслаждаться моментами без оглядки на… него.       Прогулка получилась безмятежной. Крам был учтив, внимателен, но не навязчив. Как всегда. Лишь однажды он осторожно спросил:       — Гермиона, тебе нужна помощь?       Она ответила привычно твёрдо (именно когда разговор касался её с Малфоем дела), чуть резче, чем следовало:       — Это моё личное дело, Виктор. Я справлюсь сама.       Болгарин кивнул и больше не возвращался к этой теме. Они гуляли по набережной, говорили о книгах, о квиддиче, о жизни за пределами магического мира. Всё казалось слишком простым — настолько, что это настораживало.       Но даже в эти спокойные минуты мысли Гермионы уносились прочь от Виктора, от набережной, от солнечного дня. Они возвращались к серым глазам, платиновым волосам и едва уловимому запаху — зелёного яблока, карамели и чего‑то древесного. Она ловила себя на том, что ищет в толпе знакомый силуэт, и тут же одёргивала себя. Это бессмысленно. Это глупо. Это… невыносимо.       На следующий день Гермиона решила остаться в своём номере. Ей нужно было побыть одной, разобраться в себе, хотя бы на время заглушить этот внутренний голос, который всё повторял и повторял: «Он. Он. Он».       Она купила несколько бутылок мартини, пару закусок и устроилась в кресле у окна. Вечерело. За окном растекался закат — огненно‑оранжевый, с лиловыми прожилками, — и его краски словно переливались в бокал с янтарной жидкостью. Алкоголь действовал мягко, приятно расслабляя тело и размывая острые углы мыслей.       На заднем фоне играл волшебный проигрыватель.

«Порази меня светом своего сердца»

«Пролей свет на мои самые тёмные мысли»

      Сначала его музыка была лишь фоном, ненавязчивым шумом. Но постепенно слова песни начали просачиваться в сознание, оседать в нём, как пыль на старых книгах.

«Проведи меня в рай, убей депрессию»

«Сделай меня главной своей одержимостью»

      Каждая строчка будто нарочно напоминала о нём. О серых глазах. О запахе зелёного яблока. О том, как глупо было даже думать только о нём.

«Я вижу всё в твоём отражении»

«Боже, ты делаешь меня счастливым»

      Гермиона закрыла глаза, сделала ещё глоток и попыталась сосредоточиться на вкусе мартини. Но это было сложнее, чем она себе представляла. Гораздо сложнее.       Драко Малфой в эти дни был занят — он дал слово друзьям составить им компанию, и теперь исправно выполнял обещание. Встречи с приятелями шли чередой: пабы, бильярдные, прогулки по магическим кварталам. Всё как обычно. Почти как обычно.       В один из таких вечеров он оказался в шумном пабе с Блейзом Забини. Огневиски лилось рекой, и после третьей порции Драко почувствовал, что больше не может держать всё в себе. Слова полились сами собой — сбивчиво, нервно, с непривычной для него откровенностью.       — Понимаешь, Блейз, — он покрутил в руках бокал, разглядывая янтарную жидкость, — на приёме… эта Грейнджер… Она ведёт себя так, будто всё просто. Будто можно вот так взять и забыть. И это… бесит. Её легкомыслие, её уверенность, что она со всем справится сама…       Блейз откинулся на спинку стула, внимательно посмотрел на друга и усмехнулся:       — Драко, — медленно произнёс он, — ты стал одержим ею.       Малфой замер. Хотел возмутиться, возразить, сказать, что это чушь. Но слова застряли в горле. Потому что где‑то в глубине души он знал: Блейз прав.       В этот момент из динамиков паба донёсся новый трек.

«Ты что, даже понятия не имеешь, как глубоко проникла в моё сердце?»

«На этой неделе я мечтал о тебе почти каждую ночь.»

      Драко машинально прислушался к словам — и вдруг осознал, что песня будто написана про него.

