Часть 7

‒ Ты точно не против, если мы все расскажем родителям? ‒ раз в третий спросила Джинни у Гермионы. Они и Гарри стояли у выхода из Хогвартса, дожидаясь, когда придет Рон, забывший в спальне шарф. Шарф был бы и не нужен ‒ погода установилась неожиданно теплая и сухая. Но у Молли по вполне понятным причинам обострился инстинкт заботы и уровень переживания за детей. Так что в связанных ей шарфах были и Джинни, и Гарри. И не важно, что им предстояло просто дойти до Хогсмида и трансгрессировать оттуда через камин прямо в Нору: Артур и Молли подключили свой камин к камину в «Трех метлах». ‒ Точно не против. Не хочу, что бы думали, что я специально избегаю приезда, ‒ Гермиона покосилась на Драко, стоявшего в отдалении, привалившись плечом к стене. ‒ Собираешься в Мэнор на выходные? ‒ спросил кто-то из знакомых Малфоя, проходя мимо. ‒ Завтра, ‒ бросил Драко в ответ. ‒ Передавай отцу привет от моего отца. ‒ Обязательно, ‒ удивительно, но граничащая с хамством лаконичность Драко воспринималась слизеринцами как абсолютная норма. ‒ Еле нашел этот шарф, представляете, лежал под кроватью, ‒ Рон быстро сбежал по лестнице. ‒ Гермиона, ты точно тут без нас будешь в порядке? ‒ Буду оттаптывать Малфою ноги на репетиции, ‒ улыбнулась Гермиона. ‒ Ты знаешь, что именно я имею ввиду, ‒ Рон пристально смотрел на Гермиону. ‒ Серьезно, мне не нравится, что мы уезжаем и бросаем тебя здесь. И эта глупейшая идея с помощью Малфою мне тоже не нравится. ‒ Рон, пожалуйста, мы же все обсудили, ‒ попросила Гермиона мягко. ‒ Тем более, ты сам знаешь: сейчас Молли и Артуру очень нужно, чтобы вы приезжали в Нору. ‒ Если что, сразу шли сову, ‒ велел Гарри. ‒ Или патронуса, ‒ добавила Джинни. Они с Гарри стояли, взявшись за руки. Гермиона заметила, как Гарри нежно поглаживает большим пальцем ладонь Джинни и отвела взгляд, будто подсмотрела что-то, что не должна была видеть. Они с Роном никогда не позволяли себе таких маленьких, нежных жестов по отношению друг к другу. Почему-то. Гермиона заставила себя рассмеяться. ‒ Да вы меня словно не на два дня оставляете в школе, а на месяц в тылу врага! Давайте уже, идите и хорошо проведите время. И привезите мне печенья Молли! Гарри первым обнял Гермиону, затем Рон, как-то смущенно клюнув ее в щеку, а последней, дождавшись, когда оба отойдут на пару шагов, Джинни. ‒ Если получится ‒ стащи у Малфоев какой-нибудь полезный амулет, ‒ подмигнула она, покосившись на Драко. ‒ Джинни! ‒ Шучу-шучу, ‒ снова обняв подругу, Джинни догнала Гарри и Рона. Повернувшись, все трое помахали Гермионе руками и, наконец, вышли из замка. ‒ Вы так долго прощались, словно никто не собирается возвращаться в Хогвартс, ‒ Малфой, наконец, отлепился от стены, когда Гермиона подошла к нему. ‒ Пойдем уже на репетицию, ‒ вздохнула Гермиона. С куда большим удовольствием она бы сейчас просто полежала в кровати с книгой. ‒ Насчет завтра, ‒ сказал Драко своим обычным отстраненным тоном, когда они уже подходили к подземельям. ‒ Я уже предупредил обо всем Сору. Это домовой эльф Малфой-Мэнора. Она вроде как главная среди остальных домовых эльфов. Она встретит нас на подходе к Малфой-Мэнору и проводит через боковой вход для прислуги. Мать и отец будут заняты встречей гостей, так что им ты на глаза не попадешься. ‒ Как в дешевом романе, ‒ хмыкнула Гермиона. Драко скосил на нее глаза. ‒ Я могу отправить отцу сову и сказать, что плохо себя чувствую. ‒ И он поймет, что ты врешь. ‒ Разумеется, ‒ не стал возражать Малфой. Идущие им навстречу парочка учеников из Пуффендуя