Часть 2

Если так подумать, Драко постоянно встречал Гермиону в каком-то неприглядном виде. Не считая бала, конечно. Тогда она готова была поклясться, что заметила ошеломление и растерянность на его лице, впрочем, быстро сменившиеся обычной гримасой равнодушного презрения. В остальные же разы… То лохматая, то спешащая, то с отросшими зубами, то как сегодня, с посиневшими от холода губами и наверняка красным носом. С каких это пор волновало ее? Да не то, чтобы волновало. Скорее, иногда царапало. Наверное с того момента, как ей почему-то пришло в голову подойти к семейству Малфоев после окончания сражения. Если бы Волан-де-Морт победил он подверг бы Драко страшнейшим пыткам перед тем как убить. За неповиновение, за то, что посмел стоять рядом с его врагами. За брошенную Гарри палочку. Мысль об этом вдруг так ошеломила девушку, что заметив Малфоев, она не стала раздумывать. Доброты, чтобы сказать хоть что-то хорошее Нарциссе или Люциусу Гермиона в себе все-таки не нашла. А вот Драко… «Спасибо тебе», ‒ хотела сказать Гермиона. Или: «мы победили», ‒ подчеркнув, что Драко тоже часть этого «мы». Но подойдя к нему близко Гермиона вдруг растерялась. И из-за чего? Из-за абсолютнейшей ерунды: она просто почувствовала исходящее от Драко тепло. Заносчивый, высокомерный мальчишка вдруг обернулся обычным живым человеком. С растерянными серыми глазами и синяком на острой скуле. И Гермиона смогла лишь положить руку ему на плечо. Положить и почти сразу же убрать: прикосновение вдруг показалось ей слишком личным. Она кивнула, мол, все в порядке, хорошо, что ты цел. И ушла. И не думала об этой странной сцене два дня. А на третий она сама всплыла перед глазами и от чего-то Гермионе стало стыдно. Она умела признавать факты, поэтому и отметила для себя еще некоторое время назад, что Малфой из смазливого трусливого нытика  превратился в привлекательного широкоплечего юношу. Но он все еще оставался хорьком. До недавних событий. Безжалостно препарируя свои мысли и в привычной манере раскладывая все по полочкам, Гермиона все равно не могла ответить себе на вопрос: почему, стоит ей обменяться парой слов с Драко, следующие несколько дней она ищет его глазами в классе на общих занятиях или на завтраке. А потом словно выключается, просто фоном зная, что он где-то там, среди сотен других учеников. Спросить ей было некого, а книги по маггловской психологии, которые она попросила маму прислать в Хогвартс, давали слишком расплывчатые ответы. По ним выходило, что Гермиона могла чувствовать за что-то вину, у нее мог быть какой-то незакрытый гештальт, простое физическое влечение и еще несколько вариантов. Ни один из них Гермиону не устраивал, поэтому она просто приказала себе выбросить все из головы. Тем более, дел хватало. От учебы и показаний в суде, до невольной опеки над младшими учениками Гриффиндора. Гермиона, Гарри и Рон были уверены, что после того, как стала известна правда о Северусе и после того, как Драко на глазах многих кинул палочку Гарри Слизерин и Гриффиндор станут факультетами, у которых есть общее прошлое и будущее. Но получилось иначе: часть слизеринцев решила, что у них есть отличный повод задирать нос, а часть гриффиндорцев ‒ что может присвоить «Золотое Трио» себе, и что их заслуги автоматически распространяются на весь факультет. Постоянно вспыхивающие мелкие ссоры были ужасно не к месту в послевоенном Хогвартсе, который восстанавливали параллельно процессу обучения. Гермиона очень сочувствовала Макгонагалл, у которой и так забот было невпроворот, чтобы еще разгребать такие мелочи. Сочувствовала ‒ и как могла пыталась помочь. Проводила беседы, журила, пресекала начинающиеся конфликты. ‒ Зачем тебе это? ‒ спросил как-то Рон. Они сидели на импровизированном пикнике неподалеку от Хогвартса. Гермионе было жестко на тонком покрывале, прохладно, ее нервировали ползающие неподалеку муравьи, но она мужественно делала вид, что все в порядке. Во-первых, потому что Рон старался и даже притащил кучу сладостей из магазина братьев Уизли. Во-вторых, потому что