Круцио.

— Круцио! — раздался крик в поместье Малфоев. Все жители давно привыкли к этому и не обращали на подобные возгласы никакого внимания. Но для Кассиопеи Лейстрейдж это было трудно. Она отрабатывала первое из непростительных заклинаний уже неделю. Но результата не было. Она сердилась на себя, на неё сердилась мама. Но всё не получалось... — Ты безнадежна... Чтобы заклинание сработало, нужно хотеть боли для другого человека. Хотеть всем сердцем. А ей хотелось, чтобы её полюбили. Чтобы мама её заметила. Заметила, черт возьми! «Доставить боль, доставить боль...» — одна и та же мысль терзала её. — «Доставить боль, доставить боль... Тогда меня примут, мама примет... Поймет, что я способна на что-то!» — Круцио! — и всё поместье Малфоев пронзил женский крик боли. — Получилось! — Она так обрадовалась, что перестала концентрироваться и отпустила заклинание. «Да, я тоже чего-то стою, я тоже...» — её взгляд скользнул по жертве. По жертве... Многочисленные раны на теле, слабое дыхание и почти что пустой взгляд... И радость тут же сменилась ужасом, на глазах появились слезы. Она пытала человека. Она... Она рухнула на колени и попыталась залечить те раны, что она минуту назад нанесла сама. Дверь отворилась. — Кассиопея Лейстрейдж! Что ты делаешь? — мама вошла в зал и, подойдя к жертве, буднично и даже как-то лениво произнесла: — Круцио. — и тут же, не отпуская заклинания, повернулась к дочери. — Скажи мне, зачем ты залечиваешь раны, которые сама только что нанесла. Это же глупо, просто глупо. — Мама, хватит. — Кассиопее было больно смотреть на мучения другого человека. Ей было шестнадцать. И она была молода для этого. — Я усвоила это заклятие. — Заклятие, может, и да, но точно не его суть!!! Тебе должно нравиться доставлять боль!!! Или ты не моя дочь. Самое страшное: «Ты не моя дочь». — Нет, нет, усвоила, хорошо усвоила, мне нравится доставлять другим боль, нравится... — Показывай. — перебила её мама. — Я... — замялась Лейстрейдж младшая. — Показывай. Кассиопея зажмурила глаза. «Доставить боль, доставить боль... Доставить и показать, доказать, что я способна, что я могу». — Круцио! И снова женский крик. — Вот так, да, молодец, не прекращай. Так тебе и надо, маггловский выродок. — Больше не могу... — слишком тяжёлым заклятие Круцио было для шестнадцатилетней девушки. Слишком тяжёлым.