переглянулись и зашептались. Драко поморщился как от зубной боли. ‒ А представь, что про нас будут шептаться, если узнают, что мы ночуем вместе, ‒ заметила его гримасу Гермиона. Драко пожал плечами. ‒ Мне плевать. Про меня всю жизнь что-то обсуждают за спиной. ‒ А мне вот надоело быть в центре внимания, ‒ что-то в голосе Гермионы заставило Малфоя повернуть к ней голову. ‒ Ты должна была понимать, что будешь в центре внимания с того момента, как станешь другом Гарри Поттера. Гермиона заправила за ухо выбившуюся прядь волос и Драко заметил, что у нее на пальце чернильное пятно. Аккуратные ногти, тонкое запястье и чернильное пятно ‒ Грейнжер сидит в библиотеке, покусывая кончик пера, делает заметку, потягивается устало... Малфой моргнул, прогоняя непрошенную картинку в голове. ‒ Я никогда не просила этого внимания, для меня важна дружба, а не какие-то привилегии, которые она несет, ‒ в тоне Гермионы звучало явное раздражение. Надо было бы промолчать ‒ какое, в сущности, ему дело ‒ но Драко словно кто-то тянул за язык. ‒ Ты с первого курса постоянно тянула руку отвечать. Что не знала ‒ зубрила к следующему уроку, хотя таких случаев я по пальцам могу пересчитать. При этом вы трое постоянно влипали в какие-то истории, каждый год. Вот Гермиона Грейнджер перечисляет все двадцать ингредиентов для зелья алфавитном порядке, а вот уже отрабатывает наказание в Запретном лесу. А потом где-то в тролльей заднице ищет крестражи и стоит в передних рядах на обороне Хогвартса. А, да, забыл, что тролль тоже был, еще на первом курсе, ‒ Малфой театрально развел руками. ‒ Так что ты всегда была в центре внимания, Грейнджер. И все всегда знали, что ты отходишь от правил только тогда, когда дело касается безопасности твоих друзей. Мерлин, да даже среди слизеринцев-первокурсников ходит присказка «точнее Гермионы»! ‒ И что это значит? ‒ удивленная Гермиона аж остановилась. ‒ Это значит, что дело сделано идеально. Лучше уже просто невозможно. Драко казалось, что это должно было бы польстить Грейнджер, но она выглядела скорее расстроенной. Впрочем, лезть в душу с расспросами Малфой точно не собирался. И так вместо того, чтобы просто молча дойти до Бального зала он опять увяз в глупой болтовне. Им оставалось пройти буквально несколько шагов, когда мир вокруг вдруг дрогнул. Тени от факелов на стенах вытянулись, коридор подземелья удлинился, уходя куда-то в бесконечность, а воздух стал заметно холоднее и сырее. Впереди, из неоткуда, появились фигуры двух людей, быстро уходящих вдаль. Черная мантия развивалась за спиной одного из них, словно стремясь догнать его. ‒ Ты это тоже видишь? ‒ тихо спросил Драко. Волшебная палочка в его руках оказалась секунд на пять позже, чем в руках Гермионы. Та уже стояла в боевой стойке: напряженная, собранная и Малфой с внезапной кристальной ясностью понял, насколько по-разному они провели год перед решающей битвой. Он жил в удушающем безнадежном ужасе от осознания того, в какую ловушку попала вся семья. Возможно, он осознал это даже раньше Люциуса и Нарциссы, просто какое-то время старательно гнал этот страх от себя. Гермиона, Рон и Гарри ‒ выживали, готовые сражаться каждую секунду. Рефлексы никуда не исчезают просто так. Снова едва заметная рябь и воздух потеплел, тени стали нормальными, а коридор ‒ самым обычным. Пальцы Грейнджер едва заметно подрагивали, когда она медленно опускала палочку. ‒ Что. Это. Было, ‒ втягивая воздух сквозь зубы после каждого слова спросила она. Малфой спрятал палочку за пояс брюк. ‒ Не знаю. ‒ Надо срочно