было бы странно жаловаться на муравьев и прохладу человеку, с которым ты несколько месяцев выживала в куда как более неприглядных условиях. Какое тебе после этого вообще может быть дело до муравьев? Ну и в-третьих, после смерти Фреда и ранения Билла Гермионе очень хотелось, чтобы у Рона было как можно меньше поводов расстраиваться. И на вопрос Рона она тоже не обиделась. Рон разрывался между желанием помочь Джорджу в магазине, учебой и планами вместе с Гарри стать аврором. Но если в глазах Гарри Гермиона видела непоколебимую уверенность в правильности своего пути, то Рон все чаще говорил о том, что это принесет уважение семье Уизли и что «это же правильно, разве нет»? Советов Гермиона дать не могла никаких, только кивать. ‒ Затем, что это вредит Хогвартсу, ‒ ответила Гермиона. ‒ И если я могу что-то сделать, то я должна. Вот и сегодня вечером она должна была обрадоваться, что Рон ждал ее с прогулки. Что он не задавал никаких вопросов, зачем в такую погоду вообще куда-то выходить. Гермиона знает, что делает и точно не нуждается ни в чьих советах или в чьем-либо одобрении. Но ей так хотелось побыть одной, что пришлось напомнить себе: эй, ты что. Это же Рон. Твой друг. Твой парень. Вы вроде как планируете ваше будущее, светлый луч радости в семье Уизли, вместе с грядущей свадьбой Билла. Уже лежа в кровати Гермиона позволила себе расслабить напряженную поясницу и нырнуть в очередной сеанс самоанализа. Драко, идущий ей навстречу там, на прогулке, был похож на высеченную изо льда фигуру. Бледные губы, белое лицо, светлые пряди волос, серые глаза. И она, воплощение обыденности во всей красе: растрепанная, с посиневшими от холода губами. Неудивительно, что Драко так на нее смотрел. Непривычно, что не сказал ничего гадкого. Но, в конце концов, все они изменились, не так ли? И почему она вообще об этом думает? Гермиона приказала себе сосредоточиться на чем-нибудь другом. Например, мысленно перечислять составы снадобий, которые будет спрашивать Слизнорт на следующем уроке. Это начало срабатывать: Гермиона потихоньку начала проваливаться в дрему. И только на краешке сознания все еще оставался образ Драко. Белое лицо, четко очерченные скулы и горячие руки, которыми он, почему-то, прикасался к Гермионе. ‒ Слышали? Второкурсники с Когтеврана вчера перед отбоем видели призраков, ‒ Рон, сидевший за завтраком между Гарри и Гермионой говорил в пол голоса. ‒ Ты сейчас серьезно? ‒ Гарри, повернувшись к другу, кивнул на Почти Безголового Ника, зависшего под потолком и портящего аппетит некоторым первокурсникам. ‒ Да не наших, хогвартских. Других, ‒ Рон торопливо откусил кусок хлеба. ‒ Даже я не знаю в лицо… в бесплотность… в общем, всех призраков Хогвартса. А я выучила все их имена и даты смерти, ‒ ответила Гермиона. В Большой Зал зашли Драко, Блейз и Пэнси. Гермиона зачем-то следила взглядом как они идут друг за другом и садятся за следующий ряд столов. Драко оказался по диагонали напротив Гермионы, Гарри и Рона и девушка поспешно отвела взгляд ‒ А зачем ты учила их даты смерти? ‒ поразился Гарри. Гермиона, повернувшись к другу, успела бросить еще один взгляд на Драко и была готова поклясться, что теперь он быстро отвел свой. Да ну, глупость какая-то. ‒ Для расширения кругозора по истории Хогвартса, ‒ Гермиона отпила сок от бокала. Почему-то ей очень хотелось снова посмотреть на Малфоя и было очень стыдно за это. ‒ Это не первый раз за последний месяц, ‒ упорствовал Рон. ‒ Есть еще несколько человек. С разных курсов. По-отдельности каждый думал, что это кто-то из «наших». Но они ведут себя очень странно: быстро исчезают, словно не хотят, чтобы их увидели. Один раз рядом со пуффендуйцем с четвертого курса упала картина, чуть не зашибла по голове. А когда слухов стало больше, стали обсуждать и поняли, что видят одних и тех же: двое высоких, в длинных мантиях, которые всегда очень быстро идут. И то ли два, то ли три поменьше ростом, с нас примерно. Но лиц не видели. Всегда издали. ‒ Уверена, что если найти все портреты хогвартских призраков, там будут и