Часть 6

‒ В этом танце, мисс Грейнджер, партнеры ведут диалог языком тела. Вы же движетесь так, словно вот-вот выхватите волшебную палочку, ‒ Почти Безголовый Ник недовольно смотрел на Гермиону. Та раздраженно сдунула со лба упавшую прядь. ‒ Я стараюсь, сэр Николас. Последний год, знаете ли, мне было не до танцев. Призрак строго посмотрел на нее. ‒ Мисс Грейнджер, если вам нужны особые условия ‒ предупреждайте сразу. Делать скидку на Волан-де-Морта, войну и прочее Сэр Николас явно не сомневался. Может, и правильно. ‒ Мне не…‒ Гермиона сбилась с мысли, глядя на невозмутимо стоящего напротив Драко. Вот у него-то получалось, с ее точки зрения, и держать прямо спину, и плавно двигаться, и держать ритм. И пусть сам призрак Малфоем тоже был недоволен, впервые в жизни Гермиона поймала себя на мысли, что в воспитании старых, аристократических волшебных родов есть что-то неуловимо-недоступное остальным. Так впитавшееся в их сущность, что такое просто не скопировать. ‒ Ваша же задача рассказать друг другу через танец то, что вы не решились бы сказать словами, ‒ продолжал распаляться Почти Безголовый Ник. И повернулся к Драко. ‒ Вы, мистер Малфой, зря так довольны собой. Ваши движения, безусловно, намного более изящны. Но я не вижу в них жизни! ‒ Какая может быть жизнь в обычном вальсе? ‒ не сдержавшись, фыркнул Драко. Призрак тут же подлетел к нему вплотную и Малфой поежился: стало заметно холоднее и как-то… неуютнее. ‒ Такая, мистер Малфой, словно вы получили возможность оказаться близко к самой желанной девушке на свете, вот какая! Малфой неожиданно смутился. Гермионе же и вовсе казалось, что неэтичность и неуместность реплик Почти Безголового Ника просто переходит все границы. Но спорить с призраком было бесполезно. Тот хлопнул в ладоши. ‒ Еще раз и сначала. Со вздохом, Драко шагнул чуть ближе. Его теплая рука снова устроилась на лопатке Гермионы и та снова одеревенела, к вящему неудовольствию призрака. Гермиона сама не могла пояснить себе такой реакции: просто ей было… неловко. ‒ Хорошо, что репетиции раз в два дня, чтобы мы успевали с учебой, ‒ простонал Драко, потирая поясницу. ‒ Дай Почти Безголовому Нику волю, он бы с утра до ночи нас мучал. ‒ Тебя он хотя бы не называет деревянным, ‒ вздохнула Гермиона. Они с Драко шли к выходу из подземелий. Приближалось время отбоя и навстречу им, к счастью, никто не попадался. ‒ Тебя учили танцам? ‒ Меня много чему учили до поступления в Хогвартс, ‒ уклончиво ответил Драко. ‒ Предполагается, что в семьях, вроде моей, очень важное место отводится традициям. ‒ Может, надо было соглашаться на мамино предложение позаниматься в танцевальном кружке в детстве, ‒ задумчиво протянула Гермиона. Драко скосил на нее глаза. ‒ Грейнджер, которая чего-то не умеет. Это даже забавно. ‒ Ха-ха-ха, ‒ отозвалась Гермиона беззлобно. У выхода они остановились ‒ Тридцать минут, ‒ напомнила Гермиона. ‒ Если задержишься, я приду в подземелье. ‒ Если ты задержишься, приду торчать к портрету Полной Дамы, ‒ без особого энтузиазма ответил Драко. Гарри и Рон ждали Гермиону в гостиной. Кроме них там читала книгу Пэм и играл сам с собой в шахматы Оливер. ‒ Гермиона, как продвигается исследование? ‒ вскочил на ноги Рон, косясь на Пэм и Оливера. Оливер был поглощен игрой. Пэм делала вид, что продолжает читать, но было очевидно, что она прислушивается к беседе. ‒ Всем привет, исследование продвигается трудно, я очень