идти к Макгонагалл! ‒ вот теперь Гермиона дрожала всем телом. Драко перехватил ее, готовую бежать обратно из подземелья, за руку. ‒ Грейнджер, выдохни сначала, ‒ сказал он, нахмурившись. Это снова была та Гермиона на поле боя и в то же время не она. Та Гермиона боялась, но была полна решимости. Эта Гермиона была готова к бою, но отчаянно боялась, что он действительно случится. ‒ Пусти! ‒ зрачки Гермионы, казалось, заполнили собой всю радужку. ‒ Гермиона! ‒ Драко резко дернул ее к себе и, не дав возможности вырваться, крепко держал за запястья. ‒ Дыши. Это Хогвартс. Тут много странного. Война закончилась. Волан-де-Морт мертв. Гермиона стояла почти вплотную к нему, продолжая крепко стискивать волшебную палочку. Драко чувствовал как бешено колотится ее сердце и прекрасно понимал, что с ней происходит. Он и сам столько раз просыпался от кошмара, с таким же колотящимся сердцем. Наверное, как многие из них. Разница была в интенсивности кошмаров и тем, что стояло у их истоков. ‒ Прости, ‒ теперь голос Гермионы был спокоен и тверд. Драко сделал пару шагов назад. Девушка убрала волшебную палочку и немного нервным движением пригладила волосы. ‒ Я должна была сразу верно оценить, что никакой угрозы не исходило. Мы просто увидели… что-то, в чем нужно разобраться. Малфой прищурился. Ну конечно. Отличница и умница Грейнджер должна всегда все делать правильно и держать все под контролем. ‒ Ты принимаешь какие-нибудь успокаивающие зелья? ‒ спросил он. Гермиона покачала головой. ‒ Мне нравится, когда мой ум работает на полную мощность. Подобные зелья слегка… отупляют. А ты? ‒ спросила она вдруг в ответ. Малфой поморщился. ‒ Малфои умеют управлять своими эмоциями. Если ты зависим от зелий, чтобы контролировать свои реакции, значит, ты слаб. А на слабостях всегда можно сыграть. Тут Драко вдруг широко ухмыльнулся. ‒ Но это не мешало мне таскаться к мадам Помфри и жрать эти зелья флаконами с того момента, как мне было поручено убить Дамблдора. Из стены, шагах в двадцати от Гермионы и Малфоя, выплыл Почти Безголовый Ник. Он выглядел недовольным. ‒ Опаздывать на репетиции ‒ дурной тон! ‒ отчеканил он, подплывая ближе. Гермиона вздохнула. ‒ Простите нас, сэр Николас. Просто только что мы с Малфоем стали свидетелями чего-то очень странного. Коридор вдруг изменился, температура воздуха упала и мы видели двух людей, возникших из неоткуда. Потом все пришло в норму. Призрака эта новость ничуть не обеспокоила и не удивила. ‒ И что такого в Потустороне вас так удивило? Идемте же, репетиция не ждет! ‒ Потусторона? Что это? ‒ Малфой не двинулся с места. Почти Безголовый Ник раздраженно повел плечом. ‒ Потустороной мы называем наш мир. Призрачный, ‒ сказал он таким тоном, будто бы это было очевидным. ‒ Ваш? ‒ Гермиона лихорадочно вспоминала все, что когда-либо читала об истории Хогвартса и призраках. Она хорошо помнила раздел в учебнике, который изучила от корки до корки после первой встречи с Почти Безголовым Ником. Но ничего о Потустороне там не было. ‒ Вы же думаете, что мы все время находимся в этом мире? Какая человекоцентричность! ‒ слегка обиженно протянул призрак. ‒ До того момента, как душа решит уйти навсегда, она находится в Потустороне. Это немного искаженное отражение реального мира, в котором, правда, случаются иногда разные сбои. Призракам они не опасны, мы воспринимаем их скорее как развлечение. Людям ‒ иногда, тем более, что магия волшебников здесь не работает. Но люди почти никогда не попадают в Потусторону. ‒ А как мы в нее тогда попали? ‒ спросил