высокие, и с нас ростом, и в мантиях, и в разной одежде, ‒ слегка раздраженно ответила Гермиона, сама не понимая причину своего раздражения. ‒ И вообще, почему мы с Гарри ничего такого не слышали? Теперь пришла очередь Рона удивленно смотреть на Гермиону. Популярность Гарри, Рона и Гермионы, а также Невилла, Джинни и еще ряда самых ярких защитников Хогвартса сомнению не подлежала. Как и резко возросший интерес к Драко. Но если Гарри и Гермиона очень быстро дали понять, что хотят продолжать просто учиться, просто жить и не обсуждать все случившееся с каждым учеником, то Рон по своей стеснительности и добродушности просто не мог вежливо и быстро закончить разговор, когда какой-нибудь из учеников подходил к нему с расспросами или просто желая поболтать с одним из Золотого Трио. В результате Рон очень быстро оброс каким-то совершенно невероятным количеством знакомых, которые бесперебойно снабжали его новыми сплетнями о жизни Хогвартса. Хотел того бедный Рон или нет. ‒ А Макгонагалл знает об этих ситуациях? ‒ спросил Гарри. Гермиона вскинула брови. ‒ Ты серьезно? ‒ Абсолютно, ‒ стекла очков Гарри блеснули, когда он слегка наклонился над столом, чтобы зачерпнуть кашу ложкой. ‒ Ты сама понимаешь, что у Волан-де-Морта осталась куча последователей и выжигать эту заразу нам еще долго. ‒ Но не здесь же. Это Хогвартс. Его проверили кучу раз. Здесь столько людей, которые дрались против Волан-де-Морта. Безумие и глупость пытаться что-то здесь… сделать. Скорее я поверю в то, что мы потревожили тех призраков, которые предпочитали раньше не показываться живым. Подумав, Гарри кивнул. ‒ Логично. Но все равно, давайте все будем внимательными. Если кто-то что-то снова услышит, мы немедленно расскажем об этом Макгонагалл. Остаток завтрака прошел в ничего не значащих разговорах о всяких мелочах и Гермиона немного расслабилась. Если раньше она вскочила бы, едва закончив есть, чтобы бежать повторять материал перед уроками, то сейчас ей хотелось, чтобы эти безмятежные минуты тянулись подольше. Время, когда все кажется простым и понятным. К сожалению, в этот раз торопился Гарри: он обещал Джинни встретиться до начала первого урока и обсудить подарок для Молли и Артура. На выходные они собирались в Нору и Гарри хотел принести с собой что-то, что заставит этих мужественных людей, потерявших сына, улыбнуться. В итоге из Большого Зала вышли все вместе. Рон, правда, почти сразу попрощался: у него первым уроком стоял уход за магическими существами. Выбор был неожиданным, та же Гермиона была уверена, что Рон выберет вместе с ними нумерологию. Аврорам она была нужна для умения искать скрытые логические связи, а Гермионе предмет просто нравился. Но Рон пояснил друзьям, что после всего пережитого ему очень хочется хотя бы иногда общаться с теми, кто не держит в руках волшебную палочку, а от чисел его просто тошнит. Хагрид был искренне рад: за Роном потянулись его новые знакомые и теперь у великана было много слушателей. Некоторые ‒ искренне увлекшиеся предметом. Поскольку уход за магическими существами пересекался с нумерологией, Гермиона и Гарри, выбравшие его вторым дополнительным предметом, договорились с Хагридом и Макгонагалл, что будут посещать его «факультативно». После основных уроков. Разумеется, им никто не отказал. И, разумеется, каждый такой факультатив заканчивался чашкой чая у великана в избушке. ‒ Рад, что поедешь в Нору? ‒ спросила Гермиона, когда они с Гарри шли по коридору. Гарри тепло улыбнулся. ‒ Очень, ‒ искренне сказал он. ‒ Жду не дождусь выходных. А ты? ‒ Я… ‒ Гермиона запнулась. ‒ Я не уверена, мне надо столько всего подготовить к  следующему понедельнику. Без библиотеки под боком это будет затруднительно. ‒ Гермиона? ‒ Гарри остановился и, посерьезнев, пристально посмотрел на девушку. ‒ Что? ‒ Ты же знаешь, что я тебя люблю? ‒ Знаю, и я тебя, ‒ ответила Гермиона. Гарри кивнул. ‒ И Рона я люблю. И я не хочу, чтобы кому-то из вас было больно. ‒ Почему кому-то должно быть больно? ‒ спросила Гермиона, стараясь вложить в голос как можно больше искреннего