устала, ‒ подыграла Гермиона. Гарри, поднявшись с кресла, протянул ей печенье, обернутое промасленной бумагой. ‒ На, подкрепись. Молли прислала с совой. С Драко совсем трудно? Гермиона села напротив Гарри и Рона и с удовольствием откусила кусочек. Мягкое рассыпчатое печенье таяло во рту. ‒ Да не то, чтобы… Просто мы должны работать вместе, чтобы получилось что-то стоящее. А Драко пока больше интересует та часть, где все про чистокровных волшебников, ‒ ложь далась Гермионе с трудом. Ей почему-то было неприятно говорить так о Малфое. ‒ А вы после занятий в библиотеке были? ‒ Пэм отложила книгу в сторону. Оливер, сделав ход за противника, что-то довольно пробурчал и снова погрузился в раздумья. ‒ Я там сегодня занималась, но вас не видела. ‒ Не все время, ‒ пожала плечами Гермиона. ‒ Мы должны отчитываться Макгонагалл. Кроме того, если честно, мне пока что трудно оставаться на одном месте постоянно. Я уроки-то с трудом высиживаю. Когда мы были вынуждены постоянно перемещаться, прячась от Волан-де-Морта… сама понимаешь. Не все привычки проходят быстро. Так что иногда мне нужно пройтись, побыть где-то одной, прийти в себя… Гермиона поймала взгляд Гарри. В нем плясали чертики. ‒ Прости, я совсем не подумала, ‒ протянула Пэм смущенно. ‒ Да все в порядке, всем надо привыкнуть к тому, что мы в безопасности, ‒ «утешил» ее Рон.  Пам, благодарно кивнув, снова взяла книгу. «Ну ты даешь», ‒ беззвучно сказал Рон, округляя глаза. Гарри сделал вид, что зевает, пряча в ладонях улыбку. ‒ Как твое собрание любителей необычных сладостей? ‒ светски осведомилась Гермиона, украдкой бросая взгляд на часы. Оставалось двадцать минут времени. ‒ Ой, очень увлекательно! ‒ в этот раз Рон искренне подхватил беседу. ‒ Представляешь, Уилл раскопал на чердаке коробку со старой коллекцией фигурок плотоядных растений. ‒ И такое бывает? ‒ недоверчиво спросила Гермиона. Рон, сияя, кивнул. ‒  Самое классное в том, что каждая фигурка имитирует поведение растения. Кусаешь одну и она щиплет тебя за язык. Кусаешь другую и она выплескивает крошечное количество разъедающего вещества. ‒ Жалко, что Уилл не нашел эту коробку, когда тут была Амбридж, ‒ хмыкнул Гарри. ‒ Угостили бы ее от души. ‒ Ничего, ее в Азкабане от души угощают дементоры, ‒ зло сказал Рон. ‒ Если я узнаю, что она там сдохла, клянусь Мерлином, попрошу у отца настоящего пива и выпью за здоровье дементоров. ‒ И я, ‒ сказал вдруг Оливер, не отрывая взгляда от доски. Гермиона снова посмотрела на часы и Гарри, поймав ее взгляд, потянулся. ‒ А не пора ли нам всем спать, ‒ сказал он, нарочито зевнув. ‒ Последнее время я что-то совсем выматываюсь. ‒ Да уж, ‒ согласился Рон, тоже потягиваясь. Пэм перелистнула страницу. ‒ А мне так хорошо. Камин, уютный диван, интересная книга. Пожалуй, посижу еще немного, ‒ ответила она, не отрывая взгляда от книги. ‒ У меня партия сложная, ‒ Оливер двинул вперед фигуру. ‒ Можно посмотреть? ‒ заинтересовался Гарри, подходя к доске. Рон переглянулся с Гермионой. ‒ Хочешь, я привезу еще печенья из Норы? ‒ спросил он, кивая на сверток в руках Гермионы. Та достала еще печеньку. ‒ Очень хочу.  