Драко. Сэр Николас развел руками. ‒ Полагаю, точно так же, как умудрились попасть под заклинание леди Утоленн. Возможно его вообще оказалось достаточно, чтобы для вас граница между мирами на несколько мгновений размылась. А теперь идемте! Не произошло ничего, что мешало бы нам, наконец, начать репетицию! ‒ нетерпеливо поторопил их Почти Безголовый Ник. ‒ Надеюсь, сегодня вы, наконец, изобразите мне хоть что-то, кроме деревянных движений. Вальс это искренность, нежность, умение слышать друг друга. Чистые эмоции! ‒ А нельзя просто выйти, станцевать и забыть про это? ‒ уточнил Малфой. ‒ Это просто Святочный бал. Всем плевать, какие там у нас будут эмоции. От негодования сэр Николас аж засветился. ‒ Это БАЛ! И я не хочу, чтобы за моей спиной призраки судачили, что мои ученики двигаются как куклы! Станцуйте хоть парув кругов так, чтобы я увидел, что вы слышите друг друга. ‒ Увидел, услышал, ‒ еле слышно проворчал Малфой, становясь напротив Гермионы. Он взял ее руку в свою, а вторую аккуратно положил ей на лопатку. Ладонь Драко была горячая и твердая и Гермиона едва заметно вздрогнула, таким интимным вдруг показалось ей это прикосновение. Девушка положила руку на середину плеча Малфоя, чувствуя неожиданно крепкие мускулы под пальцами. Призрак облетел их по кругу. ‒ Мистер Малфой, постарайтесь выглядеть уверенно-расслабленно, а не так, словно вы проглотили палку и она вам мешает. Мисс Грейнджер, конечно, в вальсе держатся на определенном расстоянии друг от друга, но, все же, сделайте шаг вперед. И смотрите в лицо мистеру Малфою, а не в сторону. Ваша задача чувствовать друг друга. Доверять друг другу. И двигаться вместе. ‒ Вообще-то в вальсе как раз нет никакой необходимости пялиться друг на друга, если не хочется, ‒ скучным голосом сказал Драко. И Почти Безголовый Ник тут же качнулся к нему так близко, словно хотел пройти сквозь Малфоя. ‒ Я знаю, молодой человек. Но мне нужно, чтобы вы перестали держаться друг с другом так, словно боитесь коснуться друг друга. Я хочу идеальное взаимопонимание, чтобы глядя на вас все чувствовали искру и завидовали! Если бы я хотел скучных, заученных движений я бы кинул в вас книгой с картинками, чтобы вы учились сами! Так что танцуйте и смотрите друг на друга! Рассерженный призрак взмыл под потолок и хлопнул в ладоши. Пламя свечей в подсвечниках разгорелось ярче, холодным, отсвечивающим голубым пламенем. Тени втянулись ближе к стенам. Полуистлевшие гобелены вдруг снова обрели краски и вернули свой первоначальный вид. Еле слышно зазвучала музыка. Или, скорее, эхо от музыки. Что-то незнакомое, нежное, глубокое. Будто где-то под толщей воды играли скрипки. ‒ Давайте, покажите мне, наконец, хоть что-нибудь, ‒ проворчал Почти Безголовый Ник. ‒ Могу показать тебе фигу, ‒ одними губами прошептал Малфой, но возражать призраку дальше все-таки не стал.  Гермиона заставила себя посмотреть Драко в глаза. «Это просто танец. Это Драко Малфой. Человек, изводивший тебя, Гарри и Рона несколько лет», ‒ повторила девушка про себя. «Посмотри, ему вообще все равно. Он так же спокоен, так же равнодушен как почти всегда». Гермионе всегда казалось, что у Драко серые глаза. Но теперь, вглядевшись, она поняла, что они, скорее, серо-синие. Серо-синие с неожиданно длинными ресницами. Драко смотрел на нее без какой-либо толики смущения, хотя, на какой-то миг, Гермионе показалось, что во взгляде Драко мелькнула растерянность. Гермиона, кляня себя за слабость, все-таки перевела взгляд за плечо Малфоя. Так она могла видеть хотя бы кусочек