удивления. Гарри и его чертова проницательность, иногда так невовремя! ‒ Потому, что я могу сравнить себя и Джинни и тебя и Рона. Нам с Джинни очень хорошо вдвоем. И я счастлив приезжать в Нору. А ты словно бежишь от всех Уизли. И Рон это понимает и ему неловко. ‒ Ну так пусть задаст мне вопрос, ‒ раздраженно дернула плечом Гермиона. ‒ Я тоже очень хорошо отношусь Молли и ко всей семье. Но я не могу делать вид, будто мы уже сдали экзамены и наше будущее определено. Я хочу сдать все предметы так, чтобы ко мне невозможно было придраться и сказать, что мне натянули балл за какие-то там заслуги. И Рон это знает. И мы недавно ходили на пикник. И… ‒ Гарри! Гермиона! ‒ издалека им помахал веселый рыжеволосый вихрь. Джинни энергично протискивалась мимо учеников, заставляя их уступать себе дорогу. ‒ Я не об этом, ‒ вздохнул Гарри, но тему замял. Нежно обняв Джинни, он отступил назад, давая девушке крепко обнять Гермиону. ‒ Привет, привет! Жду не дождусь выходных! ‒ слово в слово повторила слова Гарри Джинни. ‒ Ты как, готова есть мамино печенье? Последнее время оно у нее подгорает, но я стараюсь ее приободрить, что оно все такое же вкусное. ‒ Я не уверена, что у меня получится, ‒ Гермионе было стыдно говорить это Джинни. ‒ Почему? Что-то случилось у вас с Роном? ‒ судя по выражению лица Джинни она была готова уже искать брата и оттаскать его за ухо. ‒ Нет, просто моя учеба… ‒ Джинни, ты же знаешь Гермиону. Она не простит себе, если кто-то решит на экзаменах, что она получила высший балл незаслуженно, ‒ взял Гарри Джинни под локоть. Гермиона заметила взгляды, которыми они обменялись. Это были взгляды людей, понимающих друг друга без слов. «Потом объясню». «Хорошо, как скажешь». ‒ Даже если ты не сможешь приехать, мы с тобой тогда потом выберемся в Хогсмит! ‒ бодро воскликнула Джинни и Гермиона была очень благодарна ей за эту безусловную поддержку. Оставив Гарри и Джинни обсуждать подарок, Гермиона поспешила в класс. Ей хотелось спокойно занять место, разложить вещи и собраться с мыслями перед началом занятий. Однако перед самым классом ее перехватила Минерва. ‒ Гермиона, на минутку, ‒ с решительным видом новая директор Хогвартса взяла Гермиону за локоть и куда-то повела за собой. ‒ Но професс… дирек… ‒ Профессор достаточно. Я же не перестала им быть, став директором, ‒ Макгонагалл шла вперед как корабль, рассекающий волны учеников. ‒ Профессор, у меня сейчас урок нумерологии, ‒ попыталась возразить Гермиона. Макгонагалл фыркнула. ‒ Скажете, что были у меня, мисс Грейнджер. У меня такое количество задач, что я не могу позволить себе роскошь дожидаться окончания уроков. Тем более у вас разное расписание. ‒ У нас? ‒ Гермиона увидела впереди класс, где сейчас должен был начинаться урок по Древним Рунам. Почти все ученики уже были внутри, и только пара слизерницев стояла у входа, о чем-то тихо переговариваясь. Гермионе почему-то стало тревожно. ‒ Мистер Малфой! ‒ таким тоном позвала Минерва, словно дальше должно было идти «минус десять очков Слизерину». ‒ Добрый день, профессор, ‒ поздоровались Забини и Малфой. Блейз ушел в класс. Драко, скользнув взглядом по Гермионе, едва заметно кивнул. ‒ Перейду сразу к делу, ‒ выпустила, наконец, локоть Гермионы Макгонагалл. ‒ Вы наверняка оба знаете, что ситуация между младшими курсами Слизерина и Гриффиндора, мягко говоря, напряженная, ‒ Макгонагалл взяла паузу, вопросительно приподняв бровь. ‒ Я что-то такое слышал, ‒ отозвался Драко несколько лениво. Глаза его, впрочем, были серьезны. Он зачем-то снова посмотрел на Гермиону и та с трудом подавила желание пригладить волосы рукой. ‒ Да, я пытаюсь решить эти конфликты, когда они происходят при мне, ‒ подтвердила Гермиона. Макгонагалл вздохнула. ‒ Боюсь, мисс Грейнджер, решения, как такового, и нет. Но школе нужно время, чтобы прийти в себя. И меньше всего здесь нужна вновь растущая вражда между факультетами и постоянные стычки. Меньше всего волшебному миру нужно, чтобы мы вернулись к старому положению вещей. Поэтому, когда Министерству пришла в голову идея, я