«В общем, я нашел одну мелодию»

«Которая почему-то заставляет меня думать о тебе»

      Про его раздражение, которое на самом деле было чем‑то большим.

«И я ставлю её на повтор»

«Пока не усну, залив алкоголем диван»

      Про его злость, которая маскировала совсем другие чувства.

«Хочу ли знать»

«Взаимное ли это чувство?»

      Он поднял взгляд на Блейза. Тот лишь подмигнул и похлопал его по плечу:       — Слушай своё сердце, дружище. Оно тебе лучше меня всё объяснит.       Драко сделал глоток огневиски, посмотрел в окно и впервые за долгое время позволил себе не сопротивляться этим мыслям. Может, Блейз действительно прав?       Через пару дней Гермиона аппарировала прямо к воротам Малфой‑Менора. Величественный особняк возвышался над парком, окружённый магической защитой — древние руны на воротах слабо мерцали, реагируя на её появление. Она сделала глубокий вдох, поправила сумку с пергаментами и шагнула вперёд.       Драко уже ждал её у входа. Он выглядел чуть лучше, чем в гостинице: тёмные круги под глазами стали менее заметными, одежда была идеально отглажена, волосы аккуратно уложены. Но напряжение всё ещё читалось в его позе — плечи были чуть приподняты, пальцы непроизвольно сжимались и разжимались, а взгляд оставался настороженным.       Слизеринец молча кивнул в знак приветствия, жестом пригласил следовать за собой и зашагал по мраморной галерее вглубь поместья. Гриффиндорка шла следом, замечая, как он время от времени бросает короткие взгляды через плечо — будто проверяя, идёт ли она за ним.       Вскоре они оказались в архивах — просторном зале с высокими стеллажами, заполненными старинными книгами и свитками. Воздух здесь пах пергаментом, кожей и едва уловимым ароматом древних заклинаний. Драко остановился у массивного стола из тёмного дерева и повернулся к Гермионе:       
— Здесь всё, что нам нужно, — произнёс он сдержанно. — Начнём с финансовых отчётов за последние три года.       
Гермиона кивнула, расстегнула сумку и достала свои записи. Она хотела сказать что‑то ободряющее, но, увидев его напряжённое выражение лица, решила пока промолчать. Вместо этого она просто положила руку на край стола и тихо произнесла:       
— Давай начнём.       
Драко коротко взглянул на неё, чуть заметно кивнул и принялся разбирать свитки на столе. Работа началась — и оба понимали, что от этих архивов зависит не только успех расследования, но и будущее семьи Малфоев.       Гермиона села за массивный стол из тёмного дерева и развернула первый свиток. Мягкий свет магических светильников падал на страницы, высвечивая старинные записи о сделках, союзах и конфликтах семьи Малфоев. Она уже несколько часов изучала архивы, пытаясь найти связь между нынешним заговором и прошлым рода.       «Всё указывает на то, что корни этого заговора уходят далеко в прошлое, — думала Гермиона, перелистывая страницы. — Но как именно? Что могло спровоцировать такой масштабный план?»       
Она взяла очередной свиток, развернула его — и замерла. В документе упоминался договор с французской гильдией артефакторов, подписанный ещё при деде Драко. В примечании говорилось о «взаимной защите интересов» и «совместном контроле над поставками тёмных артефактов».       
— Вот оно, — прошептала Гермиона. — Связь с Францией… Лефевр — всего лишь звено в цепи.       
В этот момент она почувствовала тень прямо за своей спиной, которая нависала всё ближе и ближе. Его аромат, тот самый, который она почувствовала ещё на приеме снова окутал Грейнджер с ног до головы.       
— Нашла что‑то? — спросил он, наклоняясь чуть ниже. 