Возьми, а то все съем, ‒ положила она оставшееся печенье на стол. ‒ А хочешь, моя мама даст рецепт твоей? ‒ Рон не первый раз подводил разговор к тому, чтобы родители Гермионы познакомились с его родными, но Гермиона каждый раз уклонялась от темы. ‒ Мама не очень любит печь, ‒ Грейнджер снова кинула взгляд на часы. Пятнадцать минут. Чувство тревоги, смутная тоска и ощущение неправильности потихоньку поднимали голову, заставляя нервно почесывать пальцы и теребить край рубашки. ‒ Мои родители вообще хотели забрать меня из Хогвартса, ‒ внезапно призналась Пэм. ‒ Я еле их уговорила. Они очень боятся, что… снова что-то случится. ‒ Мои тоже. Помнишь, Гарри, они уговаривали нас подольше остаться в Норе? ‒ спросил Рон поспешно. Гермиона понимала, почему он задал этот вопрос. У Гарри не было никого из родных, кто мог бы беспокоиться о нем. Больше никого. Хотя Молли и Артур действительно включили Гарри в члены своей семьи, Рон очень переживал за Гарри, когда вокруг начинали обсуждать, как чья семья отреагировала на события в Хогвартсе. Равно как и кто у кого погиб. Рон вообще не говорил о Фреде, словно не мог заставить себя. Джинни ‒ да. Плакала на плече Гермионы, смеялась, рассказывая об их с Джорджем проделках, но Рон прочертил границу, переходить которую нельзя было даже Гермионе. Гарри ‒ можно. Но Гарри было можно все, он потерял в этой войне больше всех и для Рона, кажется, стал человеком, чье право на любые вопросы и любые просьбы не подвергалось сомнению. К счастью, Гарри был человеком тактичным и благодарным достаточно для того, чтобы не лезть к Рону в душу без запроса. Сейчас, в ответ на слова Рона, Гарри улыбнулся. ‒ Да. Я честно не знаю, как бы я без вас всех и без Норы пережил те дни после войны. Когда Молли нам готовила какао, помните? Потому, что нас мучали кошмары. Или когда Артур меня до рассвета расспрашивал про всякие маггловские новости, а потом Молли его выгоняла с кухни метлой, которая летала за ним? Рон и Гермиона рассмеялись. Эти воспоминания были теплыми, не смотря на все, что происходило вокруг. Не смотря на все потери. ‒ А мои родители, кажется, меня боятся, ‒ Гермиона не хотела этого произносить. Во всем виноват был страх. Ощущение надвигающейся беды. Где Малфой? Где он, почему она не рядом с ним, почему не видит его, почему она должна сидеть здесь?! Пять минут. Гермиона дернулась, порываясь вскочить и выбежать из гостиной, но Рон, заметив это, вдруг резко пересел к ней и обнял, крепко держа. ‒ Ты не говорила об этом, ‒ сказал он. Драко, Драко, Драко! ‒ Почему ты так думаешь? ‒ Гарри отвлекся от шахматной доски и обеспокоенно посмотрел на девушку.  Гермиону затрясло, ей хотелось отшвырнуть Рона в сторону. Невозможно было находиться вдали от Малфоя, ей казалось, что она задыхается. К счастью, ее поведение можно было списать на то, насколько ей трудно и больно отвечать про родителей. Пэм и Оливер сочувственно смотрели на нее. ‒ Эй, все в порядке, ‒ легонько коснулась ее руки Пэм. ‒ Хочешь воды? Гермиона помотала головой.  Дышать вдруг стало чуточку легче. Как волна отлива тревога уходила, становясь все слабее и слабее. На смену ей приходило чувство облегчения и покоя. Гермиона позволила себе расслабиться. ‒ Когда я вернула им память, они были в ужасе, как легко волшебники могут манипулировать людьми. Конечно, я пояснила им, что только чрезвычайная ситуация дала мне такое право. Что проделай я это в обычное время, я бы загремела в Азкабан. Что я сделала это чтобы защитить их. Но мне кажется, что они впервые задумались о том… насколько мы разные, ‒ призналась Гермиона. Страх ушел полностью и она чуть подалась в сторону, освобождаясь от объятий Рона. ‒ Спасибо, ‒ сказала она, чуть улыбнувшись. ‒ Мне легче. Рон и Гарри недоуменно смотрели на нее. Затем, поняв, Гарри легонько кивнул. Рону потребовалось больше времени, чтобы сообразить, почему Гермионе стало легче. Радости это понимание, судя по его лицу, ему не прибавило. Они просидели в гостиной еще минут двадцать. Наконец Оливер, закончив партию, собрался спать. И Пэм почти сразу тоже пожелала всем доброй ночи. У Гермионы даже возникло подозрение, что Пэм засиделась в гостиной вовсе не из-за интересной книги. ‒ Интересно, насколько Драко устал торчать у портрета Полной Дамы? ‒ спросил Гарри. Рон скривился. ‒ А мне не очень. ‒ Я была очень рада немного провести с вами вечер, ‒ Гермиона по очереди обняла Гарри и Рона. ‒ Но я очень устала, хочу уже забраться в кровать и уснуть. ‒ Увидимся за завтраком, ‒ попрощались ребята и Гермиона тихо выскользнула из гостиной. Малфой тенью отлепился от стены. ‒ Думал сдохну, пока до тебя добегу, ‒ сказал он недовольно. ‒ Мне тоже не понравилось, ‒ парировала Гермиона. И, помолчав, добавила: ‒ Хорошо, что ты добежал. ‒ Мне пришлось рассказать обо всем Забини. Иначе он не понял бы, почему я дергаюсь и готов заорать как мандрагора, ‒ сказал Драко. ‒ А я не хотел посвящать кого-либо в проблемы Малфоев. Все, что может быть использовано как болевая точка должно быть исключено, ‒ тут Малфой скривил рот. ‒ И что сказал Блейз? ‒ Что ты не самый худший вариант, с которым меня могла столкнуть леди Утоленн, ‒ Малфой скосил глаза на Гермиону. Та хмыкнула. ‒ Звучит почти как комплимент. Впереди послышались шаги и знакомое ворчание, разносимое эхом по коридору. Гермиона остановилась. ‒ Филч, ‒ шепнула она, отступая назад и озираясь. ‒ Совсем не хочу с ним сейчас разбираться, ‒ еле слышно добавила она. Драко, сориентировавшись первым, потянул ее в скрывающуюся в полумраке нишу между колоннами, в которой стояла высокая каменная скульптура. Места между скульптурой и стеной было совсем мало. Гермиона вжалась спиной в стену, а Драко, втянув живот и стараясь не дышать, оказался зажат между ней и статуей. Укрытие было ненадежным, стоило только повернуть голову и чуть приглядеться и без труда их разглядишь. К счастью, Филч был занят разговором со своей кошкой. ‒ Ну вот, миссис Норрис. Не знаю как вам, а мне этот обход ужасно надоел. Согласны? Неизвестно, что ответила кошка, но шаги остановились. ‒ Давайте возьму вас на ручки. Вот так. Устали лапки? Ответное мяуканье, видимо, было расценено как «да». ‒ Может, ей пора в кроватку? ‒ шепнул Драко на ухо Гермионе и у той мурашки пошли по спине. Драко был горячий. Драко пах чистой тканью рубашки. Драко был высокий, голова Гермионы доставала ему до подбородка. И когда чуть наклонился, чтобы шепнуть, в какой-то миг ей показалось, что он хочет ее поцеловать. И от этого ноги у Гермионы стали совсем мягкие. Она закрыла глаза, потому что голова ее вдруг закружилась. ‒ Ну что, может в кроватку? ‒ словно услышал Малфоя Филч. Миссис Норрис снова коротко мяукнула.  