окружающего пространства и чувствовать себя немного увереннее. Контролировать, что никого постороннего не появилось рядом с ними. Находиться так близко к Малфою, переплетать с ним пальцы, чувствовать тепло его тела  ‒ все это было слишком. Когда Гермиона обнимала Гарри, она чувствовала огромную любовь, зная, что обрела друга и брата. Когда она обнимала Рона, то чувствовала огромную нежность, от которой заходилось сердце. Вчера, в нише, и сейчас, в танце, Гермиона чувствовала, словно через ее позвоночник проходит ток. И этот ток заставляет ее кровь течь быстрее и ощущать все ярче, ожидая чего-то еще. Чего-то пока непонятного. Не похожего на все ее прошлые эмоции. Гермиона не подозревала, что в эти самые мгновения Драко как заклинание повторяет про себя «это всего лишь Грейнджер, всего лишь Грейнджер». В прошлый раз он был сосредоточен на том, чтобы показать себя хорошо. Продемонстрировать, что для него, Малфоя, вся эта репетиция, вся эта затея ‒ ерунда. Трата времени, не больше. В этот раз его неожиданной задачей стало не потеряться в темно-карих глазах Гермионы. Драко знал, что использовать легилименцию проще, когда взгляды читающего и читаемого совпадают. Также он был знаком с маггловским выражением «глаза это зеркало души», вполне возможно, являющимся отголоском из волшебного мира и описывающим как раз процесс легилименции. Когда Волан-де-Морт читал Драко, тот не испытывал ничего, кроме тошнотворного ужаса. Сейчас же перед ним словно открылся целый мир. В котором прятались невыраженные страхи и скованная нежность, неуверенность и смелость, сомнение, усталость и множество не рассказанных историй. Малфою стоило большой выдержки сохранять невозмутимое выражение лица. И не показать разочарования, когда Гермиона отвела глаза в сторону. Они синхронно шагнули, еще шаг, еще. Драко чувствовал, как напряжена Гермиона. Ее пальцы словно окаменели в его руке, а шаги стали сбиваться. ‒ Мисс Грейнджер, ну неужели так сложно просто смотреть на мистера Малфоя, ‒ призрак снова подлетел ближе. ‒ Разве я много прошу?! ‒ Много! ‒ Гермиона остановилась и вырвала руку из руки Малфоя. ‒ Много! Вы не понимаете, я должна. Я должна видеть, что вокруг меня. Я должна контролировать, что вокруг нас! Если что-то пойдет не так! Щеки Гермионы раскраснелись, она часто дышала и прислонила руку к груди, чтобы выровнять дыхание. Драко, чуть нахмурившись, следил за ней. Почти Безголовый Ник окинул Гермиону неожиданно сочувствующим взглядом. ‒ Мисс Грейнджер. В этом зале и рядом со мной вам ничего не угрожает. Да, не все призраки Хогвартса могут похвастаться добродушием. Но могу уверить вас и мистера Малфоя, что намеренно никто не причинит вам вреда. ‒ А ненамеренно? ‒ приподнял бровь Драко. Почти Безголовый Ник едва заметно поморщился. ‒ Не думаю, что они рискнут. Есть строгие правила о том, как вести себя с живыми, если они окажутся в Потустороне, да и в целом как вести себя. И последнее время за их соблюдением следят намного тщательнее. ‒ Почему? ‒ тут же спросила Гермиона, но призрак проигнорировал ее вопрос. ‒ Еще раз, постарайтесь хотя бы сделать вид, что вы наслаждаетесь танцем, ‒ велел призрак и Малфой с Гермионой со вздохом снова встали друг напротив друга. Когда они вернулись в апартаменты, спина у обоих болела от напряжения. ‒ Клянусь, будь он живым, он бы бил нас по лопаткам, ‒ простонала Гермиона. ‒ «Грейнджер, прекратите так сутулиться. Малфой, надо вести, а не тянуть за собой». А еще мы пропустили обед. Гермиона без сил опустилась на диван. Драко