сразу выбрала, кто ее реализует. У Гермионы неприятно засосало под ложечкой. Судя по выражению лица Драко ему идеи от Магконагалл тоже не внушали доверия. Ту, впрочем, их мнение ни капли не интересовало. ‒ Министерство хочет, чтобы все увидели символ того, что в Хогвартсе, да и волшебном мире наступают перемены. Где нет места старой вражде и предрассудкам. А соперничество идет только за блестящий результат и только в рамках взаимного уважения. Поэтому вы вдвоем будете открывать танцем Святочный бал, ‒ подытожила словно гвоздь забила Макгонагалл. ‒ Что за бред, ‒ вырвалось у Малфоя. Под пристальным взглядом Минервы он, впрочем, растерял свой пыл. ‒ К тому же в этом году турнира волшебников не будет, ‒ добавил он тише. ‒ Зато будет визит из Министерства, несколько репортеров и красивые статьи о том, что именно Хогвартс положил начало новой эпохе. В которой  нет места старой вражде и предрассудкам, ‒ отчеканила профессор. ‒ И прежде чем вы снова закатите глаза, мистер Малфой, добавлю, что министр уже готовит речь на Святочный бал, в которой будет много сказано про символизм танца. Судя по выражению лица Макгонагалл, у нее были большие сомнения насчет будущей речи. Но озвучивать их, конечно же, она не стала. ‒ Итого, у вас два с половиной месяца. После чего Слизерин поведет под руку Гриффиндор на бал. Я уже поговорила с Почти Безголовым Ником, он выберет танец и будет с вами заниматься. Можете начинать сегодня. И да, мисс Грейнджер и мистер Малфой. Я могла бы привести много возражений Кингсли. Но волшебному миру нужна новая точка отсчета. Не от разрушения Хогвартса. Не от смерти Волан-де-Морта. А с какого-то символического и позитивного события. И в этом я с министром согласна. ‒ При всем уважении, это последний, выпускной год. Мое расписание и домашние задания оставляют мне время только после отбоя, ‒ попыталась выкрутиться Гермиона. Минерва снисходительно посмотрела на нее поверх очков. ‒ Все, кому надо, будут проинформированы о том, что у вас есть мое специальное разрешение. Мистеру Филчу я продублирую письменно. Можете идти на уроки. Драко и Гермиона молчали, пока Макгонагалл быстро уходила по коридору. Ее мантия развивалась за спиной, а редкие опоздавшие ученики старались прижаться к стене. ‒ Что-то в ней снейповское появилось, ‒ сказал вдруг Драко. Гермиона хмыкнула. ‒ Ты умеешь танцевать? ‒ не этот вопрос хотела задать Гермиона, не этот. Надо было спросить что-то, вроде: «как будем решать эту задачку». Серый взгляд снова переместился на Гермиону. ‒ Немного, ‒ ответил Малфой после небольшой паузы. ‒ Танцы все еще входят в обязательный список умений семейства Малфоев, ‒ Гермионе показалось или по губам Драко скользнула едва заметная горькая усмешка? ‒ Я надеялась, что Макгонагалл решит, что нарушение правил Хогвартса не стоит того, чтобы разрешать нам репетировать после отбоя, ‒ вздохнула Гермиона. ‒ Тем более, конечно же, я смогу составить свое расписание так, чтобы постараться все успевать вовремя. Малфой едва заметно приподнял бровь. Выражение его лица стало похожим на выражение Драко-до-решающей-битвы. ‒ Ты правда надеялась, что эта отговорка остановит Макгонагалл? Гермионе не понравился его снисходительный тон. Скрестив руки на груди она посмотрела на Драко в упор. ‒ А тебе, я так понимаю, все равно? Ты готов тратить время на то, чтобы вся школа посмотрела на наше неловкое топтание под музыку? Мерлин, почему у него такой взгляд? У меня крошка на губе? Испачкана щека? Смотрит и смотрит, как змея, хоть бы моргнул. Малфой, наконец отведя глаза, пожал плечами. ‒ Напомню тебе, Грейнджер, что моя семья чудом избежала Азкабана. Я не в том положении, чтобы спорить сейчас с директором Хогвартса. Точнее, я знаю, что это не будет… одобрено моими родителями. Так что жду тебя у входа в подземелья после отбоя. ‒ Почему это там? ‒ насторожилась Гермиона. Драко снисходительно на нее посмотрел. ‒ Потому, что сэр Николас, он же Почти Безголовый Ник проводит в подземельях больше всего времени. И не прибавив больше ни слова Драко ушел в класс.