      — Да, — Гермиона, сглотнув напряжение, развернула свиток к нему. — Смотри. Твой дед заключил соглашение с гильдией артефакторов. Они поставляли артефакты, а Малфои обеспечивали «покровительство». Это не просто бизнес — это система влияния.       
Драко пробежал глазами по строчкам, затем тяжело опустился в кресло, стоящее рядом с ней.       
— Я знал, что прошлое нашей семьи не безупречно, — тихо сказал он. — Но не думал, что всё настолько глубоко.       
— Твой дядя использует старые связи, — Гермиона повернулась к нему лицом. — Он хочет вернуть былое влияние, опираясь на эти договоры.       
Драко помолчал, потом поднял глаза.       
— Знаешь, — его голос звучал непривычно открыто, — когда отец умер, я впервые почувствовал, что могу что‑то изменить. Он до последнего сопротивлялся переменам. Говорил, что «чистота крови» — это не просто слова, а основа нашего мира.       
Он вздохнул.       
— Я пытался убедить его, что времена изменились. Что магический мир не может держаться на старых принципах. Но он не слушал. Для него я был предателем.       
Гермиона внимательно слушала, впервые видя Драко таким — уязвимым, искренним. 
      — Восстановление репутации семьи оказалось сложнее, чем я думал, — продолжал он. — Старые союзники смотрели с презрением, новые — с подозрением. Каждый шаг давался с боем. А теперь дядя хочет всё разрушить, чтобы вернуть старые порядки.       
— Но ты не позволишь ему, — Гермиона осторожно коснулась его руки. — Мы не позволим.       
Драко слабо улыбнулся.       
— Знаешь, я долго решался сказать это, — он помолчал. — Может показаться странным, но с тобой я впервые могу говорить об этом без страха быть осуждённым.       
Гермиона отвела взгляд. В груди защемило от внезапной мысли.       
«Я держу Виктора на расстоянии вытянутой руки, — подумала она. — Он так добр, так терпелив, а я даже не могу нормально поговорить с ним о своих чувствах. И Рон… Я так и не объяснила ему всего. Просто ушла, оставив его с болью и вопросами. И Малфой… Ох, Малфой».       
Она сжала пальцы, пытаясь сосредоточиться на настоящем.       
— Драко, — тихо сказала она, — ты не один. То, что ты делаешь сейчас — это правильно. И я буду рядом, пока мы не остановим твоего дядю.       
Он посмотрел на неё — в его глазах читалась благодарность.       
— Ты удивительная, Гермиона, — произнёс он это слишком тихо, будто бы боялся быть услышанным. — Я не заслуживаю такой поддержки.       
— Заслуживаешь, — она улыбнулась. — И мы справимся. Но сначала нужно собрать больше доказательств. Эти архивы могут дать нам ключ к разгадке.       
Они вернулись к работе, перебирая документы. Гермиона чувствовала, как меняется её восприятие Драко — он больше не был тем высокомерным мальчишкой из Хогвартса. Перед ней сидел человек, который боролся со своим прошлым, пытался исправить ошибки семьи и построить что‑то новое. 
      «Может, мы все заслуживаем второго шанса? — подумала она. — Даже я. Даже если придётся признать свои ошибки перед Виктором и Роном. И когда всё закончится, я обязательно поговорю с ними обоими — честно, открыто, по‑настоящему».       
За окном начало темнеть. Драко встал, чтобы зажечь дополнительные светильники, и на мгновение их пальцы соприкоснулись, когда он передавал ей очередной свиток. Оба замерли на секунду, но тут же сделали вид, что ничего не произошло.       
— Здесь ещё много материалов, — Гермиона поспешно уткнулась в пергамент. — Нужно проверить упоминания о гильдиях и их представителях.       
— Согласен, — Драко сел рядом. — Давай продолжим. Чем быстрее мы найдём доказательства, тем быстрее сможем остановить дядю.       
Они работали молча, но теперь между ними не было напряжения — только общее дело и растущее понимание. Старые раны начинали заживать, уступая место чему‑то новому. Чему-то большему.