облокотился на край стола и Гермиона бездумно уставилась на его длинные пальцы и широкую ладонь. ‒ Но в Хогвартсе есть домовые эльфы, ‒ сказал он, поворачивая голову и девушка поспешно перевела взгляд на его лицо. ‒ И что? ‒ непонимающе спросила она. Малфой вздохнул. ‒ Ты знаешь хотя бы одного по имени? ‒ Поппита, Шнори, Ноки, ‒ начала перечислять Гермиона, которая, конечно же, знала имена всех домовых эльфов Хогвартса. Малфой приподнял бровь. ‒ Я просил всего лишь одно, Грейнджер, ‒ с легкой усмешкой сказал он. И хлопнул в ладоши. ‒ Шнори! Мне срочно  надо передать послание директору Макгонагалл, ‒ громко сказал он. Спустя несколько секунд напротив Драко появился не очень довольный эльф, обмотанный куском простыни на манер тоги. ‒ Директор Макгонагалл принимает учеников в своем кабинете, ‒ скрипучим голосом сказал Шнори. ‒ А по уставу Хогвартса ученикам запрещено использовать домовых эльфов Хогвартса в личных целях. ‒ И все же ты здесь, ‒ на лице Малфоя появилось на редкость высокомерное выражение. Кажется, оно произвело на эльфа впечатление, потому что его уши слегка прижались. ‒ Учитывая сложное эмоциональное состояние многих учеников, директор велела приглядывать… сэр Малфой, ‒ нехотя признался домовик. Драко продолжал сверлить Шнори взглядом, пока уши домовика не прижались к голове еще сильнее. В эту минуту в Гермионе боролись две эмоции: желание защитить Шнори, который, впрочем, в защите не нуждался и вряд ли бы ее понял. И невольное любование. Если раньше Малфой был капризным мальчишкой, которого прикрывали статус и отец, то теперь он стал ‒ врать самой себе не было смысла ‒ красивым юношей, которому эта проклятая самоуверенность очень шла. Отвратительно Грейнджер, как ты можешь?! ‒ Мы с мисс Грейнджер пропустили обед, потому что выполняли прямое поручение директора, ‒ сказал Драко таким тоном, словно они с Гермионой только что вернулись с опасной и очень тайной миссии. ‒ Возможно, директор Макгонагалл сделает для нас исключение. Не думаю, что упавшие в голодный обморок в коридоре ученики Слизерина и Гриффиндора входят в ее планы. Домовой эльф несколько секунд молчал. ‒ Шнори узнает у директора, ‒ сдался он и трансгрессировал. ‒ Откуда ты знаешь, что Макгонагалл внесла изменения в устав Хогвартса? Даже я этого не знала, ‒ удивленно посмотрела на Драко Гермиона. Тот вернул ей удивленный взгляд. ‒ Мерлинова борода, Грейнджер, я понятия не имел, что в уставе школы вообще что-то есть про домовых эльфов Хогвартса, мне никогда ничего не нужно было от них. Я решил, что так проще, чем бегать по замку друг с дружкой на привязи и искать Макгонагалл. С легким хлопком трансгресии Шнори снова появился в комнате. ‒ Директор Макгонагалл распорядилась покормить вас…здесь. Шнори будет накрывать на стол, если сэр Малфой и мисс Грейнджер пропустят прием пищи. Но только в этом случае, директор сказала это подчеркнуть. ‒ Конечно, спасибо огромное! ‒ воскликнула Гермиона. Шнори, ничего не ответив, исчез. ‒ Почему я «мисс», а ты «сэр», а не «мистер»? ‒ пришло вдруг в голову Гермионе. Малфой взглянул на нее из-под упавшей на глаза челки и привычным движением зачесал ее рукой назад. ‒ Потому, что я сэр Малфой. Среди моих предков был, в том числе, и барон, ‒ слегка снисходительно пояснил он. ‒ О… ‒ Гермиона подумала, что сама могла бы догадаться. ‒ Но все учителя зовут тебя «мистер». Драко фыркнул. ‒ Да потому, что учителям плевать, кто там был в предках у сопляка со Слизерина. А некоторым и на то, кто был в предках у моего отца. Слышала бы ты Снейпа, когда