Драко, пользуясь тем, что Гермиона закрыла глаза, медленно поднес палец ко рту и прикусил костяшку пальца, чтобы боль чуть-чуть отрезвила его. Когда он бежал к гостиной Гриффиндора ему совершенно очевидно было, что его гонит вперед заклинание. Чувство, что если сейчас ты не окажешься рядом, то случиться что-то непоправимое. Когда он оказался у портрета Полной Дамы пришло чувство покоя. А сейчас заклинание точно было не при чем. В его снова растущем волнении была виновата ‒ какая нелепица! ‒ Гермиона. Гермиона-с-теплой-кожей. Гермиона-с-длинными-ресницами. Пэнси, бывало, брала его под руку или сидела близко рядом. Пару раз и обниматься пыталась, но Драко и близко не испытывал того, что испытывал сейчас: желание уткнуться носом в ложбинку между ключицами, закрыть глаза и просто поверить в то, что что-то нормальное и хорошее может случиться в его жизни. Разумеется, Малфой прекрасно знал, что такое физиология. Как и помнил, что впервые обратил внимание на то, какие у Гермионы длинные ресницы в день битвы. Никакого заклинания тогда не было. И в голову она ему тоже лезла без всякого заклинания. И этого просто быть не могло, потому что все годы до этого она была просто дурацкой подружкой Поттера. Умная. Иногда яростная. Иногда ‒ страшная зануда. Лохматая заучка. Девушка в платье, стоящая на ступеньках лестницы на балу, хрупкая и такая… другая. Колдунья, смотрящая в лицо Волан-де-Морту, готовая умереть вслед, как она думала, за своим другом. Плохо. Плохо, плохо, плохо. ‒ Пойдемте, миссис Норрис, ‒ шаги, наконец, стали удаляться и Драко, стиснув зубы, сделал два глубоких вдоха-выдоха и медленно вылез из ниши. К тому моменту как следом выбралась Гермиона, он уже успел надеть привычную маску равнодушного спокойствия. Гермиона же, казалось, вообще не обратила на щекотливость ситуации никакого внимания. Пригладив волосы и настороженно вглядевшись вперед, куда ушел Филч, она повернулась к Драко. ‒ У тебя отличная реакция. Честно, не думала, что у нас получится. Хорошо, что миссис Норрис выбрала кроватку, а не дальнейший обход, ‒ Гермиона улыбнулась, вспомнив, как Филч любезничал с кошкой. ‒ Нам повезло. Гермиона бросила короткий взгляд на Малфоя. Ее веселость уступила место серьезности. ‒ Да. Согласна, повезло. Что ж, пойдем быстрее. Уже лежа в кровати, в безопасности темноты и в уютном коконе одеяла Гермиона позволила своим мыслям вернуться к прошедшему вечеру. А, точнее, к той пугающе-интимной ситуации в нише. Ей казалось, что сердце Драко билось чаще обычного. Ей почудилось, что еще немного и он потянется к ней еще ближе. Что происходит что-то особенное, странное, непостижимое, но… правильное. А потом она шагнула из ниши и увидела на лице Драко такое привычное выражение спокойного безразличия. Так что Гермиона быстро выровняла дыхание, сделав вид, что очень внимательно смотрит, ушел ли Филч и притворилась, что ничего необычного не случилось. А она только что сама себе придумала историю, которой и быть не могло. И хорошо, что не могло, ведь у нее есть Рон. По отношению к которому она ведет себя неприлично и просто мерзко. Даже допускать такие мысли было гадко и нечестно с ее стороны. Драко перевернулся на другой бок, открыл глаза и вгляделся в темноту, подсвеченную угольками в камине. Это было ужасно глупо, но в какой-то момент там, в нише, ему показалось, что у Гермионы чаще бьется сердце. И что она совсем не против, что Драко почти вжимается в нее, а наоборот, готова… обнять его? Прижаться еще теснее? А потом он увидел, как она спокойна, словно ничего особенного не произошло. Она говорила с ним как ни в чем ни бывало, не отводила глаза, не смущалась. И в этом была вся Гермиона Грейнджер: умная, рациональная девушка, которая прекрасно понимала, что ничего особенного и не случилось. Только почему сейчас он никак не мог уснуть, ругая себя за совершенно неуместные, глупейшие мысли?