он бывал у нас. Он вообще не утруждался говорить ни «сэр», ни «мистер». Только буравил отца взглядом так, что даже ему становилось не по себе. А это, поверь мне, огромная редкость. Гермиона хотела было спросить Малфоя, каким Снейп был вне стен школы, но потом сообразила, по какому поводу и на каких собраниях Снейп мог бывать в Малфой-мэноре и решила промолчать. Через несколько минут Драко и Гермиона уже снимали сохраняющие тепло серебряные крышки с широких тарелок, на которых лежали печеный картофель, ростбиф и салат. Шнори также принес столовые приборы, какао и несколько булочек. Как-то не сговариваясь Гермиона и Драко устроились на полу, друг напротив друга. Драко сел, скрестив ноги, края его брюк слегка задрались и Гермиона постоянно цеплялась взглядом за полоску белой кожи. Теперь, когда у нее вынужденно было достаточно времени, чтобы наблюдать за Драко, она не могла не отметить, что и тщательность в выборе одежды, и манеры Малфоя в лучшую сторону отличались от манер большинства. Он аккуратно ел, не размазывал еду по тарелке, не капал на себя соусом, не говорил с набитым ртом и для чистоплотной, щепетильной Гермионы это оказалось очень приятным открытием. Некстати вспомнился Рон, любящий смеяться с едой за щекой и Гермиона тут же мысленно себя одернула. Этот самый Рон помогал ей мыть донельзя грязную голову в ручье, когда никакие очищающие заклинания уже не помогали. Это он и Гарри не морщились, деля с ней палатку, когда все трое по нескольку дней не могли нормально привести себя в порядок, находясь в бегах. Стал бы так возиться с ней Драко Малфой, наверняка спящий дома на белье, которое дороже всего гардероба Гермионы? Драко, не подозревавший о том, что сидящая всего в метре от него Грейнджер ругает себя во все корки, положил вилку и нож на тарелку, промокнул рот салфеткой и отодвинул тарелку от себя. Гермиона отзеркалила его движения и взяла чашку с какао. ‒ Кстати, о Малфой-Мэноре и завтрашнем обеде, ‒ сказал вдруг Драко, тоже делая глоток какао и морщась. Он все-таки предпочитал хороший чай. ‒ Наш домовой эльф, Сора, как я уже сказал, встретит нас. И с собой она принесет что-нибудь из одежды мамы, ‒ кажется, Драко было неловко это говорить. ‒ И накидку с капюшоном. ‒ Зачем? ‒ непонимающе нахмурилась Гермиона. Драко сделал еще глоток. ‒ Если Сора пройдет по коридорам Малфой-Мэнора с леди, которая просто скрывает лицо, и ее случайно встретят решившие осмотреть особняк гости, никто не задаст вопросов ни матери, ни отцу. Это не принято. Но если увидят человека в маггловской одежде… ‒  Я поняла. Логично. Все нормально, ‒ кивнула Гермиона. ‒ Послушай, а как ты вообще отправил сообщения своему домовому эльфу?  Драко обхватил чашку обеими руками, словно отгораживаясь ей от Гермионы. ‒ Чем старше род, тем больше у него есть… возможностей, ‒ неохотно ответил он. ‒ Есть родовые заклинания. Домовой эльф Малфой-Мэнора не сможет трансгрессировать сюда, разумеется. Но я могу передать приказ. ‒ Прости, я не хотела выведывать секреты Малфоев, ‒ подняла руки Гермиона. Малфой кивнул. ‒ Расскажи мне тогда об особняке. Он красивый? ‒ Гермиона, устав сидеть, легла на бок, подперев голову рукой. Драко задумчиво посмотрел на нее. ‒ Красивый? Наверное. Я бы сказал, что его задача оглушить гостя еще на подъездной дорожке. Чтобы гость ощутил все великолепие и богатство рода Малфоев, ‒ губы Драко скривила едва заметная усмешка. ‒ В нем много бесценных артефактов и просто дорогих старинных вещей. На мой вкус ‒ слишком много. Но это мой дом. А еще у Малфой-Мэнора огромный сад. Моя мама лично за ним следит, ‒ Гермиона заметила, что при упоминании Нарциссы лицо Драко расслабилось. ‒ Там много цветов? ‒ тихо спросила Грейнджер, завороженная тем, как черты лица Драко теряют остроту и напряженность. Драко, помедлив, отставил кружку и позволил себе облокотиться на спинку дивана. ‒ Очень. Больше всего, конечно же, нарциссов. Первым подарком, который отец сделал матери еще в период ухаживания были луковицы какого-то редкого сорта. С тех пор он постоянно дарит их маме. Иногда самые обычные сорта, но огромные букеты. А иногда она находит небольшую корзинку луковиц, но с редкими, новыми сортами. Это их традиция. ‒ А что дарят по традиции тебе? ‒ спросила Гермиона, вспоминая обязательные Рождественские свитера Молли. Драко едва заметно пожал плечами. ‒ Ничего выдающегося. Коллекционные статуэтки драконов и змей. Аксессуары с их символикой. Разное. ‒ Коллекционные статуэтки это «ничего выдающегося»? Боюсь представить, что же тогда для тебя «выдающееся», ‒ подначила Малфоя девушка. Тот на легкую подколку отреагировал спокойной правдой: ‒ Я равнодушен и к драконам, и к змеям. ‒ И что же ты любишь? Моя слабость ‒ красивые блокноты для записей и старые книги, ‒ Гермионе действительно было любопытно. В окно уже вползали сумерки, огонь в камине горел так тепло и уютно, а их разговор тек легко и непринужденно ‒ Грейнджер никогда бы не подумала, что с Малфоем это вообще возможно. Может быть, дело было в неожиданной откровенности Драко? Вот только что стояло за ней: безразличие, потому что эти вопросы ничего не значат или искренность? Драко прикрыл глаза. ‒ Яблочный пирог, который печет мама. Она делает его сама, без всякой магии. И только для меня. ‒ Молли печет очень вкусное печенье. Хочешь, угощу тебя в следующий раз? ‒ спросила Гермиона. Драко резко открыл глаза. ‒ Нет. Расслабленность исчезла с его лица, он снова весь подобрался и словно отгородился от Гермионы. И хотя она не могла понять, как простой вопрос мог вызвать такую реакцию, задавать вопросы дальше она не стала. ‒ Займусь эссе по чарам на понедельник, как раз хватит времени до ужина,  ‒ сказала она, поднимаясь. ‒ Тебе нужен стол? Можем поделить место пополам. Драко, тоже поднявшись на ноги, покачал головой. ‒ Нет. Я уже с ним закончил. Почитаю параграф по зельеварению в кровати. Прикрыв за собой дверь в спальню, Малфой зашел в ванную и, защелкнув замок, подошел к зеркалу. В отражении был юноша с очень уставшими глазами. ‒ Зачем я разрешил втягивать себя в эти задушевные разговоры, ‒ пробормотал он, включая воду, чтобы умыться. ‒ ЖАБА в конце учебного года и мы разойдемся в разные стороны, навсегда. Драко прислонился лбом к зеркалу. Малфои не заводят друзей, Малфои заводят сторонников. Сосредоточься, Драко. Это просто Гермиона Грейнджер. Любопытная мисс-я-все-знаю, с запредельной тягой к справедливости и сочувствию. Всезнайка с глазами, в которых пряталась целая вселенная. Заучка, зачем-то рассказывающая ненужные детали о своей жизни. Да какая разница, что она любит?! Зачем ей знать, что любит он, предлагать эти печеньки от Молли Уизли, словно они какие-то близкие друзья! Пальцы Малфоя слегка дрожали. Протянув руку к ящику в тумбочке, он снял защитное заклинание и вытащил спрятанный сверток с лезвиями. Слишком много эмоций. Нужно отвлечь мозг. Малфой размяк. Малфой отклонился от цели. Несколько быстрых порезов и заклинание заживления. Драко осел на пол, задыхаясь от омерзения к себе. Вот он, гордость и наследник рода Малфоев, увидел бы кто.